Жанр: Любовные романы
Грязные игры
...аве
нанимать уборщицу офиса. Офис же Петейсона находился в его квартире.
Жалованье, которое он выплачивал приходящей девушке, втрое превышало обычный
уровень. Большие средства тратились и на приемы и угощение неведомых
сановников, фамилии которых были нацарапаны очень неразборчиво. Тут-то
Карсон и заметил фальшивку. Один из ресторанных чеков был подправлен.
Аккуратно, но не слишком. Лишняя палочка превратила 79 фунтов в 179.
Он начал изучать фотокопии остальных чеков из любимого ресторана Петейсона и
вскоре заметил, что некоторые из них выписаны почерком самого Петейсона.
Выдавала черточка буквы
т
, которую Стюарт всегда делал слегка изогнутой.
Итак, он мошенничал с представительскими расходами.
На следующий день, когда Стюарт Петейсон вошел в его кабинет, Карсон,
охваченный бешенством, вскочил и так стукнул кулаком по столу, что едва не
сломал столешницу.
— Ты за кого меня принимаешь, сукин сын?! — проорал он, швыряя
фотокопии чеков в лицо журналисту. — Подделал чеки, мерзавец, подпись
чужую поставил! Это, между прочим, уголовщина! Воровство! Да я тебя,
паскуду, могу за это на двадцать лет в тюрьму засадить! — Карсон
обогнул свой письменный стол и, повернувшись спиной к незадачливому
репортеру, снял трубку телефонного аппарата. — Пришлите ко мне
начальника охраны, — потребовал он. Затем, бросив трубку, повернулся к
Петейсону. — Этому зажравшемуся бездельнику понадобится четыре минуты,
чтобы сюда добраться, — сказал он и продолжил официальным тоном: —
Советую вам честно во всем признаться. В противном случае я выдвину против
вас обвинение. Вы совершили уголовно наказуемое преступление. Как вам
понравится провести в темнице десяток-другой лет?
И тут Петейсон сломался — слезы, дождем покатившиеся из его глаз, смешались
с потом, который лил градом. Карсон ощутил в кабинете чуть солоноватый запах
страха и самодовольно ухмыльнулся — с молодыми подобная тактика всегда
срабатывала.
— Мистер Карсон, — жалобно проблеял журналист, втянув голову в
плечи, — это все из-за женщины. Совсем юная проститутка. Я познакомился
с ней в баре, и мне даже в голову не пришло, что она... Словом, я не
подозревал, как она зарабатывает на жизнь. Я думал, она меня любит, и сам
из-за нее голову потерял. А потом случилось нечто совершенно ужасное. Она
стала меня шантажировать, угрожать, что расскажет все моей жене, покажет ей
видеозапись. Ее сутенер тайком заснял нас. Господи, что же мне
делать? — Обхватив голову руками, Петейсон горестно зарыдал.
Для Карсона все это было не впервой. Молодым корреспондентам случалось
попадать и не в такие переделки. Хорошо еще, что тут была замешана девица
легкого поведения, а не несовершеннолетний мальчик — несколько лет назад
шантажист заснял их спецкора в Египте с таким парнишкой.
Карсону и в голову не приходило настучать на Петейсона, однако он хотел,
чтобы парень испил чашу унижения до конца. Вдобавок его вполне устраивало,
когда подчиненные, в особенности молодые журналисты, чувствовали себя
обязанными ему по гроб жизни.
— С женой своей разбирайся сам, дурачок ты этакий, — стал
увещевать он Петейсона. — А тебе я, так и быть, последний шанс дам.
Собери эти счета.
Стюарт послушно опустился на четвереньки и принялся поспешно собирать
разбросанные по полу корешки. Справившись с этим, вручил бумажки Карсону.
Тот вложил их в прозрачную папку и спрятал в сейф.
— Один твой неверный шаг, — сказал он, — и я дам делу ход. Ты
меня понял? А теперь проваливай.
Карсон никогда больше не упоминал об этом эпизоде, но Петейсон с тех пор служил ему, как верный пес.
И вот теперь сонный голос Петейсона прозвучал в трубке.
— Надеюсь, ты там не с дешевой шлюхой валяешься? — прорычал
Карсон.
— Эндрю, ну как вам не стыдно? — укоризненно промолвил
Петейсон. — Одну минуту. — Карсону было слышно, как он встал и
перешел в другое помещение. — Чем могу быть вам полезен? Надеюсь, вы
позвонили в два часа ночи не для того, чтобы поинтересоваться моим
здоровьем?
— Стюарт, мне нужна твоя помощь, — признался Карсон. — Только
дело очень деликатное и должно остаться между нами. Покопайся в досье Грэма
Купера, разнюхай, не водятся ли за ним темные делишки. Для меня все
сгодится, любое дерьмо. Просвети его рентгеновским аппаратом, если
потребуется. Учти, времени у меня в обрез. И... сердечный привет
супруге. — Он бросил трубку и отправился спать.
Глава 9
— Как насчет шампанского, Джорджи? — спросил Ленни Стрейнджлав и
поманил рукой официанта. — Только обычного. На представительских что-то
экономить стали.
По приглашению Ленни они обедали в ресторане
Лепон де ля Тур
. Ленни этот
ресторан обожал, а вот Джорджина считала, что слава этого заведения
непомерно преувеличена, под стать ценам. Сама она предпочитала рестораны
попроще.
С Ленни ее несколько лет назад познакомил Дуглас. Стрейнджлав ей нравился. В
свои пятьдесят пять лет он считался одним из наиболее преуспевающих дельцов
в сфере рекламного бизнеса. Наивная улыбка придавала его облику неповторимое
очарование, а в сочетании с бронзовым загаром, не сходившим круглый год, до
сих пор позволяла считать его очень привлекательным.
Несмотря на то что родители увезли Ленни из Перта в пятилетнем возрасте,
после чего он долгие годы жил в лондонском Ист-Энде, австралийский акцент
сохранился у него до сих пор. Ленни вовремя сообразил, что для
блистательного развития карьеры и победы над конкурентами в британском
рекламном бизнесе одного юношеского очарования и синих глаз недостаточно.
Тогда он и начал брать уроки дикции у престарелого забулдыги-австралийца, с
которым познакомился в одном из пабов. А одевался с тех пор исключительно в
костюмы от Р.М. Уильямса, модного австралийского дизайнера. Затем, побывав
двадцать лет назад в Сиднее, Ленни приобрел там картонный ящик, битком
набитый старинными гравюрами и картинами первых австралийских переселенцев.
Он любовно заключил их в рамки и развесил по стенам своего особняка в Мур-
Парке, фешенебельном лондонском пригороде. Каждый посетитель удостаивался
экскурсии по этому
родовому музею
. Показывая очередную картину, Ленни
говорил:
Это лачуга, которую возвел мой прапрадед, он отбывал там
каторгу... А по этому двору я носился, будучи сопливым мальчуганом
. Все это
звучало весьма убедительно и производило сильное впечатление.
Ленни обладал редким качеством — он умел убеждать не навязываясь. Для
агентства
Маклейрдс
он был поистине незаменим. Его девиз гласил:
Самая
блистательная работа не спасет скверных отношений, но прекрасные отношения
компенсируют и самую скверную работу
. За свою долгую карьеру Ленни не раз
убеждал всех в правдивости этого лозунга.
— Просто не знаю, Джорджи, как тебя благодарить за то, что ты
придержала статью про Блейкхарста, — сказал он. — Не
представляешь, какое облегчение я испытал в субботу вечером, когда раскрыл
свежий выпуск
Санди трибюн
!
— Ленни, я сказала вам тогда по телефону и повторяю теперь: дружеские
отношения тут ни при чем. Просто для публикации у нас не хватило
доказательств. Работа продолжается, и, если фактов у нас будет достаточно, я
дам статье ход.
— Да-да, конечно, — закивал Ленни. — Я только хочу
подчеркнуть, что очень тебе признателен. А мои друзья решили преподнести
тебе подарок. В любое время, как только сможешь улучить минутку, заскочи в
Тиффани
— тебя там ждут. В отдельной комнатке можешь выбрать все, что душе
угодно. В разумных пределах, разумеется.
Джорджине показалось, что она ослышалась.
— Господи, Ленни, я просто своим ушам не верю! — воскликнула
она. — Вы что, подкупить меня хотите?
— Спокойно, Джорджи, не возмущайся. Это не подкуп, а выражение
искренней благодарности.
— Но меня совершенно не за что благодарить. Я не поставила эту статью в
номер вовсе не ради вас, да и выгораживать кого бы то ни было не собираюсь.
Кстати, у Блейкхарста нет никаких улик против Дугласа и быть не может.
Дуглас чист как стеклышко. Я готова продемонстрировать вам, насколько близко
мы подошли к тому, чтобы опубликовать материал о похождениях вашего
приятеля. — Джорджина раскрыла сумку, извлекла из нее свернутые в
трубочку гранки и вручила Ленни. — На вашем месте я бы разворачивала их
осторожнее, — предупредила она. — Кто-нибудь может увидеть.
Ленни бросил взгляд на гранки. Это были отпечатанные в цвете четыре полосы
Санди трибюн
.
На одной из них во всю страницу была напечатана фотография Блейкхарста с его
возлюбленной. Броский заголовок гласил:
ТЩАТЕЛЬНО ОБЕРЕГАЕМАЯ ТАЙНА СЕКСУАЛЬНОЙ ЖИЗНИ ОДНОГО ИЗ САМЫХ ВЛИЯТЕЛЬНЫХ
МИНИСТРОВ КАБИНЕТА
Далее шли снимки министра с женой, еще портреты любовницы, фотографии их
тайного любовного гнездышка, а также дома, в котором Блейкхарст жил с
семьей.
— Ты не посмеешь... не сможешь... — забормотал Стрейндлав и вдруг
захрипел, закашлялся, а потом начал синеть.
Эпилептический припадок, быстро сообразила Джорджина.
Но по-настоящему она встревожилась лишь тогда, когда глаза Ленни начали
вылезать из орбит.
— Может, вызвать врача, Ленни? — с ужасом спросила она и тут же
позвала: — Официант! Срочно вызовите врача! Этому человеку плохо. Скорее!
Посиневший Стрейнджлав начал сползать со стула, когда от одного из соседних
столиков к нему бросился мужчина в смокинге.
— Я врач, — сказал он. — Во всяком случае, был когда-то.
Он уложил Ленни на пол, ослабил галстук, расстегнул воротничок сорочки,
раскрыл рот пострадавшего и заглянул в него. Затем запустил внутрь пальцы,
что-то достал и усадил Стрейнджлава на стул.
— Он просто подавился кусочком хлеба, — возвестил бывший
эскулап. — Однако похоже, он перенес настоящий шок. Сидите спокойно и
дышите глубже, — посоветовал он Ленни, который по-прежнему судорожно
сжимал обеими руками цветные газетные гранки.
Миниатюрная женщина в огромном черном кожаном пиджаке, поднимавшаяся с
Джорджиной в лифте, показалась ей смутно знакомой. На мгновение она
задумалась, пытаясь вспомнить, где видела эту особу. Ничего примечательного
во внешности женщины не было: вьющиеся, плохо подстриженные темные волосы,
почти полное отсутствие макияжа, лицо, настолько неухоженное, что его
обладательнице можно было дать от тридцати пяти до сорока пяти лет.
— Господи, этот лифт ползет как черепаха! — со вздохом сказала
Джорджина. — А вы, кажется, Майра Прескотт, да? Я читала вашу статью в
журнале
Я
про удочерение румынской девочки-сиротки. Изумительно написано.
Как сейчас дела у этой малютки? Ей ведь, кажется, операцию собирались
делать?
Журнал
Я
появился несколько месяцев назад. Его выпускала
Дейли геральд
,
дружественная
Трибюн
газета.
Майра благодарно улыбнулась и избавилась от пиджака.
— Жарко здесь, — сказала она. — А чертов лифт, по-моему, на
каждом этаже останавливается. С Таней, лапочкой моей, все в порядке. Люди
отовсюду присылают деньги для операции на сердце, которая ей необходима.
Ужасно трудно ждать, пока врачи наконец сочтут, что девочка готова к
операции. Я хочу удочерить бедняжку, но власти полагают, что мать-одиночка,
которая зарабатывает восемьдесят пять тысяч фунтов в год и живет в большом
доме в Айлингтоне, — не самый подходящий вариант для девочки. Это
просто кошмар какой-то. Мне порой кажется, что я при жизни в геенну огненную
угодила.
Лифт остановился на этаже, где располагалась редакция Джорджины. Она вышла,
но Майра Прескотт, к ее удивлению, последовала за ней, хотя журнал
Я
был
несколькими этажами выше.
— Да, просто возмутительно, — продолжила Джорджина. — Можно
подумать, что девочке лучше жить в ужасном приюте, где о ней и позаботиться
толком некому. Надеюсь, вы об этом тоже напишете?
— Я бы написала, — дрогнувшим голосом ответила Майра, — но,
боюсь, никогда не сумею удочерить ее. — Она вынула из сумочки бумажную
салфетку и промокнула глаза.
И тут Джорджина впервые увидела, какие они у нее темные, почти черные, как
будто зрачки расширены до предела.
— Если хотите, могу вам помочь, — предложила Джорджина. —
Например, сама обращусь к властям через свою газету.
— Боже мой, Джорджина, была бы вам безмерно благодарна! — пылко
воскликнула Майра. — Ведь мы, женщины, должны всячески помогать друг
другу.
— Позвоните мне, выработаем план действий, — сказала Джорджина.
Они распрощались, Майра помахала ей вслед, и Джорджина с удивлением
отметила, что руки этой странной женщины покрывала багровая нервная сыпь.
Шесть кварталов до юридической конторы Дуглас решил пройти пешком. Был
прекрасный летний вечер, и после жаркого дня над Сити в розоватой дымке
медленно ползли лучи предзакатного солнца.
Джулиан Стоквелл встретил Дугласа в холле, и в кабинет адвоката они прошли
вдвоем.
— Времени у меня в обрез, Джулиан, — сказал Дуглас. — Через
полчаса за мной заедет шофер. К девяти меня ждут в ресторане. Я хотел кое в
чем удостовериться. Скажите, вы уже обсуждали со своими финансистами условия
оформления оффшорной компании в Делавэре?
Стоквелл возглавлял лондонский филиал известной американской юридической
ассоциации
Джонсон Квестинг
.
— Да, все в порядке, — сказал он. — Я лично беседовал с
доверенными лицами из
Роузбад, инкорпорейтед
. Вклад
Трибюн
составляет
три миллиона фунтов стерлингов акциями и один миллион — наличными под
высокий процент. Все обстоит как нельзя лучше.
Еще до женитьбы на Келли Дуглас обратился к своим юристам за советом. Да,
верно, любил он ее беззаветно, однако после двух разводов, обошедшихся ему в
сумму со многими нулями, он решил подстраховаться, чтобы в случае новых
семейных неурядиц не лишиться всего, что заработал упорным трудом. Тогда,
конечно, мысль о том, что они с Келли могут развестись, казалась
невозможной, и все же здравый смысл подсказывал Дугласу: рисковать всем
состоянием не стоит.
И теперь, когда невозможное вот-вот должно было стать реальностью, Дуглас
был рад, что успел принять меры предосторожности. Конечно, он не будет
несправедлив к Келли и позаботится о ней, однако ободрать себя как липку не
позволит. А в том, что брошенная и оскорбленная Келли будет сражаться за
каждый пенни, он не сомневался.
Она была еще молода и — Дуглас прекрасно это понимал — по-прежнему
дьявольски красива. Замуж она, безусловно, выйдет, и, вполне возможно, за
человека куда более состоятельного, чем он. Было бы несправедливо оставлять
Бекки и их еще не родившегося ребенка без средств к существованию из-за
расточительности Келли и его собственных ошибок.
Теперь, окончательно решившись на развод, Дуглас хотел удостовериться, что
все предусмотрел.
Он до сих пор сохранял двойное гражданство. Поскольку мать его была канадкой
французского происхождения, а отец — американцем, ему не составило труда
зарегистрировать оффшорную компанию в американском штате Делавэр,
пользовавшемся славой налогового рая. Попечителями он взял пятерых
адвокатов, а единственным бенефициарием был его родной брат Дэниел.
Юридическая сторона этой акции была безукоризненна, в результате чего
Дугласу удавалось избегать лишних налогов. Управляли компанией попечители,
но на самом деле во главе всех операций стоял он сам.
— Как мы и договаривались, ваш брат остается единственным
бенефициарием, — добавил Стоквелл.
— Возможно, Джулиан, в этот пункт я внесу изменение, — сказал
Дуглас. — В скором времени я ожидаю прибавления семейства и хотел бы
переоформить статус бенефициария, сделав им своего ребенка. Сколько времени
может отнять эта процедура?
— Я должен связаться с попечителями и известить их о вашем решении, на
следующем заседании совета оно будет утверждено. Никаких сложностей
возникнуть не может. Но ввиду того что заседания совета проходят два раза в
год, вам придется подождать до сентября или созвать внеочередной совет. С
учетом расстояний, которые придется преодолеть некоторым членам совета, на
это уйдет около месяца. Вести ваши дела я поручил Фланагану.
— Особой спешки нет, — заметил Дуглас. — Но к сентябрю я
хотел бы с этим покончить. И еще одно. Если мне предстоит развод, могу ли я
быть уверен, что мой дом на Ист-Хит-роуд не достанется миссис Дуглас
Холлоуэй?
— В свое время, Дуглас, я уже консультировал вас по этому
вопросу, — напомнил адвокат. — Не сомневайтесь, тут и комар носа
не подточит.
Дуглас вспомнил их предыдущую встречу, когда Стоквелл посоветовал ему
зарегистрировать этот дом на другое имя. Ход был гениальный. Дуглас
прекрасно понимал: рано или поздно Келли узнает о существовании особняка,
однако после перерегистрации владельца наложить на дом лапу ей не удастся.
Тем более что новый
владелец
не англичанин, а гражданин Соединенных
Штатов.
— Желательно, чтобы вы переписали особняк на имя гражданина иного
государства, — сказал Стоквелл. — Разумеется, в том случае, если
вы ему полностью доверяете. Тогда миссис Холлоуэй вряд ли сможет всерьез
претендовать на половину дома.
— Неужели Келли мало, что я отдаю ей квартиру в Челси? — с гневом
воскликнул Дуглас.
— Как профессионалу газетного бизнеса, вам наверняка известно, как
работают в нашей стране законы о разводах. Ваша супруга имеет право
рассчитывать на половину всего имущества, нажитого вами за годы совместного
проживания. Насколько я понимаю, львиную долю состояния вы приобрели, состоя
в браке с ней. Ввиду этого я искренне советую вам как можно скорее перевести
свои активы за рубеж.
В столь щекотливом деле Дуглас мог положиться на одного-единственного
человека на всем белом свете — на своего брата Дэниела. Дуглас взял с него
клятву, что об их договоренности не узнает ни одна живая душа, и особенно
жена Дэниела. Тот очень неохотно согласился держать язык за зубами.
В пятницу днем в редакции
Санди трибюн
царило оживление, как всегда за
день до выпуска газеты. В хорошую неделю Джорджина могла позволить себе
выбирать между несколькими потенциальными
бомбами
, молясь, чтобы
конкуренты не опубликовали материал на ту же тему до воскресенья. Но эта
неделя заметно отличалась от всех остальных. В активе
Санди
были лишь две
сенсации, причем обе второразрядные.
Некоторые журналисты привычно характеризуют процесс превращения обыкновенной
статьи в
бомбу
словами
как сделать из дерьма конфетку
. Другие именовали
его не иначе как трюкачеством. Как бы то ни было, на этой неделе сотрудникам
Санди
пригодились бы любые трюки, ибо выбор у Джорджины был крайне
небогат.
ЧЕРИ МЕРСИ
УДАЕТСЯ СПАСТИ
УМИРАЮЩЕГО РЕБЕНКА
Либо:
СУПРУГА ХИВСА
ТАЙНО ВСТРЕЧАЕТСЯ
С ЗЕЛЕНЫМ ЮНЦОМ
— В последнее время Чери только и делает, что дежурит у постели
смертельно больных, — проворчал Майкл. — Это уже всем оскомину
набило. Она пытается стать новой принцессой Дианой, но вот только стоит
ли? — Гордон целую неделю занимался расследованием истории с женой
Хивса, о похождениях которой ему рассказал один молодой репортер.
— Беда в том, Майкл, что Хивс не относится к числу лиц, которыми живо
интересуются наши читатели, — заметила Джорджина. — Мы поместим
этот материал на второй и третьей полосах. А фотографии миссис Хивс и ее
молокососа будут лучше смотреться в цвете на третьей странице. Стив, —
обратилась она к своему секретарю, — позови Дейва с Питом. Пора
заняться первой полосой.
Обе
бомбы
не нравились Джорджине, и она втайне продолжала питать надежду,
что завтра им удастся набрести на нечто стоящее и в самый последний миг
опубликовать настоящую сенсацию.
Она заканчивала разрабатывать макет первой полосы с Дейвом и Питом, когда в
кабинет вновь вошел Майкл.
— Джорджи, мне нужно переговорить с тобой с глазу на глаз, —
сказал он, дождался, пока они с Джорджиной остались одни, и только тогда
заговорил снова: — У нас очередная утечка. Только что мне позвонил Джон
Аллен из агентства
Ньюслинк
и спросил, что именно мы собираемся давать про
Хивса. По его словам, ему позвонил кто-то из
Мейл он санди
.
— Но откуда, черт побери, им известно, над чем мы работаем? —
взорвалась Джорджина. — Не прошло и часа после того, как мы ввели
статью в компьютер.
Им давно было понятно, что в редакции завелся шпион. В последнее время не
проходило и недели, чтобы ударные материалы, над которыми трудились
журналисты
Санди
, не появлялись либо в субботнем выпуске
Сан
, либо в
Ньюс оф зе уорлд
. Никогда прежде подобных неприятностей у них не было.
— Мне нужен полный список всех, кто работал сегодня в редакции, —
отчеканила Джорджина. — И еще я хочу знать фамилии сотрудников, в руки
которых хоть ненадолго попадал материал про жену Хивса. Еще час назад файл
был строго засекречен. Господи, просто поверить не могу!
После ухода Майкла Джорджина вызвала к себе начальника службы безопасности.
— Скажите, есть ли способ проконтролировать телефонные звонки,
исходящие из
Санди трибюн
? — спросила она. — А входящие? Я хочу
знать, звонил ли кто-нибудь сегодня в офис
Мейл он санди
.
— Все входящие и исходящие звонки мы записываем на магнитофон, —
ответил начальник службы безопасности. — Я могу проверить по
компьютеру. Вас интересует какой-то конкретный номер или хотя бы первые три
цифры? Тогда поиск займет меньше времени.
Джорджина не верила собственным ушам. В службу безопасности она обратилась
просто так, для очистки совести; ей и в голову не приходило, что это может
дать результат.
— Значит, все входящие и исходящие звонки
Санди
фиксируются на
пленке? — переспросила она.
— Да, мы всегда так поступаем. Мне казалось, все главные редакторы в
курсе дела. — В голосе начальника службы безопасности звучало
недоумение. — Это обычная мера предосторожности.
А ведь это наверняка противозаконно, — подумала Джорджина после его
ухода. — Господи, меня прослушивают буквально все: и Шэрон, и
собственная компания! И все мои звонки записаны на магнитофонную ленту
.
Воскресным утром Джорджина валилась с ног от усталости. Накануне она
настолько переутомилась, что была не в состоянии встречаться с Белиндой.
Они, как всегда, поссорились из-за того, что работу, по мнению Белинды,
Джорджина ставила выше личных отношений. Обе женщины, ругаясь, загорались,
как порох, но и отходили столь же быстро.
То, что Джорджина не разрешила ей больше оставаться в квартире на всю ночь
из-за слежки Шэрон, Белинда восприняла с возмущением.
— Это просто ерунда какая-то! — кипела она. — Мало того что
мы почти не видимся из-за твоей работы, так теперь мы даже спать вместе не
можем!
Джорджина утешала ее как могла:
— Потерпи, милая, это не надолго. В том, что мы с тобой встречаемся,
нет ничего страшного. Для всех мы просто подруги и можем общаться столько,
сколько нам вздумается. Ничего доказать они не могут. Иное дело, если ты
будешь оставаться у меня на всю ночь, — это косвенная улика.
В глубине души Джорджина даже была рада, что их вынудили встречаться реже.
Она всем сердцем любила Белинду, однако порой душу ее точил червь сомнения.
Джорджина не была уверена, что ее удел — любить именно женщину.
В десять утра, когда нагрянула Белинда с пакетом свежеиспеченных круассанов
и большущей бутылью апельсинового сока, Джорджина еще нежилась в постели.
Белинда приготовила кофе, нагрузила разной снедью поднос и, прихватив
газеты, направилась в спальню.
Джорджина в одной нижней сорочке с
...Закладка в соц.сетях
