Жанр: Любовные романы
Грязные игры
...ормы ковры, огромные зеркала в стальных
рамах. Вытянутый низкий кофейный столик, обеденный стол и книжные полки, все
— стеклянное, с сияющими хромированными гранями.
Подойдя к черному лакированному, в китайском стиле, бару, Карсон доверху
наполнил два стакана виски и жестом пригласил Шэрон сесть рядом с ним на
приземистой, обтянутой тонкой кожей софе.
— Итак, Джорджина продолжает работать, — констатировал он. —
Мне известно, что они с Дугласом встречались в ресторане.
— Так вот, значит, когда эта стерва передала ему свой план перехода на
ежедневный выпуск! — процедила Шэрон. — Мерзавец хренов! Когда
наконец он поймет, что я и только я могу быть главредом
Санди трибюн
?
— Он просто нервничает, — пояснил Карсон. — Сама знаешь: по
тиражам
Санди
превзошла
Дейли
почти вдвое, а рисковать Дуглас не любит.
С тех пор как Джорджина возглавила газету, уровень продаж резко возрос, да и
доход от рекламы — тоже. С какой стати ему от всего этого отказываться? Нет,
Шэрон, тебе нужно вести себя по-умному. Продолжай потихоньку вытеснять ее,
кислород ей перекрывай — не мне тебя учить. Придирайся к ее работникам,
проверяй сметы расходов — Джорджина от всего этого на стенку лезет. И как бы
невзначай капай на мозги Холлоуэю. Только не нападай в открытую — такого
Дуглас не выносит.
— Я эту суку выживу, — прошипела Шэрон. — Любой ценой.
Санди
должна принадлежать мне. Это будет главная жемчужина в моей короне.
— Спеши медленно, Шэрон, и делай все последовательно, —
посоветовал Карсон. — Сейчас твоя главная задача — избавиться от
Джорджины.
— С сегодняшнего вечера я распорядилась установить за ней
наблюдение, — похвасталась Шэрон. — Мои люди будут следить за
каждым ее шагом. Она теперь и помочиться без моего ведома не сумеет. В ее
кабинете установлено подслушивающее устройство, а Феретти, мой цепной пес,
глаз с нее не спускает. Только о ее встрече с Холлоуэем я до сих пор почти
ничего не знаю.
Стоя у окна, Шэрон курила сигарету
Мальборо
и после каждой затяжки
ворочала языком во рту, подобно старикам, которые смакуют дорогую сигару.
Неудивительно, что у нее такая скверная кожа, подумал Карсон. Должно быть,
сегодня это уже третья пачка.
Взяв стакан виски, Шэрон воздела руку и, глядя на луну, торжественно, как
современная Скарлетт О'Хара в кожаной мини-юбке, пообещала:
— Богом клянусь, я единолично возглавлю
Трибюн
! Все выпуски до
единого.
Карсон с трудом удержался от смеха, не желая ее обижать. По большому счету,
Шэрон была ему небезразлична. Он преклонялся перед ее решительным и
несгибаемым нравом.
Эндрю вдруг вспомнил, как однажды спросил ее, почему она никогда не была
замужем и до сих пор не имеет детей.
Ответ Шэрон поразил его до глубины души — никаких мужей, никаких детей,
никаких угрызений совести. Все это стало бы препятствием для ее карьеры,
досадной помехой. Мужья и дети расслабляют, отвлекают от дела. Сама она с
презрением относилась к замужним дамочкам, а потому и в помощники себе
набрала исключительно мужчин. А ведь пришла она в газету в те годы, когда
женщины были счастливы, если им удавалось устроиться секретаршами. Она
считала себя первопроходцем, проложившим женщинам дорогу в большой бизнес.
Хотя, подобно Моисею, перед которым расступились морские воды, сотворив это
чудо, она тут же обрушила гигантскую волну на головы тех, кто осмелился за
ней последовать. Вскарабкавшись по ступенькам на самую крутую вершину, она
сожгла за собой лестницу.
По части решительных действий она могла дать сто очков вперед любому
мужчине. Она и трахалась не хуже мужика, и Карсон хотел использовать ее,
чтобы посчитаться с Дугласом Холлоуэем. У него были свои планы на пост,
который тот занимал...
Рано утром Дуглас позвонил Джорджине и пригласил в свой офис, чтобы обсудить
историю с Блейкхарстом. Офис Дугласа располагался в так называемом
президентском крыле на тридцать четвертом этаже Трибюн-Тауэр. Сам же кабинет
генерального директора более походил на небольшие апартаменты посреди
Манхэттена.
Джорджина проверила помаду на губах и припудрила нос. В офисе Дугласа,
залитом бледно-розовыми лучами заходящего солнца, ее приветствовала
торжественная ария из
Трубадура
Верди. Отчего-то этот бледный закат
напомнил ей родину. Правда, в Южной Африке краски были ярче, чем здесь.
Дверь из приемной в кабинет была открыта, секретарши разошлись по домам, и
Джорджина быстро проскользнула в кабинет. Дуглас восседал за столом. Кабинет
его выглядел строго, почти по-спартански: ничего лишнего, патологически
чисто, а на стенах вместо картин и семейных фотографий — лишь обрамленные
первые полосы газет, входящих в группу
Трибюн
. Не первый раз, входя в его
кабинет, Джорджина ловила себя на мысли, что Дуглас относится к тем
мужчинам, которые требуют, чтобы и трусы были всегда отутюжены и разложены в
определенном порядке, по цветам.
— Горло смочить не хочешь? — осведомился он, подходя к шкафу, в
котором размещался искусно замаскированный холодильник.
— Интересное предложение, — оживилась Джорджина. —
Разумеется, я не откажусь смочить горло. Предпочтительно — сухим и белым.
— С газом или без? — спросил Дуглас.
— Как, вы угощаете меня шампанским? — изумилась Джорджина. —
Не рановато ли? И что мы отмечаем? Вы согласились принять мой план?
— Я имел в виду минеральную воду, — сухо ответил Дуглас. — Ты
сама прекрасно знаешь, что спиртного здесь не держат.
— Да, конечно, — вздохнула Джорджина.
— Я хотел обсудить с тобой информацию о Блейкхарсте, — продолжил
Дуглас. — Как лучше разместить материал, чтобы поднять настоящую шумиху
на радио и телевидении.
— Дуглас, мне кажется, нужно немного подождать. У нас недостаточно
доказательств.
— Кстати, о доказательствах, — сказал он. — Я посчитал
необходимым пригласить Бекки. Может, это и преждевременно, но я хочу ввести
ее в курс дела.
И тут же, словно по волшебству, дверь открылась и в кабинет вошла Бекки
Уортингтон.
Высокая, стройная, длинноногая, с черными шелковистыми волосами и темно-
серыми глазами, Бекки выглядела не просто элегантной, но аристократичной.
Шикарная женщина — так мысленно называла ее Джорджина. Голубая кровь.
Отец Бекки, лорд Уортингтон, считался одним из самых богатых землевладельцев
в Англии, причем его владения граничили с йоркширским замком Ховард. Но
Джорджина уважала Бекки не только за знатное происхождение. Она была
настолько состоятельной, что работала исключительно по призванию, а свое
немалое, причитающееся директору по маркетингу жалованье отдавала в
издательский фонд. Чутье у Бекки было отменное, и она великолепно понимала,
как подать материал, чтобы на него клюнули электронные средства массовой
информации.
Внезапно Джорджина обратила внимание, что Бекки заметно расплылась. Короткая
юбка костюма от Армани подчеркивала ее идеальные ноги, а вот длинный жакет
обтягивал талию куда плотнее обычного. Господи, неужели она беременна? В
голове Джорджины тут же замелькали тревожные мысли. Она знала, что у Дугласа
давно роман с Бекки. Холлоуэй признался ей в этом еще год назад, когда она
как-то раз субботним днем наткнулась на них в магазине, где они, оживленно
воркуя, делали покупки. Однако Дуглас был по-прежнему женат на красавице
Келли, и миссис Холлоуэй была не из тех женщин, которые легко расстаются со
своей собственностью.
Чем пристальнее Джорджина присматривалась к Бекки, тем больше убеждалась в
собственной правоте. Да, все признаки беременности налицо: длинный жакет над
округлившимся животиком, заметно увеличившийся бюст, взгляд, преисполненный
каким-то особенным умиротворением.
— Итак, далеко ли мы продвинулись с Блейкхарстом? — осведомился
Дуглас.
— Мы поместили в
Таймс
объявление, на котором настаивал
аноним, — ответила Джорджина, мигом переключившись на дела. —
Сюзи
оказалась мужчиной, который подчинялся приказам другого мужчины.
Однако убедительных доказательств они представить нам не в состоянии.
Голословные утверждения о том, что министр встречается с любовницей по
воскресеньям, а жена с детишками ни о чем не подозревают... —
Черт
возьми, — подумала вдруг Джорджина, — а ведь и Дуглас сейчас
играет в такую же игру с Бекки, в то время как Келли, сидя дома, ни о чем не
догадывается!
Но Дуглас ничего и не заметил — он был слишком увлечен разворачивающейся
интригой. И Джорджина продолжила:
— Я отрядила на это дело целую команду. Пока, похоже, Блейкхарст не
замечает, что за ним следят. Но он ведет себя безукоризненно, так что
придраться нам не к чему. Каждый вечер в положенное время возвращается в
Хампстед, в родное гнездышко. Если и дальше все будет продолжаться так же,
публиковать нам будет нечего. Тем более что для общения со своей подружкой у
него есть великолепное оправдание — они вместе работают.
Дуглас задумался. Не желая вдаваться в подробности, Джорджина
воспользовалась первым благовидным предлогом, чтобы улизнуть.
В пятницу, в девять вечера, Джорджина стояла у окна своего углового кабинета
на двадцать восьмом этаже. Она не уставала любоваться величественным куполом
собора Святого Павла, арками перекинутых через Темзу мостов, строгими
линиями здания парламента.
Мысли ее витали в облаках, но все чаще и чаще уносились к человеку, с
которым она предавалась постельным утехам. Почему-то подходящих слов
Джорджина не находила. Как называть таких людей — партнер, любовник,
любовница, возлюбленный, господин, подружка? Черт знает что! Джорджина все
еще ломала голову, какое бы словечко изобрести, когда зазвонил ее личный
телефон. Номер этот был известен лишь Дугласу, родным и близким друзьям. Вот
почему Джорджина несказанно удивилась, когда услышала в трубке голос Ленни
Стрейнджлава и узнала его неподражаемый австралийский акцент. Стрейнджлав
возглавлял
Маклейрдс
, рекламное агентство, работавшее с
Трибюн
, и
считался закадычным другом Дугласа Холлоуэя.
— Как дела, Джорджи? — поинтересовался он, однако дожидаться ее
ответа не стал. — Послушай, дорогуша, мне только что звонил Тони
Блейкхарст. Помнишь — мой друг? Так вот, по его словам, к нему домой
приходил один из твоих репортеров и пытался взять интервью насчет какой-то
мифической подружки. Что это за фигня, черт возьми?
— Ленни, я сейчас страшно занята. Могу я перезвонить тебе буквально
через пару минут?
— Да, Джорджи, но только побыстрее, потому что Тони вне себя от
бешенства. Ты ведь помнишь, как высказался премьер-министр насчет соблюдения
моральных норм? Если ты опубликуешь эту статью, Тони в два счета вышибут из
команды, а он столько лет ждал, пока наконец войдет в правительство.
Обещаешь, что перезвонишь?
Джорджине понадобилось минуты две, чтобы подключить к телефону кассетный
магнитофон и проверить, работает ли запись. Она связалась с Майклом,
известила его о только что состоявшемся разговоре, затем перезвонила Ленни.
Тот поднял трубку после первого же звонка.
— Послушай, Ленни, почему ты позволил себя использовать? — прямо
спросила Джорджина.
— Значит, это правда? — ответил он вопросом на вопрос. — Черт
побери, Джорджи, это ужасно, ты ведь его уничтожишь! Тони — мой близкий
друг. Я, по-моему, тебя с ним даже познакомил. С ним и с его женой. Чудесная
женщина. И у них двое детишек. Что вы все против него ополчились?
— Мне очень жаль, Ленни, что вы с ним друзья, но беда в том, что его
отношения с другой, крайне привлекательной, женщиной, которая работает у
него секретарем, давно переросли служебные рамки. И у нее тоже двое детишек,
причем оба — от Тони. Передо мной сейчас как раз лежат первые страницы
верстки этого материала. Могу, если хочешь, зачитать вслух заголовки.
— Зачитай, — сухо потребовал Ленни Стрейнджлав.
Джорджина принялась читать:
—
Скандал, в котором замешан министр, его любовница и двое их детей
,
Блюститель нравственности из кабинета Блэра изменяет жене с пышногрудой
блондинкой
,
Они настолько близки, что дети любовницы зовут его папой
.
— Надеюсь, ты не собираешься это опубликовать? — истерично
выкрикнул Ленни срывающимся голосом. — И могу я хоть как-то этому
воспрепятствовать?
— Нет, Ленни, — со вздохом сказала Джорджина, — боюсь, это
невозможно. Тони Блейкхарст — один из ведущих министров Блэра, его опора.
Его привыкли считать столпом нравственности, он вечно фотографируется с
детьми и женой, которой на самом деле изменяет с женщиной, успевшей родить
ему еще двоих детей. Это настоящая сенсация.
Голос в трубке на минуту смолк — говорить и думать одновременно Стрейнджлав
не умел.
— Дело в том, Джорджи, — сказал он наконец, — что Тони и с
Дугласом очень дружен. Впрочем, я не буду ходить вокруг да около. Тони
прекрасно осведомлен про роман Дугласа с Бекки, про то, что она ждет
ребенка, и про более чем сомнительные сделки, которые твой шеф заключает.
Если ты раззвонишь на весь свет про историю с детьми и любовницу Тони, то
ему придется рассказать про Бекки.
— Господи, что ты несешь?! — возмутилась Джорджина. — И при
чем тут ребенок, которого ждет Бекки? — Задавая вопрос, она уже знала,
что услышит в ответ.
— Пока это держат в тайне, но Бекки беременна, — торжествуя,
заявил Стрейнджлав.
Джорджина похолодела. Ее не впервые пытались шантажировать или запугивать,
но сейчас случай был не обычный. Положение Бекки, пусть даже и беременной,
ее не волновало. Да, разумеется, приятного в этой ситуации для Дугласа мало,
но ведь только политики и люди духовного сана лишались своих постов, если их
уличали в супружеской измене. Нет, настоящая угроза таилась в намеке на
сомнительные сделки Холлоуэя. В суровом газетном мире мораль ценилась
невысоко. Человек, занимающий столь высокую и ответственную должность, мог
быть сколь угодно жестоким и безжалостным, и это ему сходило с рук. Но при
малейшем намеке на нечистоплотность и продажность на его карьере можно было
ставить крест.
— Я не знаю, о чем ты говоришь, Ленни, — сдержанно отозвалась
Джорджина. — Но могу лишь повторить: если я раздобуду необходимые
доказательства, материалы будут опубликованы.
Положив трубку, Джорджина посмотрела на Майкла. На мгновение она забыла о
его присутствии.
— Пусть это останется между нами, — попросила она, и Майкл
торжественно кивнул.
— Мне нужно идти, — сказал он. — Осведомитель раздобыл какие-
то сногсшибательные сведения.
После ухода Гордона Джорджина воспроизвела магнитофонную запись. Ей до сих
пор трудно было поверить Ленни. Дугласа Холлоуэя она знала много лет. Да,
характер у него сложный, порой и сам он бывал к ней несправедлив, но в
бесчестности его еще никто не упрекал. Что ж, придется все рассказать
Дугласу, решила Джорджина. Набрав его номер, она сообщила автоответчику, что
должна срочно увидеться с Холлоуэем прямо с утра.
Зазвонил телефон на ее столе. Джорджина сняла трубку. Это оказался Майкл.
— Встретимся в
Последнем шансе
, — заговорщическим тоном
предложил он. — Прямо сейчас. Дело не терпит отлагательства.
— Но я собралась домой, — запротестовала Джорджина. — Может,
по телефону обсудим?
— Нет, — отрезал он, и послышались короткие гудки.
На Майкла это не похоже, подумала Джорджина, укладывая в кейс бумаги. Бар
Последний шанс
находился за ближайшим углом от здания
Трибюн
. Майкл
сидел за столом, потягивая пиво, а напротив стоял бокал с шардонне, которое
он заказал для нее.
— Ну, что за тайны мадридского двора? — полюбопытствовала
Джорджина, присаживаясь.
— Боюсь, радости они тебе не доставят, — серьезно сообщил
Майкл. — Мой осведомитель, бывший полицейский, сказал, что... Это вовсе
не для газеты, Джорджи. Информация обошлась мне в кругленькую сумму, но ты
согласишься, что дело того стоило.
— Выкладывай же! — нетерпеливо потребовала Джорджина. — Не
тяни кота за хвост.
— За тобой установлена круглосуточная слежка, — прошептал Майкл,
осмотревшись по сторонам. — Частный сыщик следит за каждым твоим шагом.
Вот почему я не хотел говорить по телефону. Думаю, и все твои разговоры
прослушивают.
Джорджина уставилась на своего друга. Вид у нее был ошарашенный.
— Осведомитель не сказал, кто за всем этим стоит, но лишь намекнул, что
это кто-то из своих, — добавил Майкл.
— Шэрон!
— Я знаю, что она пытается тебя выкурить, но чтобы прибегать к таким
методам!
— Она хочет дискредитировать меня в глазах совета директоров. За
кулисами сейчас идет сложная игра, и ты о многом не знаешь. На это намекает
статья в
Телеграф
. Я специально не говорила тебе, не хотела, чтобы ты был
к этому причастен. Так вот, мне удалось узнать, что Шэрон собирается
представить Дугласу план перехода
Дейли
на ежедневный выпуск. Один
доброжелатель из финансового отдела передал мне копию этого плана, и я
решила ее опередить. Должно быть, Дуглас сообщил ей об этом. И вот теперь
Шэрон мне мстит, причем, похоже, готова бить ниже пояса. Что ж, Майкл, я
тоже могу ответить ударом на удар.
— Что ты имеешь в виду?
— Нужно установить наружную слежку и за ней, — сказала
Джорджина. — Я убеждена, что она спит с Эндрю Карсоном. Давай
раздобудем доказательства. А заодно посмотрим, что еще выплывет наружу...
В этот миг Джорджине позвонили по телефону сотовой связи. Это был редактор
последних новостей.
— Джорджи, вы не поверите, но в только что отпечатанном номере
Дейли
трибюн
Шэрон поместила наш сенсационный материал о матерях-одиночках!
— Будь она проклята! Но как она его раздобыла? У нас ведь были
эксклюзивные права.
— Мне только что звонил человек, у которого я купил этот материал. Он в
бешенстве. У нас была договоренность, что статья появится не раньше
воскресенья, одновременно с брайтонской конференцией, а теперь — такой
конфуз. Он божится, что из
Дейли трибюн
к нему никто не обращался.
Скверная история, Джорджи. Это утечка. Причем некоторые абзацы
воспроизведены слово в слово.
Закончив разговор, Джорджина обрисовала положение Майклу.
— Они взломали нашу компьютерную сеть, — уверенно заключил Майкл.
В глубине души Джорджину поступок Шэрон восхитил. Профессиональный боксер
всегда способен оценить отвагу уличного драчуна. Джорджина сознавала, что
Шэрон готова биться до последнего. В этом отношении у обеих женщин было
много общего. Однако Джорджина понимала: умом и сообразительностью она
превосходит соперницу и это дает ей неоспоримое преимущество. Но Шэрон для
достижения своей цели не гнушалась никакими методами, и это делало ее
опасной вдвойне.
— Завтра утром я скажу нашим компьютерщикам, чтобы поискали следы
проникновения в сеть, а потом вызову ребят из службы безопасности, чтобы
проверили, нет ли в твоем кабинете
жучков
, — сказал Майкл.
— Нет, — ответила Джорджина после некоторого раздумья. —
Предположим, меня и в самом деле подслушивают. Если мы избавимся от
подслушивающих устройств, противник поймет, что мы его засекли. Оставим
лучше все как есть и попробуем этим воспользоваться. — Немного
помолчав, она продолжила: — И еще, Майкл, у меня к тебе огромная просьба.
Частный сыщик, которого приставила ко мне Шэрон... Он ведь раскопает обо мне
любые сведения, да? Даже те, что фигурируют в моей медицинской карте?
— Да, Джорджи, наверняка.
— Ты можешь договориться, чтобы эту информацию уничтожили?
Майкл нахмурился.
— Это не очень просто, но попробую. Только скажи, о чем именно идет
речь. — Майкл никогда не требовал от нее никаких объяснений. Будучи
профессиональным журналистом, иногда он сгорал от любопытства, но все-таки
молчал. Однако сейчас на карту было поставлено будущее Джорджины, женщины,
которую он искренне любил, и ему пришлось изменить своим принципам.
— Речь идет о записях, сделанных в клинике Хейла, — глухо
произнесла Джорджина. — Я поступила туда двадцать второго ноября
восемьдесят седьмого года, а выписалась полтора месяца спустя. Майкл, никто
не должен об этом узнать, ни одна живая душа... — Голос ее предательски
сорвался.
— Никто и не узнает, — жестко сказал Майкл. — А что до меня,
то я унесу твою тайну в могилу. Завтра же утром запись о твоем пребывании в
этой клинике исчезнет навсегда.
Глава 4
— Вставай, соня, уже шесть часов, и свежие газеты принесли.
Джорджина застонала. Ее ласково погладили по голове, а потом мягкие губы
нежно прильнули к ее губам. В спальне разлился аромат кофе.
— Еще пять минут, — взмолилась она. В эту игру они играли каждое
утро, а в конечном итоге валялись еще полчаса.
Джорджина с благодарностью отпила кофе и обняла Белинду за теплые плечи. При
этом, как всегда, слегка вздрогнула, так как до сих пор не привыкла
просыпаться в одной постели с обнаженной женщиной.
— Вчера вечером звонил Росс, — сказала Белинда. — Оставил
сообщение на автоответчике. Пригласил тебя вечером поужинать вдвоем. Почему
ты до сих пор встречаешься с ним, Джорджи? Мне казалось, между вами все
кончено.
До знакомства с Белиндой Росс в течение трех лет был любовником Джорджины. И
он, как ни старался, не мог свыкнуться с мыслью, что Джорджина бросила его
ради женщины. Будь то другой мужчина или любимая работа — еще куда ни шло,
но это...
Джорджина присела на кровать и ласково погладила Белинду по щеке.
— С Россом отношения у меня чисто дружеские. И я люблю его как друга. А
тебя я люблю совершенно иначе. И ужин этот деловой. Ты прекрасно понимаешь,
я предпочла бы посидеть в ресторане с тобой, но газетный мир еще не готов
правильно воспринять первого откровенно бисексуального главного редактора.
— Я понимаю, Джорджи, — вздохнула Белинда. — Но мне все равно
это не по душе. Почему мужчинам можно иметь всех, кто носит юбку, а
моногамная связь двух женщин вызывает возмущение?
— Белинда, — терпеливо ответила Джорджина, — мы это уже
тысячу раз обсуждали. От нас с тобой в данном случае ничего не зависит, и
нам остается лишь примириться с этим. Хотя, по правде говоря, теперь нам
придется соблюдать еще большую осторожность. Я не успела тебя предупредить,
поскольку сама узнала об этом только поздно вечером. Так вот, ты не
поверишь, но по приказанию Шэрон за мной установили слежку.
Белинда уставилась на нее с откровенным недоверием.
— Майкл это выведал, — объяснила Джорджина. — Шэрон пытается
любой ценой очернить меня в глазах членов совета директоров. Ты уж прости
меня, милая, но какое-то время нам придется воздержаться от встреч в моей
квартире.
— Господи, да я просто ушам своим не верю! — с горечью воскликнула
Белинда. — Мало того что мы и так ото всех скрываемся, словно
прокаженные, так теперь нам вообще встречаться нельзя? Нет, Джорджина, это
просто невозможно!
— Прошу тебя, Белинда, будь умницей. Если Шэрон нас разоблачит, я вообще все на свете потеряю.
— Не все, — поправила ее Белинда. — Меня ты не
потеряешь. — Голос ее задрожал от слез.
— С работы меня, конечно, не выгонят, — продолжала увещевать ее
Джорджина. — Но на дальнейшей карьере можно будет поставить точку.
Прошу тебя, родная моя, пойми это. Все, что от нас требуется, — это
соблюдать осторожность. И по служебному телефону я с тобой нормально
беседовать не смогу, потом
...Закладка в соц.сетях
