Жанр: Любовные романы
Грязные игры
...го, как она
сдалась.
Вытащив из атташе-кейса документы, относящиеся к
Вест газеттир
, она с
головой погрузилась в работу. Да, дело было выгодное: доходы от рекламы
большие. По крайней мере на бумаге все выглядело так. Штаты, правда,
раздуты, по последним критериям
Трибюн
, но жалованье сотрудников весьма
скромное. Что ж, весьма привлекательная сделка, решила Джорджина.
Заглянув в кейс, чтобы достать досье основных акционеров, она наткнулась на
какой-то красный конверт. Надписан он был почерком Белинды.
Распечатав конверт, Джорджина увидела большой лист бумаги.
Милая моя Джорджина!
Прощай, любимая!
Навеки твоя,
Белинда
.
Джорджина зажмурилась, глаза ее увлажнились.
Нет, не так она хотела расстаться с Белиндой, однако теперь, похоже, все
мосты сожжены. Чем дальше она улетала от Лондона, тем сильнее становилась
уверенность: да, так будет лучше для них обеих. Она любила Белинду, но
недостаточно. Не та это была любовь. Она это наконец поняла.
И, осознав это, Джорджина вздохнула с облегчением.
С восемнадцатого этажа отеля
Сидней риджент
открывался завораживающе
прекрасный вид. Слева — знаменитый Сиднейский мост, справа — не менее
знаменитый оперный театр, лазурно-синяя гавань с сотнями яхт, паромов и
катеров. Джорджина еще раз позвонила в свою лондонскую квартиру, но вновь ей
откликнулся лишь автоответчик. И опять она оставила сообщение, хотя не была
уверена, что Белинда его услышит.
Первая деловая встреча состоялась за обедом в
Мосмане
, одном из лучших
сиднейских ресторанов, славившемся морской кухней, который располагался над
Мосманской бухтой.
— Изумительный вид, — сказала Джорджина сидевшему от нее справа
Уолтеру Хирну, главному управляющему банка
Зенникл
, одного из главных
акционеров
Вест газеттир
. Вторым ее собеседником был Питер Грэм,
исполнительный директор банка
Ко-оп корп
, которому также принадлежала
значительная доля акций. Эта встреча носила неофициальный характер — стороны
только прощупывали почву, проверяя серьезность намерений потенциальных
партнеров.
— Вам, наверное, рассказывали про историю
Вест
, — сказал
Хирн. — Это наиболее прибыльная газета во всем Южном полушарии. Выходит
шесть раз в неделю, кроме воскресенья. Это единственная газета, издающаяся в
нашем штате. Прежде у нее были конкуренты, но все они продержались не долго.
Так что положа руку на сердце разговор о продаже мы готовы вести лишь в том
случае, если ваши предложения покажутся нам исключительно привлекательными.
В таком ключе беседа протекала и дальше — ни одна из сторон карт не
раскрывала.
— Есть один вопрос, который очень нас волнует, — сказал
Грэм. — Мы многие десятилетия создавали свой имидж — имидж банка,
который печется о согражданах. И мы гордимся тем, что не инвестируем
средства в компании или даже целые страны, где жестоко эксплуатируют людей
или загрязняют окружающую среду.
Грэм снова подлил Джорджине вина. Выглядел он немного смущенным, однако
продолжил:
— Ознакомившись с досье
Трибюн
, я желал бы заручиться вашими
гарантиями по поводу того, что вы не станете увольнять наших сотрудников так
же скоропалительно, как сделали это в своих газетах. Профсоюзы издательских
и типографских работников здесь исключительно влиятельны, да и руководителям
нашего банка совершенно не хочется прослыть покровителями людей, которые
ущемляют права трудящихся. Продажа газеты
такому новому
владельцу может подорвать нашу репутацию.
Джорджина прекрасно понимала, что гарантировать это не в состоянии.
Трибюн
, завоевывая новые территории, неизменно проводила политику
выжженной земли
. Дуглас считал, что, сокращая число сотрудников, можно
сразу резко снизить расходы, а затем — в случае возникновения трудностей —
ничего не стоит набрать новых людей, причем на жалованье существенно
меньшее, чем у предыдущей команды.
— Я пока не имела возможности ознакомиться со всеми этапами
производственного процесса, — уклончиво ответила Джорджина. —
Прежде чем судить о численности персонала, желательно получить представление
о том, как что функционирует.
— Имя у вашего босса в наших краях играет против него, — с улыбкой
заметил Грэм. — Мы, австралийцы, до сих пор с негодованием вспоминаем,
как британские генералы отправляли наших парней на войну, словно на бойню.
Дуглас Хейг и Йен Дуглас — основные виновники гибели десятков тысяч наших
ребят. Использовали их как пушечное мясо. Нет, не любят у нас Дугласов.
Хирн, не желая показаться недипломатичным, перевел беседу в иное русло.
— Что ж, Джорджина, — сказал он, — завтра вы выезжаете в
Перт, чтобы ознакомиться с издательским процессом. В последнее время у нас
многое изменилось. Мы набрали новую управленческую команду. Вашим
сопровождающим будет Стив Хэнсон, новый главный редактор. — Чуть
помолчав, Хирн добавил: — Между прочим, если у вас останется немного
свободного времени, осмотрите окрестности к югу от города. Винодельческий
район возле реки Маргарет пользуется заслуженной славой. И пляжи там
великолепные, возможно, лучшие в мире.
— Жаль, — вздохнула Джорджина, — что в Перте я пробуду всего
два дня, а потом вылечу в Йоханнесбург, чтобы повидаться с родными. Так что,
боюсь, всего увидеть не успею.
Карсон и Дуглас сидели в кабинете последнего и беседовали, когда вошел
секретарь компании.
— Присаживайся, Зак, — пригласил Дуглас. — Мы тут с Эндрю как
раз обсуждаем предстоящую сделку с Купером. Эндрю — молодчина, здорово
потрудился. Купер уже согласился выложить тридцать миллионов фунтов
стерлингов, чтобы приобрести сорок пять процентов акций
Геральд
. Сам же
проект — общее финансирование, издательство, печать и распространение —
останется в ведении
Трибюн
.
— Купер хочет только, чтобы у всех выпусков
Геральд
был независимый
главный редактор, — сказал Карсон. — Это придаст ему больший
политический вес. Будет чем прихвастнуть на вечеринках.
Все трое дружно расхохотались — тщеславие было не чуждо многим владельцам
газет.
— Купер также настаивает, чтобы в газете были независимые отделы
рекламы и маркетинга, — продолжил Карсон. — Во всем остальном он
полностью полагается на нас. Таким образом, контрольный пакет акций остается
в наших руках, а дополнительное финансирование поможет компенсировать
потери, которые мы понесли в последнее время.
— Что ж, Эндрю, звучит это очень заманчиво, — сказал Зак. —
Но я все же хочу вас предостеречь. Поговаривают, что Купер не слишком
чистоплотен. В прошлом он будто бы не отказывался от довольно сомнительных
сделок. В одном южноафриканском журнале его упрекают в нарушении
антимонопольного законодательства.
— Видел я эту статью, — сказал Карсон, кивая. — Купер подал
на этот журнал в суд и взыскал баснословную сумму за клевету и моральный
ущерб. С тех пор никто камня в его сторону бросить не осмеливался. Я сам
досконально его проверил. Да, некоторые операции действительно могут
выглядеть сомнительными, но разве не у всех мультимиллионеров рыльце в
пушку? Нет, лично я готов за Купера поручиться — тут все чисто.
— Спасибо, Эндрю, — улыбнулся Дуглас. — Ты оказал мне
неоценимую услугу, проведя эту операцию. Обещаю: я в долгу не останусь.
От тебя уже ничего зависеть не будет, старина, — подумал
Карсон. — А я уж как-нибудь сам себя вознагражу
.
Экскурсия по типографско-издательскому комплексу
Вест газеттир
прошла без
неожиданностей. Механизм издания газеты был отлажен четко. Штаты, по мнению
Джорджины, были несколько раздуты, однако это не влияло на прибыльность
предприятия в целом. Джорджину только встревожили сообщения в утренних
выпусках новостей: диспетчеры во всех гражданских аэропортах ЮАР грозили
устроить забастовку, если правительство не поднимет уровень заработной
платы. Она во что бы то ни стало хотела повидаться с отцом и братом.
Господи, помоги мне!
— молила она.
Укладывая чемоданы, она услышала по телевизору, что забастовка все-таки
началась. Джорджина без сил упала на кровать. Хотелось рыдать, но слез не
было. Она снова позвонила Белинде и, не услышав ответа, откупорила бутылку
виски, которую купила для отца, и затем одним махом выпила полстакана.
К утру выяснилось, что и следующий рейс на Йоханнесбург отменен. Джорджина
арендовала автомобиль и отправилась к реке Маргарет взглянуть на волшебный
край.
В туристическом агентстве для нее забронировали небольшую виллу с видом на
океан, и она покатила туда прожигать жизнь. А почему бы и нет, черт возьми?
Глава 17
— Заприте эту чертову дверь! — заорала Шэрон, как только часовая
стрелка настенных часов достигла одиннадцати. Это была, пожалуй,
единственная традиция в
Дейли трибюн
, которая не нарушалась никогда: ровно
в одиннадцать дверь кабинета Шэрон запирали. Потом сотрудники елозили на
диванчиках, сбрасывая пепел с сигарет в полупустые пластиковые чашки на полу
и потягивая невкусный теплый кофе из таких же чашек. Иногда они ухитрялись
путать чашки.
— Но Дейва еще нет, — робко подал голос Стив Дейнсон, заместитель
редактора отдела новостей. Приподняв створки горизонтальных жалюзи, он
близоруко прищурился: ни дать ни взять старый сладострастник, подглядывающий
за раздевающейся девушкой. — Он уже повесил трубку, — в отчаянии
доложил Стив. — И спешит сюда.
Дейв Лейбер получил должность редактора отдела новостей совсем недавно,
благодаря неожиданному и скандальному увольнению Алленби. И внешностью, и
манерами он походил на своего предшественника, как родной брат.
— А мне начхать! — свирепо бросила Шэрон. — Пусть этот
засранец хоть на голове стоит. Я никого не жду. Зачитывай сводку, Стив!
Откинувшись на спинку кресла, обтянутого красной кожей (в
Трибюн
настоящие
кожаные кресла полагались лишь главным редакторам и директорам), Шэрон
вперила свирепый взгляд в Дейнсона. Он же, втянув голову в плечи, тщетно
пытался спрятаться за огромной вазой с розовыми, красными, желтыми и
оранжевыми гладиолусами, стоявшей на столе Шэрон.
— А как мы собираемся освещать дополнительные выборы в Вестминстере? — спросила вдруг она.
Дейнсон растерянно зашелестел двумя страничками, на которых были перечислены
заголовки важнейших материалов, предлагавшихся к публикации в завтрашнем
номере. Он прекрасно знал, что про вестминстерские выборы там нет ни слова.
— Должно быть, Дейв просто забыл о них, — храбро заявил он. —
Из головы вылетело. Я это точно знаю, поскольку напоминал ему. — И тут
Дейнсона осенило. — Но ничего страшного — я, кажется, придумал кое-что
получше. — Да, воистину это был его звездный час. Он многозначительно
обвел взглядом присутствующих и произнес: — Я предлагаю позвонить пресс-
секретарю королевской семьи и выяснить, за кого собирается голосовать
королева. Тогда мы сможем дать броский заголовок на всю первую полосу:
Королева отказывает Тони в доверии
.
В кабинете мгновенно воцарилась могильная тишина. У Дейнсона душа ушла в
пятки. Он отлично знал, что предвещает подобная тишина: скандал. Он
облажался. Но как? Почему? Впрочем, Дейнсон знал и другое: если
сомневаешься, иди напролом.
— Мы можем опросить всю королевскую семью, — промямлил он, обводя
собравшихся глазами в поисках поддержки. Хоть какой-нибудь поддержки.
— Эй, кто-нибудь, помогите этому уроду, — предложила Шэрон,
наслаждаясь его унижением. — По-моему, он по уши в дерьме.
Руководитель отдела политики только поднял глаза к небу. На выручку
подоспела Салли Бринк:
— По-моему, Стив, наша королева не голосует. Она ведь глава государства
или кто-то вроде. Помнишь, она всегда открывает сессию парламента с Филом в
этом ужасном платье? Я имею в виду королеву, а не Фила.
— Ерундовая ошибка, — отмахнулся побагровевший Дейнсон. —
Любой так может в лужу сесть. Но мне все равно кажется, что это хорошая
идея. Давайте подберем людей, похожих на членов королевской фамилии. Пусть
они скажут, за кого будут голосовать, мы...
— Вон, идиот! — проорала Шэрон. — Все сейчас же выметайтесь
из моего кабинета и не возвращайтесь, пока не придумаете что-нибудь стоящее!
Мало того что я за вас вкалываю, так вы хотите, чтобы я еще и задницы вам
подтирала? И пусть немедленно ко мне придет этот слюнтяй Лейбер!
Дверь открыли, и Дейв Лейбер буквально ввалился в кабинет.
— Шэрон, простите, ради Бога! — сбивчиво забормотал он. — Но
у меня только что состоялся совершенно потрясающий телефонный разговор.
Дождавшись, пока комната очистилась от посторонних, он продолжил:
— Звонила женщина, которая клянется, что в свое время спала с графом
Спенсером. Я имею в виду папашу Дианы...
— Я прекрасно знаю, кто он такой, — прошипела Шэрон. — Но это
должно быть доказано, Дейв, в противном случае ты продержишься на своей
должности рекордно короткое время, даже по меркам Флит-стрит.
— Позвольте мне закончить. Так вот эта дамочка утверждает, будто
тридцать два года назад крутила со Спенсером интрижку. Она служила в пабе,
расположенном на землях графа, и он иногда заходил туда пропустить стаканчик
и поточить лясы с егерями. Там они и познакомились. — Для пущего
эффекта Дейв выдержал паузу. — По ее словам, они с графом встречались
целых полгода, а в качестве доказательства она может показать его
письма! — Он снова многозначительно замолчал, торжествующе глядя на
Шэрон. — Леди уверяет, что забеременела от графа и родила дочку,
которая появилась на свет через пять лет после Дианы и живет теперь в
малогабаритной квартирке в Бирмингеме.
— Да, да, да! — истошно завопила Шэрон. Соскочив с кресла, она
высоко подпрыгнула и, победно вскинув вверх правую руку, осыпала Дейва
сигаретным пеплом. —
Незаконная сестра принцессы Дианы
,
Принцесса и
Нищая
! Я уже вижу заголовки завтрашней первой полосы.
— Не торопитесь, Шэрон, — предупредил Дейв. — Мы с ней еще не
встретились. Нужно проверить, подтвердятся ли все факты.
— Спенсер нам не страшен, — отмахнулась Шэрон. — В каком году
он копыта откинул, не помнишь? И лично я не верю, что Чарльз Спенсер или его
сестрицы разорятся на проведение генетического анализа ДНК, чтобы
опровергнуть показания этой женщины. Доказать или оспорить подобные факты
будет неимоверно сложно. А Диана, даже мертвая, прекрасно увеличивает
тиражи. Незаконнорожденная сестра принцессы — живая память о ней...
Потрясающе! Все с ног сбились, подыскивая новую Диану, а удалось это именно
нам! И какая удача, что старый граф уже на том свете! Только он мог бы на
нас в суд подать. Когда ты встречаешься с этой женщиной?
— Она придет в редакцию сегодня вечером. Обещала принести письма графа
и фотографии дочери, которая, по ее словам, просто вылитая Диана.
— Даже если и не вылитая, — ухмыльнулась Шэрон, — то наши
гримеры ее такой сделают. Просто фантастика, Дейв, мать твою! Как только
любовница Спенсера переступит порог, тащи ее сюда!
Миссис Стелла Андерсон пришла без нескольких минут шесть. Она прижимала к
груди прозрачную папку с фотографиями и старыми письмами. Ее тут же
препроводили к Шэрон. Лейбер и его заместитель также расположились там. Всем
подали кофе и сандвичи.
— Рада с вами познакомиться, миссис Андерсон, — слащаво
промурлыкала Шэрон, вставая навстречу женщине. — Я прекрасно понимаю,
как это сложно для вас, но вы поступили абсолютно правильно, обратившись к
нам. Присаживайтесь, угощайтесь. — Шэрон, когда ей это было нужно, была
сама любезность.
— Спасибо, мисс Хэтч, — ответила Стелла Андерсон. — Я и не
надеялась, что мне удастся с вами познакомиться.
— Прошу вас, зовите меня Шэрон. А теперь располагайтесь поудобнее и
расскажите нам все с самого начала.
Миссис Андерсон была миловидной шатенкой лет под пятьдесят. Похоже,
незамысловатое платье в цветочек и розовый джемпер были ее выходным нарядом.
Ярко-синие глаза, пухлые губы, пышный бюст и довольно соблазнительные формы
свидетельствовали о том, что в молодости она была прехорошенькой. Вынув из
сумочки носовой платок, миссис Андерсон поднесла его ко рту и часто
заморгала, словно собираясь заплакать.
— Я обещала графу, что унесу эту тайну в могилу, — начала
она. — Но обстоятельства сложились так, что жить нам стало невыносимо
трудно. Я имею в виду нас с Эммой. Я делала все, что в моих силах, желая
обеспечить девочке нормальное существование, но в наше время матери-одиночке
приходится нелегко. К тому же когда я забеременела, то потеряла
работу. — Голос ее предательски задрожал.
Шэрон подошла к женщине и участливо обняла за плечи. Недавно она вычитала в
биографии Клинтона, что подобный способ выражения сочувствия позволяет
успокоить собеседника и расположить к себе.
— Я все понимаю, — проникновенным голосом сказала она. —
Пожалуйста, не волнуйтесь и все нам расскажите. — Шэрон усадила Стеллу
поближе к диктофону, чтобы звук был как можно чище. — И помните: все
это строго конфиденциально. Против вашей воли мы ни строчки не напечатаем.
Итак, кто отец Эммы?
— Граф Спенсер, отец принцессы Дианы, — срывающимся голосом
выдавила Стелла Андерсон.
— А как вы с ним познакомились?
— Я служила официанткой в пабе
Надежда и якорь
. Мне было всего
шестнадцать, и я... была совсем еще дурочкой. В смысле отношений с мужчинами
и всего такого. Иногда после охоты к нам заходил сам граф со своими егерями.
Они обсуждали охоту, фазанов, тот или иной выстрел. Как и все охотники. Ну
вот, а однажды он со мной разговорился. Слово за слово, уже пора было
закрывать паб, и тут граф сказал, что проводит меня в мою комнату. Дескать,
в столь поздний час молоденьким девочкам разгуливать в одиночку небезопасно.
В пабе никого больше не было. Я, конечно, была польщена. Представляете:
меня, простушку, хочет проводить столь знатный и богатый господин! А комната
моя была над конюшней, всего-то через двор от паба. Ну вот, в ту самую ночь
это впервые и случилось. Граф поднялся ко мне.
— А что именно случилось, миссис Андерсон? — поспешила уточнить
Шэрон.
Женщина потупилась.
— Он воспользовался мной, — просто сказала она.
— Как, он вас изнасиловал?! — воскликнула Шэрон, с превеликим
трудом сдерживая волнение.
— Нет. — Стелла Андерсон покачала головой. — Нет, мисс Хэтч,
он меня не насиловал. Я и сама не могла толком понять, что он делает. Видите
ли, я была набожная католичка и даже не представляла, что могут делать
мужчины с девушками... — Она всхлипнула и вытерла нос платком. — Я
была невинной.
— И он, значит, воспользовавшись вашей неопытностью, сделал вас
женщиной? — с сочувствием спросила Шэрон.
— Да, мисс Хэтч, вы правы. Мы встречались примерно полгода. Граф был
очень добр ко мне. Подарки без конца дарил: чулки, украшения, всякие
безделушки. И вдруг однажды я поняла, что беременна. Не я даже, а одна
знакомая молодая женщина. Я-то и понятия не имела, от чего дети
бывают... — Она вдруг осеклась, глаза ее наполнились слезами. — Я
рассказала обо всем графу, а он просто взбеленился. Поносил меня последними
словами, заявил, что это вовсе не его ребенок, а я скверная, испорченная
девчонка, и приказал покинуть деревню. Денег он мне все-таки дал. Сотню
фунтов — тогда это было очень много. И я ушла, пристыженная.
— У вас сохранились какие-нибудь его подарки?
— Нет, мне пришлось все продать. У меня ничего не осталось, кроме
нескольких его писем. Я уехала в Бирмингем, родила там Эмму, а потом
устроилась на работу, в паб
Холостяк
. Мы жили в комнатке наверху и кое-как
перебивались. Я старалась ей ни в чем не отказывать, работала от зари и до
зари. Я очень люблю дочурку, мисс Хэтч, и всегда мечтала, чтобы у нее было
все, как у других. И вот теперь обстоятельства сложились так, что я уже не
способна дать ей то, что ей нужно. Все, что у меня осталось, — это наша
тайна. Одна моя подруга сказала, что крупная газета может хорошо заплатить
мне за нее. Это правда, мисс Хэтч? Я всегда читала
Трибюн
, мой отец тоже
любил ее. Вот почему я именно к вам и обратилась.
— Вы поступили совершенно правильно, миссис Андерсон. Скажите, а о чем
попросила вас Эмма?
— Моя дочурка очень любит танцевать. Как и Диана. В школу балетного
мастерства я ее отдать не смогла, мне это не по карману было, но танцевать
она выучилась. Стала профессиональной танцовщицей, несколько лет в Париже
выступала, пока это несчастье не случилось. Она упала и повредила колено,
бедняжка. Доктор сказал, что нужна операция, но очереди в бесплатной клинике
нужно ждать целых два года, потому что, по словам врачей, жизни такая травма
не угрожает. Но ждать она не может, мисс Хэтч. Эмма ютится со мной в тесной
муниципальной квартирке, и это ее просто убивает. Мне нужно пятьдесят тысяч
фунтов на операцию, мисс Хэтч. Моя дочурка это заслужила.
— Это большие деньги, миссис Андерсон, — серьезно заметила Шэрон,
прекрасно понимая, что
Сан
или
Миррор
охотно выложат за сенсацию сумму в
два раза большую. — Скажите, вы принесли письма и фотографии?
Стелла Андерсон положила прозрачную папку на стол и достала из нее стопку
фотографий.
— Это моя Эмма в детстве. Здесь ей тринадцать, и она в балетной пачке,
которую ей одолжила школьная подруга. О, как она мечтала стать балериной!
Но, увы, не вышло — денег не хватило. Да и высоковата она. Вот, а этот
снимок сделали в день ее рождения, когда ей исполнился двадцать один год. А
это свадьба. Муж ее настоящей скотиной оказался, вы уж извините за крепкое
словцо. Четыре года они прожили вместе, а потом он сбежал с другой женщиной.
Бедняжка Эмма все глаза выплакала. А эта фотография была сделана в Париже,
где она танцевала. Мне стыдно на нее смотреть, почти голую, но Эмма говорит,
что там все в таких костюмах выступают. И что еще за перья такие?
Шэрон разглядывала фотографии не веря собственным глазам. С них на нее
смотрела высокая и статная молодая женщина с потрясающей фигурой, с коротко
подстриженными светлыми волосами и синими глазами. Она поразительно походила
на Диану, хотя и выглядела несколько простовато.
Ничего, — подумала
Шэрон, — пара часов с гримером и парикмахером, и она у нас станет
аристократкой голубых кровей
.
— А письма, миссис Андерсон, могу я на них взглянуть? — спросила
Шэрон, которой все труднее становилось скрывать волнение.
— Они тоже в папке, — ответила женщина, и вдруг глаза ее испуганно
расширились. — Господи, их здесь нет! Неужели я их в самолете выронила?
Нет, не может быть — они, наверное, где-то здесь. Помогите мне найти их.
Лихорадочный поиск в кабинете результатов не дал.
— Стив, — распорядилась Шэрон, — отправь пару репортеров,
чтобы проверили самолет, на котором прилетела миссис Андерсон, и такси,
которое доставило ее сюда. Пошевеливайся!
— Дома у меня есть ксерокопии, — упавшим голосом пролепетала
Стелла Андерсон. — Они вас не устроят?
— Сегодня же вечером мы отправим с вами в Бирмингем пару репортеров,
чтобы они взяли бумаги, — сказала Шэрон. — А потом, если вы не
против, мы поселим вас с дочерью на несколько дней в каком-нибудь тихом
отеле. Вы немного отдохнете, смените обстановку. А наши журналисты
подготовят материал к публикации.
— Ой, это будет замечательно! — воскликнула Стелла с
благодарностью.&n
...Закладка в соц.сетях
