Жанр: Любовные романы
На пороге любви
...у виду, искушенной, самой ей было
хорошо известно — под броской оболочкой ее сущность осталась
неприкосновенной, открытость и абсолютная искренность ее натуры не
изменились.
Рик, появившийся в дверях квартиры, глубоко вздохнул и отвесил ей низкий
поклон. Его глаза горели предвкушением, как у ребенка при виде празднично
накрытого стола, он сказал, что ей очень повезет, если в таком наряде она
останется невредимой после бала, и что лично он не ручается за себя.
Клеон накинула на плечи позаимствованную у Сары черную бархатную накидку и
позволила Рику с шутливой торжественностью проводить себя до машины. Он
извинился за отбитую полировку и ободранную обивку: если бы он знал, что ему
придется сопровождать аристократку, то он бы воспользовался своим лимузином.
Бал происходил в огромном изысканном отеле, неподалеку от резиденции
Франциза. Рука Рика обнимала Клеон за талию, когда они задержались в дверях,
ожидая, пока будет громогласно объявлено об их прибытии. Несколько пар глаз,
нечаянно обратившихся в их сторону только затем, чтобы опять отвлечься,
вдруг широко раскрылись от изумления. Большинство гостей были
профессионалами в мире моды и лишь немногие из них не узнали бы настоящую
вещь от Франциза.
Рик, польщенный вниманием, был очень галантен. Он расцвел, взял Клеон под
руку и медленно, с достоинством провел к столику на двоих. Эллиса не было
видно, но его отец, окруженный близкими друзьями и коллегами-модельерами,
создававшими надежный барьер между хозяином бала и гостями, — был
здесь.
Клеон и Рик пили уже по третьему бокалу, когда всеобщее внимание снова
обратилось ко входной двери. Появился сын модельера. Рядом с ним была
наследница владельца универмага, которая перестала играть роль важной
покупательницы и вместо этого предстала прекрасной женщиной, идущей под руку
с мужчиной, за которого собиралась замуж. Были названы их имена, и
засуетившаяся вокруг пары толпа полностью скрыла их из виду.
Теперь он здесь, ну и что из этого? Клеон знала, что вряд ли Эллис удостоит
ее хотя бы взглядом, не то что словом. Начались танцы, и Рик пригласил
Клеон. Он прижал ее к себе, чтобы почувствовать шелковистость волос,
касавшихся его щеки, изысканный запах духов и великолепную пластику
партнерши.
Клеон улыбнулась ему, решив, что он, в конце концов, имеет право
наслаждаться вечером, чего бы это ей ни стоило. Рик был доволен ее веселым
настроением, и она догадывалась, что тот надеется наконец-то получить ответ,
которого так долго добивался.
Клеон заметила, что Эллис наблюдает за ними, но ей было все равно. Если он
так явно демонстрирует свою возлюбленную, как будто та была самой желанной в
мире, тогда и она может делать то же самое со своим кавалером! Поэтому
девушка с деланным восторгом глядела в глаза Рика, и ей даже в голову не
приходило, что она играет с огнем.
Эллис почти не отходил от Карин. Они везде и всегда были вместе. Между ними
царила полная гармония. Он оставлял ее лишь для того, чтобы потанцевать с
клиентками отца, что входило в его обязанности. В буфете был сервирован
ужин. Рик пробился сквозь толпу и принес две тарелки с едой. Клеон ела
скорее равнодушно, чем с аппетитом. Заметив знакомых, Рик указал на них
кивком головы.
— Ты не против, если я поговорю с ними? — Он взял руку
Клеон. — Пойдем со мной, я тебя представлю.
— Иди один, Рик. Я подожду.
Улыбаясь, он ушел, и Клеон с надеждой подумала:
Может, он не вернется до
конца вечера?
Покорно вздохнув, она допила свой бокал и огляделась. Воздух
был насыщен неприятной смесью запаха духов и сигаретного дыма. Она задержала
дыхание, чувствуя, что этот воздух душит и отравляет ей легкие. Ей не
хватало свежего воздуха и свободы, как человеку на тонущей субмарине. Она
подняла глаза к сверкающим люстрам. В перегретой дымной атмосфере они
приобрели неясные расплывчатые формы. Реальность внезапно отступила, и
люстры на мгновение превратились в солнечный свет, пробивающийся сквозь
листву деревьев. Однако действительность вскоре вторглась в мечты Клеон,
иллюзия потускнела и исчезла. Ее зрение прояснилось, она опустила глаза и с
какой-то ленивой праздностью отметила, что теперь честь танцевать с сыном
Франциза была оказана Марии. Она танцевала с Эллисом, глядя на него такими
же восторженными глазами, как и все его предыдущие партнерши.
Мария также была одета в платье от Франциза; благодаря совершенству своей
фигуры, она демонстрировала его красоту так, как это могла сделать лишь
опытная модель. Затем наступил черед Анна-бель, и в ее глазах был тот же
восторг, когда Эллис повел ее в танце.
Эмили, мать Эллиса, возглавляла свой кружок в другом конце зала и выглядела
элегантно-озабоченной в одном из творений своего мужа. Очень благородное
белое платье, открывавшее шею, смягчало обычно недовольное выражение, придав
ее чертам редкую красоту.
Клеон начало беспокоить долгое отсутствие Рика, и она принялась высматривать
его среди гостей.
— Мисс Эстон? — Звук этого голоса пробудил ее к жизни. Его руки,
приглашая на танец, были приподняты, и ее повлекло к нему так же неудержимо,
как ручей, впадающий в бурную реку. Приглушенный свет и зазвучавшая песня о
любви вызвали у Клеон мучительные воспоминания.
Эллис что-то говорил, но смысл слов не сразу дошел до Клеон.
— Вам идет платье от моего отца. Конечно, этого могло бы и не случиться
— как я и предсказывал, вы должны были измениться, чтобы соответствовать его
утонченности.
Клеон посмотрела на Эллиса, как бы умоляя хотя бы его понять ее.
— Глубоко внутри я все та же. Можете вы это понять?
Он просто улыбнулся, как будто ему было лучше знать, и немного погодя
спросил:
— Как Айвор?
— Спасибо, хорошо.
— Вы его еще видели?
— Он приедет на выходные.
Немного помолчав, Эллис спросил:
— Когда вы собираетесь пожениться?
Клеон пожала плечами:
— Теперь уже, наверное, скоро. — Она пыталась понять его реакцию.
— Очень мудро, — только и сказал он.
Клеон оступилась, и его руки, почувствовав это, сжались, чтобы поддержать
ее. Однако рука на ее обнаженной спине была холодной и бесстрастной, как у
случайного знакомого. Под эмоциональным влиянием музыки Клеон закрыла глаза
и снова услышала мучительную настойчивость его голоса в ту ночь, когда он
уговаривал ее. Она любила его, он был необходим ей, но, прислушавшись к
своей гордости, она прогнала его.
Когда она заметила, как Эллис и Карин обменялись улыбками, оказавшись рядом,
гордыня, восторжествовавшая той ночью, снова прошептала:
Ты была права,
отвергнув его
.
Музыка закончилась, но Эллис не отходил от Клеон. Он усадил ее, дал бокал и
сел рядом.
Зачем?
— спрашивала она себя. Потом ее мозг оцепенел,
наткнувшись на ответ. На ней было платье от Франциза. Разве он не говорил об
этом? Теперь на время она получила свою долю драгоценного внимания сыночка,
его нежные слова, улыбки. Это все равно что быть выхваченной из темноты
светом автомобильных фар — все что угодно, лишь бы привлечь внимание к
настоящему Францизу
.
Рик сидел один и хмурился, потом поднялся и неустойчивым шагом обошел зал.
Он остановился перед Клеон, взял ее за руку жестом собственника и потянул за
собой.
— Заблудилась? — проворчал он пьяным голосом и пошел, подталкивая
ее перед собой.
Чувствуя, что должна извиниться перед Эллисом, Клеон оглянулась через плечо,
однако тот изучал кончик сигареты, как будто подозревал, что там спрятана
взрывчатка.
— Ты похож на снежную тучу, смешанную с волной горячего воздуха. В чем
дело? — спросила Клеон обиженно.
— Переметнулась к врагу? — проворчал Рик. — Я твой партнер, а
не сын великого модельера.
Они пробрались к своему столику, но он потащил ее дальше:
— Давай выйдем, мне надо подышать свежим воздухом.
К залу примыкал балкон, и Клеон поежилась в холодной темноте. Рик уселся на
скамью и потянул ее к себе. Он поцеловал Клеон так неожиданно, что та не
успела уклониться.
Рик был одержим животной страстью. Вначале Клеон сопротивлялась, но потом,
почувствовав его силу, сдалась и стала пассивной и неподвижной в его
объятиях. Она была уверена, что обстоятельства не дадут Рику зайти слишком
далеко, и позволила целовать и ласкать себя, хотя ей это было неприятно. Она
надеялась, что его страсть скоро утихнет.
Через какое-то время Клеон почувствовала, что они не одни. Послышавшееся
движение подтвердило ее подозрение, и она попыталась освободиться. Оттолкнув
наконец Рика, она увидела в полутьме, что за ними наблюдает Эллис Ферс.
Когда он повернулся, Клеон перехватила его взгляд. Он выражал такое
глубочайшее отвращение, какое только можно было увидеть на лице мужчины. Оно
надвинулось на нее, как неуправляемый автомобиль, сокрушая достоинство и
оставляя одни обломки от ее самоуважения. Потом Эллис ушел.
Клеон возобновила свои усилия, пытаясь вырваться, и на этот раз, к ее
удивлению, Рик отпустил ее. Он схватился за голову.
— Боже милостивый, — пробормотал он, — если ты используешь
этот прием с каждым, кто пытается вести себя подобным образом, ты останешься
нетронутой до конца своих дней. Чего ты ожидала от меня, надев такое
платье, — Рик сделал жест в сторону ее одеяния, — братской любви?
— Прости, Рик, — произнесла Клеон пересохшим ртом, — но я не
играю в такие игры. Я думала, тебе это известно.
Он нетерпеливо шевельнулся.
— Если ты хочешь оставить меня и найти себе другую партнершу, —
предложила она, чувствуя вину перед ним, — тогда действуй.
Клеон взяла сумочку и ушла в туалетную комнату. Она поправила грим,
причесалась — может быть, цвет еще вернется на ее щеки?
Когда она вернулась в зал, то увидела, что Рик поймал ее на слове. Он нашел
себе привлекательную девушку — Клеон решила, что она, должно быть,
модель, — и танцевал с ней.
Она стояла в дверях, подыскивая себе убежище, и обнаружила, что на нее
смотрит Франциз. С распростертыми объятиями он направился к ней. Его лицо
пылало, глаза были ярче, чем Клеон когда-либо доводилось видеть. Он
демонстрировал общительность и оживленность, совершенно не свойственную ему.
Презентация коллекции подействовала на Франциза, как крепкое вино.
— Идите сюда, моя дорогая. Вы очаровательны в моем платье. Может,
теперь вы будете более благосклонны ко мне? Вы наконец одобряете
кутюр
? — Он не требовал ответа. Франциз представил ее группе
незнакомых людей, и те посмотрели на нее с деланным интересом, как если бы
их просили принять новичка в клуб избранных.
— Познакомьтесь — мисс Эстон, начинающий кутюрье. — Франциз поднял
руку девушки. — У нее
свежие пальцы
истинного модельера. Все, что она
делает ими, — для себя, как вы понимаете, только для себя — красиво.
Эллис, появившийся рядом, поднес сигарету к губам, его глаза сузились,
остановившись на Клеон, и бросили оскорбительный взгляд, та вспыхнула от
злости. Как мог он судить о ней подобным образом, когда его собственное
поведение с особами противоположного пола не выдерживало никакой критики?
Сейчас отец обращался к нему:
— Мой сын согласен со мной, не так ли, Эллис? — Однако сын бросил
еще один презрительный взгляд на девушку, о которой шла речь, и
отвернулся. — Мой сын предпочитает казаться беспристрастным, —
рассмеялся Франциз, — но я знаю, что это не так. — Эллис не
повернул головы.
Франциз все еще говорил о Клеон:
— Открою вам секрет, которого не знает даже мисс Эстон. Стоит ей только
шепнуть словечко, и я тут же предоставлю ей место ученицы в моем
Доме. — Франциз наблюдал изумление Клеон и ее сомнения в осуществимости
этой идеи. — Но вряд это случится, моя дорогая, не так ли? Вы мой самый
суровый критик.
Слова были знакомы. Когда-то, в более счастливые времена, то же самое ей
сказал сын. А теперь отец...
— Она недовольна мной, — продолжал Франциз, — потому что, как
она утверждает, я так отстал от времени, что в современном мире вскоре вовсе
не будет места для Франциза. — Гости рассмеялись. — Но у нас есть
сюрприз для нашего юного друга, не так ли, Эллис? — Франциз поднял
брови, глядя на сына. — Ну? — спросил он, и Эллис кивнул в ответ,
направляясь к трибуне. Франциз последовал за ним.
Музыка стихла. Последовавшее заявление вызвало шквал аплодисментов.
Запинаясь, как человек, не привыкший к публичным выступлениям, Франциз
сообщил, что в ближайшее время намерен открыть бутик и создавать модели прет-а-
порте. Когда аплодисменты стихли, он продолжил:
— Эта мысль давно уже зародилась в моей голове. Недоставало лишь
свежего ветра, который вторгся в мою жизнь, — он улыбнулся
Клеон, — и создал необходимый климат для созревания идеи.
Франциз спустился со ступеней и взял Клеон за руку, затем галантным жестом
поднес ее к губам, как бы стараясь оживить тот имидж, который так усиленно
им создавался.
Он не отпустил ее руку, а предложил сыну, но тот ушел, бросив:
— Меня зовет Карин.
Однако Карин была погружена в разговор с другим мужчиной и никого не звала.
Смутившись, Франциз огляделся и, заметив с краю толпы Антуана, позвал его.
Антуан с готовностью принял предложенную руку и повел Клеон танцевать. Весь
остаток вечера она провела с ним.
Он был отличным партнером, не такой живой, как Рик, но и не такой
требовательный. Антуан спросил, где ее кавалер, и Клеон неопределенно
ответила, что где-то рядом. Рассмеявшись, она добавила, что скорее всего он
нашел себе более сочное пастбище. Антуан заглянул ей в лицо и догадался о
настоящей причине. Не стоит волноваться, успокоил он ее, ему все понятно.
Клеон смогла по достоинству оценить понятливость Антуана: потому что каждый
раз, когда ее внимание переключалось с него на Эллиса, что происходило
довольно часто, он не обижался. Однажды он проследил за ее взглядом, и Клеон
стало любопытно, догадался ли он о ее секрете.
Всякий раз, когда Эллис оказывался рядом, Клеон ловила себя на том, что
наблюдает за ним. Если она не видела его, то думала, где он.
Что, —
спрашивала себя Клеон, — он думает о ней?
Глубоко внутри она знала
ответ, но страшилась заглянуть правде в глаза.
Когда настала пора уходить, пошатываясь, вернулся Рик. Он заявил, что должен
отвезти Клеон домой, однако Антуан попытался вмешаться.
— Клеон, моя машина на улице. Если хотите, я отвезу вас.
Она взглянула на Рика и решила, что, несмотря на его полупьяное состояние,
сможет управиться с ним. Поблагодарив Антуана, она сказала, что должна
уехать с Риком.
Эллис провожал гостей. Рик пожелал ему спокойной ночи, а Клеон даже не
подняла глаза. Смотреть на Эллиса было все равно что напрашиваться на
оскорбление, то же самое, что раздирать костяшки пальцев о кирпичную стену.
В машине Клеон отодвинулась от Рика. Он рассмеялся и сказал:
— Ты в полной безопасности, дорогуша.
На следующее утро Клеон собрала всех в своем кабинете и сообщила о решении
Франциза выйти на рынок готовой одежды.
— Не значит ли это, — поинтересовалась Сара, — что вскоре мы
получим
зеленую улицу
для обновления журнала?
— Может быть, ты и права, — задумчиво произнесла Клеон. —
Может, спросить у самих
сильных мира сего
?
Осмелюсь ли я позвонить ему?
— забеспокоилась Клеон. Да, если дело
касается журнала, она осмелится на все что угодно. В конце концов, это
работа, а не личная жизнь.
Несмотря на усилия подавить страх, пульс Клеон участился, когда она
попросила секретаршу соединить ее с шефом. Как только он ответил, она
произнесла:
— Мистер Ферс, — Клеон скрестила пальцы и показала их
остальным, — не означает ли, учитывая заявление вашего отца вчера на
балу, что вы вскоре дадите разрешение изменить...
— Нет, мисс Эстон. — Ферс бросил трубку.
Клеон уставилась в свою книгу записей. Значит, он не простил ее. Никто не
нарушал неловкого молчания. Вытащив запрещенную к публикации передовицу, она
грустно рассматривала ее.
— Вы же не станете публиковать ее, Клеон, после того, что он сказал
вам? — спросил Бен. — Мы вас слишком любим, чтобы потерять!
Клеон вздохнула и, улыбнувшись грустно, сказала:
— Искушение слишком велико, — и с этими словами засунула статью
обратно. — Но как глупо с их стороны прятать голову в песок! Неужели
они не осознают, что если
Салон
не изменить, то он потеряет читателей и
перестанет существовать.
Когда появился Айвор, он робко постучал в дверь и просунул голову, как бы
ожидая, что на него бросится восточно-европейская овчарка. Клеон затащила
его в комнату, и девушки принялись восхищаться его приятной наружностью, в
то время как его застенчивость и робость пробудили в них материнские
инстинкты.
— Он очень мил, — прошептала Джоанна на ухо Клеон.
В лифте, направляясь домой, Клеон с видом собственника взяла жениха под
руку. Лифт остановился на седьмом этаже, и вошел Эллис. Он с интересом
посмотрел на Айвора, и Клеон пришлось представить их друг другу. Услыхав,
кто такой Эллис, Айвор стушевался, и Клеон захотелось добавить ему
уверенности, чтобы ей не приходилось все время выступать в качестве
подпорки.
Эллис попытался завязать с молодым человеком разговор, но вскоре сдался и
был даже рад, когда лифт приехал на первый этаж. Он ушел, пожелав им хорошо
провести выходные.
Но для Клеон это были плохие выходные. С каждым часом, который они проводили
вместе, их женитьба представлялась ей все менее перспективной. Она никогда
не была с Айвором так долго наедине. Раньше, дома, они проводили вместе лишь
вечера.
Когда в воскресенье Клеон обнаружила, что искренне желает, чтобы Айвор
поскорее уехал, она поняла, что пришло время серьезно подумать об окончании
их дружбы. Да, решила, она, это было всего лишь дружбой. Клеон казалось, что
с помощью его любви ей когда-нибудь удастся выбросить из головы Эллиса
Ферса. Однако Айвор любил ее ничуть не больше, чем она его.
Клеон с облегчением посадила его на поезд и почувствовала, что поцелуй,
которым они обменялись, был скорее прощанием, чем печатью, скрепляющей их
любовь.
В конце следующей недели в кабинет Клеон без предупреждения зашел Эллис. Не
спросив, занята ли она, не извинившись за вторжение, даже не сказав
доброе
утро
, он уселся на стул, который поставил напротив нее. Их разделял только
стол.
Сжав на коленях руки, она ждала, когда он начнет. Эта затянувшаяся пауза
перед разговором выглядела преднамеренной, и в Клеон закипело раздражение от
мысли о прерванной работе.
Наконец, разглядывая свои ногти, Эллис сказал:
— Хорошо провели выходные со своим женихом?
— Да, спасибо.
— Вы и вправду находите о чем с ним поговорить? — Его тон выражал
изумление.
Клеон, обозлившись, не посчитала нужным отвечать.
— Скажите, — теперь Эллис вертел в руках конверт, — с ним
всегда так трудно общаться, как тогда, в лифте?
Клеон тщательно подбирала слова для ответа:
— Он... не всегда общителен.
— Нет, конечно нет. Поэтому вам предстоит провести остаток жизни,
выручая его в разговорах и заполняя все те зияющие провалы, которые
возникают из-за его неразговорчивости. Не говоря уже о том, что вам придется
ограждать его от жизненных невзгод.
Неужели он до такой степени прав?
— Это мое дело, — сказала Клеон, надеясь, что резкость оборвет
Эллиса.
Но тот продолжал:
— Согласен. Но, встретив вашего доморощенного друга, я начинаю
понимать, почему Рик Уэлш, с его внешностью, лоском и... э... способом
убеждения, делает такие успехи.
— Мне жаль разочаровывать вас, — твердо произнесла Клеон, — и
разрушать ваши преждевременные выводы о моей неразборчивости, но мы всего
лишь друзья, не более того.
— Ну конечно, — ехидно улыбнулся Эллис, — друзья. Я понимаю,
что вы подразумеваете под этим.
Рассерженная его насмешкой, Клеон холодно заметила:
— Не судите о моих моральных принципах по себе. Как бы там ни было, я
выхожу замуж за Айвора.
— Ну конечно, — снова этот вкрадчиво-циничный голос, — вы
выходите за Айвора, уступчивого и покорного друга детства, который не
слишком вторгается в вашу жизнь и всегда под рукой, чтобы нацелить его — как
револьвер, как предупреждение:
Руки вверх!
— на тех, кто может покуситься
на ваше целомудрие. — Он прикрыл глаза. — Мне это прекрасно
известно.
Клеон поежилась под его взглядом, сознавая, что он слишком прав, чтобы
достойно отбить его выпад. Затем, сообразив, что молчание может
свидетельствовать о поражении, она подняла глаза и спросила:
— Зачем вы хотели меня видеть, мистер Ферс?
Ее деловой тон вызвал у Эллиса насмешливую улыбку.
— Попросить вас об одолжении, мисс Эстон. Я должен добавить, —
подчеркнул он, — ради моего отца, а не себя. Вы позволили себе дарить
благосклонность мужчинам — я даже точно знаю кому, — Клеон догадалась,
что он намекает на Рика, — но по какой-то причине исключили меня из
этой категории. Что ж, я это как-нибудь переживу. Вы не единственный камушек
на моем пляже.
Она обнаружила, что сама себе выкручивает пальцы. Как далеко он может зайти
в своих оскорблениях?
— Но вернемся к причине моего визита. Как вы знаете, у моего отца есть
капризная клиентка, дама — чьи... э... параметры почти совпадают с вашими.
Эта клиентка очень много о себе воображает и не хочет подвергать себя
неудобству, примеряя несколько моделей, которые мой отец создал специально
для нее. Вы знаете, что она отказалась от платья, которое досталось
вам? — Клеон кивнула головой. — Она, скорее всего, поступит так же
и с другими вещами. Мой отец подумал, что если бы она увидела эту одежду на
модели, в движении, на живой фигуре, то смогла бы по достоинству оценить
производимый ею эффект и купить ее. Но у него нет девушки с требуемыми
параметрами, поэтому он надеется, что вы поможете ему еще раз и покажетесь в
этих нарядах его клиентке.
— Я — в качестве модели? — Она покачала головой. — Я не
гожусь. Требуются месяцы учебы и тренировки, чтобы выглядеть соответственно
для такого рода вещей. Я не обладаю тем, что для этого требуется. Я
недостаточно опытна. А мои волосы? — Она прошлась рукой по завиткам,
которые немедленно завернулись обратно, как только освободились из-под
давления руки.
— Я осведомлен о своевольной природе ваших волос, мисс Эстон, —
мягко сказал Эллис. — Иногда, когда вы испытывали мое терпение, мне
очень хотелось взять их и... — Рывок руки в воздухе закончил фразу.
Она произнесла решительно:
— Извините, но нет. Ваш отец точно ничего не продаст, если я возьмусь
за это дело.
Но было ясно, что Эллис собирается добиться того, за чем пришел.
— Мисс Эстон, то платье, что подарил вам мой отец, — согласитесь,
оно прекрасно. Оно также стоит...
— Хотите напомнить мне о моем моральном долге, мистер Ферс?
Шантажируете?
— Именно так, мисс Эстон, — откровенно признался он. —
Шантажирую.
Теперь она разозлилась:
— Я знаю, вы хотите, чтобы я отплатила за платье. Так же, как за те
туфли, — вы ничего не делаете даром.
— Если бы я давал — как вы выразились —
не даром
, моя милая, —
это прозвучало как оскорбление, — то у меня было достаточно подходящих
случаев, чтобы потребовать с вас плату за все.
Она потупилась:
— Пожалуйста, примите мои извинения. Я беру свои слова обратно. —
Клеон с трудом взглянула на него. — Когда я нужна ему?
— Сегодня вечером. — Она кивнула. — Около восьми, мне заехать
за вами?
— Нет, спасибо. Я доберусь сама.
Он пожал плечами.
— Есть еще кое-что, может быть, более важное для вас. Завтра совет
дирекции. Я вас уже спрашивал раньше, готовы ли вы выступить перед ними,
чтобы зар
...Закладка в соц.сетях
