Жанр: Любовные романы
На пороге любви
... сердито ответила, в пылу гнева забыв о его положении
в фирме:
— Нет, я не имела этого в виду. Я не пытаюсь вас как-либо связывать. Я
видела, как вы ведете себя с вашими подругами. Вас так же невозможно
удержать, как... как семечко одуванчика, подхваченное ветром.
Эллис просто улыбнулся, ничего не сказав. Они подошли к обувному отделу.
— Ах да, обувь, — заметил он, уставившись на ее ноги. —
Камень преткновения между нами. То, что выставлено вокруг, навевает
воспоминания.
Клеон не дала ему развить свое провокационное заявление. Она бродила по
секции, делая быстрые расчеты в голове.
— Вы не против, — спросила она, — если я кое-что примерю? Мне
нужны новые туфли, а эти модели так хороши...
— Давайте, Золушка. Я не спешу. Я велел своей секретарше оставить
вторую половину дня свободной от встреч, поскольку это мой первый день дома.
Двадцать минут спустя Эллис сидел, подавшись вперед и терпеливо наблюдая,
как Клеон пытается сделать окончательный выбор между двумя парами туфель.
— Чем вам не нравятся эти черные? — спросил он, указав на них.
— Очень нравятся, — ответила она, глядя на них с тоской, —
только цена... Я не могу столько заплатить за одну пару туфель. — Она
посмотрела на другие туфли и вздохнула: — Эти значительно дешевле. Значит,
надо купить их. — Клеон все еще сомневалась, и ее глаза устремились на
другую пару.
Продавщица, горя желанием продать вещь подороже, обратилась к Эллису:
— Вам не кажется, что ваша жена прекрасно выглядит в этих туфлях, сэр?
Они превосходного качества, сэр.
Эллис выпрямился и усмехнулся:
— Знаешь, дорогая, она права. Ты должна взять эту пару.
Клеон бросила на него убийственный взгляд.
— Вы же знаете, что они мне не по карману, — прошипела она, —
и к тому же я не ваша...
— Хорошо, — сказал Эллис продавщице, — мы возьмем эти,
черные, и, раз такое дело, — его взгляд оборвал попытку Клеон
вмешаться, — мы возьмем и те, и другие.
Он вытащил бумажник и достал несколько банкнотов.
— Этого достаточно?
— О да, сэр, — восторженно расплылась благодарная продавщица,
делая книксен, подобно викторианской прислуге. — Я уверена, что ваша
жена будет более чем довольна, сэр. — Она торопливо убежала.
— Как вы могли? — упрекнула его Клеон, засовывая ноги в свои
старые туфли. — Теперь я должна буду расплачиваться с вами и...
— Это подарок, Клеон. Не давайте воли своему негодованию. И, — он
движением руки остановил ее протест, — редактор журнала мод, работающий
на издательство Ферса, должна всегда быть одета настолько хорошо, насколько
это возможно.
Она вспыхнула:
— Значит, вам не нравится, как я одеваюсь?
— Я этого не говорил. А теперь успокойтесь. Продавщица идет обратно, и,
если вы не будете осторожны, она заметит отсутствие обручального кольца —
тогда, чтобы спасти вашу честь, я должен буду купить его вам.
Это угомонило Клеон. Она натянула левую перчатку и стала прохаживаться, пока
Эллис брал пакет и клал сдачу в карман.
На обратном пути в такси он сухо произнес:
— Я ошеломлен вашей благодарностью.
— Извините, Эллис. Большое спасибо за туфли. — Ее взгляд был
вызывающим. — Я придумала, как вам отплатить за них, — я буду
работать допоздна, пока не погашу долг.
— Не будьте идиоткой. Я не приму от вас никакой платы.
— Все равно. Я так и сделаю.
Он протянул руку и потрепал ее волосы.
— Сегодня вечером, в семь, — напомнил он, отдавая туфли.
Они расстались у дверей его кабинета.
Глава 7
Плотно облегающие черные бархатные брюки и соответствующая курточка, которую
Клеон надела поверх свитера, заставили брови Эллиса взлететь вверх.
— Еще одно творение Эстон? Созданное волшебными руками Клеон?
— Конечно. Вам нравится?
—
Нравится
— не то слово. Костюм ошеломляющий, он создает потрясающий
эффект. Вы что, хотите соблазнить меня, вместо того чтобы искать подход?
— Нет, — рассмеялась она, — просто стараюсь выглядеть мило.
— Мило? Мило? В моем словаре это слово относится к девушке, которая
слегка чопорна и до некоторой степени непривлекательна. В этом костюме
вы... — Он тяжело вздохнул. — Давайте пойдем, пока я не начал
доказывать вам, как вы эффектны.
Когда Клеон вошла в примерочную, брови Франциза заметно дрогнули, но он
ничего не сказал. Вокруг царила атмосфера толкотни и спешки, которая
доходила почти до истерии в мастерских, примыкающих к примерочной.
Доносившиеся голоса девушек и женщин, работавших там, за закрытыми дверями,
затрудняли разговор.
Эллис вышел — Клеон решила, что он пошел разыскивать Аннабель, — и
появилось платье.
Примерка прошла нормально, платье сидело великолепно. Антуан, который вошел,
когда Клеон была еще в платье от Франциза, одобрительно присвистнул.
— Вы все же будете моделью, — заявил он, изучая ее
профессиональным взглядом.
Чтобы помочь ему, Клеон повернулась и приняла позу, как бы демонстрируя
платье на показе. Антуан захлопал в ладоши:
— У вас есть все необходимое. Стиль, пластичность, элегантность и...
э... телосложение. Все, что вам нужно сделать, — немного подрасти. И
все будет в порядке.
Клеон сделала глубокий книксен.
— Еще один поклонник, мисс Эстон? — сказал сзади Эллис, сверкнув
глазами. — Вы коллекционируете их, как иная женщина шляпки.
— Жаль, что у вашего отца нет вакансии модели, мистер Ферс, —
пошутил Антуан.
— Вы считаете, что у нее есть все необходимое для этого? Хорошо, мисс
Эстон, теперь вы знаете — когда я вас уволю, мой отец примет вас к себе в
штат с распростертыми объятиями.
Посмеиваясь над замечаниями сына, вошел Франциз. Он внимательно осмотрел
вечернее платье и заявил, что доволен им.
— Теперь оно готово для вашей клиентки? — спросила Клеон, когда
платье унесли.
— Готово, — ответил Франциз. — Я должен искренне
поблагодарить вас за помощь.
— Где мама? — спросил Эллис отца, пока Клеон причесывала свои
кудри.
— Вместе с Эвереттами. Ты же знаешь, как она ненавидит беготню перед
показом.
Вошла Аннабель, а следом за ней Мария. Обе манерно воскликнули:
— Эллис, дорогой, как я скучала по тебе! — И каждая взяла его за
одну из рук, глядя ему в лицо и желая, чтобы он выказал поцелуем свое
расположение.
Ласково, но твердо Эллис высвободился из их хватки и подошел к Клеон. Он
обнял ее за плечи, и она открыто рассмеялась над его маневром. Он улыбнулся
ей, и она, подыгрывая, прижалась к нему, наблюдая, как расширились от
изумления, а потом сузились от негодования глаза обеих девушек. Они ушли с
испорченным настроением.
После их ухода Клеон сразу же вывернулась.
— Это нечестно, — сказала она, блестя глазами. — В конце
концов, я держу своих так называемых поклонников на расстоянии. Так с ними
легче управляться.
Эллис надвинулся на нее:
— В самом деле?
Открылась дверь, и к Клеон подошла девушка, держащая в руках большую коробку
для платья.
— Это вам, мисс Эстон, с наилучшими пожеланиями от Дома Франциза.
Сам модельер стоял в дверях, наблюдая.
Ошеломленная, Клеон приняла коробку в протянутые руки и уставилась на нее.
— Это платье, мисс Эстон, — сказал Франциз.
— Но... но за что? Я думала, что оно для вашей клиентки.
— Так и было. Но она передумала и не стала брать его. Поэтому я дарю
его вам. Подарок от известного модельера начинающему.
— Но я... я не могу принять его...
— Это подарок, мисс Эстон. Для меня оно теперь бесполезно. Никто из
других моих клиенток не обладает такой фигурой, к тому же платье не
соответствует их вкусам.
Клеон посмотрела на Эллиса в поисках одобрения, и он кивнул. Все еще
задыхаясь, она сказала Францизу:
— Сказать вам спасибо — это ничего не сказать...
Он удержал ее движением руки:
— Ничего не говорите. Я рад, что оно вам нравится, и надеюсь, что вы
наденете его на бал, который мы устроим после показа коллекции. Вы будете
приглашены на него вместе с остальными избранными представителями прессы.
Ну, а теперь я должен идти. У меня еще полно работы.
Клеон еще раз поблагодарила Франциза, и он покинул их.
— Я отвезу вас домой, Клеон, — сказал Эллис.
Она все еще была ошеломлена, когда он занес коробку в ее квартиру.
— Это потрясающе, Эллис. Оно, должно быть, стоит сотни фунтов!
— Так и есть. Это же
кутюр
. Настоящая вещь. — Последнюю фразу он
прошептал ей в ухо.
— Спасибо, что подвезли, — сказала Клеон, ожидая, что тот уйдет,
но он не двигался.
— Могу я пригласить вас куда-нибудь перекусить?
— Спасибо, но я съем что-нибудь дома. Я хочу разобраться с выкройкой
своего платья.
— О! — Эллис выглядел так, как будто из него выкачали воздух. Он
огляделся: — Что вы подразумевали под
что-нибудь
?
— У меня в холодильнике есть сыр и яичный пирог, который я испекла
вчера...
— Звучит аппетитно. Вы... э... не могли бы выделить мне кусочек?
— Конечно. — Она постаралась скрыть радость в своих глазах. Клеон
достала свои лучшие салфетки, нашла свечи и накрыла стол на двоих.
Она разогрела пирог и слегка подправила его, украсив взбитым кремом; пока
они ели, Эллис с уважением отзывался о ее кулинарных способностях.
— Я надеюсь, Айвор оценит ту сделку, которую заключит, женившись на
вас. Чего ему еще желать?
По взлету его бровей Клеон почувствовала, что он неискренен. Он огляделся:
— Мягкий свет, но нет приятной музыки. У вас нет магнитофона?
— Я не могу себе это позволить. Вы забыли — я же коплю.
— О да. На дом, где вы собираетесь жить с Айвором. — В его голосе
звучала насмешка.
Это так возмутило Клеон, что она сказала:
— Да, осталось ждать недолго.
— Давно вы виделись со своим женихом? — Тон был нарочито
небрежным.
— В те выходные, когда была дома.
— Вы, должно быть, влюблены!
Его цинизм подхлестнул Клеон еще сильнее, однако ее резкий ответ был оборван
телефонным звонком.
Она взяла трубку:
— Кто это? О, Рик?
Из-за стола донесся короткий ехидный смех.
— Нет, я занята, Рик. Я делаю платье. Нет, извини. — Она
повернулась спиной к гостю, который теперь тихо смеялся. — Я
предпочитаю обходиться без общества, когда работаю. — Теперь смех
позади нее стал громким и насмешливым. — Нет, не приходи. По крайней
мере, сегодня вечером. — Клеон повесила трубку, ее лицо порозовело.
Эллис облокотился на спинку стула и усмехнулся:
— Значит, вы держите своих поклонников на расстоянии, не так ли? Так с
ними проще справляться — это ваши слова?
Он поднялся и подошел к ней. Прежде чем она поняла, что он делает, Эллис
начал целовать ее. Когда Клеон удалось вырваться из его рук, ее щеки из
розовых стали пунцовыми.
Они вместе вымыли посуду, и она отметила про себя, что для холостяка он
неплохо приучен к домашнему хозяйству.
— Когда собираешься жениться, то никогда не помешает освоить
хозяйственные навыки.
Это замечание отрезвило Клеон, как холодный душ. Теперь она из его
собственных уст услышала, что он собирается жениться на Карин Коннэр, к
которой ездил в Америку. Однако она сомневалась, стоит ли мужу подобной
особы, кем бы он ни был, беспокоиться о мытье посуды.
Пока Клеон раскладывала и кроила на полу материал, Эллис сидел в кресле,
втянув голову в плечи, и читал газету.
Вот каково быть его женой
. Эта мысль выскочила из глубины ее сознания, и
ей пришлось яростно бороться с ней, пока та наконец не согласилась убраться
обратно.
Потребовалось некоторое время, чтобы в мыслях Клеон воцарил покой, однако ей
все же удалось успокоиться, сконцентрировавшись на своем занятии.
Стоя на коленях и разрезая ткань, Клеон задумчиво заметила:
— Это так глупо — делать вещи вручную.
Эллис опустил газету:
— Что вы подразумеваете под этим?
— Это так несовременно!
— Мне кажется, что мы вернулись все к той же старой теме. Я
предполагаю, что вы имеете в виду моего отца.
— Ну, — она помедлила, ошеломленная резкостью его голоса, —
сейчас многое из того, что в модном бизнесе традиционно делалось вручную,
осуществляется машинами. Автоматизация берет верх.
— В самом деле?
Клеон не обратила внимание на его сарказм и продолжала, погрузившись в свои
мысли:
— Знаете ли вы, что искусственные волокна можно соединить — точнее,
склеить, — что делает шитье ненужным. Однажды, возможно, появится
одежда, изготовленная совсем без швов! Уже есть машины, которые подрубают
обе стороны ткани и пришивают пуговицы. — Клеон взглянула на
Эллиса. — Неужели ваш отец не знает этого? Неужели он не осознает, что
если он вскоре не изменит свои взгляды, то останется далеко позади? Не могли
бы вы убедить его обратиться к рынку готовой одежды и открыть где-нибудь
бутик?
— Ну вот, приехали. — Эллис вздохнул и сложил газету. — После
пятинедельного перерыва я опять чувствую на себе давление. Мне кажется, вы
думаете, что, накормив и ублажив, вы сделали меня более податливым... —
Тут он откинулся в кресле и разразился смехом.
— Что случилось?
— До меня только что дошел юмор. Вы, склонившись на полу над своим
драгоценным материалом, кроите его с предельной точностью вручную. Затем
будете сметывать его — вручную, затем шить — вручную и конечно же закончите
отделкой и так далее — тоже вручную. И вы имеете дерзость проповедовать мне
механизацию, автоматизацию и массовое производство, убеждаете меня
воздействовать на отца, чтобы он забросил свой старомодный способ!
— Но я не занимаюсь бизнесом, — возразила Клеон, чувствуя, что
Эллис задел ее за живое. — Обстоятельства несравнимы.
Он какое-то время разглядывал ее.
— Знаете, если вы проанализируете этот разговор, то обнаружите, что все
дальше и дальше отходите от своего идеала — настоящей вещи. — Клеон
яростно тряхнула головой. — Это так, Клеон! Вы можете отрицать это, но
мне со стороны виднее. — Эллис наклонился вперед, взял ее за подбородок
и взглянул в лицо. — Знаете, вы изменились.
— То же самое сказал Майк, когда я была дома на выходных. Но я знаю,
что не изменилась внутренне.
— И все же... — Эллис отпустил ее, откинувшись назад, вытянув ноги
и подперев голову руками. — Вы подросли. Вы бросаетесь туфлями не чаще,
чем играете на рояле. — В его голосе чувствовалось сожаление. Он полез
в карман за сигаретой. — И я берусь предсказать, что вы изменитесь еще
сильнее. — Эллис щелкнул зажигалкой. — Как и все остальные, вы
утратите свою невинность, свой наивный подход к жизни. Вы станете циничной,
пресыщенной сердцеедкой. Вы уже начали. — Сейчас вы счастливы, Клеон?
— Вы имеете в виду мою работу? Да, счастлива.
— Вы произнесли это без особого энтузиазма. — Он повернулся и
смотрел, как она ставит на поднос чашки. — Мне кажется, что вы скучаете
по зеленым лугам вокруг вашего дома. Вы так устроены, что, может быть, так и
не сживетесь с кирпично-бетонными городскими джунглями.
Клеон ответила не сразу. Не могла же она сказать, что, куда бы она теперь ни
пошла, везде для нее была пустыня, если его не было рядом; что она могла бы
сжиться даже с
кирпично-бетонными джунглями
, лишь бы он был с ней.
Клеон пожала плечами и, улыбаясь, сказала:
— Вы лишь мой работодатель, не так ли? Почему вас должно беспокоить,
счастлива я или нет? Если бы я не хотела, я бы не осталась на этой работе ни
за какие деньги. Мне всего лишь надо было бы написать заявление и уйти, не
так ли?
— Клеон! — он подошел к ней.
Она с трудом удерживала биение сердца, когда он приблизился. Взяв платье,
Эллис швырнул его на стул. Потом судорожно прижал ее к себе, как человек,
который чего-то бесконечно долго ждал и наконец потерял терпение. Его рот
прошелся по ее шее, по лицу и наконец нашел губы. В его руках она
почувствовала такое ошеломляющее освобождение от напряжения, как будто это
было именно то, чего ее тело ждало все эти недели его отсутствия, все дни
страстного ожидания его возвращения и все часы, прошедшие без его голоса и
прикосновения. Блуждающая, ласкающая настойчивость его рук была невыносима.
— Позволь мне любить тебя, Клеон, — прошептал Эллис, —
позволь мне остаться. Ради Бога, позволь мне любить тебя.
Это безумие!
— вскричал внутренний голос, и ей пришлось послушаться. Она
чувствовала, что Эллис хочет, чтобы ее засосала сила его воли, но она должна
прислушаться к голосу разума. Мысленно Клеон отбросила его руки — она не
утонет в них. Она не должна поддаваться его желанию, его настойчивости,
мимолетному влечению. Если бы на ее месте была одна из его женщин, он
говорил бы ей те же слова, так же умолял. Он любил ее ничуть не больше, чем
их. Клеон ухватилась за соломинку ревности, оттолкнув свою любовь и тоску по
его любви.
— Айвор, — закричала она, как человек, взывающий о помощи из
пылающего здания. — Я выхожу замуж за Айвора! — И она повторяла
имя Айвора снова и снова, пока Эллис не оторвался от нее и не ушел в
темноту.
Клеон сама не знала, как пережила следующие несколько дней. Она не видела
Эллиса с того самого вечера, как он ушел от нее. Она все сильнее чувствовала
непреодолимое желание набрать номер, чтобы просто услышать его голос.
Их дружба с Риком продолжалась, и ей удавалось держать его в рамках,
напоминая о своей помолвке с Айвором. Возможно, он догадывался, что если
добьется своего, то потеряет ее.
Клеон позвонила Айвору и пригласила его приехать в Лондон на выходные. Она
надеялась, что если предъявит своего жениха во плоти, то это поможет пресечь
амурные поползновения Рика. Пришло официальное приглашение на бал, который
должен был состояться после показа коллекции Франциза. Клеон могла привести
партнера, и она попросила Рика пойти с собой. Тот был в восторге от
возможности повращаться в таких возвышенных кругах.
Клеон не изменила решения отработать свой долг Эллису за туфли. Она была
настроена более чем решительно и уже трижды задерживалась на работе
допоздна. Как-то вечером, предупредив смотрителя, она продолжила работу,
отказавшись от чаепития, чтобы как следует разобраться с завалившей ее
корреспонденцией.
В этот день Эллис прошел мимо Клеон по лестнице так, как будто не был знаком
с ней. Теперь она чувствовала надвигающуюся головную боль. Клеон отодвинула
бумаги и оперлась головой на руки, чувствуя себя подавленной и усталой. Она
пыталась понять неприязнь Эллиса. Кроме его уязвленной гордости, она не
видела причин.
Все ушли. Тишина была как покрывало, она забралась под него и уснула.
Проснувшись с болью в шее, с затекшими руками и сосущим голодом внутри, она
посмотрела на часы, и ее охватила паника. Почти десять, а она сказала
охраннику, что уйдет в девять.
Клеон убрала бумаги, натянула пальто, схватила сумочку и бросилась к лифту.
Он быстро доставил ее на первый этаж. Она нащупала выключатели и нажала на
них. Клеон толкнула входные двери, но они оказались запертыми. Задний выход
— он должен быть еще открыт. Конечно же смотритель не мог запереть его. Но
задняя дверь была на засове.
Она заставила себя успокоиться и пошла по коридору, пробуя каждую дверь. Все
были заперты. Таинственные тени были повсюду: на стенах, на потолке, на
ступенях. Клеон затаила дыхание, увидев надвигавшуюся на нее собственную
тень: огромную и угрожающую. Игра света и теней на лестнице испугала ее.
Через стекла на дверях были видны черные силуэты, заполняющие
кабинеты, — столы, стулья, потерявшие свою дневную материальность и
превратившиеся в полутьме в зловещие фантомы.
Она бросилась в лифт, и дверь с лязгом захлопнулась, поймав ее внутри. Она
не знала, куда поднимается лифт и остановится ли он вообще. На девятом этаже
двери лифта открылись, и это бездушное механическое повиновение показалось
ей осмысленным. Даже в своем убежище, у себя в кабинете, она слышала
неестественную тишину, в которой теперь не было ничего расслабляющего,
навевающего сон. На нее со всех сторон ползли щупальца тишины.
Эллис, — подумала она, — он придет
. Какой у него номер? Она
стала искать телефон, водя пальцем по страницам. Вот — Ферс, Э.Ф. Она
набрала номер и стала с улыбкой ждать. Теперь уже недолго.
Но ответа не было. Она все ждала... ждала... и ждала. Клеон поняла, что это
безнадежно, но бесконечный звук, который как бы отражал пустоту квартиры,
сам по себе был связью с внешним миром.
Наконец она положила трубку. Оставалось только слушать тишину. Эта тишина
душила ее. Она прошлась по комнате, чтобы услышать свои собственные шаги, и
выглянула из окна в темноту, наблюдая за двигающимися огоньками транспорта.
Мысль о том, что девятый этаж находится так высоко от земли, была как укол в
сердце.
Она повернулась спиной к окну, борясь с клаустрофобией и чувствуя, как на
нее надвигаются стены. Телефон — она снова попытается позвонить. Клеон
набрала номер, ее сердце громко стучало, но звонок на другом конце провода
остался без ответа.
В половине двенадцатого на нее, как бешеное животное, набросился голод.
Тишина казалась притаившимся существом, готовящимся к прыжку. На лестнице ей
послышались звуки, и она с трудом сдержала крик. Ей все мерещилось. Клеон
ходила взад и вперед по комнате, как тигр в клетке.
Она снова подняла трубку. Была полночь. Он должен быть дома! Но квартира
оказалась пустой. Может, она набрала не тот номер? Она проверила и
перепроверила его снова.
Было около часа. Теперь он должен быть дома. Нет ответа.
Всю ночь? —
спрашивала она саму себя. — Его нет дома всю ночь
. Она почувствовала
тошноту и уселась в кресло. Может, он дома и лег в постель? Может, он спит и
не слышит звонка? Клеон схватила трубку и набрала номер. Теперь она будет
ждать до тех пор, пока телефон не ответит.
Клеон все не опускала и не опускала трубку. И в конце концов раздался голос:
— Эллис Ферс слушает. — Она не могла говорить и только слушала,
как он спрашивает: — Кто это? Ферс слушает. Алло?
Она попыталась выдавить хоть слово, но он повесил трубку. Клеон закричала и
снова набрала номер. Его ответ стал требовательным, раздраженным и
подозрительным:
— Ферс слушает. Кто это?
— Эллис, — прошептала Клеон, — Эллис. — Это было все, что она смогла произнести.
— Кто это? — повторил он, и Клеон снова произнесла:
— Эллис.
— Скажете вы мне наконец, кто вы? — Он был зол, и неудивительно,
подумалось ей.
Клеон удалось чуть громче прошептать свое имя:
— Клеон Эстон. Я заперта. — Она обмякла, испытав облегчение от
того, что наконец связалась с ним.
— Заперты? Где? В своей квартире?
— Нет, в офисе. Я задержалась и...
— Господи, девочка, ты, должно быть, сошла с ума. Послушайте, я выезжаю
прямо сейчас, но это займет полчаса. Можете вы еще немного подождать, или
мне позвонить в полицию?
— Нет, я подожду вас, Эллис. Я подожду.
Еще всего лишь полчаса этого кошмара! Клеон рухнула на стул и навалилась
грудью на стол. Эллис едет, он в пути. Она заснула.
Клеон проснулась от отдаленного боя часов и снова почувствовала ужас. Она
услыхала лязг лифта и, забыв об Эллисе, перестала дышать от страха; ее глаза
расширились. Он повертел дверную ручку, позвал ее по имени, и тогда она
вспомнила, что это он.
Ноги не слушались, когда она спотыкаясь бросилась к двери, чтобы повернуть
ключ. Эллис успел подхватить ее. Похоже, он не возражал против того, как она
уцепилась за него — схватившись руками за плечи и
...Закладка в соц.сетях
