Жанр: Любовные романы
На пороге любви
...али ему. Насколько я знаю своего внука, он не
захочет рисковать получить второй отказ. Вы сами должны подумать, как
вернуться к нему.
Клеон решила, что пора уходить. Ей не хотелось утомлять слишком долгим
визитом старую леди. Она наклонилась, чтобы поцеловать мягкую морщинистую
щеку, и руки старушки поднялись и придержали ее лицо.
— До свидания, дорогая. Вы ведь придете навестить меня еще, что бы там
ни случилось? — Клеон пообещала. — И хватит слез, слышите?
С некоторым усилием Клеон улыбнулась, еще раз поцеловала миссис Ферс и ушла.
Клеон босиком шла через поле по тропинке, исчезавшей в чаще леса. Она
отыскала свое любимое дерево и села под ним, прислонившись спиной к стволу,
размышляя, как за одну короткую неделю ей настолько приблизиться к Эллису,
чтобы суметь воспользоваться советом его бабушки. Преграды, которые
предстояло преодолеть, пугали ее.
Существовали запреты, установленные административными джунглями, в которых
они работали. Были инструкции, которые приходилось соблюдать, статус,
который необходимо учитывать, не говоря уже о том, что Эллис не подпустит ее
к себе и на милю, потому что не переносит ее вида.
Тяжело даже думать об этом, решила Клеон, снимая босоножку и вытряхивая из
нее набившиеся сухие листья. Трудности казались непреодолимыми.
Послышался хруст веток, зашуршали кусты, и Клеон поняла, что она не одна.
Кто-то шел сюда. Когда он остановился и посмотрел на нее сверху вниз, не
произнеся ни слова, она была так ошеломлена, что даже перестала дышать.
Потом Клеон увидела его лицо. Оно было настолько безжизненным и лишенным какого-
либо проблеска человеческого тепла, что он вполне мог сойти за свое
собственное восковое изображение.
— Эллис, — слово вырвалось как бы само по себе.
— Привет, Клеон, — ответил он небрежно, как будто привык каждый
день встречаться с ней в лесу под деревом.
Наступило долгое молчание.
— Я... Я не знала, что вы собираетесь сюда на выходные, — наконец
нашлась Клеон.
— Это было решено в последнюю минуту.
Эллис произносил слова медленно, как бы принуждая себя разговаривать с ней.
Подъемный мост, ведущий в его замок, был поднят, как у отца, оставляя Клеон
снаружи. Ее надежды умирали без поощрения, без какого-либо намека на помощь
со стороны Эллиса. В мозгу рождались слова, но ей никак не удавалось
выстроить их в связную последовательность.
Он стоял, засунув руки в карманы, съежившись, как от мороза зимой, хотя
сияло солнце, и птицы вовсю радовались летнему дню. Было очевидно, что он не
поможет ей.
Скажи ему сейчас, — произнес голос, похожий на шепот
ветра. — Он прямо перед тобой, ни дверей, ни столов, ни лифтов, ни
инструкций, чтобы остановить тебя
.
Клеон поморщилась от этой мысли. Она надела босоножку. Эллис наблюдал за ней
все с тем же лишенным выражения лицом.
Потом она встала и чуть не упала опять. Вблизи он выглядел еще внушительней,
чем с земли.
Горло Клеон напоминало пересохшее русло реки.
— Эллис, — прохрипела она, — Рик...
Он сразу же прервал эту тему:
— Я знаю о Рике. Я спросил Антуана, по вашему совету. Он рассказал мне,
что произошло, по его мнению. Я верю ему. Простите за то, что был
несправедлив к вам.
Наконец-то он снял один слой защитного покрытия, но того, что оставалось,
было достаточно, чтобы привести в смятение самую смелую девушку, а Клеон в
данный момент была далеко не смелой.
Если бы только я перестала трепетать, если бы мне удалось успокоиться и
более четко продумать, что делать дальше!
Эллис достал сигарету и искал зажигалку. Было ясно, что он собирается уйти и
оставить Клеон одну. Она отчаянно соображала, как задержать его.
— У меня осталась всего неделя, Эллис?
— Да. — Он нахмурился, потому что его зажигалка почему-то не
работала. Наконец он сдался и убрал сигарету. — Наверное, вы вернетесь
домой, чтобы готовиться к свадьбе.
Это был ее шанс.
Сейчас, — произнес голос, — скажи ему сейчас,
сию же минуту, что свадьбы не будет
. Но тут же вмешалась гордость:
А вдруг
он откажется от тебя? Какой стыд!
Однако Клеон уже раз послушалась своей
гордости. Теперь она решительно загнала ее обратно. Если она нужна ему — она
его. Если нет, то она будет жить дальше в тоске по нем, но не упрекая себя
за то, что не попыталась удержать любимого.
Клеон сказала себе, что готова ко всему — к нахмуренным бровям, к тому, что
ее одернут, к отпору, который он давал всем своим подружкам, когда те
становились слишком требовательными.
Она сделала к нему несколько шагов. Опустив одну руку ему в карман, она
сжала его пальцы своими. Другой рукой Клеон притянула к себе его голову и
прошептала на ухо:
— Я люблю не Айвора. Я люблю тебя.
Она почувствовала, как тело Эллиса сжалось, но он не двинулся. Итак, она
рискнула и проиграла. Ничего не видя перед собой, Клеон повернулась и пошла
прочь.
Я была готова ко всему, — говорила себе Клеон, — даже к
такому
.
Но она не была готова к тому, что его руки обнимут и остановят ее. Она не
была готова к той силе, с которой Эллис повернул ее лицом к себе, и к тому
неистовству, с которым его губы прижались к ее рту и не отпускали его
несколько минут.
А еще она не ожидала, что схватится за Эллиса, как человек хватается за
мачту в бурном море, чтобы не быть смытым за борт.
Они лежали под деревом, под ее деревом. Клеон смотрела в небо сквозь
шевелящиеся листья, а он смотрел на нее.
— Эллис, как ты узнал, где я?
— Как только я приехал, я спросил бабушку. Я знал, что ты, несмотря на
мой запрет, зайдешь к ней... — Он зарычал, схватив Клеон за волосы: — И
надеялся поймать тебя! Ты только что ушла, но бабушка сказала, где именно я
смогу найти тебя, — судя по тому, как ты была одета, — точно так
же, как в тот день, когда я впервые встретил тебя, — пробормотал он ей
в губы.
— Да, дорогой, теперь ты видишь, — Клеон было приятно напомнить об
этом Эллису, — что я не изменилась, как ты утверждал. Мое настоящее
я
осталось прежним.
— Милая, говоря так, я лишь высказывал свои самые темные страхи. Я
приходил в ужас от того, что моя любимая девушка может превратиться в одну
из тех женщин, которыми я был окружен утром, днем, а иногда и вечером. Я не
понимаю, как тебе удалось не заразиться от тех, с кем ты имела дело. Когда я
увидел тебя тем вечером с Риком, то решил, что это случилось. Все мои пороки
выплеснулись наружу — ревность, гордыня, бессмысленные желания... Ты
отвергла меня, потому что утверждала, что выходишь замуж за Айвора, и тут же
обеими руками ухватилась за Рика — я видел это сам! И ты еще удивляешься,
что после этого я был так зол на тебя!
— А тем вечером у меня в квартире?..
— Тем вечером я хотел сделать тебе предложение.
Повисло мучительное молчание.
— Ты именно это имел в виду, когда так загадочно ответил на просьбу
твоей бабушки?
— Да. Почему, ты думаешь, я провел с тобой целый день после своего
возвращения? Потому что, не видя тебя пять недель, — на самом деле я
должен был остаться в Штатах, чтобы привезти с собой Карин, — я не мог
оторвать от тебя глаз.
— Я и была твоим
неотложным делом
?
— Вот именно.
— А я уже женила тебя на Карин!
— Я знаю, что ты так считала, как и многие другие. И она была для меня
почти так же желанна, как безупречно одетый манекен в витрине магазина. Но
ты не поняла, что я должен был быть с ней любезен из-за тех потенциальных
заказов, которые Карин привезла с собой, из-за ее покупательских
возможностей и из-за того, что она была одной из самых важных клиенток моего
отца.
— Она охотилась за тобой, ты же знаешь, — поддразнила Клеон.
— Знаю. Милая, я не был слеп на ее счет — женщин я насквозь вижу и их
честолюбивые желания.
— Только моих не видел!
— Да, как это ни смешно, не видел только твоих.
— Зачем ты звонил мне вчера днем, перед моим уходом?
— Ты, — руки Эллиса шутливо схватили ее за горло, — маленькая
кокетка, так бежала от меня! Я хотел сделать две вещи. Во-первых, предложить
подвезти тебя домой, во-вторых, вернуть тебе работу.
— Значит, я выиграла?
— Да, маленькая мучительница, ты выиграла.
— И я восстановлена в правах?
— Дорогая, я же не могу уволить собственную жену, не так ли?
— Но ты же не знал тогда, что я собираюсь стать ею, так почему такая
перемена?
— Потому что я только что разрешил новый формат журнала. Я несколько
недель сражался, как дьявол, за твои идеи. Перелом произошел, когда отец
принял решение — которое было случайно ускорено безрассудным вмешательством
пожарной команды из одной молодой женщины по имени Клеон Эстон, — о
выходе на рынок готовой одежды.
— А я приставала к тебе, считая, что это именно ты плетешься в хвосте,
когда ты все время был на моей стороне...
— Конечно, ты была слегка надоедлива. И не очень-то я был награжден за
успех моих стараний — поток грубостей по телефону и толчок плечом от торнадо
в человеческом обличье, выглядевшего так, будто только что пришло известие
об остановке земного шара.
— Прости, дорогой, — прошептала Клеон.
— Еще бы, — сказал Эллис, принимая в виде извинения ее грациозный
поцелуй.
— Понравлюсь ли я твоим родителям, Клеон? — спросил он с беспокойством, тронувшим девушку.
— А как же! В любом случае, — добавила она с озорным видом, —
как только они увидят твою машину, считай, что ты принят в семью!
— Шутки в сторону, я думаю, нам пора повидаться с ними.
— Ладно, если ты настолько старомоден, что хочешь просить у моего отца
руку его дочери...
— Это одно из правил, которое я усвоил с годами, — всегда быть
вежливым с родителями девушки, на которой собираешься жениться!
— И на скольких девушках, — негодующе спросила Клеон, — ты
собирался жениться?
— Если честно, — прошептал Эллис, — на одной. На тебе.
Чуть позже он поднял ее, и они направились к дому Клеон. По дороге она
сказала ему:
— На мне босоножка, которую я швырнула в тебя.
Эллис посмотрел на ноги Клеон:
— Береги ее, любимая. Когда мы поженимся, то сохраним ее навечно под
стеклянным колпаком, и, когда дети будут достаточно взрослыми, чтобы
понимать, мы покажем им босоножку и скажем:
С этого-то все и началось!
Когда они появились, миссис Эстон была на кухне и едва не уронила утюг,
узнав, кто такой Эллис, которого представила ей Клеон.
Мистер Эстон вышел из столовой с газетой в руке узнать, что случилось. Пока
он пытался осмыслить происшедшее, страницы газеты разлетелись по полу.
Он осмотрел комнату, как будто только что осознал мизерность ее размеров для
такого человека, как тот, которого Клеон представила как своего жениха.
— Здесь... э... немного тесновато, — сказал мистер Эстон, —
так что пойдемте в столовую. — Потом он заметил, что стол все еще
накрыт клеенкой, и резко изменил курс. — Э... нет, не сюда. — Он
повел всех в гостиную. — Здесь... э... удобнее.
Клеон и не догадывалась, что ее отец может так неловко себя чувствовать.
Самодовольный и самоуверенный, он обычно быстро приспосабливался к любой
ситуации, но на этот раз, кажется, оказался в тупике.
Клеон и Эллис уселись на диван, а мистер Эстон смотрел на них, как человек,
разглядывающий бомбу с часовым механизмом и ожидающий, когда же она
взорвется.
— Папа, мы собираемся пожениться, — сказала Клеон, на что тот
ответил:
— Э... да, вижу, поздравляю.
Эллис встал, когда, снимая на ходу фартук и засовывая его под диванную
подушку, вошла миссис Эстон. Она слышала, о чем сообщила дочь, и ошеломленно
расцеловала ее в обе щеки.
Когда Эллис, улыбнувшись, наклонил голову, чтобы миссис Эстон проделала с
ним то же самое, она привстала на цыпочки, как маленькая девочка, которой
велели быть любезной с богатым дядюшкой.
После этого все почувствовали облегчение и разговорились за чаем. Клеон была
уверена, что ее мать составляет в уме список гостей, раздумывая, в каком
порядке их обзвонить и похвастаться тем, какого потрясающего — и
богатого! — зятя она собирается обрести!
— Когда... э... вы собираетесь... устроить свадьбу? —
поинтересовался мистер Эстон, все еще не оправившийся после потрясения.
Эллис посмотрел на Клеон:
— Через десять дней я должен отправиться в Штаты, и я хочу взять ее с
собой, — сказал он; по его голосу безошибочно чувствовалось, что
решение уже принято.
Теперь наступила очередь Клеон испытать шок.
— Но, дорогой... — выдохнула она.
Эллис поцеловал ее в губы.
— Я даю тебе неделю, — сказал он улыбаясь. — Потом у нас
будет три дня до отъезда, чтобы привыкнуть друг к другу.
Клеон подумала, что если бы они остались в доме подольше, то она смогла бы
как-то вывести родителей — да и саму себя! — из оцепенения.
Они махали отцу и матери все время, пока шли по улице, и Клеон чувствовала
себя так, как будто уезжает на несколько месяцев. Когда родителей уже не
было видно, Эллис сказал:
— Ну, а теперь надо отчитаться перед бабушкой. Она дала мне строгий
наказ: если я найду тебя, прийти и рассказать ей, что произошло между нами.
— Ей будет все ясно без слов, — рассмеялась Клеон. —
Достаточно взглянуть на нас...
Он поцеловал ее, не обращая внимания на любопытных прохожих, и прошептал:
— Это будет повторное представление, дорогая. Я уже приводил тебя туда
однажды, и на этот раз это будет настоящее возвращение домой.
Они постучали и вошли. Пара глаз, полных надежды, вопросительно вглядывалась
в их лица. И как в тот раз, трепещущий от чувства голос спросил:
— Эллис?
Он кивнул:
— Да, бабушка. Это настоящее.
Дрожащие руки протянулись и прижали их к себе.
Закладка в соц.сетях
