Жанр: Любовные романы
На пороге любви
... вас с работы только за это. — Он
улыбнулся. — Но имейте в виду, что в понедельник утром вы должны быть
на месте вовремя. — Эллис взял скрепку и начал гнуть ее. —
Наверняка Айвор будет в восторге, увидев вас. Я думаю, он не раз звонил вам
после вашего переезда?
— Нет, ни разу. — Эллис был удивлен. — Я сама звонила
ему. — Клеон сцепила руки и разглядывала их. — Обычно он
предпочитает, чтобы инициативу проявляла я. Он слегка... — Клеон
поколебалась, вздохнула и закончила: —...слегка застенчив.
Эллис сидел, покачивая ногой и ничего не говоря. Скрепка была уже разогнута
в прямую линию.
— Вы можете оказать мне услугу, Клеон? Не навестите ли вы мою бабушку?
Она будет рада вас видеть. Я говорил вам, что ей нравится, когда рядом
молодежь.
— Конечно, я к ней зайду.
— Спасибо. — Он с сожалением посмотрел на то, что сделал со
скрепкой. Она теперь была бесполезна, и Эллис выбросил ее. Он встал рядом с
Клеон, положил ей на плечо руку и посмотрел на бумаги, лежащие перед ней.
Клеон беспокойно напряглась и опустила руку, чтобы прикрыть свою статью, но
нечаянно сдвинула скрывавший ее лист. Несколько первых строк оказались на
виду и привлекли внимание Эллиса.
— О чем это? — Он прочитал вслух: —
Давайте посмотрим правде в
глаза: весь модный бизнес нацелен на делание денег
. — Эллис взглянул
на Клеон и с любопытством заметил, что ее щеки пылают. Он потянулся, чтобы
взять лист.
Она испуганно впилась пальцами в его руку:
— Это просто... просто я кое-что написала. Это еще не закончено и не
годится для чтения.
— Не отпустите ли вы мою руку, мисс Эстон... — сказал спокойно
Эллис. Она тут же освободила ее. — Хорошо, теперь я был бы рад, если бы
вы дали мне прочесть то, что написали.
Когда он говорил таким внушительным тоном, Клеон не могла отказать. Она
протянула листок и стала с беспокойством ждать его реакции.
Давайте посмотрим правде в глаза, — писала Клеон, — весь модный
бизнес нацелен на делание денег. А деньги в наше время находятся в карманах
молодых людей. У них нет ни других привязанностей, ни расходов, ни
ответственности, кроме тех, что они устанавливают для себя сами. Они могут
тратить деньги так, как им нравится.
И им нравится одежда. Много одежды, большой выбор одежды. Им нравится бутик.
Им нравится привередничать, поэтому они ходят из одного бутика в другой,
только тем и занимаясь, что все время выбирают и перебирают.
Наподобие того, как подбираются ингредиенты для салата, они ходят по
магазинам, находя здесь юбку, тут топ, там брюки, а ботинки, ремень и сумку
— еще где-нибудь. У молодых врожденное чувство цвета и безошибочное умение
угадывать сегодняшнюю моду. Они знают, чего хотят, и приходят за этим.
Кутюрье? Большинство молодых никогда не слышали о них. Адаптированные
образцы от великих модельеров? Они даже спасибо
вам не скажут за это. У
них есть собственные модельеры, в основном молодые, создающие для них вещи,
которые те хотят носить, — одежду на один сезон, практичную одежду,
удобную в носке и не стесняющую движений, которую можно надеть или снять в
зависимости от каприза.
Кутюр
для старшего поколения? Это им не по карману. Это всего лишь
прекрасная мечта, сказочная, недостижимая фотография в блестящем
журнале.
Все это оставляет кутюрье в изоляции. Там он и будет пребывать, пока однажды
не исчезнет. Кутюрье был мечтой, а современная женщина не станет платить за
мечту, слишком уж она дорога. Поэтому она идет за тем, что может себе
позволить, — за реальной вещью, вполне доступной, за той, что можно
потрогать
.
Эллис прочел все до конца.
— Надеюсь, вы не собираетесь использовать это? — сказал он с
нарочитым спокойствием.
Клеон ощетинилась:
— А почему бы и нет?
Он швырнул листок:
— Это не подлежит обсуждению. Совершенно не годится. Вы это, надеюсь,
понимаете?
— Может быть, это и не годится для публикации в таком виде, но я
рассчитывала на будущее в расчете на те перемены, которые ожидают журнал.
— Вы слишком торопитесь, Клеон. — Все тот же железный контроль над
собой, но в его голосе послышалась предупреждающая нота. — Меня нельзя
принудить к какому-либо действию, в правильности которого я не уверен. Не
думайте, что мне не известно о тактике изматывания, которую вы изобрели в
отношении меня.
Клеон потупила взгляд, почувствовав поражение:
— Я все-таки не понимаю, что тут плохого, если изменится содержание
статей. Это будет происходить постепенно, так что никто даже и не заметит...
— Послушайте, барышня. — Эллис стальными пальцами взял ее за
подбородок и резко поднял вверх. — В недалеком будущем нам все же
придется раскрыть карты. Вы мне наговорили таких вещей, которых я бы не
стерпел ни от кого из моих подчиненных. Пока, Бог знает почему, я оставил
это без последствий. Но я предупреждаю вас, что, если вы проигнорируете мои
предупреждения и используете эту статью, вы будете уволены. — Его
глаза, безжалостные и холодные, не отпускали ее. — Это не первый раз,
когда я угрожаю вам увольнением, но, клянусь Богом, на этот раз это
серьезно! Вам понятно?
— Да, — прошептала Клеон.
— Хорошо. Разорвите эту статью, и у нас не будет больше проблем. —
Он смягчился и поцеловал ее в полуоткрытые губы. — До свидания, Клеон.
Счастливо отдохнуть. — Эллис улыбнулся и ушел.
Справившись с дыханием, Клеон взяла свою статью и со вздохом сунула ее в
ящик стола.
На следующий день утром Клеон на автобусе доехала до коттеджа бабушки
Эллиса. Ее приветствовали две протянутые руки, и она наклонилась, чтобы
ласково поцеловать морщинистую мягкую щеку.
— Мое дорогое дитя, — сказала миссис Ферс, — как славно
видеть вас. Присаживайтесь сюда, — она подтолкнула скамеечку для
ног, — и расскажите мне о себе. Как мой внук? Часто ли вы его видите?
Нравится ли вам ваша работа?
Клеон отвечала на вопросы по порядку:
— Я вижу его очень часто. Даже обедала с ним в городе раз или два — это
были, конечно, деловые свидания, — поспешила добавить она.
— А вы видели его квартиру?
— Да, Эллис... Я имею в виду, мистер Ферс, — старая леди, кажется,
не заметила ее промаха, — приводил меня туда как-то вечером, после
нашего совместного выхода.
— Не правда ли, она прекрасна, моя дорогая? Мебель, шторы...
— Да, она прекрасна, — ответила Клеон равнодушным тоном.
— А как насчет моего сына? Вы уже встречались с ним?
— Да, я виделась с ним дважды. — Она бросила быстрый взгляд на
миссис Ферс. — Его не так просто понять, верно? — Миссис Ферс
покачала головой. — А во второй раз, когда я приходила в его дом, я
примеряла платье по его просьбе. Тогда он разговаривал со мной...
— Дорогая, если мой сын говорил с вами, то вам на самом деле оказана
честь. Обычно он не замечает никого вне сферы своей деятельности, не говоря
уже о том, чтобы разговаривать с ними. — Кивком головы она указала на
ящик в другом конце комнаты. — Если вы будете так любезны открыть его и
достать кое-что, завернутое в ткань...
Клеон нашла сверток и протянула его миссис Ферс.
— Помните, Клеон, я обещала вам кружева? Ну вот, это они. — Она
подняла три изумительных кружевных предмета. — Я подумала, что вы могли
бы использовать их как рукава — посмотрите, они сделаны точно по пройме. А
этот может послужить воротничком или вставкой для блузки или платья.
— Миссис Ферс, это чудесно! — Клеон снова поцеловала ее гладкую,
сладко пахнувшую щеку. — Как мне благодарить вас?
— Не нужно благодарности, дорогая. Я делала их с удовольствием. А
сейчас уберите кружева и не забудьте их, когда будете уходить.
Клеон заварила чай, они сидели, пили его и разговаривали. Когда она уходила,
миссис Ферс сказала:
— Не передадите ли вы кое-что моему внуку? Скажите ему, что я посылаю
ему свое благословение и что я все еще жду, и не будет ли он так любезен
поторопиться, потому что мои дни уходят. Он поймет, что я имею в виду.
Клеон рассмеялась, вспоминая, что старая леди намекает на правнуков, которых
так страстно желала. С некоторой грустью она подумала:
Не похоже, чтобы ее
надежды сбылись в ближайшем будущем
.
Клеон возвращалась хорошо знакомым путем — полями и через лес, напрасно
стараясь ощутить заново старое чувство свободы и полноты ощущений. Она даже
прилегла под тем же самым деревом, ее деревом, глядя в небо сквозь ветви и
сочную зеленую листву. Под конец ей пришлось закрыть глаза, потому что все,
что она могла видеть, куда бы ни смотрела, было лицо Эллиса Ферса, злое и
жесткое, без улыбки, каким оно выглядело после того, как он прочел ее
статью.
Теперь он стал ее жизнью, и Клеон не могла убежать от этого. Он был всем,
чего она хотела, и был так же недостижим, как солнце в небе.
Клеон зашла в редакцию повидать старых друзей. Но даже они выглядели как-то
по-другому. Здесь был Майк и двое репортеров. Мистер Райли сердечно пожал ей
руку и подробно расспросил о работе. Он пожелал ей удачи, пророча большое
будущее.
Майк оглядел ее и сказал:
— Это не настоящая Клеон, не та, которую мы знали. Ты изменилась.
Настоящая Клеон обычно приходила после интервью с застрявшими в волосах от
лежания под деревом и разглядывания неба листьями. — Он посмотрел на ее
ноги. — Держу пари, сейчас они выглядят чище. Никто не пачкает их,
гуляя босиком!
Клеон чувствовала, что готова расплакаться, и в этот момент была готова
отдать все за счастье и покой, которые знала прежде.
Вторую половину дня Клеон провела с Айвором. Он сказал, что скучал по ней,
однако его поцелуй был, как обычно, сдержанным. Когда она попыталась
ответить на него, то вспомнила о том, другом, который так сильно взбудоражил
ее.
На следующий день они встретились еще раз и обсудили вопрос о своих
сбережениях. В основном говорила Клеон, рассказывая о своей работе. Под
конец она стала так тяготиться этим свиданием, что почти с облегчением
рассталась с Айвором у своей двери.
Первым делом в понедельник Клеон позвонила по внутреннему телефону Эллису.
Она должна была передать ему привет от его бабушки.
Ответила его секретарша.
— Здравствуйте, Кэрол, — сказала Клеон, — можно попросить
мистера Ферса?
— К сожалению, мисс Эстон, его нет. Он за границей.
— За границей? — изумленно повторила Клеон.
— Да, разве он вам не говорил? Он уехал в Соединенные Штаты.
— Как... как долго его не будет?
— От трех недель до месяца. Он точно не знает, когда вернется. Что-то
важное? У меня есть адрес его отеля. В нем он пробудет пару недель. Потом
будет жить в частном доме — что-то вроде коротких каникул, перед тем как
вернуться, я полагаю.
— Нет, — сказала Клеон, — ничего серьезного. Спасибо, что
сказали.
Она положила трубку.
Итак, он уехал, — думала Клеон, — почти на
месяц. Тридцать один день, пока я снова увижу его
.
Вошла Сара. Клеон как во сне произнесла:
— Мистер Ферс уехал за границу, в Америку. Его не будет около месяца.
— В самом деле? — сказала Сара, лишь слегка заинтересовавшись
новостью. — Он отправился туда к своей даме сердца. Какая-то богатая
подруга. Дочь владельца огромного универмага. Она также закупает модную
одежду для фирмы и регулярно приезжает сюда на показы коллекции Франциза.
— Значит, она вскоре появится здесь, чтобы посмотреть последнюю?
— Возможно. Я думаю, он привезет ее с собой. Чего они только не
вытворяют, когда она появляется! С ней носятся, как с королевой. В конце
концов, все дело в деньгах, которые она платит за творения Франциза.
— Как ее зовут?
— Что-то вроде Коннэр. Точно, Карин Коннэр.
— Она хорошенькая?
— Не то слово. От нее захватывает дух. Она затмевает собой и Аннабель, и Марию, и всех прочих.
Когда Сара ушла, Клеон подошла к окну. Она посмотрела на открывающийся из
него вид, ее глаза искали зелень. Ей необходимо увидеть живую зелень,
пройтись по траве, вдохнуть запах цветов, послушать птичье пение. Она
вспомнила о парке, мимо которого проезжала на автобусе.
Я куплю
бутерброды, — пообещала себе Клеон, — и отправлюсь туда на ленч
.
Она сидела на скамейке, ела бутерброды, кормила уток на озере и убеждала
себя, что не слышит шума транспорта и не чувствует запаха выхлопных газов.
И после этого каждый раз, когда была хорошая погода, Клеон стала ходить на
ленч в парк.
Как-то утром, когда она перекладывала сверток с бутербродами — она
приготовила их с утра — из ящика стола в сумочку, зашел Рик.
— Куда ты собираешься? — спросил он, наблюдая за ней.
Она ответила.
— Ты не будешь против, если я присоединюсь к тебе?
— Конечно нет, — сказала Клеон, и они вместе отправились в парк.
После этого походы в парк вошли у них в привычку, а когда шел дождь, они
заходили в бар напротив. Рик был отличной компанией, а его веселые истории
помогали дням лететь быстрее.
Эллис задержался в Америке. Прошло четыре недели, а он все еще не
возвращался. Клеон печально размышляла, что, может быть, он занят помолвкой,
а может быть, даже женился на своей потрясающей подруге.
Иногда по вечерам Рик водил ее в кино или куда-нибудь на танцы. Они
старались не тратить на это слишком много денег. В конце концов Рик начал
целовать ее. Она не возражала. Это не значило ничего, и она надеялась, что
точно так же думал и Рик.
От случая к случаю она звонила Айвору, однако разговоры между ними были
такими тягучими и требовали столько усилий с ее стороны, что она решила
вместо этого писать ему.
Как-то вечером Клеон прихватила с собой Рика на показ моделей, где он сделал
несколько набросков. Модели были чересчур традиционными, лишенными
воображения, и, когда все закончилось, они отправились на танцы, чтобы
встряхнуться. Рик проводил ее до дома, и она пригласила его на чашку кофе.
Он поцеловал ее, и, когда его поцелуи стали более настойчивыми, она поняла,
что сделала ошибку, пригласив его. Клеон успешно отразила атаку Рика, сказав
ему, что она устала, и спросив, не будет ли он так любезен отправиться
домой.
Он неохотно ушел, а Клеон устало рухнула в постель. Она впала в такое
оцепенение от тоски по Эллису Ферсу, что даже перестала считать дни. Ей
начало казаться, что он никогда не вернется.
На следующий день Клеон появилась на работе вялая, с припухшими глазами. Она
уставилась в окно, не видя ничего, кроме зданий, и желая никогда больше не
видеть этого места. Ей хотелось сложить свои вещи и уехать домой, вернуться
к прежней жизни.
Дверь открылась, но Клеон не обернулась.
— Клеон?
Она резко развернулась, удары сердца чуть не удушили ее.
— Эллис! — Она так и не поняла, как ей удалось остановиться и не
броситься в его объятия. Но ей не удалось погасить радость от желанной
встречи в своих глазах и улыбку на приоткрытых губах.
Вдруг она вспомнила, что с ним должна быть Карин Коннэр. С деланным
спокойствием Клеон произнесла:
— С возвращением, мистер Ферс.
— Спасибо, мисс Эстон. — Слова были насмешливы, но произнесены с
улыбкой. Он внимательно посмотрел на нее. — Вы выглядите усталой.
Развлекались вовсю в мое отсутствие?
Клеон села:
— Да нет. Несколько выходов с Риком. Вчера вечером мы были на танцах.
Глаза Эллиса сузились.
— В самом деле? — Он подошел поближе. — Поздние вечера мало
подходят для сельских кошечек, мисс Эстон. — Эллис устроился на краю ее
стола, и желание протянуть руку и коснуться его стало непреодолимым.
— Вы вернулись один?
— Да. А что я должен был сделать?
— Я думала... мне сказали, что вы можете приехать в компании. —
Она следила за ним. — Кое с кем по имени Карин.
Эллис посмотрел на нее сверху вниз и заговорил как-то неопределенно:
— Нет, она пока не приехала. Она хотела, чтобы я задержался, тогда она
смогла бы прилететь со мной, однако я должен быть здесь по неотложному делу.
Она приедет через неделю или около того посмотреть коллекцию отца. — Он
поднял глаза. — Кстати, об отце: он хочет видеть вас. Что-то насчет еще
одной примерки. Вы не против?
Не против? — подумала Клеон. — Я сделаю все что угодно, чтобы
угодить тебе или твоему отцу, — лишь бы быть чуть-чуть поближе к тебе
.
— Конечно же нет, — произнесла она вслух.
— Как насчет сегодняшнего вечера?
— Как скажете. Я могу показаться в своем последнем наряде.
— Значит, я зайду около семи? — Клеон кивнула. —
Хорошо. — Эллис поднялся, но, кажется, не горел желанием уходить. Тогда
Клеон вспомнила о послании старой миссис Ферс. Когда она передала то, что
сказала бабушка, он рассмеялся и отошел к окну. — Значит, она все еще
ждет? Ну ничего, может, ей и не придется долго ждать.
Клеон было интересно, что означает его загадочное утверждение, и она уныло
решила, что до того, как он объявит о помолвке с богатой американской
наследницей, осталось совсем недолго.
У дверей Эллис обернулся:
— Куда вы ходите в обеденный перерыв?
— Я приношу бутерброды с собой.
— Берете пример с меня?
— Да нет. В хорошую погоду я хожу в парк и съедаю их там.
— Одна?
— Не всегда. Иногда ко мне присоединяется Рик.
— Между вами просто расцвела дружба. — И снова сарказм, но уже без
улыбки.
Клеон взглянула на сияние солнца:
— Сегодня я иду одна. Рик не может.
Эллис тоже посмотрел на солнце:
— Погода искушает меня. Вы не возражаете, если я заменю художественного
редактора?
— Вы пойдете со мной?
— Почему бы и нет? Я могу пережить несколько глотков загрязненного
свежего воздуха в британском варианте. Он чуть менее пикантен, чем тот, что
производят в Штатах. И потом, у меня каникулярное настроение.
— Ладно, — Клеон все еще сомневалась, — хорошо. Вы согласны
есть мои бутерброды?
— Спасибо, я захвачу свои. Позвоните, когда соберетесь. — Он
вышел.
Во время ленча Эллис настоял, чтобы они взяли такси.
— Я ничего не имею против автобусов, — сказал он, — кроме
пробок, в которые они попадают.
— А такси нет?
Он пожал плечами:
— В конце концов, в такси легче переносить пробку.
Они доехали до ворот парка и немного побродили, пока не нашли свободную
скамейку. Эллис, кажется, был доволен, что сидит рядом с Клеон, наблюдая
гуляющих и комментируя, как вкусны бутерброды после долгого перерыва.
Время от времени Клеон смотрела на его профиль, говоря себе, что это не сон
и что он на самом деле здесь, рядом с ней. Эллис, издавая одобрительные
звуки, ел ее кексы — она сказала, что испекла их сама, — и пил кофе из
ее термоса.
— У меня только крышка от термоса, чтобы пить, — сказала
Клеон, — другой чашки нет.
— Не важно. Я буду пить с другой стороны. — Он усмехнулся, и Клеон
удивилась его беззаботному настроению. Крышка термоса переходила от одного к
другому, и она заметила, что Эллис не поворачивает ее. — Так
вкуснее, — сказал он, отхлебнув.
Когда они закончили, Эллис спросил:
— Куда вы собираетесь — обратно в офис?
— Нет, на показ моделей. — Она назвала известный универмаг в
центре Лондона.
— Хорошо. Мы поедем на такси.
— Мы? — Значит, он собирается ехать с ней. Клеон потребовалось
некоторое время, чтобы понять почему. Навряд ли из-за того, что ему нравится
ее общество. Она решила, что дело, должно быть, в
каникулярном настроении
,
которому он поддался.
Они вместе уселись на стулья, расставленные вдоль приподнятого подиума. Пока
Клеон изучала программу, Эллис слегка озабоченно пролистывал свой дневник.
Послышалась спокойная и приятная музыка — это, похоже, было сигналом к
началу показа.
Изысканно и профессионально высокая, стройная молодая женщина представляла
одежду, продающуюся в универмаге. Здесь были шляпки и костюмы, некоторые
отделанные мехами, и все — безукоризненно сшитые. Были шифоновые платья и
вечерние наряды. Трикотажные костюмы с юбками или брюками, а также лыжные
костюмы.
Одна из моделей легкими и быстрыми шагами дошла до конца подиума,
задержалась перед Эллисом и улыбнулась ему. Он улыбнулся в ответ.
Еще одна из его женщин?
— подумала Клеон и не могла удержаться, чтобы не
прошептать:
— Кажется, она знает вас?
— Знает. Ее зовут, если вам так хочется знать, Валентина. Она работала
у моего отца.
— Она хорошенькая, — услышала свой голос Клеон.
— Да, недурна. — Он ухмыльнулся. — Украсит собой любой стол.
— Лучше, чем Карин? — спросила Клеон, сердясь на саму себя за свою
настойчивость.
— Конечно же нет, — ответил Эллис. — Карин — нечто
исключительное. — Он с недоброй усмешкой наблюдал за неожиданным
отчаянным жестом Клеон.
В конце показа, рискуя вызвать его раздражение, она спросила:
— Вот где должны находиться произведения вашего отца — на том рынке,
где вся одежда высшего качества. Обратите внимание на известные имена в
программе. По сравнению с дешевым рынком готовой одежды, цены высоки, но все
же доступны для женщин с практичным складом ума. Одежда вашего отца столь
изысканна, что может привлекать лишь по-настоящему богатых.
— Я в этом уверен, мисс Эстон. — Его тон был резок. — Вы
изложили свою точку зрения до предела ясно, если мне будет позволено так
выразиться.
— Извините, — сказала она со вздохом.
Они прошлись по женскому отделу, и Клеон с восторгом отозвалась об одежде в
витринах, восхищаясь ее кроем и тканью, из которой она была сделана.
— Вы называете это своей работой? — спросил Эллис.
— Конечно. Отсюда я узнаю тенденции и стили одежды, которая продается в
магазинах. Здесь я также черпаю идеи для журнала — те, что мне не позволено
использовать в нем. — Она с упреком посмотрела на Ферса.
— Ладно, мы разберемся с этим. Давайте будем друзьями, по крайней мере
на людях.
Клеон нетерпеливо фыркнула — с ним ей никогда не договориться. Она
чувствовала себя мотыльком, отчаянно пытающимся пробиться в освещенную
комнату через оконное стекло.
Красное бархатное платье привлекло внимание Клеон. Она нашла зеркало и
приложила платье к себе.
— Вы намерены купить его? — спросил Эллис. Отчасти погруженная в
себя, Клеон, кажется, не услышала. Он взглянул на ярлычок с ценой: — Немного
выше ваших возможностей, не так ли?
— Конечно. Но это не причина, чтобы не смотреть на него. Иногда я
примеряю их, — грустно добавила Клеон, вешая платье на место.
Они перешли в другую секцию.
— Откуда ваш отец берет свои идеи? — спросила она. — Он ходит
в галереи и рассматривает картины, как некоторые другие модельеры?
— Я никогда не спрашивал его. Я же говорил вам, у нас как-то не
получается общение.
Клеон вспомнила его холодное, бесцеремонное поведение в тот вечер, когда она
пришла в дом его отца на первую примерку.
— А пытались ли вы в самом деле наладить его?
— Мои отношения с отцом — мое личное дело.
Клеон не хотела мириться с тем, что ей затыкают рот, и живо возразила:
— Я не лажу со своим отцом, но нашла контакт с вашим. Странно, не
правда ли? — Она задумчиво посмотрела на Эллиса. — Возможно, вы
смогли бы поладить с моим.
Клеон заметила его пытливую улыбку, но слишком поздно осознала смысл своих
слов.
— Иными словами,
познакомьтесь с моими родителями
?
Она густо покраснела и
...Закладка в соц.сетях
