Жанр: Любовные романы
На пороге любви
...mdash; А как насчет ленча?
— Это здесь же... — Она вошла в двери, надеясь, что он последует
за ней. Они очутились в полутьме.
— Если бы вы предупредили меня заранее, я бы захватил фонарик — сказал
он ей в ухо, — и беруши.
— Извините за шум, — повысила голос Клеон, чтобы он мог ее
расслышать, — эта музыка звучит здесь постоянно. Вскоре вы привыкнете к
ней и даже перестанете замечать.
Он хлопнул себя по голове:
— Ясно, что цель — лишить человека всяких критических и избирательных
способностей, чтобы он без лишних вопросов принимал то, что ему подсовывают
под нос.
Она с сожалением покачала головой и повела его за собой вдоль рядов вешалок
с одеждой. Она брала одну вещь за другой, показывая ему одежду и обращая
внимание на особенности дизайна, великолепное сочетание цветов, меховую
отделку, шарфы из перьев, замшевые пиджаки и юбки. И все время звучала
музыка. Вспыхивающие разноцветные огни метались вверх и вниз, играя
отблесками на одежде, причудливо изменяя ее цвет. Они пробрались к стендам с
аксессуарами и стали разглядывать ремни — узкие, всего в дюйм шириной,
усыпанные бляшками, с пряжками, с бахромой.
Там были подарочные скатерти, украшенные причудливым орнаментом. Был отдел
обуви, расположенный в нише и огороженный алюминиевой сверкающей ширмой. Над
их головами, перекрывая все, поверх света, болтовни возбужденных посетителей
и громких ритмичных звуков музыки, возвышался темно-синий потолок с
разбросанными по нему лампами, которые причудливо рассеивали полумрак.
Он схватил ее за руку.
— Накорми меня, женщина, — пробормотал он ей в ухо, — я
обессилел. Вы, видно, задумали мучить меня до тех пор, пока я не взмолюсь о
пощаде и не удовлетворю все ваши требования.
— Что-то вроде этого, — сказала она отшатнувшись, так как он
притворно пригрозил ей. Это не показалось ей странным — в такой обстановке
могло произойти что угодно.
Она повела его к бару с закусками. Здесь тоже царил полумрак, несмотря на
вспыхивающий и мигающий свет, отбрасывающий причудливые тени.
— Что вы будете есть, мистер Ферс?
— По вашему выбору.
— Бутерброды и кофе? — Он кивнул. — Если вы отыщете место, то
я принесу их.
Он послушно втиснул свою высокую фигуру на низкую скамью с высокой спинкой и
спокойно ждал, пока она брала еду и несла через зал поднос.
Ферс помог ей расставить тарелки, расположив их так, чтобы она села рядом с
ним. Дружно, с большим аппетитом они поедали бутерброды. Они уже допивали
кофе, когда Клеон, извиняясь, сказала:
— Я боюсь, что такая обстановка сильно отличается от той, в которой вы привыкли есть свой ленч.
Он повернулся боком, чтобы лучше видеть ее:
— И как же я привык есть свой ленч?
— О, — протянула она, — отель с официантами, обед из четырех
блюд, вино...
Он придвинулся ближе:
— Я открою вам секрет. Сделаю признание. Каждый раз в обеденный
перерыв, когда у меня обычный ленч, а не рабочий — такой, как этот, —
он провоцирующе улыбнулся, — я посылаю секретаршу в ближайшую
закусочную за бутербродами. Перед тем как уйти на обед, она готовит мне
кофе, и я ем один, в тишине и спокойствии. Вы разочарованы?
— Нет, только удивлена, — ответила Клеон и скромно добавила: —
Приятно удивлена.
— Спасибо, особенно рад слышать это от моего самого строгого критика.
Через некоторое время он сказал:
— Я пришел к заключению, что проблема в пропасти между поколениями. Мы
смотрим на вещи под разными углами. Я слишком стар...
— Но вы конечно же ненамного старше меня!
— Спасибо, вы мне льстите. На самом деле мне тридцать два. Я на девять
лет старше вас. Знаете, девять лет — это существенная разница.
— Мистер Ферс. — Она решила рискнуть. — Что вы скажете об
этой одежде?
Возникла долгая пауза.
— Я полагаю, вы хотите, чтобы я сказал, что она мне нравится?
Она немедленно перешла к обороне:
— Но это модно, по-настоящему модно!
— Настоящие вещи... — Он был полон сарказма, и она выпалила:
— Конечно же. Это живая мода, она жизнеспособна и имеет смысл. Она
обращена к нуждам молодых людей, она отражает их образ жизни и образ мыслей.
И более того, она для них достижима в финансовом и физическом отношении —
они могут прийти сюда и потрогать вещи, почувствовать их, примерить. Они не
заперты от них, на них нет надписи:
Не трогать
.
— Это вы в адрес моего отца?
— Простите меня, если я вас расстроила, но... — Как ей достучаться
до него? — Разве вы этого не чувствуете? Разве здесь нет ничего такого,
на что бы вы хотели отозваться, как-то воздействовать, что-то изменить,
придумать что-то новое? Я это чувствую. Дизайнеры этой одежды сломали
барьеры, которыми такие люди, как ваш отец, годами окружали создание
платьев. Здесь есть оригинальные вещи, есть попытки воплощения,
эксперимента... — У нее иссякли слова.
— Да, мне было интересно, когда вы остановитесь. Не проталкивайте ваши
идеи слишком настойчиво, Клеон. Это производит плохое впечатление и
оставляет неприятные воспоминания.
Она рассердилась:
— Разве вы не видите, что я хочу сказать? — Даже в полумраке было
видно, что в ее глазах блестят слезы.
— Моя милая Клеон, не нужно на меня давить. У меня к этому иммунитет.
Слишком часто это пытались делать. Дайте мне расслабиться и приспособиться.
Дайте мне самому все увидеть и сделать соответствующие выводы. — Она
молчала. Он продолжал: — Моя дорогая, большеглазая, наивная девочка,
посмотрите на это с другой стороны. Перестаньте быть такой простодушной и
станьте немного циничней. Вы думаете почему так много усилий направлено на
удовлетворение запросов молодых людей? Потому, что это люди с деньгами,
растрачивающие силу...
— Я знаю, — перебила она запальчиво, — но...
— Следовательно, — продолжал Ферс, — их причуды и капризы
используются с одной целью — говоря более приземленно — выгрести наличные.
Это барахло, — он показал на ряды одежды легким взмахом руки, —
массовое производство для массовой распродажи, униформа для молодежи. Это
нивелирует их до одного уровня. Это конформизм с большой
К
. Здесь нет
выражения индивидуальности. Она сглаживается рассчитанной одинаковостью
одежды. Что касается кутюрье, то здесь на более высоком уровне присутствует
оригинальность и индивидуальность.
— По дорогой цене, — сказала Клеон, — по огромной цене.
— Согласен, по дорогой цене. Однако многие люди считают, что стоит
заплатить эту цену, лишь бы хоть немного отличаться от других.
— Но число людей, способных так дорого заплатить за платье или пальто —
иногда сотни фунтов, — быстро уменьшается. И даже те, что остались,
наверняка должны дважды подумать, прежде чем расстаться с такими большими
деньгами, потому что они наверняка осознают, что мы живем в век выбрасывания
одежды. Сейчас мода меняется так быстро, что даже они не хотят быть
заваленными лишним барахлом, которое стоило им целого состояния. Во всяком
случае, идея состоятельной женщины, проводящей утро у своего кутюрье —
потому что ей больше нечем заняться, — примеряя дорогие потрясающие
туалеты, которые она наденет всего раз, а потом отдаст служанке, слишком
отдает эпохой феодализма и настолько несостоятельна, что не стоит даже
говорить о ней. В наши дни мир моды более демократичен, более достижим для
рядовой публики. И вся структура меняется. Высокая мода должна отозваться на
эти перемены или умереть.
Он улыбнулся и ловко изменил тему.
— Не вмешивайте сюда политику, — сказал Эллис мягко. — У меня
нет настроения говорить о ней. — И, все еще глядя на нее, произнес: —
Здешняя атмосфера, световые эффекты, полутьма, эта громкая музыка с ее
навязчивостью, примитивный ритм ударных — все это взывает к одному, главному
из всех инстинктов. Если назвать вещи своими именами, то все это взывает к
сексу. — Его глаза лениво задержались на ее белой хлопчатобумажной
блузке, туго обтягивающей ее грудь, и перебрались на облегающие бархатные
брюки. — Как и вы сами, — прошептал Эллис, заметив, как краска
бросилась ей в лицо. — Вам еще никто этого не говорил? О чем думает
Айвор? Должно быть, он только наполовину мужчина. — Его рука потянулась
к ней, но он быстро отдернул ее и спрятал в карман. — Нам лучше уйти, а
то я могу начать заниматься любовью с вами прямо здесь, а это было бы
ужасно! Совсем не то время суток.
Он улыбнулся, и Клеон улыбнулась в ответ.
Если бы я сказала ему, о чем я
думаю, — размышляла она, — если бы я сказала: Я хочу, чтобы вы
занялись со мною любовью, потому что люблю вас
, — что бы он сделал?
Клеон лихорадочно отыскала свою сумочку и первой пошла к дверям.
При дневном свете они оба моргали, как два человека, разбуженных от долгого
и приятного сна.
— Возьмем такси, — предложил Эллис. Когда Клеон запротестовала,
считая, что это удлинит путь, он просто заметил: — Никаких возражений, это
за счет фирмы.
В такси она сжалась в углу. Ферса, похоже, это устраивало, и он держался
своего угла. Они вернулись к обыденности. Им нечего было сказать друг другу.
Я потерпела фиаско. Мне не следовало предлагать этого. Его убеждения ничуть
не изменились
, — думала Клеон.
— Мария — это модель, мистер Ферс?
Он отвернулся от окна и нахмурился:
— Прошу прощения, я не расслышал. Я был далеко отсюда.
Клеон повторила вопрос.
— Да, Мария модель. Она тоже работает у отца.
— Что происходит, когда Аннабель и Мария оказываются вместе, и тут
появляетесь вы?
Он коротко хохотнул:
— Щекотливая ситуация.
— А ваши подруги — все модели?
— Нет, не все. Однако, — резко спросил Ферс, — откуда этот
внезапный интерес к моей личной жизни? Я же не вторгаюсь в вашу.
Клеон потерла щеку, как от пощечины.
— Прошу прощения. — С несчастным видом она уставилась в окно.
Некоторое время спустя Эллис шевельнулся:
— Моему отцу хотелось бы видеть вас. Он хочет попросить вас об
одолжении. У него капризная клиентка. Она терпеть не может примерок. —
Он оглядел Клеон. — Отец говорит, что вы так схожи с ней ростом и
фигурой, что для примерки можно использовать вас, если вы согласитесь.
— О, но я не думаю...
— Послушайте, я играл в ваши игры сегодня. Я посвятил вам свое время —
драгоценное время — и свое внимание. У меня не было необходимости это
делать. Я вполне мог отвергнуть ваше предложение.
Это был хитроумный способ напомнить ей, если она вдруг забыла, о его
главенствующем положении, а также отличный способ оказать давление. Можно
сказать, шантаж. Тем не менее она знала, что должна согласиться.
— Когда он хочет меня видеть?
— Сегодня вечером. Около семи.
Клеон кивнула.
— Благодарю, — сказал Эллис и снова утонул в своем углу.
Она была озадачена переменой его настроения.
— Мистер Ферс?
— Что? — Он даже не смотрел на нее.
— Мне... мне будет позволено кое-что изменить в журнале? — Эллис
нетерпеливо пошевелился. — Целью моего сегодняшнего приглашения было
показать вам обратную сторону медали...
— Я в этом уверен.
— ...Доказать вам, что нынешняя мода — это не только кутюрье, задающий
тон. Одно время высокий
кутюр
был так влиятелен, что имел обыкновение
пробиваться через все остальные пласты на сцене моды. Сейчас поток идет в
другом направлении. Мода на самом деле, как река, и стили, виденные вами
сегодня, — впадающие в нее притоки, наполняющие ее и заставляющие течь
быстрей. — Клеон прервалась, чтобы оценить эффект от своей проповеди.
Выражение лица Ферса не выдавало его чувств.
В отчаянии она продолжала:
— Если мода отражает время, как это было всегда, — стоит только
заглянуть в исторические книги, чтобы подтвердить этот факт, — тогда
журналы мод должны тоже отражать время, иначе они вымрут.
Эллис молчал, и на этот раз Клеон запаниковала:
— Мистер Ферс, — она помолчала, чтобы заставить его взглянуть на
себя, — когда вы утверждали меня на эту должность, это должно было
означать, что вы верите в меня. Можете ли вы быть последовательны в вашей
вере и предоставить мне большую свободу в моей работе, чтобы я выполняла ее
так, как считаю нужным?
Его смех разорвал напряженную тишину, в нем звучали бессилие и раздражение.
— Я должен отдать вам должное, юная Клеон. Если и есть что-то, чем вы
обладаете в избытке, так это настойчивость и упорство. Вы просто так не
сдаетесь, не так ли? — Эллис наклонился и взял руку Клеон, однако через
несколько секунд отпустил. — Я могу вам обещать лишь следующее. Пока
это вопрос политики, здесь задействовано правление, и все должно обсуждаться
им. Если потребуется, сможете ли вы выступить в поддержку ваших идей?
— Да, если вы считаете, что это поможет.
— Поможет? Боже милостивый, если вы выйдете на них, у них не останется
ни малейшего шанса. Ваше красноречие способно сдвинуть Эверест.
Они вернулись в офис и вместе вошли в здание, задержавшись у кабинета
Эллиса.
— Спасибо, что поехали со мной, мистер Ферс. Надеюсь, что вам
понравилось.
— Понравилось, мисс Эстон? Я... — Он запнулся, но потом продолжил
ровным тоном: — Да, мне понравилось, спасибо.
Эллис вошел в кабинет и закрыл дверь.
Глава 5
Чуть позже семи Клеон позвонила у входа в резиденцию Ферса. Выбрать, что
надеть, было проблемой. Наконец она остановилась на двух вещах, сделанных ею
самой, — белой блузке с длинными рукавами и оригинального покроя черной
юбке.
Дверь открыл Эллис.
— Как хорошо, что вы пришли, — сказал он спокойно. — Я отведу
вас в примерочную.
Без лишних слов он взял ее пальто и пошел впереди. Клеон, как всегда,
отстала на несколько шагов. Франциз был здесь, и его приветствие было таким
же чопорным и официальным, как и раньше. Эллис не ушел. Вместо этого он взял
журнал и стал без интереса листать.
— Мой сын объяснил вам ситуацию? — спросил Франциз. Он изучал ее
оценивающим взглядом. — Вы так схожи сложением с моей клиенткой, что
это просто поразительно. — Кажется, он заметил ее одежду. — Мой
сын говорит, что вы начинающий модельер?
Была ли это попытка пошутить? Глядя на его лицо, Клеон не могла этого
понять, но она надеялась, что это так, — ведь это означало только одно:
Франциз изменил свое отношение к ней.
Она скромно покачала головой:
— Я просто покупаю материал, который мне нравится, и... придумываю.
Потом я... — Клеон пожала плечами, пытаясь показать: то, что она
делает, слишком непрофессионально, чтобы говорить об этом, — раскраиваю
и примеряю.
Франциз одобрительно кивнул:
— Я знаком с подобным процессом. Иногда так рождается идея. Возможно,
ткань сама подсказывает ее...
— Однако, — запротестовала Клеон, — я не могла бы назвать то,
что я покупаю,
тканью
. Я покупаю обычный материал на распродаже или на
рынке.
Она вспыхнула и неуверенно взглянула на Эллиса, который, судя по всему, не
слушал.
Франциз кивнул еще раз:
— В этом нет ничего страшного. Вы можете найти ткань лучшего качества,
с которой проще работать, более отзывчивую.
— Да, — ответила Клеон, — однако у меня никогда не было
возможности платить слишком дорого.
— Тогда вы тем более умница, раз вам удается получать такие хорошие
результаты. — Комплимент великого модельера был приятным и искренним,
он расцветил щеки Клеон румянцем удовольствия.
Она посмотрела на сына модельера, который нашел себе стул и, кажется,
приготовился просидеть на нем всю примерку. Он все еще смотрел журнал.
— Вы когда-нибудь делали эскиз того, что придумали? — спросил
Франциз. — Нет? Я думаю, что все упрощается, если это сделать. Не
хотите ли посмотреть некоторые из эскизов моей прошлой коллекции?
Он вышел в соседнюю комнату и вернулся с пачкой рисунков, которые разложил
на столе.
— Идеи приходят ко мне в любое время. Когда я ем, гуляю, и даже в
ванной! — Франциз впервые улыбнулся Клеон, и у той захватило дыхание.
Она была уверена, что наткнулась на тот источник теплоты и человечности,
который его сын, несмотря на родство, до сих пор не отыскал.
Изучая эскизы, она обнаружила, что на многих из них изображено одно и то же
платье, но мелкие детали совершенно меняли линию и создавали другой эффект.
— После завершения эскизов, — объяснял Франциз, — делаются
холсты
. Девушки-модели показывают их мне, и после моего одобрения они
воплощаются в настоящую одежду из отобранной ткани. Затем с величайшей
тщательностью подбираются аксессуары — обувь, шляпки, перчатки и так далее.
Как видите, — он снова улыбнулся, — приходится проделать много
работы, которая на первый взгляд выглядит хаотичной. Все делаются слегка
ненормальными, раздражительными, наши нервы истрепаны, когда наконец
наступает время показа. Но полученный триумф, а что еще важнее — личное
удовлетворение всех, кто был занят этим, делает нас счастливыми.
Франциз посмотрел на Эллиса, принявшегося за следующий журнал, и это
напомнило ему о причине визита Клеон.
— Я думаю, пора принести платье.
Женщина-примерщица оказалась немолодой и слегка суетливой. Она
профессиональным взглядом оценила Клеон.
— Замечательно, — произнесла она, — фигура, рост — все
сходится.
Примерщица сообщила, что настоящее имя ее Джин.
— Однако месье Франциз, — она улыбнулась ему, — настаивает,
чтобы меня на французский манер называли Жанной. Вы готовы, мисс
Эстон? — Она держала длинное вечернее платье.
Клеон осмотрелась в поисках места, где можно было бы переодеться, но, по-
видимому, не предполагалось, что она окажется стеснительной. Однако она не
была закаленной моделью, привыкшей переодеваться в присутствии посторонних,
и поэтому смущалась. Клеон ничего не имела против присутствия Франциза —
кстати, тот вышел, но Эллис...
Он заметил, что она смотрит на него, и насмешливо улыбнулся.
— Что случилось? Не хотите же вы, чтобы я покинул свой уютный уголок
только для того, чтобы вы могли примерить платье? — Он уселся
поудобней. — Я не буду смотреть.
Ей пришлось удовольствоваться этим. Клеон вспомнила, что он привык видеть
полуодетых моделей и даже иногда обнимать их, чтобы успокоить, — это
она знала по собственному опыту.
Что произойдет, если я вдруг начну плакать? — раздумывала Клеон,
повернувшись спиной к Эллису, расстегивая блузку и вылезая из юбки. —
Он конечно же рассмеется и велит прекратить
.
С помощью примерщицы она облачилась в платье. Оно каскадами лилось с плеч,
юбка доходила до лодыжек. Цвет был светло-вишневый, а свободно летящие линии
юбки восхитили Клеон как портниху. От плеч до талии широкие полосы ткани
были собраны в мягкие складки, пересекающиеся по диагонали у лифа. Вырез
сзади открывал спину ниже лопаток. Это был неописуемо мягкий на ощупь шелк.
Примерщица удовлетворенно бормотала, внеся всего несколько поправок.
— Я позову месье Франциза, — сказала она и вышла.
Эллис положил журнал и лениво встал. Он подошел сзади к Клеон, смотревшейся
в зеркало. Его пальцы легли на ее обнаженные руки, и он созерцал ее
отражение.
— Ну, Клеон, — мягко произнес он, — это и есть одежда
от
кутюр
. — Он приподнял складку ткани. — Это настоящая вещь.
Никакой синтетики, ничего искусственного и в основном ручная работа. Неужели
это может не нравиться такой пуристке, как вы?
Она не ответила. Да и что можно было сказать?
— Помните одежду, которую мы видели утром, как она висела, вешалка за
вешалкой, по десять или двадцать штук в ряд? Помните ткань, из которой она
была сделана? Имитация того, имитация этого. Какова же теперь цена настоящей
вещи?
Клеон раскраснелась, ее раздражение возросло, и она стряхнула мучившие ее
руки Эллиса.
— Совершенно невозможно сравнивать одно с другим. Это абсолютно разные
вещи. Все равно что сравнивать кошелек с чемоданом — оба сделаны, чтобы
хранить что-нибудь, но предназначены для разных целей.
Эллис обошел ее, встал впереди, достал сигарету и прикурил.
— М-м, — задумчиво произнес он, облокотясь на стол и разглядывая
Клеон, — скорее, все равно что сравнивать двух женщин — просто подружку
и ту, на которой намерен жениться. Обе существуют для различных
целей. — Он вызывающе ухмыльнулся. — Когда в меня полетит
туфелька?
Клеон удалось сдержаться. Вошел его отец.
— Эллис, — произнес он, — Аннабель передает, что скоро будет
готова.
Эллис кивнул и снова взялся за свой журнал.
Так вот почему он ждал, —
уныло подумала Клеон, — чтобы забрать свою подружку
. Она без особого
интереса отметила, что Эллис читал
Салон
.
Франциз медленно кружил вокруг Клеон. По выражению его лица трудно было понять, доволен он или нет.
Наконец он заявил, что примерка окончена. Примерщица помогла Клеон выбраться
из платья, и она, скользнув в блузку, натянула юбку.
Франциз поблагодарил ее.
— Моя клиентка будет довольна платьем. — Он улыбнулся. — Оно
вам понравилось, мисс Эстон?
— Мне кажется, оно прекрасно.
— Чем именно? На чем вы основываете свое суждение?
— О, — Клеон качнула головой, не в силах объяснить, — просто
общее впечатление.
— Когда вы смотрите на платье, — сказал ей Франциз, — вы
должны постараться понять принцип, на котором оно основано. Почему это
соединено, присобрано или драпировано здесь, почему в этом месте ткань
оставлена свободно, чтобы показать себя? Вы должны обратить внимание на
аксессуары, прическу модели и на то, как все это сочетается с платьем.
Почему на ней именно эта шляпка? Вы понимаете, что я пытаюсь сказать?
— Вы хотите сказать, что нельзя смотреть на одежду в отрыве от всего
остального?
— Именно. Точно так же, как нельзя изолировать саму моду от того, что
ее окружает. Дамская мода — всего лишь малая часть длительного процесса
изменения фасонов. Другие источники влияния — моральный, социальный и
политический климат времени — постоянно воздействуют на идеи людей, а те, в
свою очередь, изменяют одежду, которую носят.
Клеон ухватилась за представившуюся возможность.
— Мистер Ферс, — обратилась она к нему, назвав знаменитого кутюрье
его настоящим именем, однако он, похоже, не возражал, — я поняла, о чем
вы говорили, но я не могу понять, почему бы вам не послушаться моего совета
и не открыть бутик, как это делают многие другие кутюрье. Если вы, так же
как и они, адаптируете свои модели для рынка готовой одежды, ваши вещи
станут доступны для обычных людей, для тех, кто не в состоянии платить
кутюрье. Это могло бы помочь вам и в финансовом отношении.
— Мисс Эстон! — Эллис Ферс оборвал ее на полуслове.
— Простите. — Она осмотрелась в поисках пальто. Чем скорее она
сбежит от ледяного взгляда сына Франциза, тем лучше.
Но к ее удивлению, его отец не рассердился.
— Мисс Эстон. — Голос был спокоен, только глаза туманила
грусть. — Я знаю, что вы пытаетесь сказать. Я и сам уверен, что мое
ремесло уходит в небытие, как и другие великие ремесла. Я знаю, что дар
творчества, которым я обладаю, довольно скоро перестанет цениться и станет
бесполезным. Я также знаю, что времена меняются и что само время
движется. —
...Закладка в соц.сетях
