Жанр: Любовные романы
Татьянин дом
...- почти тридцать процентов мирового издательского бизнеса.
Колоссальная цифра. Тиражирование грез - прибыльное дело. Борис раскрыл книгу на
середине. Выхватил абзац: "Горячие губы коснулись ее груди. А потом он взял в рот сосок
и принялся ласкать его языком. И снова что-то странное произошло с телом Кейт. Она
выгнулась дугой, запустив руки в его волосы..." Хорошие грезы. Интересно, Тоська читает
эти книги? Лучше бы он кулинарный справочник захватил. Борис вздохнул и открыл
первую страницу.
Татьяна принесла обед и тут же ушла к гостям. Прибегала Тоська, рассказывала о
козленочке. Хорошенький-хорошенький, но их Бориска симпатичнее. Теленочек стал
смешно прыгать и дрыгать задними ножками.
- Это называется телячья радость, - сказал Боря.
Баба Стеша, сплетничала дочь, говорит, что тетя Таня неправильно за теленочком
ухаживает. Что его нужно было от коровы забрать, чтобы он молоко все из вымени не
сосал. А Зорьку доить три раза в день. И самим молоко пить, а не теленочку отдавать. А
вымя у Зорьки, папа, ты видел? Огромное, больше самого большого арбуза. Это вовсе не
правильно - у Бориски молоко забирать. И Агриппина Митрофановна Зорьку и Бориску
смотрела, говорит, они здоровенькие.
- Тоська, тебе хорошо здесь?
- Очень! И контрольные я по уважительной причине пропустила. Класс! И Димка,
маленький, конечно, но мне с ним весело. Ой, плохо, что ты, папочка, заболел, -
спохватилась Тоська, - но ты ведь уже выздоравливаешь. А ты домой хочешь?
- Нет, не хочу, - признался Боря.
- Ты с мамой по телефону разговаривал? -Да.
- Что ты ей сказал? - замерла дочь.
- Что я болен, и пусть она о нас не беспокоится. Все, иди играть. Я почитать хочу.
- Какая обложка красивая! Интересная книжка?
- Безумно.
- Мне можно потом почитать?
- Перебьешься.
Разговор с Галиной длился десять секунд - ровно столько потребовалось Борису, чтобы
выдать скудную информацию и отключиться, оборвав ее вопросы. Его более волновала
ситуация на работе. Как и остальные преподаватели, Борис в течение семестра жил почти
вольно, график занятий, заседаний кафедры и прочих обязательных мероприятий требовал
его присутствия в университете три-четыре неполных дня в неделю. Но в зачетную
неделю и экзаменационную сессию наступали горячие дни. Если кто-то из коллег
выбывал из строя, то на других ложилась его нагрузка. В эту зимнюю сессию Борис
должен был принять зачеты и экзамены у полутора сотен студентов. Он позвонил
заведующему кафедрой, с которым у него были приятельские отношения, объяснил
ситуацию. Обменялись шутками: лучше детские болезни, чем венерические.
- Саша, включайте автомат, - сказал Борис.
В переводе с их сленга это означало: ставьте зачеты автоматически, без учета
посещаемости, без проверки рефератов и без опроса - всем без исключения. Заболевший
преподаватель - благо для студентов.
Борис позвонил и родителям пятерых абитуриентов, которых готовил в университет: не
волнуйтесь, месяц вынужденного простоя наверстаем, пусть ребята сейчас нажимают на
другие предметы.
Словом, пока Татьяна принимала гостей, Борис в перерывах чтения дамского романа
транжирил ее кредит сотового телефона.
Перед ужином к нему заглянул (просунул вихрастую голову в дверь) Димка: можно я к
вам? Мальчишку явно что-то смущало и беспокоило. Борис подбодрил его: выкладывай, не
стесняйся.
- Дядя Боря, а вы на меня не злитесь, что это я вас нечаянно заразил? - Димка
испуганно округлил глаза и сжал плечи.
Выяснив, что обид на него не держат, Димка повеселел и продолжил расспросы:
- Дядя Боря, вы на самолете летали? Да? А я ни разу. А почему самолет летает? У
трактора тоже мотор есть, но трактор никогда не летает.
Борис рассказал о подъемной силе крыла самолета - того немногого, что он помнил из
курса физики хватило для пятилетнего почемучки.
- Дядя Боря, а вы видели, как женщины писают? Совсем не так, как мы - мужчины. Мы
стоя, а они садятся. А почему?
Пришлось коснуться особенностей мужской и женской анатомии. К счастью,
углубленные аспекты этой темы Димку не интересовали. Но у него были другие вопросы.
Куда девается солнце ночью, а луна днем? Почему взрослые от водки пьянеют? Можно
сделать такую зубную пасту, чтобы чистить зубы раз в жизни? Что делают с коровами на
молокозаводе? Как выглядит электричество в проводах? Говорят, собаки летали в космос,
а почему детей не берут?
- Все, Димка, хватит, сдаюсь! - запросил пощады Борис. - Иди поиграй с Тоськой, а я
почитаю.
Димка посмотрел на обложку книги, удивился:
- Вам, дядя Боря, про любовь нравится? А мне любовь совершенно неинтересна.
- Поживи с мое, - напутствовал его Борис. Когда Тоське было годика три или четыре,
они с Галиной серьезно обсуждали вопрос о втором ребенке. Боря всю жизнь прожил с
женщинами - мама, сестра, жена, дочь. Теплый дамский мирок, уютный и капризный,
нежный и беспомощный. Ему захотелось усилить мужское начало, иметь сына,
наследника. Галину перспектива погружения в беременность, роды, пеленки, кормления,
бессонные ночи и полное самоотречение, мягко говоря, не привлекала. Борис не мог
осуждать ее за это, потому что физически был не в состоянии взять на себя большую часть
испытаний. Хотя другие женщины рожают и второго, и третьего! И не под дулом
пистолета идут на жертвы.
Аргумент Галины: "тебе что, Тоськи мало?" - был весом. Тоськи ему в самом деле было
много: она заполняла эмоциями место под названием "дети" в его сознании до краев.
Другой ребенок - это из области мечтаний. Мечты имеют способность таять как дым и
забываться. И только иногда напоминают о себе. Когда пацаненок вроде Димки начинает
допытываться: где в моторе спрятаны лошадиные силы?
Тоська в возрасте Димки задавала вопросы по другой схеме. Она периодически впадала
в циклы одного вопроса и копала вглубь.
"Папа, где ты будешь?" - "На работе". - "А где твоя работа?" - "В университете". - "А
где университет?" - "На Ленинских горах". - "Где Ленинские горы?" - "В Москве". - "Где
Москва?" - "В России". - "А где Россия?" - "В Европе". - "Где Европа?" - "На земном
шаре". - "Где земной шар?" - "В нашей галактике". - "А где наша галактика?" - "Во
вселенной". - "Где вселенная?" - "Это только Богу известно". - "А где Бог?" - "Тоська, я
тебе рот пластырем заклею!"
В тот же день он мог возвратиться вечером и попасть под обстрел "почему?" - почему
ты был на работе, почему надо денежки зарабатывать, почему мне требуется питаться,
почему от продуктов я буду расти, почему в них эти вещества, почему вы с мамой кушаете
и не растете, почему вы взрослые... Вопросы нельзя было исчерпать, их можно было
только прервать.
Изводила ли их Любаша в детстве вопросами? Борис не помнил. В памяти остались ее
проделки - забавные или опасные для жизни. Засунула руку за батарею - обратно никак,
батарею резали. Притащила домой лишайную кошку - вся семья потом лечилась. Решила
"создать форму бровей" с помощью бритвы и одну бровь нечаянно сбрила. Хотела угодить
братику - постирала его белые джинсы (предмет гордости и заботы) вместе со своим
красным линяющим платьем. Даже после жесткого отбеливания в хлорке джинсы
годились только мусор выносить.
Когда Любе перевалило за двадцать, а ему соответственно за тридцать лет, расстановка
сил - старший братик-опекун и маленькая сестричка - стала меняться. Разница в возрасте у
взрослых людей, живущих примерно одними и теми же заботами, не играет большой роли.
Но детские фотографии сестры и дочери Борис путал. Домашние любили его пытать: это
кто? вот и неправильно! Тоська и Любаша в его сознании походили на сиамских
близнецов, один из которых непостижимым образом вырос раньше другого.
Татьяна сидела в кресле рядом с его кроватью, Борис полулежал на подушках. Привычка
вместе проводить вечера появилась у них после визита Крылова, когда Таня заглянула к
Борису извиниться за поведение дочери.
- Как ты можешь просить у меня прощения! - нахмурился он. - Во-первых, реакция
девушки была самой естественной. А во-вторых, я с головы до ног обязан тебе, и
извиняться передо мной просто кощунственно.
- Глупости! Какие глупости ты говоришь! - Таня присела в кресло. - Ничем ты мне не
обязан.
- Хорошо, не будем упражняться в благородстве. Таня, господин Крылов - он кто?
- Клиент.
- Чей? Твой? В каком смысле? - посыпались из Бориса вопросы.
Татьяна объяснила, чем зарабатывает на жизнь, откуда взялись деньги на строительство
дома и берутся на его поддержание. Рассказала о фирме, в которой работают дети.
Деликатно осведомилась о роде его занятий. Борис поведал о римском праве -
прародителе современной юриспруденции. Вспомнил несколько занимательных и
забавных пассажей из своей вступительной лекции перед первокурсниками. Рассказал, как
зубрил латынь, чтобы читать источники в оригинале, и избавлялся от желания к месту и
не к месту вставлять в речь крылатые латинские выражения.
В дальнейшем их вечерние беседы скакали с темы на тему: воспоминания детства
(дедушки-бабушки, забавные проделки) и проблемы воспитания собственных детей (эх,
упустили время, мало пороли), литература (о твоих дамских романах мне есть что сказать)
и искусство (Боря, нельзя относиться к прекрасному как к сладкому - ведь не кондитерское
производство), дальние страны (поездили, видали их контрасты - между сытостью и
обжорством) и ближайшее деревенское окружение (дураки, дороги, пьянство и непаханые
поля).
Борис переселился в другую комнату. Он не рискнул пожаловаться Татьяне, что ему до
смерти надоела обстановка карамельной бонбоньерки. Но как-то пошутил: "Каждый раз,
просыпаясь, я со страхом думаю, не подвергся ли операции по изменению пола". Татьяна
предложила переехать в комнату Павлика, обставленную по-спартански рационально. Но
она располагается далеко от Тоськиной - в конце коридора. Ничего, дочь уже взрослая, по
ночам не заходится в крике, и пеленки ей менять не требуется.
Уже третий Новый год Татьяна встречала в своем доме. Два предыдущих - в шумных
молодежных компаниях, в качестве повара-официантки-горничной-уборщицы-мамыдоброй
тети у своих детей и их приятелей. Нынче Павлик и Маришка справедливо
рассудили, что ташить в дом ватагу друзей не с руки, и даже не заикались об этом.
Маришка торопила с проектом для Крылова, который уже дважды звонил, выражал
желание встретиться с Татьяной. Она отмахнулась - не до картиночек сейчас и уж тем
более не до встреч с заказчиком. "Я работаю, - соврала она дочери, - все идет своим
чередом". У Татьяны не было даже красок и бумаги - их истратил Василий.
Она решила, что елочку (варварство, конечно) срубит на своем участке. Не идти же в
лес по непролазному снегу, а Федора Федоровича нет, просить некого.
Борис смотрел в окно: Татьяна на лыжах пробралась в глубь участка. Раскидала снег
рядом с небольшой елочкой и принялась ее рубить. Не умеет топором работать - голову
себе разобьет или ногу оттяпает.
Он быстро спустился вниз, накинул чье-то пальто, вышел на улицу. Вторых лыж не
было. Добрался по сугробам до Тани. Дыхание паровозное, перед глазами марево, сердце в
ушах стучит.
- Зачем ты?! Кто тебе позволил?! - в сердцах воскликнула Татьяна.
Ему было не до споров. Забрал топор, собрал последний порох в пороховницах, два
раза махнул. Готово. Деревце упало. Борис тоже упал. Сделал вид, что присел отдохнуть -
в романтичной позе пьяного, откинувшегося на сугроб.
- Совершенно неуместное геройство! - возмущалась Татьяна. - Я бы сама прекрасно
справилась.
- Да, - согласился Борис, - конечно, "есть женщины в русских селеньях..." коня на
скаку.., в горящую избу... с ружьем... с топором... совсем нас, понимаешь, задвинули. Сама
елку дотащишь? Вот и волоки, подвижница.
Его хватило еще на один подвиг - установить елочку в тяжеленное ведро с мокрым
песком. Потом три часа валялся в постели и рассматривал качающийся потолок.
Тося и Димка с энтузиазмом взялись наряжать елку. Татьяне не удалось внести в этот
процесс элементы эстетики. С точки зрения детей, игрушек много не бывает, и они желали
повесить все имевшиеся в наличии. Зеленые ветки прогнулись и скрылись за
перламутровым блеском шаров и мишуры.
Под звон курантов в четыре глотки завопили "Ура!" и сдвинули бокалы с клюквенным
компотом. Татьяна вручила всем подарки. Тосе - джемпер с ввязанными кусочками
материи, кожи, меха, кружев (готовила для Маришки, для Тоськи пришлось распустить
нижние ряды и убрать манжеты). Борис получил лыжную шапочку и шарф со
скандинавским орнаментом (вязала Павлику). Димка - почти новую машину на
радиоуправлении (нашла в коробке с игрушками сына, батарейки вытащила из настенных
часов). Гости рассыпались в благодарностях.
- А сейчас!.. - Тоська вскочила с дивана и потянула Димку, который не хотел
расставаться с машинкой. - Сейчас концерт по заявкам, то есть без заявок. Мы быстро.
Дети убежали.
- Вот почему они шушукались, - улыбнулась Татьяна, - и к тебе все время бегали.
- Нашли в библиотеке книжку с частушками. Большая часть - оглушительно вульгарные.
Поэтому источник я реквизировал и отобрал несколько, детям позволительных. Хотя надо
признать: чем ниже градус скабрезности, тем менее смешна частушка. Сейчас сама
услышишь.
Тоська нарядилась парнем - нацепила картуз, полосатые шелковые брюки от пижамы,
рубашку на поясе перетянула отцовским ремнем. Димка превратился в девочку - короткая
юбочка, платочек на подбородке завязан.
- Выступает, - прогорланила Тоська, - народный хор деревни Смятиново имени тети
Тани... фамилию я не знаю. Частушки! Ну, папа! Музыка!
Борис нажал на кнопку магнитофона. Прозвучал короткий проигрыш. Поставив руки в
боки, дети закружились на месте. Борис выключил звук. Тоська шагнула вперед:
- Я цветочки поливала на балконе леечкой...
- Почему-то стал вдруг мокрый дядя на скамеечке! - во весь голос закричал Димка.
Он стал на цыпочки, подцепил Тоську под локоть, и они закружились на месте под
музыку, которую включил Борис.
Умолкла музыка, Димка отцепился от девочки и истошно завопил:
- Оторвали, оторвали! Оторвали у попа!
- Не подумайте плохого - от жилетки рукава, - закончила Тоська, и они снова
закружились на месте.
Дети старательно выполняли рекомендацию Бориса-режиссера: петь громко и четко.
Попросту говоря, они орали во всю глотку.
Тоська, склонившись над Димкой, грозила ему пальцем:
Ты зачем сорвал
Розу белую?
Ты зачем завлек
Меня, несмелую?
Димка прижал ладошки к груди и фальцетом отвечал:
Ты поверь, как я страдаю,
Ты поверь, как я люблю:
День и ночь как свечка таю -
Свою молодость гублю.
На слове "молодость" зрители покатились со смеху.
Димка, сделав несколько приседаний под музыку, вытянул в CTODOHV БОРИСА
РУКИ:
Идет Боря по базару
И всем улыбается:
Оказалось, зубы вставил -
Рот не закрывается.
- Этого текста в первоисточнике не было! - возмущенно смеялся Борис, пока дети
отплясывали "оп-ля", "оп-ля".
Тоська "наказывала" Татьяне:
Не ходи, Танюша, замуж
Не за милого дружка.
Лучше камнем утопиться
Со крутого бережка.
Эту частушку Борис вставил в репертуар с особым удовольствием.
- Дальше забыл! - громким шепотом признался Димка Тоське.
- Я работаю, работаю, - подсказала Тося. Димка кивнул, упал на пол и, подложив под
голову ладошку, запел:
Я работаю, работаю,
Я работы не боюсь -
Если правый бок устанет,
Я на левый повернусь.
Он перевернулся и громко захрапел.
- Концерт окончен! - объявила Тося, пнула ногой Димку - вставай, и вместе они
проскандировали заключительное:
Мы частушки вам пропели,
Новогодний шлем привет!
И желаем вам в сам деле
Много много новых бед!
- Дурак, - Тоська отвесила Димке оплеуху, - не "бед", а "лет". Это я сама сочинила, -
пояснила она публике.
Между артистами завязалась перепалка. Димка возмущался, почему Тоська все время
дерется, он тоже ей двинуть может, и не он перепутал, а она, потому что громче поет, и
так он девчачий платок надел, а она еще выступает.
Борис похлопал в ладоши, привлекая их внимание:
- Господа артисты! Прощальный поклон благодарной публике!
Дети под аплодисменты зрителей отвесили им поклон, потом поклонились вправо,
влево и даже повернувшись к Татьяне и Борису спиной.
Новогодний торт, который испекла Татьяна, получился громадных размеров - почти
метр по большей стороне овала. Зато в цифры 2002 удалось вписать кремовые портреты
участников празднования. В двойках расположились ее и Бориса изображения - Татьяну
можно было узнать по растрепанным волосам, а его - по зеленым пятнышкам на теле. В
нулях красовались Тоська со смешными хвостиками и Димка в шортиках. Дети принялись
выдвигать один другому претензии - ты меня не ешь, и ты меня не кусай. Порешили на
том, что художественная часть торта останется нетронутой, а на тарелки положат только
внешнюю часть бисквита.
Когда Борис укладывал сомлевшую от долгого бодрствования дочь спать, Тоська, уже
закрыв глаза спросила:
- Папа, почему вы с мамой не родили мне братика? А еще можете?
Он ничего не ответил. Дождался, пока она не задышала ровно - уснула, поцеловал и
вышел из комнаты.
Утром следующего дня пришли на лыжах Любаша и Василий. Вручили Татьяне щедрый
подарок - написанную маслом картину. Зимний пейзаж. Восход солнца. Вид на реку из
окон ее дома. Очень хорошая работа и как трогательно!
Жарили в камине на решетке мясо и пекли картошку. Дети "на бис" повторили свое
выступление. Потом отправились в бассейн и по обыкновению расплескали воду. В
наказание Борис заставил их вымыть пол на первом этаже.
Василий, шепнула Любаша, по утрам еще не принимает - добрый знак, только после
обеда. Много работает. Не согласился остаться на ночь, рвался к своему мольберту.
Татьяна снова загрузила их провизией. Ее стратегические запасы основательно
уменьшились. Прежде к новому урожаю оставалась масса консервов и овощей, она
раздавала их всем и каждому. Теперь маринованных и соленых огурцов, помидоров,
грибов, капусты вряд ли хватит до июня. Очень хорошо, что все пригодилось. Магазинные
продукты тоже стремительно таяли. Поздравляя детей с Новым годом, Таня продиктовала
список Маришке - надо пополнить склад в подвале.
- Мама, ты роту солдат кормишь? - спросила дочь. - Или гуманитарную помощь
раздаешь?
- Обрати внимание на марку муки, - Таня пропустила мимо ушей ее сарказм, - не всякая
годится для выпечки хлеба. Да, и у меня кончились рисовальные принадлежности.
- Ты закончила проект? - обрадовалась Маришка.
- Нет, - Таня не стала объясняться, - просто закончились.
- В брак ушло? Мамочка, без фанатизма! Не изводись с этими эскизами. Крылов профан
в архитектуре. Главное - пышность и барство из всех щелей.
- Хорошо, - быстро согласилась Татьяна. - Когда вы пришлете машину с продуктами?
- Завтра, в крайнем случае - послезавтра. Интересно, если бы не краски и альбомы,
стала бы дочь торопиться?
У них в доме не держали ни кошек, ни собак, ни попугайчиков - Андрей и Маришка
были аллергиками. Опыт с курочками окончился печально. А тут сразу - корова и теленок.
От сведений, почерпнутых из статьи "Кормление телят в начальный период жизни",
голова у Татьяны пошла кругом.
Суточная масса цельного молока не должна превышать восьми процентов от веса
теленка. Сколько весит Бориска?
Перекормленный теленок скорее заболеет, чем недокормленный. Бориска не
отрывается от Зорьки. И еще ему требуются витамины A, D и Е, зерно кукурузы грубого
помола, зерно овса плющеное, соевая мука и мука льняного семени, пшеничные отруби,
патока кормовая, мел, минеральные добавки, дикальций фосфат, оксид магния,
йодированная соль... Кроме человеческих поливитаминов и оставшихся от курочек
прикормок, Татьяна Бориске ничего предложить не могла. Попросить Маришку достать
"овса плющеного" и "дикальция фосфата" Татьяна и заикнуться боялась - дети взъелись на
рогатый скот, будто в доме крокодилов поселили.
По совету Агриппины Митрофановны, бабы Стеши и бабы Клавдии корову и теленка
разделили. Строители, работавшие у Знахаревых, сделали в гараже два загончика. Сердце
кровью обливалось смотреть, как Зорька и Бориска, отгороженные досками, тянутся друг к
другу и жалобно мычат. Но теленку нельзя было переедать, а у Зорьки требовалось
сцеживать молоко, чтобы не развился мастит. Иными словами, ее нужно было доить. Три
раза в день.
"Не велика наука", - сказала Агриппина Митрофановна любимое присловье. Показала -
не тянуть сосок, а перебирать, нажимая по очереди пальцами.
У Татьяны не получалось, у Любаши не выходило, зато Тоська сразу освоила доение.
- Это потому что я на пианино играю. - Девочка гордилась своим первенством и
оправдывала взрослых неумех. - Доить интереснее, чем пьесы разучивать, - заключила
Тоська.
Она приходила в гараж-коровник, подражая бабе Стеше и Агриппине Митрофановне,
повязывала голову платочком, мыла руки, ополаскивала Зорьке вымя, ставила ведро,
садилась на маленькую скамеечку и начинала доить, покрикивая:
- Стой, окаянная! Я тебе попереступаю! Куда копытом? Чуть ведро не опрокинула.
Потом сбивалась и по-детски упрашивала корову:
- Зоречка, потерпи, пожалуйста! Тебе же не больно? А Бориска кушать хочет.
Деревенские приучали телят лакать из мисочки. Но в книге было написано, что лучше
кормить теленка из бутылочки - во время сосания у него вырабатывается слюна, очень
полезная для пищеварения. Решили действовать по-научному. Бутылочку сделали из
пластикового баллона от кока-колы, соску - из резинового шланга.
Тоська, выдоив корову, процеживала молоко, переливая его из одного ведра через
марлечку в другое. Затем по воронке - в бутылочку. И шла кормить Бориску. Тоське
нравились все животноводческие процедуры, но кормление теленка - особенно. В
качестве поощрения за хорошее поведение она могла изредка доверить Димке подержать
бутылочку, пока теленок кушает.
Маленькая помощница оказала Татьяне большую услугу. Благодаря девочке, ее ловкости
и энтузиазму, не случился падеж животных, и Татьяна перестала со страхом ожидать
повторения куриного мора.
У Татьяны и Тоськи постоянно находились поводы для общения: здоровье Бориса и
Бориски, воспитание Димки, страсти и драмы 7 "В" класса и жизнь вообще.
После развода, когда Татьяне требовалось найти работу, она серьезно раздумывала над
тем, чтобы предложить свои услуги в детском саду - в качестве воспитательницы или на
крайний случай нянечки. Таня любила детей, они не утомляли ее, как утомляли многих.
Подруги Ольга и Лена начинали стенать, проведя полчаса с малышами. А Таня могла
прийти в гости, посидеть немного за столом и улизнуть в детскую. Играла с ребенком в
кубики, читала книжки, устраивала кукольный спектакль и ощущала не утрату сил, как
Ольга и Лена, а прилив энергии. Почти каждый ребенок обладал способностью поразить
тебя, открыть нечто (возможно, описанное в умных книгах, но их Таня не читала), что
делало знание жизни объемнее и веселее.
Тоська о шоколадно-коричневом Бориске говорила, что он похож на голубой (!) пучок
лазерных лучиков. Котлеты у Тоськи пахли розово-зеленым, а шкура медведя у камина
напоминала дерущихся чаек. В Тоське уживались восторженность Любаши и
рациональность Бориса. Она могла радостно объявить Василию, что его пейзаж по вкусу
(!) напоминает карамель, и предложить исключительно рациональный график кормления
животных. Она пропела отрывок из этюда Шопена, который "точно про тетю Таню", и
заставила Димку (вот неуч!) научиться счету до десяти.
Беседуя вечером с Борисом, Татьяна завела речь об удивительных цвето-вкусообонятельных
фантазиях Тоси. Борис знал, как по-научному именуется подобный дар -
синестезия (способность переводить наблюдения из одного чувства на язык другого), или
"цветовой слух". Но никогда не обращал внимания на синестетические способности
дочери. Хотя в первом классе Тоська ненавидела писать букву "К", потому что от нее
стреляет как из розетки, если воткнуть мамину шпильку. И не любила цифру "9", которая
пахла по-туалетному коричневым.
Галина пресекала эти бредни. И сам Борис, однажды приведя дочь во время
диспансеризации к детскому психиатру, велел ей держать язык за зубами. Тоська, пока они
сидели в очереди, сообщила присутствующим, что есть собаки, которые тявкают
малиновым цветом, а есть - оранжевым. Не хватало, чтобы она с врачом поделилась
такими наблюдениями.
В Татьяне Борис нашел замечательную слушательницу и рассказчицу на тему для него
глубоко интимную и дорогую. Почему-то ни с женой, ни с матерью, ни с сестрой он не
мог так легко и непринужденно обсуждать Тоськины характер и выкрутасы. Татьяна
искренне восхищалась девочкой, была благодарна ей за помощь по хозяйству. Тане не
надоедало пересказывать каждый Тоськин шаг в течение дня и строить предположения -
какой девочка вырастет, где может споткнуться и чем покорить мир.
Татьяна не собиралась мостить дорог на пути завоевания Бориса, но невольно
проложила магистраль к его душевному расположению.
Тоська и Димка, набегавшись за день, засыпали рано - до девяти вечера. Татьяна с
рукоделием приходила в комнату Бориса. Его самочувствие позволяло провести вечер
внизу - в одной, в другой гостиной, у камина, у телевизора. Попробовали - неуютно.
Вернулись в его комнату. Она в кресле с шитьем. Он в постели с книжкой. Семейная
идиллия. Только муж чужой.
Они могли проболтать весь вечер, перескакивая с одной темы на другую, но могли и
долго молчать, не испытывая неловкости от затянувшейся тишины.
Обсудив синестетические способности Тоськи, пытались выявить их у себя. Весело
спорили, какого цвета понедельник, чем пахнет Первый концерт Чайковского и какой
литературный персонаж походит на цифру "88". Потом признались - дурачились, и если
честно, то "цветового слуха" у них отродясь не было. Но Тоська - не исключение. Подруга
Ольга однажды сравнила дом с беременной курицей - с этого началось у Татьяны
увлечение архитектурой. Приятель Бориса об одной успешно защищенной диссертации
отозвался - бумажные цветы, щедро облитые одеколоном. Встречаясь потом с
диссертантом, Борис ловил себя на том, что невольно принюхивается.
Татьяна готовила подарки подру
...Закладка в соц.сетях
