Жанр: Любовные романы
Двое, не считая призраков
...раз слышу. А с кем из... из наших он встречался?
- Было дело маньяка сексуального, проводника поездов...Да, да, знаю! До суда не
дошло. Милейшего парня в тюрьме зэки порезали. Неужели выходит на контакт?
- Возможно, не он, а жертвы.
- Невинно убиенные - это не по нашей части, другой уровень.
- Ты, значит, не во все вхож?
- Юноша! Вы представляете себе, какое количество народа померло за историю
цивилизаций? Миллиарды! Что ж мы, по-вашему, все друг с другом вась-вась? Поди, не
горох в банке.
Иными словами, ты мне в этом деле не помощник? А если контингент Скробова
окажется более интересным, чем мой? Например, мы займемся инсайдерскими делами?
Чистая работа, никакой головной боли с производством, трудовыми коллективами и
правительством. Стриги купоны и плюй в потолок. Харитон Романович явно нервничал,
тряс коленом, грыз ногти - испугался.
- Поставлю вопрос по-другому, - гнул свое Боря. - Моя агентура - против Скробова.
Если будет стычка, чья возьмет?
- Как ты себе это представляешь? Стенка на стенку души сражаются? Бред!
- Невозможно?
- Абсолютно. Тут даже не деревянные сабельки, не воздушные шарики, а ничто против
ничего. Мы не властны действовать, пойми! Что-то реальное в реальности можешь
сделать только ты, а мы - подсказать, направить, посоветовать. Но я очень сомневаюсь,
что контингент Скробова может переплюнуть твой, Боренька!
- Ты все-таки разузнай, что можно. Переходим к текущим делам. Кто там первый?
Пусть является.
Борис уже был в постели, когда вернулись из театра Катя и Алла. Дочь влетела в его
спальню:
- Папа! Тайгер пропал! - и разразилась рыданиями.
Борис совсем забыл про кота, чтоб он сдох. Так, возможно, и случилось. Борис очень
любил, когда Катя радовалась, и не признался бы даже самому себе, что в горе
испытывает к ней еще большее умиление. Потому что только он мог ее утешить,
убаюкать, снова сделать счастливой.
Он сидел возле ее кровати, Катя уже не плакала, но икала.
- Когда дверь открывали, он, наверное, и выскочил. Вазу разбил, испугался.
- Он нечаянно!
- Верю. Не переживай! Завтра объявим розыск, найдем твоего Тайгера. Если жив, он
будет с тобой.
- А если умер?
- Хочешь, я в... на даче построю для твоей Салли конюшню? Еще можно завести
козочку или как там его... барашка. Хоть полный скотный двор.
- Правда? Ой, папочка, какой ты добрый и хороший! Как я тебя люблю! А корову
настоящую или... верблюда?
- Будет у тебя зоопарк! А сейчас спи.
Борис закрыл дверь Катиной спальни и пошел на кухню. Там стояла Алла, белее мела,
с квадратными глазами:
- В сти... стиральной машине... такое...
- Знаю! Иди к себе. Кате ни слова.
Борис позвонил охранникам, чтобы приехали, забрали стиральную машину с
кошмарным содержимым и выбросили.
ПОСЛЕ ПОЖАРА
Пришла беда и привела с собой подружек, - так назывался период невезения, в который
вступил Антон. Вышел утром на улицу и обнаружил, что капот его автомобиля обнимает
фонарный столб, зад авто тоже сплющен гармошкой. Мало того что кто-то ночью стукнул
его машину, впечатал в столб, так они еще очистили бардачок. А там лежали бумаги по
страховке. Без них страховая компания отказывается деньги выплачивать.
Приказ об увольнении Антона не появился, но выплату зарплаты ему прекратили.
Деньги переводили на счет в банке. Пришел снимать, и, хотя день выплат миновал, у него
на счете ноль, точнее - сто тридцать семь рублей, оставленные от предыдущей зарплаты.
Два дня носился по автомастерским, юридическим консультациям (хотел подать на
страховщиков в суд), а на третий день новая напасть. В квартире выше над ним этажом
случился пожар. Выгорело основательно, но перекрытия не рухнули. Зато отлично
потрудились пожарные - так пролили квартиру, что Антона затопило. Вода хлестала из
розеток, с потолка лил дождь пополам с побелкой, обои со стен упали, паркет вздыбился,
мебель и вещи испорчены, основательно пострадал гардероб Антона. Прилично
выглядело только то, в чем он ушел из дома.
Наутро пришел следователь. Антон думал - из-за пожара. Ничего подобного!
Оказалось, в Первой градской больнице лежит пенсионер Сидоров, которого Антон якобы
сбил три дня назад ночью, а потом врезался в столб и вообще был пьян вдрабадан. Антон
выпил в тот вечер самую малость, и алиби у него имелось - сотрудница финансового
управления Корпорации могла подтвердить, что провела вечер на одном диване с
Антоном. Но она не стала этого делать, с возмущением отказывалась: у меня муж, не
смейте меня позорить, я вас не знаю, ничего у нас не было, задержалась на работе,
двадцать человек свидетели. "Раньше о муже надо было вспоминать!" - в сердцах брякнул
Антон и пригрозил снять отпечатки пальцев, чем довел девушку до истерики. Сам же
потом утешал, извинялся и обещал навсегда забыть об их романтическом свидании. Да и
какие отпечатки пальцев в затопленной квартире?
С родителями он расстался. Ходил по разгромленной комнате, когда услышал за
спиной причитания мамы:
- Ой, что наделали! Кошмар!
- Сыночек, - подал голос отец, - мы тут все приберем, но без ремонта не обойтись.
Антон не повернулся к ним, разговаривал, глядя в серую бетонную стенку, с которой
упали обои.
- Спасибо! Ничего мне не нужно. И вообще... прошу вас больше... больше не приходить.
Не обижайтесь! Я вас очень люблю... любил. И дело не только в вас. Пожалуйста, более
никого с того света! Я живу на этом и хочу общаться только с живыми! Как нормальный
человек. Извините!
"Пойдем, Света!" - услышал он голос отца и чуть не застонал от боли. Но даже тихие
всхлипывания мамы не заставили его обернуться.
Антон поехал к сестре Татьяне занять денег. А там проблемы - почище его
собственных.
По убеждению Антона, муж сестры Иван - отчаянный прохиндей. "Авантюристически
настроенный", - более мягко характеризовала его мама Антона и Татьяны. В начале
девяностых годов, в тяжелые голодные времена, Ваня как сыр в масле катался. Что-то
покупал, что-то продавал, причем несуразное: соленые огурцы и бензин, цветной металл
и женские колготки, гуманитарную помощь из Европы и китайские термосы. Он
обналичивал, спекулировал валютой, давал кредиты, брал кредиты - словом, носился как
угорелый. Татьяна сидела с детьми и была страшно горда тем, как муж ее обеспечивает.
К счастью, Татьяне хватило ума, когда Ваня, набравший высоту, стал со свистом с горы
лететь (на рынок вышли акулы и мелкую рыбешку съели), часть денег припрятать, а потом
открыть свое дело. По образованию Татьяна фармацевт, и бизнес ее - маленький цех по
выпуску пищевой добавки, представляющей собой средство от утренней головной боли,
проще говоря, опохмелочное снадобье, химический заменитель рассола. Основное
содержимое средства витамины В, и С, аспирин и еще какой-то болеутоляющий препарат.
Средство действительно помогало, было удобным в применении - высыпать порошок в
стакан воды, размешать и медленно выпить, - стоило копейки и пользовалось спросом.
Ваня поначалу относился к бизнесу жены с большим скепсисом, но его собственные
дела вскорости пришли в полный упадок. Слава богу, хоть жив остался и не угодил за
решетку. Ване ничего не оставалось, как пойти в помощники жене. Назывался он громко -
исполнительный директор, но реальной власти не имел. Помня ошибки молодости,
Татьяна завиральные идеи мужа, как правило, давила на корню.
Сестра выглядела ужасно. Если бы Антон не отметил наличие живых и здоровых
племянников, вполне упитанного Ивана, то решил бы, что Татьяна враз потеряла всю
семью. Лицо у сестры опухло от слез. Они уже не лились, но Таня нервно вздрагивала,
была вялой, апатичной, отупевшей.
- Успокоительными накачалась, - пояснил Иван.
Он тоже имел бледный вид, источал сильный запах спиртного, но был не пьян - не
брало. Ваня рассказал Антону, что стряслось. Серия ударов-нокаутов. Во-первых,
налоговая проверка. Вроде с проверяющими договорились, а потом им как шлея под
хвост, выставили счета и штрафы, на мировую ни в какую идти не хотят. Во-вторых,
комитет Минздрава по лекарствам. Много лет назад зарегистрировал пищевую добавку, а
теперь говорят, что это, мол, никакая не пищевая добавка (раз содержит
фармацевтические препараты), а лекарственное средство, которые вы не имели права
выпускать, за что суд и астрономические штрафы. В-третьих, кредиторы. Татьяна долго не
решалась, но все-таки взяла кредит под расширение производства. Сняли помещение,
сделали ремонт, купили оборудование и материалы. А производство остановили
санитарная и противопожарная инспекции - это в-четвертых. И в-пятых, нагрянули,
насчитали сотню нарушений, вроде мешков с порошками витаминов на полу. А куда их
еще ставить?
- Вот такая картина, - подвел итог Ваня.
- Дела... - покачал головой Антон. - Погодите! Давайте разбираться. Налоговая
проверка. Вы что, налогов не платили?
- Платили, - тихо отозвалась Татьяна.
- Значит, правда на вашей стороне?
- Ты как с луны свалился! - возмутился Иван. - Кто же все платит? Тогда без штанов
останешься. Это только декларируется поддержка малого бизнеса, а на практике...
- Погоди! - перебил Антон. - Все остальные претензии тоже законны и справедливы?
- Юридически да, - уныло подтвердила Таня.
- Хорошо, то есть очень плохо! Следующий вопрос: какие ближайшие и неотложные
платы вам предстоят?
- Сто тысяч через три дня, - ответила сестра.
- Рублей?
- Каких рублей! - воскликнул Иван. - Зеленых, долларов! Но я что думаю? Продаем
нашу машину, беру кредит под залог квартиры... а, нет! мы ведь уже ее заложили под
первый кредит. Продаем хату! Вот! Сами переезжаем к Антону. Пустишь, надеюсь? И
еще... не мог бы ты нам... ну, хотя бы машину продать? У тебя же тачка дорогая?
Антон был вынужден их разочаровать. Испытывал неловкость, словно сам разбил
машину и испоганил квартиру. О том, что и на него заведено абсурдное, идиотское
уголовное дело о наезде на пенсионера, говорить не стал, чтобы не добавлять печали.
- Сто тысяч, - пробормотал он. - Допустим, мы их найдем, хотя не представляю где, это
решит проблему?
- Не решит, - покачала головой Таня. - Сто тысяч, потом сто пятьдесят, потом... мы
оказались должны столько, сколько никогда не имели, не зарабатывали, в глаза не видели.
- Все ваш бизнес! - не удержался от упрека Антон. - Бизнесмены! Что бы вам не
работать за зарплату? Хлеб наемного труженика скудным показался?
Таня и Иван молча посмотрели на него. И заплаканные глаза Татьянины, и пьянотрезвые
Ивана словно говорили: ты не поймешь!
"Танька на маму стала похожа, - подумал Антон. - Как давно сестра не видела нашу
маму! А я - несколько дней назад. Танька бы никогда не выгнала родителей, живых или
мертвых, а я..."
- Не время морали читать, - хмуро буркнул он и повинился: - Вырвалось, извините! Не
со зла, от расстроенных чувств. Чем я могу вам, ребята, помочь?
- Сколько можешь занять? - спросила сестра. - Надо заткнуть рты пожарным и
санэпидемнадзору. Две тысячи? Три?
- Долларов, - уточнил Иван.
Признаться, что сам приехал одалживаться, Антон не мог.
- Мне надо позвонить. - Он ушел в другую комнату.
Набрал номер домашнего телефона Сергея Афанасьева. Трубку взяла его жена Люся.
Антон старался, чтобы голос не выдал его настроения, весело спросил:
- Говорят, вы теперь страшно богаты?
- Ой, правда здорово? Сорок тысяч! У нас никогда... а?., что?
Люся закрыла микрофон рукой, но Антон услышал, как она отвечает мужу, который,
видно, махал на нее руками: "А разве он не знает? Что ты не предупредил?"
"Ну, Серега! - подумал Антон. - Секретчик! Постеснялся сказать, чтобы не вызывать
зависть, не выглядеть капиталистом. Славно! Он мне точно займет".
- Алло! Люся! - позвал он. - На проводе попрошайки. Знаешь, когда кто-то
стремительно богатеет, рядом обязательно оказывается народ с протянутой рукой. Люся,
не откажите сирому и убогому! Займите десять тысяч!
- Десять? Занять? - переспросила она укоризненно.
И опять закрыла микрофон рукой, опять слышался какой-то спор, обмен упреками.
- Антон! - строго проговорила Люся. - Ты знаешь наши жилищные условия: в
двухкомнатной квартире пять человек, мама тяжело больна.
И кошка внезапно окотилась, вспомнил Антон, как познакомился с Сергеем, чуть вслух
не сказал.
- Мы внесли залог за новую квартиру, - продолжала Люся. - Пусть не внесли! -
повысила голос и явно отвечала мужу. - Завтра внесем! Какая разница?
- Все ясно. Извини, что побеспокоил.
- Погоди, Антон, не обижайся!
- Да некогда мне обижаться, на паперть пора. Будьте здоровы! - И первым положил
трубку.
Достал сотовый телефон и уставился на него. Ждал, что Серега перезвонит. Вправит
жене мозги и перезвонит. Телефон молчал. Пришлось идти и разочаровывать ребят:
- Облом. Хотел перехватить, не получилось. Сам же я с работы уволенный. И беден как
церковная мышь.
- Почему уволенный? - ахнула Таня. - За что?
- Склоки, подсидки, интриги.
- Гады! - Таня встрепенулась, апатии как не бывало. - Такие специалисты, как ты, на
дороге не валяются!
- Верно, я вообще мало пью. Но сейчас бы не отказался.
- А кушать хочешь? Котлетки твои любимые, с чесночком?
- Разве в этом доме кормят? - дурашливо удивился Антон и еще раз подумал, что сестра
очень похожа на маму.
Он уходил от Татьяны с подарком - комплектом постельного белья. В его собственном
доме не осталось ни одной чистой простыни. Ехал в метро и ломал голову, как помочь
сестре. Чуть не всплакнул, когда она, прощаясь, поцеловала его в щеку и прошептала на
ухо:
- Если нас посадят, детей не бросишь? Неизвестно, кого первого посадят, чуть не
вырвалось у Антона. Он легонько щелкнул сестру по носу:
- Не будь дурой!
У Антона мысли не мелькнуло, что все несчастья, обрушившиеся на него и семью
сестры, - козни Горлохватова. Что его обложили, как волка флажками, оставив только
один путь. От разговора с ББГ остался неприятный осадок, который бывает, когда твою
тайну кто-то пытается вытащить на белый свет. Но потом навалилось столько бед, что
Антон и думать забыл о ББГ. Два дня назад он получил служебную записку в конверте.
"Передумаешь - позвони. Г." и номер телефона. Антон расшифровал "Г." как Галина,
именно так звали верную жену-бухгалтершу. Она воспользовалась служебными каналами
и прислала ему послание. Что, интересно, Антон должен передумать? Не приглашение ли
это на новое свидание? Перебьется.
Возле подъезда прогуливалась покойная соседка Ирина Сергеевна. Поздоровалась и, не
дожидаясь ответного приветствия, быстро заговорила:
- Пожар-то какой был! Только вот что тебе скажу, никакая это не проводка виновата, а
самый настоящий поджог...
Антон не поздоровался, прошел мимо, не останавливаясь, не поворачивая головы,
словно никакой Ирины Сергеевны не было. Ее и не было! Умерла? Лежи в могиле, нечего
по улицам шляться!
Дома навалилась тоска. Ни одного сухого стула, диван тоже мокрый. Придется
доставать из кладовки раскладушку, лучше бы у сестры остался. Нет, там обстановка
стрессовая.
"А если Галина ошиблась? Хотела написать: "передумала - позвони", но... Конечно,
она передумала и согласна подтвердить мое алиби. У неверных жен совесть тоже имеется.
Хоть одну проблему сброшу. Или это станет началом хорошего периода. Если беда не
приходит одна, то почему бы и удаче в компании не заявиться? Куда я дел записку?"
Антон вывернул все карманы, нашел листочек, набрал номер. Ответил мужской голос,
странно знакомый:
- Слушаю. Это кто?
"Дед Пихто!" - всегда хотелось ответить Антону на подобный вопрос. Но он молчал,
прикидывал, как представиться мужу Галины.
- Скробов? - спросили на том конце.
Антон узнал голос. Горлохватов! Только его не хватало!
- Да, Борис Борисович! - пришлось сознаваться.
- Будь завтра дома, за тобой приедут.
ББГ отключился, Антон не успел слова вставить. Перезвонить? Сказать, что ошибся
номером? Нелепо, детский сад!
Отчаянно хотелось сбежать. "Купить билет на самолет и улететь к теплому морю. На
что купить? Да и Таньку не бросишь. Обдумаем ситуацию. Итак, Горлохватов. Не занять
ли у него денег? Дядечка, одолжите миллиончик! Откуда ББГ стало известно про мои
выдающиеся способности? Было письмо. Да, странное. Но сделать из него выводы,
замешанные на чертовщине, мог только человек, который сам... допустим, не сам, но у
него уже есть один чудик или рота паранормальных, которые благодаря покойникам
деньжищи наваривают. Теперь меня рекрутируют в команду? Всегда мечтал! Нет, очень и
очень сомнительно, чтобы такое прибыльное и необычное дело оставалось долго в тайне
от всяких любителей сенсаций и писак. А я никогда ничего подобного не читал и не
слышал, хотя долго искал. Могла информация исходить от меня? Нет! Да! Совсем забыл.
Во-первых, говорил Лене, во-вторых, психологине по телефону. Лена преставилась,
упокой ее душу! Покрепче упокой! Она никогда не заикалась, что знает кого-либо с моей
работы. Психологиня могла меня вычислить? Как? Не будем ломать голову над
техническими тонкостями. Примем за факт - вычислила и сдала Горлохватову. Как
проверить?"
Антон взял записную книжку, перелистнул, нашел номер службы доверия и имя врача.
Набрал номер и попросил соединить его с Еленой Петровной, если она сегодня дежурит.
- Я вас слушаю, - через некоторое время раздался в трубке голос. - Добрый вечер!
- Здравствуйте, Елена Петровна! Я бы хотел передать вам привет от Бориса Борисовича
Горлохватова.
- Спасибо! Как он поживает?
Антон, не отвечая, нажал пальцем на рычаг, отключился.
Ларчик просто открывался! Ай да Горлохватов! До чего тяжела доля российского
миллионера! Совсем мозги набекрень, коль поверил, что его сотрудник с тем светом
якшается. До чего жажда богатства доводит! Все им мало! Хапают и хапают, не наедятся.
Дьяволу душу продать готовы за лишний килограмм золота. То, что ББГ бил прямо в цель,
принимать во внимание не следует. Могут нормальные люди с покойниками общаться?
Не могут, и точка! А встретиться можно. Почему бы не поболтать с олигархом? И с
паршивой овцы шерсти клок добывают, а тут целое стадо барашков в бумажках, и все в
одном лице.
Психиатр Елена Петровна знать не знала Горлохватова. Ответила утвердительно,
потому что в ее профессиональную задачу входило как можно дольше удерживать
позвонившего на линии и по возможности не давать отрицательных ответов, которые
добавляли негатива. Ведь звонили не жизнерадостные оптимисты, а стоящие на грани
отчаяния несчастные и больные люди. Последний звонок сорвался, человек бросил
трубку, номер его не успели засечь. Бывает.
Утром Антон, кое-как позавтракав, поймал себя на том, что ждет вестей, приглашения
от ББГ. Это было унизительно.
- Стоять на задних лапках не собираюсь! - произнес Антон вслух.
И стал собирать вещи, чтобы отнести их в химчистку. Получилось два огромных
пакета.
В химчистке он разыграл спектакль: мол, забыл дома кошелек, предоплату сделать не
могу, но вы же меня знаете! Девушка-приемщица действительно давно знала Антона,
посочувствовала ущербу от пожара, о котором вся округа наслышана. Против правил взяла
вещи.
- Успею, после работы деньги занесу, - пообещал Антон и подумал: "Рано или поздно
должен я их раздобыть!"
Пока же у него в кошельке гулял ветер, осталось в буквальном смысле на хлеб и соль.
Антон вспомнил рекламу ломбарда у метро, решил снести туда часы. Время можно
отслеживать и по дисплею сотового телефона. В ломбард стояла очередь. Люди, старые и
молодые, плохо или сносно одетые - все имели печать неудачников на лице. Да и сам
Антон чувствовал себя персонажем из романов Достоевского: еще хорохорится, еще
надеется, а сам уже к старухе-процентщице тропку протоптал.
Антон вернулся домой и обнаружил там сестру, наводящую в квартире порядок.
Помощь негаданная и приятная. Вместе обдирали с треском обои, решили заодно
подготовиться к ремонту.
- Если мы к тебе переедем, - спросила Татьяна, - ты правда...
- Сестричка! Сии хоромы не только мое, но и твое родовое гнездо. Хоть сегодня
заселяйтесь. Кстати, где твой муженек?
- Дачу срочно продает. Антош!
- А?
- Я тут шкафчик на кухне открыла... и сердце у меня, - всхлипнула Таня, - сжалось.
Никогда не думала, что ты, как мама... чашки этажеркой складываешь... и пакеты
полиэтиленовые стираешь... зачем? Можно новые купить...
- Не плачь! - обнял Антон сестру.
- Как они рано ушли! Мама и папа! Я часто думаю: вот жили бы сейчас, мы бы им всевсе,
пылинки бы сдували. Как несправедливо устроено, что родители уходят, когда еще
сами отдают, а от детей ничего не получают.
- Им сейчас... неплохо... уверен, то есть я думаю. Отец кроссворды решает, трубку
курит, а мама рядом с ним, что-нибудь на спицах вяжет...
- Какие кроссворды? - Таня отстранилась и вытерла ладошкой щеки. - Трубка и вязание
на том свете? Скажешь тоже! Весной надо памятник на их могиле подправить и цветы
посадить.
- Отец как-то вспомнил надпись на одном могильном камне. Дословно не помню, но
что-то вроде: меня здесь нет, и я не прах.
- Ты это к чему? Увиливаешь? Как миленький перед Пасхой поедешь на кладбище.
- Конечно поеду.
- Живые должны заботиться о могилах умерших! - назидательно и твердо сказала Таня.
- Память, не подкрепленная делами, заботой о клочке земли, в которой лежат умершие, -
болтовня и фикция! Нашим родителям принадлежит - вдумайся! - маленький участок на
планете. Если он бурьяном порастет...
- Не уговаривай, все понял!
- Антон, я еще тебя спросить хочу!
- Валяй.
- Почему ты не женишься?
- На ком?
- Вообще, - развела руками Таня. - Разве мало женщин и девушек?
- Много, - согласился Антон. - Я бы даже сказал, выбор настолько широк, что теряет
смысл.
- Вот и возьми добрую, работящую девушку, красивую, здоровую, чтобы родила тебе
хорошеньких деток...
- Уговорила.
- Что, женишься?
- Да.
- Когда? - растерялась Таня.
- В среду.
- В эту среду? - поразилась она.
- И в эту, и следующую, и через месяц... - хихикал Антон.
- Оболтус! - замахнулась Таня на брата тряпкой.
- Тебе не угодить! - увернулся Антон от шлепка. Зазвонил телефон. Водитель
Горлохватова сообщил лаконично: "Я около вашего парадного. Жду!"
- На работу вызывают? - спросила Таня. - Иди, я сама управлюсь, потом Иван
подойдет, мусор вынесет.
- Сестренка, сколько вам все-таки нужно бабок?
- Миллиончик не помешает, - усмехнулась Таня, чье отчаяние уже перешло в свою
противоположность, в беспечность - будь что будет.
- Понял. Значит, я поехал за миллиончиком.
О семействе ББГ, естественно, ходили слухи, клубились сплетни. Про его жену, вечно в
черном, бывшую монашку, говорили, будто обслугу она подбирает едва ли не среди
глухонемых. То есть поварам, домработницам, охранникам рот без крайней надобности
раскрывать не позволяется. Платят много, но требуют автоматизма как у роботов, и
никаких личных отношений. Дочь свою (от первого вроде бы брака) Горлохватов держит
взаперти, наверное, больная психически. С таким монстром, считали многие, поневоле с
ума сойдешь и в ящик сыграешь.
Антон к сплетням не прислушивался. Но шофер, который его вез, точно подпадал под
характеристику глухонемого по доброй воле. На вопрос Антона, куда они едут, буркнул
что-то неразборчивое, вопрос - бронированный ли это "БМВ"? - вообще проигнорировал.
- Молчание - золото, - усмехнулся задетый Антон.
Они выехали за город, километров сорок двигались по Каширскому шоссе, потом
свернули на боковую дорогу и скоро уткнулись в шлагбаум. Водитель опустил стекло со
своей стороны, обменялся взглядами (без слов) с охранником (при автомате), и шлагбаум
подняли.
ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ПРИНЦЕССЫ
Дорога, по которой они ехали к дому, была не асфальтированной, а насыпной. Ехали
по немалым деньгам, по красной гранитной крошке. С обеих сторон дороги высажены
голубые ели. Машина сделала полукруг вокруг фонтана и остановилась, Антон вышел и
тихо присвистнул:
- Барокко-ро-ко-ко!
Сначала ему показалось, что дворец каким-то чудесным образом перенесся под Москву
из средневековой Франции. Присмотрелся - никаких древностей, новодел. Но каков
размах!
Поднялся по ступеням к входу, громадным резным дверям из светлого дуба. Там стоит
человек (мажордом?) - точный слепок с немногословного водителя. Распахнул дверь,
промолвил:
- Следуйте за мной.
Антон невольно затормозил в вестибюле, покрутил головой по сторонам. Каким
вкусом надо обладать, как стремительно вырваться из грязи в князи, чтобы выстроить
себе эти декорации к костюмированному фильму? Они здесь не в кринолинах и пижмах,
случайно, разгуливают? Простите, сэр, я сегодня не в фраке!
У мажордома (дворецкого?) пиликнул телефон, он поднес трубку к уху:
- Понял, сейчас буду. - Повернулся к Антону: - Вам вверх по лестнице, направо, первый
коридор, до конца, вас ждут в библиотеке.
Антону хотелось отвесить шутливый поклон, но он вовремя вспомнил, что с
дворецкими не раскланиваются.
Устланная ковром, с желтыми (уж не золото ли?) металлическими перетяжками под
ступеньками, лестница имела в ширину метров десять. На площадке (с античными
статуями) она раздваивалась и двумя рукавами поднималась дальше вверх. Антон, как
было предложено, пошел по правой стороне, оказался в анфиладе комнат. Гостиные, что
ли? Одна, вторая, третья...
Было сказано про коридор и библиотеку (там наверняка муляжи старинных книг и
рыцарские доспехи). Заблудился. Ни души, спросить некого. Вот, похоже, коридор. Тот
ли?
В следующую минуту Антон споткнулся на ровном месте, чуть не растянулся,
оторопело уставился на...
Да! Это была жаба, лягушка, зеленая, пухлая и невероятно большая. Сидела посреди
коридора, слабо освещенного канделябрами на стенках, смотрела на него. Потом
подпрыгнула, квакнула человеческим голосом и приземлилась на полметра ближе к
Антону. Ему понадобились секунды, чтобы понять: перед ним субъект в маскарадном
костюме, не галлюцинация и не бредовое видение. Но в следующие секунды на него
обрушилось новое испытание.
Лягушка откинула маску, и за ней оказалось симпатичное девичье лицо.
- Извините! Я вас испугала?
- Дэ-э-э, мэ-э-э... - блеял Антон.
Та самая девушка! Курносая, пятачок, больная на голову аферистка. Только моложе.
Когда он
...Закладка в соц.сетях
