Жанр: Любовные романы
Двое, не считая призраков
... Аэродром на голове получается. Ой, как все нелепо! Вы извините!
Она попятилась к двери. Антон испугался, ожил, вскочил, обогнал Катю, протянул
руку:
- Ключ!
Девушка послушно вложила в его ладонь ключ. Антон закрыл дверь и убрал ключ в
карман.
- Где вы его взяли?
- Стащила! - гордо ответила Катя.
- Умница! А может, вы и покушать что-нибудь захватили?
- Да! - обрадованно кивнула Катя.
Диадема сползла ей на лоб, Катя лихо, небрежным взмахом руки отправила сокровище
назад на макушку. Взялась за край салфетки и жестом фокусника сдернула ее:
- Именинный торт, нетронутый. Вы любите сладкое?
- Обожаю!
- И шампанское! - Она сдернула вторую салфетку, которой была накрыта бутылка.
- Катя! Вы чудо!
Чудо-юдо? Подходит как второй вариант наименования спящей красавицы. А в детстве
я думала, что чудо-юдо - это хороший еврей. Начнем пировать? Ой! - всплеснула руками,
корона опять съехала, Катя толкнула ее назад. - Я забыла принести вилки, фужеры, и
тарелки, и салфетки! Садовая голова! А ведь в пансионе получила высокую оценку на
экзамене по сервировке стола. Правда, там был стол на пятьдесят персон, из которых
пятеро принцы крови. Антон, вы...
- Не царских кровей, не переживайте и забудьте про этикет. Торт будем есть руками, а
шампанское пить из горлышка.
- Как настоящие уличные алкоголики?
- Хотел бы я видеть, - усмехнулся Антон, рассматривая этикетку, - как алкаши
распивают в подворотне "Мадам Клико".
Ему удалось аккуратно открыть бутылку, выпустить газ.
- Дорогая Катя! Поздравляю вас с днем рождения и желаю счастья в личной жизни! -
Эти казенные слова точно соответствовали настроению Антона. Он бы только добавил: "в
личной жизни со мной". - За вас! Пейте! - Антон протянул ей бутылку.
Катя улыбнулась, кивнула, поднесла бутылку к губам и чуть приподняла.
- Катя, когда пьешь газированные напитки из горла... - хотел предупредить Антон.
Не успел. Щеки у Кати раздулись, глаза испуганно выкатились, она опустила бутылку,
еще секунду крепилась, а потом у нее изо рта, как из пульверизатора, под напряжением
вырвался фонтан шампанского и окатил Антона.
- Какой ужас! - воскликнула Катя. - Извините! Схватила салфетку и стала промокать
лицо и рубашку Антона.
- Мне страшно стыдно! - винилась девушка.
- Ничего, ничего, - успокаивал Антон. - Просто вы, наверное, давно не пили из горла.
Катя посмотрела на него недоуменно: вы шутите?
- Признаться, в жизни я выпила три глотка шампанского: на шестнадцать, семнадцать
лет и вот сегодня. Папа не любит спиртного.
Замечание про папу Антон пропустил мимо ушей и стал объяснять методику:
аккуратно, маленькими глоточками...
- За вас, Катя! - провозгласил он тост, отсалютовал бутылкой и приник к ней.
Первые несколько глотков успешно прокатились в пищевод, а со следующими что-то
случилось - шампанское не глоталось и разбухало во рту стремительно. Как Антон ни
крепился, но все-таки Катин "подвиг" повторил, даже голову не успел отвернуть, и
забрызгал девушку основательно.
- Ура! - радовалась она, вытираясь второй салфеткой. - Справедливость
восторжествовала! Мы друг друга взаимно вежливо оплевали с ног до головы!
"Милое начало романтического свидания!" - подумал Антон.
Они окончательно научились пить из горлышка, когда в бутылке осталось меньше
половины. Ели руками торт, щеки измазали кремом и бисквитной крошкой.
Антону не приходилось напрягаться, развлекая Катю. Захмелевшая, она болтала без
умолку, смеялась, дрыгала ногами. Рассказывала про папу, выстроившего этот дворец, в
котором нет ни одной антикварной вещи. Папа знает, что старина высоко ценится, но
рухлядь не любит, не доверяет ей, поэтому все скульптуры, картины, мебель - подделки,
копии. Про лошадь Салли, такую послушную и умеющую - правда-правда - улыбаться. Про
учебу в пансионе, где была одна классная дама, которая брила усы - настоящие, у нее под
носом черные точки. Вот бедная! Лучше повеситься, чем каждый день бриться. Ой, вы же
не повесились! И другие мужчины...
Катя облизывала пальцы, розовым язычком снимая с них крем. У Антона
останавливалось дыхание.
- Определенно я вам кажусь глупым избалованным ребенком, - щебетала Катя. - Не
возражайте! Разве я не слышу, что говорю? Но академически с моей головой все в
порядке. Три языка в совершенстве, лингвистика и диссертация в перспективе, да и в
математике никогда не отставала. Представьте, в детстве все арифметические действия у
меня имели цвет, а числа как фигурки: единица - инвалид с палочкой, девятка -
воздушный шарик... Что с вами? Глупо, да?
Катя всполошилась, потому что безоблачно счастливое лицо Антона вдруг
переменилось. Он нахмурился.
"Потом разберусь с Серегой. Предатель!" Антон заставил себя улыбнуться и тут же
забыл о Сергее.
- Попробовал представить логарифмическое уравнение с этой терминологий.
- Такая ерунда получится! - заверила Катя. - Антон, можно я задам вам нескромный
вопрос?
— Да, если не боитесь получить нескромный ответ.
- Сколько вам лет?
- Тридцать три.
Антон почему-то сделал себя моложе на два года. Но и этот возраст поразил Катю.
- Так много? Мой папа всего на пять лет вас старше. Ой, я не то хотела сказать. Вы не
старый! Папа - взрослый мужчина, а вы - молодой, как... как жених. Господи, что я несу!
Антон, я опьянела?
- Нисколечки. Просто нам хорошо и весело вдвоем.
- Точно! Антон, у вас есть девушка? Или жена?
- Не женат. А девушка... была... одна, - соврал Антон. - Но погибла, несчастный случай.
- Как ее звали?
- Лена.
- Вы безумно горюете по Лене? - жалостливо вздохнула Катя. - Ах, как я вам
сочувствую!
- Это все в прошлом.
- Правда? Антон, вы не обидитесь, если я скажу глупость? Вернее, если я буду говорить
глупость, вы сразу меня остановите, ладно? Понимаете, вы так странно на меня смотрите!
Не нахожу слов, чтобы описать, но внутри у меня, под кожей, - Катя поцарапала свой
живот, - будто щекочет что-то. И еще вы часто останавливаете взгляд на моих губах, и вид
у вас делается как у больного... нет, как на иконах с Богоматерью. Антон, я вовсе не Дева
Мария! Вы хотите меня поцеловать? - спросила Катя и поразилась свой смелости,
распахнула глаза, закусила кулачок, будто заткнула болтливый рот.
- Очень хочу! Более всего на свете я хочу вас поцеловать! - честно и серьезно ответил
Антон.
Катя прыснула, хихикнула, а потом пьяно-смело махнула рукой:
- А давайте целоваться!
Встала с кресла, пересела на кровать к Антону, обняла его за шею, подставила губы,
вытянув их трубочкой.
Антон усмехнулся, указательным пальцем мазнул снизу вверх по ее губам - не балуйся.
Взял Катино лицо в ладони и стал легонько целовать. Намазанные кремом щеки
скользили, крошки бисквита мешались на губах. Катя вдруг стала отвечать, целовать его в
ответ.
- Читала, что поцелуи бывают сладкими, - отстранилась Катя и пьяно хихикнула, - но
не до такой же степени! Или это кондитерские поцелуи?
Она упала спиной на подушку, захватила Антона за воротник сорочки и притянула к
себе...
Когда-то давно, после крупой пьянки, Антон наутро обнаружил себя в постели с
девушкой, с которой был едва знаком. Она тоже плохо помнила события прошлого вечера.
Спросила: "Как я оказалась в твоей койке?" - "Пьяная женщина - легкая добыча", - не
очень галантно ответил Антон. И получил в ответ справедливое заключение: "Пьяный
мужик - вовсе не добыча".
Казалось бы, как он может сейчас вспоминать дела давно минувших дней? Он
вспоминал намеренно, чтобы не поддаться влечению, не потерять волю, не торопить
события. Легкая добыча сегодня завтра обернется пирровой победой.
Катя не ведала, что творит. Она маленькая, неопытная и пьяненькая. Ей нравилось
целоваться, она упивается новыми ощущениями и не думает, чем они могут закончиться.
Из них двоих думать обязан Антон.
- Тебе пора! - прошептал он.
- Уже? - разочарованно скривилась Катя.
- Да!
Он взял ее за талию, тонкую, осиную, трепетную, и поставил на ноги. Повел Катю к
двери, достал ключ, с трудом дрожащими руками попал в замок, открыл. Катя хныкала,
как обиженный ребенок.
- Слушай меня внимательно! - велел Антон. - Завтра в три часа дня буду ждать тебя у
памятника Пушкину. Знаешь, где это? На Тверской, перед кинотеатром. Ты обязательно
придешь! Хорошо?
Катя хлопала ресницами, Антон повторял про памятник и три часа дня. С трудом
остановился, как пластинку сорвал с проигрывателя. Прижал к себе Катю и поцеловал понастоящему.
Новая волна возбуждения (девятый вал!) обрушилась на него, утонул. Не
дыша, не соображая, вытолкнул Катю за дверь. Точно на спасительную поверхность
отправил с ускорением девушку, а сам остался погибать в затонувшей подлодке.
Он долго стоял под душем, не соображая, холодная или горячая вода на него льется.
Закрутил кран, отдернул шторку, переступил через бортик, вышел. Полотенец не было,
как собака отряхивался и высыхал. Смотрел на себя в зеркало и не узнавал - голый
жизнерадостный идиот в крайней стадии эйфории.
Постельного белья также не имелось, только одеяло. Антон накрылся им, лег на голый
матрас. Мечты о Кате подошли так близко, словно дали в руки книгу, сейчас он откроет
первую страницу и будет долго-долго читать, наслаждаясь...
Тихое покашливание не дало мечтам состояться.
- Извините, пожалуйста! Антон рывком сел на кровати:
- Кто здесь?
- Я мама Кати.
- В смысле мачеха?
Было бы логично, если бы мачеха отследила Катю, пришла читать ему нотации или
угрожать.
- Настоящая мама. Я умерла восемнадцать лет назад, через два часа после рождения
девочки.
Ясно, - буркнул Антон. - Не хочется быть невежливым, но мною отказано в
аудиенциях... - он запнулся, поняв, что взял недопустимо грубый тон, - даже своих
родителей я попросил не являться. Извините!
- Только три минуты. Последние. Вы... ваше воображение... оно появилось, поэтому
больше не получится... Что вы делаете?
- Хочу включить свет.
- Не надо! Вам будет не очень приятно меня видеть.
- Мать Кати не могла быть уродиной.
- Спасибо! Но мне восемнадцать лет, так и осталось, я в больничном халате, на вид
беременная, потому что живот не успел опасть... Лучше в потемках.
- Как вас зовут?
- Лора.
- Чего вы от меня хотите?
- Антон! Ваши намерения по отношению к Кате серьезны?
- Абсолютно!
- Я имею в виду не женитьбу, а близость...
- Серьезны во всех аспектах.
- Верю, но ее отец никогда не допустит...
- А вам не кажется, что делать из нормальной девушки марионетку, игрушку, цирковую
собачку - значит уродовать ее и тешить свои комплексы? - Антон не заметил, как повысил
голос.
- Вы правы, - со вздохом ответила Лора, - но есть и другие обстоятельства. Борис
удивительный, необыкновенной преданности и страсти человек...
- Странно было бы услышать от его жены другую характеристику. Она делает вам
честь. Но замечательные качества Бориса Борисовича вряд ли когда-нибудь
распространятся на меня.
- Никогда, - подтвердила Лора, - даже наоборот.
- О чем тогда речь?
- Кроме Бориса, есть еще... Как же объяснить? Ну, представьте! Отец Кати - человек с
аномальными возможностями, вы тоже...
- Катя не наше общее дитя. Или вы переживаете о внуке? Правда, симпатичный
парнишка?
Антон вспомнил пухлого жизнерадостного карапуза, которого Катя держала на руках в
тот свой приход, когда он принял ее за аферистку. Захотелось убыстрить жизнь, не
разбираясь, кто на каком свете, лишь бы скорее: он, Катя, сын и полнейшее счастье.
- Внука я не видела. Убедить вас не трогать Катю, очевидно, не получится.
- И не пытайтесь.
- Бориса... Бориса Борисовича вы совершенно не знаете...
- Может, передать чего? Спрашиваю по добротс душевной.
- Ваша доброта душевная никак не может повлиять на мое теперешнее положение. Но я
на вашей стороне, Антон. Я хочу, чтобы моя дочь была счастлива, как бы тяжко ей ни
пришлось потом расплачиваться. Я предаю мужа, который любит меня... до сих пор...
Чтобы человеку было легко на том, на нашем, - уточнила Лора, - свете, о нем должны
горевать живые, вспоминать в молитвах, оплакивать...
- Могилки украшать?
- И это тоже. Хотя моя собственная... не будем отвлекаться. Я говорю путано, но ведь
я...
Антон отчетливо услышал горечь в голосе Лоры и словно увидел печальную усмешку
на лице, очень похожем на Катино. Увидел закрытыми глазами, потому что повалился на
подушку, отчаянно хотел спать.
- Я даже школы не закончила и выросла в трущобах. Если бы не Боря... Простите,
отвлекаюсь. Передайте ему, что из множества прекрасных моментов больше всего мне
дорог тот, что случился в больнице. Я почти умирала от воспаления легких. Он пришел,
нарядился в белый халат, ругался, уцепился в спинку кровати, когда сестра ушла, он
считал...
- Что делал?
- Считал, дважды два и так далее...
- На зайчиков и медвежат?
- Нет, это другое, не сравнивайте... Боря! Извините, Антон! Вы очень нетерпеливы и
все время меня перебиваете.
- Смешно вы оговорились.
- Дорогой мой мальчик! Как бы я хотела... да вы засыпаете?
Антон пробурчал что-то невнятное.
- Обязательно посмотрите ее паспорт! Обязательно! Антон не услышал, он спал.
Ему снилась не Катя, а сказочный детский сад. Как будто он ребенок и попал в страну
игрушек. Синее небо в кудрявых облаках, зеленая трава, цветущие деревья и кустарники,
бегут ручейки, плещется вода в озерцах. Игрушек - до горизонта: машинки, кораблики,
паровозы, конструкторы - все очень яркое и большое. Вместе с Антоном играют другие
дети, никто ни с кем не ссорится, все радуются. Сердце колотится от счастья, от
прекрасности друзей. Хочется всех любить, не взрослеть, остановить мгновение и в то же
время не давать ему застынуть.
"Ты увидел свой рай", - проговорил чей-то тихий голос.
Часть четвертая
КАТЯ
ПРЕДЫСТОРИЯ
Кате было лет семь, когда она случайно подслушала разговор водителя и охранника.
Почему-то в тот день Катя ехала одна в машине, без Аллы, сидела на заднем сиденье. То
ли шофер, то ли охранник назвали ее папу Удавом. Испуганно оглянулись и увидели
радостную улыбку девочки. Она посчитала, что папу похвалили. Потому что в любимом
мультфильме по книжке Успенского был симпатичный печальный Удав, длину которого
измеряли в мартышках и попугаях.
Но когда Катя спросила Аллу, знаешь ли ты, что моего папу называют Удавом, Алла
переменилась в лице и стала выпытывать, от кого Катя услышала это прозвище. Катя
честно призналась и спросила:
- Разве бывают плохие удавы?
Алла стала говорить, что людям часто дают прозвища по фамилии. Например, с ней,
Аллой, в школе учился мальчик Грибов, его дразнили Мухомором.
— Гор-ло-хва-то-ва, - по слогам произнесла Катя свою фамилию. - При чем здесь удав?
- Считается, что удав, большая змея, хватает людей за горло и душит. Есть
однокоренной глагол "удавить".
Алла всегда разговаривала с Катей, не подыскивая детских синонимов сложным
словам, предпочитая объяснять, а не упрощать.
- Разве папа кого-нибудь душил? - удивилась Катя.
- Еще раз повторяю: дело в фамилии, которую люди неправильно трактуют, потому что
Горлохватовы обозначает - берущие горлом, способные перекричать.
- Я очень громко могу кричать! - согласилась Катя. - Но ведь надо сказать всем, что
они ошибаются! Мой папа хороший, правда?
Те охранник и водитель исчезли, никому Катя не смогла объяснить их заблуждений. Но
в ее сознании прочно поселился образ папы - доброго Удава.
В зоопарках, в серпентариях она подолгу стояла перед стеклом, за которым на ветке
лежал
большой змей. Катя испытывала естественный человеческий страх и отвращение к этому
созданию природы.
"Мой папа не такой, - успокаивала она себя мысленно. - Мой папа - добрый Удав, как в
мультике".
ПОБЕГ
Катя проснулась с улыбкой: вчера случилось что-то очень хорошее. Папа подарил
дворец. Папа думает, что она не знает о строительстве других дворцов. Сегодня привезут
маленького медвежонка. Как его назвать? Вчера ночью я ходила...
Батюшки-светы! Что натворила! Заявилась ночью к молодому человеку, по возрасту
вообще мужчине! В пижаме и при диадеме (не забыла похвастаться стоимостью
украшения), принесла спиртное и на... на есть такое русское слово... наклюкалась!
Господи, прости и помилуй! Спаси меня, царица небесная!
Катя не была религиозной, но сейчас от ужаса совершенного в голову лезли церковные
штампы. Катя всегда твердо знала, что не станет продажной доступной женщиной. Но
вела себя как... как... (Катя тихо завывала от отвращения к себе)... как шлюха!
Она отчетливо помнила два самых позорных момента: когда пересела к Антону на
кровать, обняла его за шею, подставила губы, и второй - когда повалилась на спину и
опять-таки заставила Антона себя целовать. Дура! Идиотка! Шлюха!
- Я не та-а-акая! - скулила Катя, уткнувшись в подушку.
Видела бы ее вчера классная дама из пансиона! В добавление к усам у той бы борода
выросла! Сейчас Катя сама была готова до скончания жизни ходить с бородой, только бы
зачеркнуть вчерашний позор.
Скрутило живот, затошнило, Катя поджала коленки к груди, упала на бок со стонами.
В комнату вошла Алла:
- Катя, девочка! Что с тобой? Отравилась, живот болит? Чем здесь пахнет? Будто... -
Алле показалось, что несет алкогольным перегаром. Но такого не могло быть! - Чем
подушка измазана? Господи, торт? Ты ночью ела торт?
- Угу!
- Сейчас промоем тебе желудок, вызовем врача, и весь день проведешь в постели.
- Нет! - вскочила на ноги Катя. - Мне уже лучше, совсем хорошо!
Если уложат в постель, она не встретится с Антоном, не извинится за свое ужасное
поведение. Что он сейчас о ней думает? Как она посмотрит ему в глаза?
Какой позор! Может, лучше затаиться, никогда с Антоном более не видеться, обо всем
забыть? Нет, надо отвечать за свои плохие дела. Объяснить Антону, что она не распутная,
не гулящая, просто... нечаянно получилось.
Ее планы менялись каждую минуту. То Катя набиралась мужества перед разговором с
Антоном, то позорно трусила и желала забыть о случившемся. И при этом еще
требовалось сохранять перед Аллой здоровый невозмутимый вид.
Алла предпочла бы оставить Катю дома, а самой поехать на встречу с новой
домоправительницей. Но Катя упорно твердила про магазин и горнолыжный костюм.
Никакой спешки в его покупке не было, однако Катя вела себя так, словно покупка
очередного комбинезона - ее давняя мечта. Девочка раскапризничалась, даже всплакнула,
и Алла сдалась.
Приняв душ, Катя долго не могла выбрать, во что одеться. Все перемеряла, разбросала
по комнате брюки, юбки, блузки, кофточки. Гардероб забит, а надеть нечего! В полном
отчаянии (не голой же идти!) она натянула джинсы и тоненькую кашемировую водолазку.
После завтрака вернулась к себе в комнату и стала накладывать макияж. Получалось
кошмарно! Трижды все смывала и красилась снова. В зеркале отражалось испуганное
лицо, которое никакими ухищрениями нельзя исправить, только хуже сделаешь. А еще
этот ужасный вздернутый нос, двумя дырочками вперед, как у поросенка! Его разве
замаскируешь? Надо сделать пластическую операцию. Обязательно! Решено!
Алла опять заглянула в комнату, поторопила. Катя умылась очередной раз, нанесла на
лицо тональный крем, слегка коснулась щек кисточкой с румянами, под бровями чутьчуть
мазнула белыми тенями, губы покрасила бесцветным блеском. Будь что будет!
Антон и Борис ехали в машине молча, ББГ на заднем сиденье, Антон рядом с
водителем. Во внутреннем кармане куртки Антона покоилась бриллиантовая диадема.
Сегодня утром обнаружил ее на полу и засунул в карман. Пришедшему за ним охраннику
Антон ничего не сказал. Надеялся встретить Катю, проходя по дому, - не получилось. С
другой стороны, диадема - повод для встречи, если Катя сегодня не придет к памятнику.
Что будет, если у него найдут дорогую вещь, Антон предпочитал не думать. Он собирался
украсть у ББГ нечто гораздо более серьезное, чем эта цацка.
Автомобиль въехал на охраняемую территорию жилого комплекса, выстроенного на
берегу Москвы-реки, подкатил к подъезду. Борис вышел из машины и, не оборачиваясь,
велел Антону:
- Иди за мной!
Они поднялись на лифте на десятый этаж, Борис открыл дверь. Вошли в квартиру. Не
снимая пальто, Борис прошел в глубь помещения, распорядился, чтобы Антон подождал в
гостиной. Очень хорошо. Антон тоже предпочитал оставаться в куртке с ворованной
диадемой.
Борис зашел в кабинет, Харитон Романович уже ждал его. Борис снял пальто, бросил
его на стул и нетерпеливо спросил:
- Выяснил насчет Скробова?
Увы! - развел руками Харитон. - Пусто! В результате длительных поисков обнаружен
только один тип в Центральной Африке, практически сумасшедший. Порядочные
покойники с ним дела иметь не могут.
- Плевать мне на негра!
- Совершенно справедливо, тем более что абориген глухонемой.
- Плохо работаешь! Как службу несешь? - злился Борис.
- Извините, ваше ублюдочное высочество! - издевательски склонился в поклоне
Харитон Романович.
- Напрашиваешься?
- Отнюдь! - Старикашка поднял руки вверх. - Ты привел Скробова? - Опустил руки и
потер в предвкушении. - Где он?
- Будет тебе сейчас очная ставка!
Борис вышел из кабинета, заглянул в гостиную, позвал Антона.
Они вместе вернулись в кабинет. Там никого не было.
- Ты где? - позвал Борис Харитона Романовича.
- Перед вами, - удивленно отозвался Антон, решив, что ББГ к нему обращается.
- Харитон, сучий потрох! Выходи!
Антон с интересом наблюдал, как ББГ матерился, звал какого-то "трупа
недорезанного", багровел и брызгал слюной.
Борис захлебнулся ругательствами. Неужели опростоволосился? Дурака сыграл? Он
повернулся к Антону с перекошенным от гнева лицом:
- Ты! Слизняк! Очки мне втирал! Ты покойников оживших не видел!
- Никогда не утверждал обратного, - напомнил Борис.
- Ясно! Пошел вон!
В глазах ББГ Антон отчетливо прочитал свой смертный приговор. То, что Горлохватов
общается с покойниками, не удивило и не испугало Антона. Сам такой. Другое дело -
стремление Горлохватова уничтожить всех, посвященных в его тайну.
"Признаем: желание естественное, но для меня совершенно неприемлемое. Не хочу
быть раздавленным, как мошка, а потом являться к плохому дяде ББГ и упрекать: за что
вы меня прикончили!"
- Борис Борисович! Давайте поговорим спокойно, - предложил Антон.
- Мне не о чем с тобой разговаривать. Убирайся!
- Ошибаетесь!
Антон без приглашения уселся на стул, Борис продолжал стоять.
- В ногах правды нет, - заметил Антон. - Поверьте, мне очень трудно сделать
следующее чистосердечное признание, но некоторые обстоятельства заставляют. Да,
грешен, я общался с покойниками.
- Врешь! Шкуру спасаешь.
- Не без того. Борис Борисович, я уполномочен передать вам привет от вашей умершей
жены Лоры, простите, не знаю отчества.
- Врешь! - автоматически повторил Борис и рухнул в кресло.
- В качестве доказательства она просила напомнить о самом трогательном моменте...
извините, деталей не помню, но что-то про больницу, воспаление легких, вы туда
проникли в белом халате, уцепились за спинку кровати... и... считали - это практически
цитата, дословно - таблицу умножения озвучивали. Вижу по вашему лицу, вам понятно, о
чем речь.
- Когда? - просипел Борис. - Когда ты ее видел?
- Не далее как вчера.
- А сегодня Харитона не сумел?
- Увы! - развел рукам Антон. - Лора...
- Лариса Васильевна! - перебил Борис, внутренне поразившись тому, что никогда
полного имени Лоры не произносилось... не дожила...
- Лариса Васильевна, - послушно подхватил Антон, - меня предупредила, что в связи с
некоторыми событиями в моей жизни...
- Плевал я на твои события!
"Что меня полностью устраивает", - мысленно ответил Антон и продолжал:
- Чудесный дар мой растаял. Сгинул как сон, как утренний туман. Не скрою, сему
факту я только рад. Поэтому вынужден отклонить ваше предложение о сотрудничестве,
но...
- Что еще говорила Лора... Как она... вообще?
- Было темно, она попросила света не зажигать. Сказала, что в больничном халате и
живот после родов не опал...
Антон впервые увидел в Горлохватове что-то нормальное, человеческое, слабость и
страдание. Но времени на сочувствие у Антона не было, нужно развивать успех.
- Лариса Васильевна просила передать. Это вашей дочери касается.
- Что? - Глаза ББГ, секунду назад потерянные и печальные, вновь смотрели
настороженно, прямо, жестко. - Что она просила?
- Катя... Я правильно помню, вашу дочь зовут Катя?
- Да.
- Она заслуживает лучшей участи, чем вы ей предрекаете. Дворцы, бриллианты и
скотный двор не могут сделать счастливой нормальную девушку.
- Лора так и сказала?
- Только передаю ее слова, - врал Антон.
Он воспользовался ситуацией и от имени умершей Катиной мамы в пух и прах разбил
хрустальный колпак, которым папа окружил девушку. Антон давил на то, что у Кати
должно быть свое женское счастье, избранник, семья, дети, желательно много детей...
Борис ловил каждое слово, но плохо понимал смысл. Лора недовольна! Он так
старался! Жизнь положил! А теперь оказывается, коту под хвост его усилия, отдавай Катю
какому-нибудь прощелыге, который будет девочку...
- И что касается моей скромной персоны, - не забыл упомянуть Антон, - ваша жена
убедительно просила не пороть горячку, не ломать дров, не совершать жестоких
поступков. Кто знает, как жизнь повернется. С вашего позволения, откланиваюсь?
Борис не ответил. Антон поднялся и вышел из комнаты. Не чаял, что так легко сумеет
вырваться из лап Горлохватова, повезло. Удав разнюнился и ослабил хватку.
Год назад Борису удаляли жировик на руке. Хирург сделал местную анестезию,
предплечье омертвело, потеряло чувствительность. Теперь у него было такое ощущение,
что заморозили все тело. Нервы отключились, вгоняй в него иголки, режь на куски - не
почувствует. Только в голове болезненная пульсация: Лора недовольна, Лора обижается!
- Долго будешь истуканом сидеть? Десять минут в отключке! - донесся до Бориса голос
Харитона Романовича, неизвестно когда и откуда появившегося.
- Ты слышал? - спросил Борис.
- Да. Ну и что? - пожал плечами старикашка.
- Он, Скробов, действительно мог видеться с покойниками. Это факт!
- Это факт истории, которая не должна нас заботить. Сейчас очень ответст
...Закладка в соц.сетях
