Жанр: Любовные романы
Звезда телерекламы
...ому же неладно со зрением.
— А что в Уимблдоне?
— Выпили по чашечке кофе в буфете и сели на поезд в обратном
направлении.
— И снова стояли в тамбуре?
— Нет, мы уединились между вагонами. Там приятно качает, хотя для
Джеки, пожалуй, слишком сквозило.
— Да, представляю.
— Потом мы залезли в такси и ей втемяшилось сесть ко мне на колени.
— Ну и что?
— Потрясающе.
Я снова посмотрел на часы.
— Нам пора.
Мики осушил свой стакан и мы, выйдя из паба, пустились в обратный путь.
— Итак, — подвел я итог, — за исключением самолета, что вам
просто не по карману, вы перепробовали все виды транспорта. На этом фантазии
Джеки исчерпались?
— Нет, конечно — она просто напичкана подобными идеями. В её планах
попытать счастья в скоростном лифте, в кино, на рынке...
— Как насчет дельтаплана?
— Почему бы и нет, — фыркнул Мики. — Нас ничто не остановит.
— Я вижу, ты всерьез проникся этой затеей.
— Да, давно не приходилось так щекотать нервы.
— А что случилось после такси?
— Оно доставило нас прямо домой. К тому времени, мы оба порядком
замерзли, так что Джеки разогрела суп, после чего мы залезли в ванну, а
потом перебрались в постель. Впрочем, заснуть мне удалось не раньше пяти.
— Немудрено, что ты выглядишь, как потрепанная курица. Когда вы снова
встречаетесь?
— Сегодня вечером. Пойду к ней сразу по окончании. Сегодня у нас гвоздь
программы — кино.
— А что за фильм?
— Какая разница, — хмыкнул Мики.
Вернувшись к супермаркету, мы возобновили свою работу. Мне удалось сделать
пару вполне приличных интервью. Особенно повеселил нас один беззубый и, по-
моему, совершенно выживший из ума старикан. Битых полчаса он расхваливал на
все лады "Уайт-Марвел", после чего спел, сплясал, рассказал пару скабрезных
анекдотов и даже попытался показать фокус — как исчезает в ухе зажженная
сигарета. Однако то ли от холода, то ли от недостатка практики, у него вышла
промашка — свалившийся с кончика сигареты горячий пепел угодил незадачливому
старикану прямо в слуховой проход, и бедняге пришлось топать восвояси,
сокрушенно ковыряяясь в обожженном ухе.
Когда съемочный день подошел к концу, Мики подвалил ко мне и молодецки отдал
салют.
— Завтра явлюсь в девять-ноль-ноль, сэр.
— Удачного вам просмотра.
— Фу. Расскажу потом.
Вечером, устав от дневных треволнений, я решил остаться дома и написать
письмо Вики. В письме, которое я получил от неё этим утром, Вики сообщала,
что жива и здорова, вкалывает, как ненормальная, мокнет под дождем и — что
меня особенно растрогало — безумно скучает по мне.
В ответ я написал, что по уши завален "Уайт-Марвелом", мерзну, как собака, и
тоже безумно скучаю — тут я нисколько не преувеличил, поскольку, глядя на её
фотографию, испытывал сумасшедшее желание заключить Вики в объятия.
Закончив письмо, я позвонил Тони, чтобы отвести душу, и рассказал ему про
Мики Мейпла и Джеки Мэнделл.
— Ну и что тут особенного? — невинным тоном спросил он, когда я
закончил.
— А что, тебе часто приходилось беседовать с контролером, одновременно
трахая какую-нибудь девицу?
— В последнее время — нет. Да, дамочка, воздадим ей должное, довольно
изобретательная. Приятно сознавать, что есть ещё порох в пороховницах.
Может, соберемся вместе и придумаем что-нибудь оригинальное...
Закончив разговор, я положил трубку, поужинал и уселся смотреть телевизор. В
голову почему-то назойливо лезли мысли о том, чем занимаются в кино Мики и
Джеки.
На следующее утро, в среду, Мики не опоздал, однако выглядел ещё более
потрепанным и измочаленным, чем накануне. Он лукаво подмигнул мне и сказал:
— Расскажу за обедом. — Потом возвел глаза к небу. — Слов
нет.
В начале одиннадцатого Мики заприметил двоих молодых домохозяек, купивших
"Уайт-Марвел". Я подстерег их у выхода, мысленно воздав им должное — парочка
и впрямь была аппетитная. Звали женщин миссис Грант и миссис Фоллетт.
Сначала я обратился к миссис Грант, хорошенькой крашеной блондиночке. Едва
взглянув на мой микрофон — девятидюймовую палку с круглым набалдашником на
конце, — она игриво закатила глазки и сказала:
— Поосторожней со своей штукой, молодой человек. Так можно навлечь на
себя неприятности.
— А у вас разрешение есть? — спросила миссис Фоллетт, высокая
худенькая рыжеволосая женщина с длинным подбородком. Она с сомнением
воззрилась на микрофон.
— Знаешь, Фил, он напоминает мне одного моего хорошего знакомого.
Миссис Грант прыснула.
— А мне он напоминает кого-то, с кем я хотела бы познакомиться, сказала
она.
— Милые дамы, вы только что приобрели стиральный порошок "Уайт-Марвел".
Вы можете ответить на несколько вопросов...
— А он довольно бесцеремонный, правда? — сказала миссис Грант.
— Да, жутко развязный тип. Мало того, что пристает к уважаемым замужним
женщинам, так ещё и нахально тычет прямо в лицо этой похабной штукой.
— Кому, хотела бы я знать, он принадлежал? — не унималась миссис
Грант. — И что будет бедняга без него делать?
— Да, кто-то потерял верного друга, — вздохнула миссис
Фоллетт. — В любом случае, он будет вами недоволен, молодой человек.
Покажите-ка мне его поближе. Дайте-ка лизнуть...
Мои помощники уже держались за бока, давясь от смеха. Женщин это, похоже,
распалило ещё больше.
— Не смущай бедного юношу, — с напускной серьезностью произнесла
миссис Грант. — Человек старается, а ты...
Миссис Фоллетт с сокрушенным видом погладила головку микрофона.
— Как я после этого посмотрю на своего мужа, — тяжело вздохнула
она. Извините, мистер Тобин, о чем вы, значит, спросили?
Обе, наконец, успокоились и принялись обсуждать проблемы стирки белья.
Впрочем, делового запала хватило им ненадолго.
— Простыни? — переспросила миссис Грант. — Да, "Уайт-Марвел"
идеально подходит для стирки простынь. Он выводит все пятна.
— Какие пятна ты имеешь в виду? — спросила миссис Фоллетт.
— А ты что думаешь, распутница? Разумеется, чайные. Мой муж привык,
чтобы я обслуживала его в постели дважды в день — утром и вечером.
— Мой — не такой везучий.
— Я имею в виду чай, зловредная душа. Все остальное он получает один
раз в год, в день Отцов.
В конце концов мне удалось призвать их к порядку и даже взять вполне сносное
интервью.
Пол Уорд, которому, похоже, не терпелось опохмелиться, отпустил нас на обед
раньше обычного. Отделившись от остальной компании, мы с Мики уединились в
знакомой забегаловке.
— Увидев тебя сегодня утром, — сказал я, когда мы сели за
стол, — я решил, что если ты будешь продолжать в том же духе, то не
дотянешь до двадцати одного года.
— Мне осталось всего два месяца.
Я покачал головой.
— Нет, даже не мечтай. Что тебе взять?
— Пиво. Меня уже мутит от бренди.
Я заказал нам по пинте пива и по сандвичу.
— Уф, совсем другое дело, — довольно ухмыльнулся Мики, сделав
приличный глоток.
— Ну что?
— Нас взяли с поличным!
— Что?
— В киношке. Мы пошли в "Эссолдо" на фильм под названием "Сюда ты его
не вставишь" — чтобы доказать им, что они ошибаются. Мы сели в самый угол на
последнем ряду и, едва выключили свет, Джеки взгромоздилась на меня.
— Все в той же шубке?
— Угу, как и накануне.
— И что?
— Все шло нормально, пока у меня не начались судороги. Я не шучу. Жутко
противно.
— Я знаю, со мной это случалось.
— Словом, мне пришлось встать — я уже не мог больше терпеть. И вот,
когда я спихнул Джеки и встал, случилось несчастье...
— Говори, не томи душу...
— Шубка Джеки распахнулась, а девчонка с фонарем, которая рассаживала
каких-то козлов, именно в эту секунду случайно посветила наверх, в нашу
сторону.
— О, нет!
— О, да! "Эй, что у вас там происходит?" — завопила эта дрянь.
"Немедленно прекратите или я вызову менеджера!". Поднялся гам, все
повскакали с мест... Что нам оставалось делать? Я сграбастал Джеки за руку и
выволок на улицу. Мы прыгнули в первое же такси и укатили.
— И на этом все?
Мики ухмыльнулся.
— Как бы не так. Мы зашли в кинотеатр, где крутили мультики, и
великолепно потрахались, надрывая животики от смеха. Оказывается, когда
смеешься, это довольно здорово получается.
— Что ещё осталось?
— Лифт в небоскребе... Парламент... Тауэр...
— Ты не шутишь?
— Нисколько. Еще она рвется в какой-нибудь музей.
— Тебе удалось выяснить, чем она занималась прежде?
— Угу. Ты оказался прав — она и в самом деле была стриптизершей.
Показала мне уйму презанятнейших фотографий. На сцене её знали под именем
"мадмуазель де Покажь"...
От неожиданности я пролил пиво на стол.
— Представляю, как она блистала, — задумчиво произнес Мики. —
Джеки сказала, что как-нибудь устроит для меня персональное представление.
Кстати, спросила, не хочешь ли и ты поприсутствовать.
— В самом деле?
— Ну, она сказала, что ты похож на человека, который разбирается в
искусстве. Предложила устроить это в тот день, когда мы завалимся снимать к
ней домой. Как ты на это смотришь?
— Еще неизвестно, что из этого выйдет.
— Я уверен, что ты не пожалеешь.
Я улыбнулся.
— Она тебе и в самом деле нравится, да?
— Еще бы. С ней не соскучишься.
— Смотри, приятель, как бы она тебя не измотала. Похоже, она совершенно
ненасытная.
— Не-е, совсем нет. Просто ей нравится это занятие. Я тоже обожаю
трахаться, так что все в порядке.
— Ну, ладно, — рассмеялся я. — Не обижайся. В конце концов,
это твое личное дело.
— Я и не обижаюсь. Просто мне с ней и в самом деле хорошо.
— Помимо секса, чем вы ещё занимаетесь?
— Однажды мы вместе поели... нет, не совсем. Посреди трапезы она все-таки на мне устроилась...
— Но вы хоть разговариваете о чем-нибудь?
— Да, все время. Говорю тебе — с ней не соскучишься.
— Что ж, очень рад за тебя.
Мики задумчиво кивнул.
— Спасибо.
— Продолжай в том же духе.
Больше он мне ни о чем не рассказывал. Продолжал заявляться на работу, едва
таская ноги, но молчал, как рыба, а я с расспросами не приставал. О причинах
его молчания я догадывался, хотя убедился в своей правоте лишь неделю
спустя, во время домашних съемок. Несколько раз, наблюдая за поведением моих
голубков, я перехватил их взгляды, преисполненные столь глубокой нежности,
что все стало ясно.
Улучив подходящую минутку, я спросил у Мики:
— Ну, что, как у вас дела?
Он незаметно от окружающих подмигнул мне и расплылся в улыбке.
— Потрясающе, Расс. Лучше не бывает.
— Ты... уже сюда переехал?
— Угу, уже больше недели.
— Замечательно.
— Она просто прелесть.
— Да, выглядит она очаровательно, — согласился я.
— Я не то имел в виду... Она... лучше всех!
— По дому помогаешь?
— Да, начал переклеивать обои одному из жильцов. Скоро я весь дом
приведу в порядок.
— Молодчина!
— Э-ээ, помнишь, я говорил, что Джеки приглашала тебя на стриптиз...
Я покачал головой.
— Ну что ты, малыш. Я уже давно это выкинул из головы. Ты мне ничего не
говорил.
Мики просиял.
— Спасибо, друг.
К концу недели Мики взял расчет и стал... Я даже не знаю, как бы это назвать
— смотрителем в её доме, может быть. Я знал, что месяцев шесть он
проработает наверняка — покрасит, побелит, отштукатурит стены, поправит полы
и двери, наладит водопровод и так далее. Возможно, ему потребуется и дольше
— это зависит от того, сколько времени ему выделит Джеки на домашние заботы.
Я решил, что как-нибудь прогуляюсь туда и взгляну на дом. Вдруг, он уже
обвалился, оставшись без присмотра.
Глава седьмая
Во вторник, через две недели после начала возни с "Уайт-Марвелом", Аллан
Лэнг, продюсер агентства "Кроксли" позвонил моему агенту и сказал, что Пол
Уорд и наши клиенты восхищены отснятым материалом. Нарезать двенадцать
роликов из тысячи миль отснятой пленки труда для них не составит, сказал он,
но на один день я им ещё понадоблюсь — заснять восторженные улыбки, кивки,
довольные хрюканья и прочие мелочи для вставок.
Когда Майк Спайеринг перезвонил мне и поделился хорошими новостями, я
подпрыгнул до потолка. Сделано! Денежки — мои! Можно связываться с Филипом
Ардмонтом и сказать, что я освободился.
Однако первым делом я позвонил Тони.
— Замечательно, — сказал он. — Можешь теперь сматываться с
чистой совестью, дезертир несчастный.
— Что ты имеешь в виду?
— А как же наша программа "познания Лондона"? Мы ведь ещё и девяти
десятых не обошли.
— Погоди, но ведь я не завтра утром улетаю! До середины марта у нас ещё
уйма времени.
— Хорошо, начинаем сегодня же вечером — только платишь ты.
Потом я позвонил Ардмонту, который очень оживился и обрадовался:
— Замечательно, Расс. Когда я могу вас увидеть?
— Минут через десять вас устроит?
— Давайте через полчаса, — расхохотался он. — Вам, похоже, и
вправду невтерпеж.
В конторе Ардмонта, расположенной неподалеку от Оксфорд-Серкуса, дела так и
кипели. Сам он сидел за столом в одной рубашке, склонившись над кипой бумаг
и рекламных проспектов. Вытащив изо рта массивную сигару, он поздоровался со
мной за руку и указал на стул.
— Как дела с "Уайт-Марвелом"?
— Все хорошо. Заказчики очень довольны.
— Значит, примерно с марта вы станете такой же популярной личностью,
как наш премьер-министр?
— Почему "такой же"? — ухмыльнулся я. — Надеюсь, что
превзойду его.
— Ну что ж... Для начала у меня один вопрос, Расс. Вы и в самом деле
уверены, что хотите попробовать свои силы у нас в качестве нашего
представителя? Спрашиваю я вас неспроста. Если вдруг в последнюю минуту вы
передумаете, то мы окажемся в чертовски затруднительном положении. Пару раз
такое уже случалось.
— Да, я абсолютно уверен.
— Прекрасно. Что ж, в таком случае я готов предложить вам место курьера
на Мальорке. В Магалуфе — это в восьми милях к западу от Пальмы. Вы будете
присматривать за полутора сотнями клиентов, которые проживают в трех новых
комфортабельных отелях: "Сан-Винсенте", "Польенсе" и "Пальме". Я хочу, чтобы
вы вылетели на место тринадцатого марта — туристический сезон открывается
всего неделю спустя, двадцатого. А останетесь вы там до двадцатого октября.
Это вас устраивает?
— Вполне.
Целое лето на Мальорке! Я не мог поверить в такую удачу.
Ардмонт порылся в бумагах.
— Вот... заполните эту анкету. Еще вам понадобится одна фотография
размером два на два дюйма. Заполните как можно скорее. — Он протянул
мне другой бланк. — А это ваш личный страховой полис. Часть платите вы,
а остальное вносит фирма. Вам это обойдется в четыре фунта за весь сезон. А
это... — он протянул мне целую кипу бумаг, прошитых посередине,
инструкции для наших постоянных представителей. Настольная библия курьера. В
ней в алфавитном порядке перечислено все, с чем вы можете столкнуться, от
авиабилетов до языкового барьера. Возьмите её с собой и выучите наизусть.
Там вы найдете наставления и советы на все случаи жизни. А вот это... —
он передал мне пухлый конверт, — все формы и бланки для обслуживания
клиентов, которые вам могут понадобиться. Изучите их, а потом, если что-то
не поймете, спросите у меня. Договорились?
— Да.
— Хорошо... — он кинул взгляд на часы. — Прошу меня извинить,
но через пять минут у нас начинается совещание. Как можно быстрее заполните
анкету. Кстати, вы решили, каким образом будете учить испанский?
— Да, я купил лингафонный курс. На посещение каких-нибудь курсов мне
уже просто не хватит времени.
— Очень хорошо. Только старайтесь заниматься не меньше часа в день.
— Непременно. Послушайте, Филип, э-ээ... а как насчет тренировки?
— Тренировки? — Почему-то это слово его позабавило, потому что он
даже его повторил. — Тренировки. Когда вы прилетите на Мальорку, вас
встретит Патрик Холмс. Он наш курьер в Пальма-Нове, это в миле от Магалуфа,
в следующей бухте. Патрик работает у нас уже три года и считается одним из
лучших курьеров. Он вам на месте все объяснит.
— Значит... до отъезда никакой специальной подготовки не будет?
Ардмонт улыбнулся и похлопал ладонью по моему катехизису.
— Когда выучите все это наизусть, можете считать, что вы уже на
девяносто процентов подготовлены. А теперь, извините, я должен бежать...
На улицу я вышел в легкой растерянности. Так у него все просто, мимоходом...
Почему-то я рассчитывал пройти хотя бы двухнедельный курс подготовки, сдать
экзамены... Подобно тому, как это было обставлено в "Райтбае", когда я
учился продавать швейные машинки. Что ж, своя голова владыка, подумал я.
Вернувшись домой, я приготовил себе кофе, устроился в кресле, закурил и
погрузился в изучение "Наставления для постоянных представителей на местах и
курьеров".
Вот что я прочитал:
"ВВЕДЕНИЕ
Вам выпала уникальная возможность представлять нашу фирму в качестве её
постоянного представителя или курьера. Именно вы будете первым общаться с
нашими клиентами, ведь лишь малая часть путевок приобретается в нашей
центральной конторе — остальные заказываются по почте или через местные
туристические агентства.
Поэтому именно от Вас зависит, хорошо ли отдохнут наши клиенты; в Ваших
руках, таким образом, престиж фирмы. Поэтому Вы должны сознавать, сколь
высокая ответственность возложена на Ваши плечи. Вы должны постоянно помнить
о клиентах; заботиться о них — Ваш священный долг.
Ни на минуту не забывайте, что для всех людей, с которыми Вам доведется
общаться, Вы представляете нашу фирму. Поэтому Вы должны всегда следить за
своей внешностью и поведением".
Что ж, вроде бы пока все ясно. Я перечитал "введение" ещё раз, потом
припомнил слова Вики о том, какие надежды возлагают на свой отпуск
стенографистки, машинистки, секретарши, продавщицы и фабричные работницы.
Чего бы ни возжелала Лола — Глэдис, Люси или Джун, — она должна это
получить. Клиент всегда прав. Q.E.D.* (*Quod erat demonstrandum (лат.) что и
требовалось доказать).
Далее следовали двадцать страниц наставлений. Мне потребовалось полчаса,
чтобы внимательно ознакомиться с ними. Прочитав, я даже призадумался — уж
слишком много я узнал такого, с чем никогда прежде не сталкивался. Например,
"Как остановить автобус, если клиенту захотелось выйти по нужде", "как
подселять клиентов в гостиницах", "как давать клиентам в долг", "как искать
потерянный багаж", "как бороться с кражами", "как посылать телекс", "как
организовать отдых особо важным персонам" и так далее. Я перечитал
наставления ещё раз, а потом и еще... и еще. После четвертого прочтения в
моей голове стала складываться определенная картина.
Одно я уяснил совершенно четко — дисциплина курьеру требовалась железная.
Все главы наставлений так и пестрели фразочками типа "ни в коем случае не
разрешается...", "абсолютно необходимо...", "категорически возбраняется..."
или "строго воспрещается..."
Понял я и кое-что другое — легкой прогулкой работу курьера назвать было, ну,
никак нельзя. Ардмонт уже говорил, что я честно отработаю свое жалованье, и
теперь, после того, как я ознакомился с длиннющим списком круглосуточных
обязанностей агента, сомнений на сей счет у меня больше не оставалось.
Вот вам ещё пример: "Клиенты могут прибывать на ваш курорт из Кардиффа,
Глазго, Манчестера или Ньюкасла, а также из Лондона, из аэропортов Гэтвик и
Хитроу".
Что это означало? То, что меня ждет непрерывный поток клиентов, которые
будут прибывать в Пальму тремя, а то и четырьмя рейсами в неделю (здесь их
называли "трансферами"). Всех этих людей нужно встретить, проверить
целостность их багажа, рассадить по автобусам, развезти по гостиницам,
устроить, лично удостовериться, что всем удобно, и тому подобное.
И все это каждый день, семь дней в неделю!
А плюс ещё экскурсии, организация взятия напрокат машин, еженедельные
отчеты, а вдобавок — многочисленные проблемы (им посвящен целый раздел
"Непредвиденные ситуации" в наставлениях), болезни, капризы и так далее...
И так целую неделю напролет!
Отложив наставления в сторону, я задумчиво уставился на электрический камин.
Настал решающий миг — мне предстояло твердо решить, согласен я взвалить на
себя такую тяжкую ношу или нет. В Лондоне прожить мне будет куда проще.
Денег на то, чтобы безбедно протянуть этот год, мне хватит с лихвой. Не
безумие ли браться за такую работу, если я вполне могу себе позволить
прожить на Мальорке целое лето в качестве клиента?
А груз ответственности? Вдруг я испорчу отдых хотя бы одному клиенту? Какой-
нибудь несчастной девчушке, которая целый год откладывала деньги, чтобы две
недели пожить по-человечески? Старушке, которая в первый (или — в последний)
раз выбралась за границу?
Сто пятьдесят человек каждые две недели — и так восемь месяцев без передышки. Сотни и сотни людей...
Ого-го!
Я закурил сто восемьдесят четвертую сигарету и призадумался. Нужна ли мне
вся эта тягомотина?
В два часа дня я сидел в кресле у фотографа. К четырем я заполнил все
анкеты. Все, путь назад отрезан. Через шесть недель я уже буду на Мальорке в
качестве нового курьера компании "Ардмонт Холидейз". Господи, помоги нам
всем! Аминь.
В течение последующих шести недель, как и ожидалось, никто из
телевизионщиков меня не тревожил. Правда, Майк Спайеринг рассказывал, что
несколько раз моей персоной интересовались, но, стоило ему упомянуть "Уайт-
Марвел", тут же быстрехонько сворачивали разговор или переводили его на
другую тему.
Похоже, от Расса Тобина уже стали шарахаться, как от зачумленного.
Впрочем, я не сидел, сложа руки. Бить баклуши вообще не в моем характере.
Спал я, правда, чуть больше обычного, да и потом уже не вершил туалет, как
прежде, на скорую руку, а не спеша, степенно умывался, брился, завтракал,
пил кофе и усаживался за испанский. Просто невероятно, каких успехов можно
добиться целеустремленным трудом. Неделю спустя я уже начал понимать, что
это за язык, а ещё через неделю — мысленно проговаривал про себя отдельные
фразы, беседуя с Тони. Три недели спустя я доводил его до белого каления,
отвечая по-испански в ответ на любые его вопросы и предложения.
Лингафонный курс сотворил со мной маленькое чудо. Записывали его сами
испанцы, поэтому произношение, сами понимаете, было безупречным. К тому же,
мне требовались именно разговорные навыки, а не та, грамматически
безупречная дребедень, которой вас пичкают учебники и самоучители.
"Извините, сэр, я, кажется, случайно сломал вам ногу". Или: "Это не ваша
кобыла сидит за столом?"
Вынужденное безделье обернулось для меня и другим благом — я наконец посетил
священные для всякого лондонца места: Тауэр, Парламент (где я втайне
надеялся застать Мики Мейпла в объятиях Джеки Мэнделл), Британский музей,
Научный музей, музей Виктории и Альберта, музей естественной истории, собор
Св. Павла, музей восковых фигур мадам Тюссо, Национальную галерею и
Вестминстерское аббатство. На этом я поставил точку. Во всем нужна мера.
Экскурсии по лондонским достопримечательностям утомили меня больше, чем
вечер в клубе "Кам-Кам". Зато я мог с чистым сердцем сказать, что был, мол,
и видел. Раньше я чувствовал себя полным олухом, когда какой-нибудь
американский турист спрашивал: "Вы, небось, знаете Хэмптон-корт как свои
пять пальцев?", а я отвечал: "Какой Хэмптон-корт?".
Бесконечный январь сменился студеным февралем; февраль, шаркая ногами,
уступил место марту. Промозглая погода, ветер и сырость довели меня до
ручки; всем естеством я жаждал солнца. С другой стороны, меня совершенно не
тянуло на улицу, и я, сидя дома, усердно занимался исп
...Закладка в соц.сетях
