Жанр: Любовные романы
Звезда телерекламы
...тоит перед мужчиной, у
которого руки на месте.
Мики вытащил на свет божий тяжеленный ящик с инструментами и накинулся на
непослушную дверцу. Джеки следила за его умелыми манипуляциями с
нескрываемым интересом. Я, в свою очередь, наблюдал за тем, как её взгляд
перемещается с мужественного профиля Мики на его курчавые волосы, оценивают
ширину плеч, силу и сноровку... Джеки настолько увлеклась, что, кажется,
забыла о моем присутствии.
Поработав стамеской и рубанком, Мики попробовал дверь, остался доволен
результатом, и повернулся к хозяйке.
— Вот видите, я же говорил — пара пустяков.
— Надо же! — всплеснула руками Джеки. — А я целый год
мучилась! Даже не знаю, как вас благодарить.
— Не стоит. Может, ещё что-нибудь починить?
Она расхохоталась.
— Ох, здесь у меня необъятное поле для деятельности. Однако, вы пришли
ко мне не для того...
— Нет, честно! Это мое увлечение. Дома у меня мастерская в гараже.
Обожаю работать руками. Давайте, что ещё делать?
Джеки вздохнула и рассмеялась.
— Тут и в самом деле работы непочатый край. Дом же старый, настоящая
развалюха. У одного из жильцов, например, дверь не закрывается...
— Где она? — оживился Мики.
— Нет, я не могу вам позволить... Я вызову мастера...
— И заплатите какому-то проходимцу пару фунтов за пятиминутную работу?
Нет, уж! Покажите, пожалуйста, где эта дверь.
— Пусть починит, — вставил я. — Он нам пока не понадобится.
Тем более, миссис Мэнделл, что мне уже пора идти. Мне нужно посмотреть ещё
один дом, в котором мы будем снимать сегодня вечером.
— И вы даже чаю не выпьете?
— Нет, спасибо, я и в самом деле спешу. А ваш дом нам вполне подходит.
Я дам вам знать, когда мы назначим съемку. До свидания, миссис Мэнделл.
— До свидания.
Шлепая по заснеженному тротуару, я думал о том, что завтра порасскажет Мики.
Если, конечно, придет на работу. Мне вдруг почему-то показалось, что мы
можем навсегда лишиться Мики Мейпла.
Наутро он все же объявился, хотя и опоздал. Я рассказывал про вчерашнее
посещение двух домов Полу Уорду, налитое кровью лицо которого с заплывшими
глазками казалось воплощением всех мук Христа, когда Мики бочком, по-крабьи
скользнул на свободный стул, пытаясь сделать вид, что сидит на нем уже с
полчаса. Перехватив мой взгляд, он подмигнул и принялся извлекать камеру из
футляра. Выглядел он кошмарно — как последний Пол Уорд.
Лишь полчаса спустя мне удалось поговорить с ним. Расположившись, как и
накануне, перед входом в супермаркет, я подошел к Мики, который стоял, как и
вчера, расплющив нос о витрину и вглядываясь внутрь. Впрочем, приблизившись
вплотную, я увидел, что его глаза закрыты. Когда я ткнул его в бок, Мики
вздрогнул и пробудился.
— Похоже, ты отремонтировал весь дом, — предположил я.
Мики сокрушенно потряс головой.
— Я просто загибаюсь, — застонал он.
— А что с тобой?
— Бренди... Чертово зелье. Я, наверное, целую бутылку выхлебал.
— А что случилось?
— За обедом расскажу. Это долгая история.
Когда, наконец, подошло обеденное время, Мики вцепился в мою руку.
— Мне необходимо похмелиться, Расс. Я просто умираю. У-ми-ра-ю!
Отчаянно пытаясь сдержать смех, я с серьезным видом кивнул.
— Вон там на углу есть приличная забегаловка. Пойдем туда, сбежим от
остальных.
Взяв за стойкой бокал бренди и стакан лимонада для него, и водку с тоником
для себя, я подсел к Мики за угловой стол; парень выглядел так, словно мог в
любую секунду упасть со стула. Подняв глаза, он увидел бокал и позеленел.
— Нет, черт возьми...
— Сделай глоточек и тебе сразу полегчает.
Скорчив мученическую гримасу и зажав нос, Мики осторожно пригубил бокал.
Несколько мгновений судьба выпитого висела на волоске и я, на всякий случай,
отодвинулся подальше. Однако Мики железным усилием воли поборол тошноту и
сделал ещё глоток, уже смелее. Его щеки сразу порозовели.
— Сигарета есть? — хрипло спросил он.
Пару затяжек и глоток бренди спустя он глубоко вздохнул и заметно
расслабился.
— Уф, совсем другое дело. Господи, я уже начал бояться, что никогда
больше не увижу свою мамочку.
— Что с тобой стряслось, черт побери?
— Ты бы лучше спросил, что со мной не стряслось! Да, Расс, с этой
бабенкой ты угодил в самую точку. Это вулкан, землетрясение и цунами в одном
лице...
Он пропустил ещё глоточек и стал похож на человека, даже слабо ухмыльнулся —
я никогда не видел более похабной ухмылки. Потом прокашлялся и заговорил:
— За всю жизнь у меня не было подобной ночи, приятель... никогда даже
не...
Я выпил немного водки с тоником, терпеливо выжидая — нахалюга нарочно
затягивал рассказ, видя, что я сгораю от любопытства.
— После твоего ухода, — сказал наконец он, стряхивая дрожащими
пальцами пепел прямо на скатерть, — она повела меня на третий этаж,
чтобы показать дверь, которая и в самом деле не закрывалась. Паркет там
просто вздыбился. Я только начал ковыряться с паркетом, как она предложила,
чтобы я снял куртку. Жарко, мол.
— А больше никого там не было?
— Ни души. Все жильцы разбрелись по своим делам. Ну, вот, ковыряюсь я с
этим дурацким паркетом, а тут она подходит с двумя стаканами и начинает
болтать; как, мол, замечательно, когда в доме есть настоящий мужчина, да
какой я ловкий и умелый. Муж, оказывается, бросил её пару лет назад, оставив
без гроша. А она тогда только выписывалась из больницы, где ей удалили
яичники и сказали, что у неё никогда не будет детей.
— Не плакала?
— Что ты — щебетала, как на празднике. Минут через двадцать я привел в
порядок пол и спросил, нет ли ещё какой работы. Она сказала, что внизу в
ванной течет кран, который приводит её в неистовство тем, что мешает спать
по ночам. Ясное дело, я потопал вниз. Я посмотрел на кран и сказал, что
нужно перекрыть вентиль. Она повела меня на кухню, я забрался под раковину,
где проходит труба, и, как потом оказалось, жутко перепачкал свою белую
рубашку. Какой-то мудак вымазал весь сгон солидолом, который успешно
переместился на мою спину. Джеки раскудахталась и потребовала, чтобы я
немедленно снял рубашку, которую она тут же выстирает. Как я ни отпирался,
она и слышать ничего не хотела. Снял я рубашку, отдал ей, а сам пошел в
ванную и занялся краном.
— Взять тебе ещё бренди?
— Да, будь другом. — Он осушил бокал. — Уф, как будто я
заново родился.
Я прогулялся к стойке бара за свежей порцией выпивки, а заодно купил себе
сандвич. Мне показалось, что у Мики аппетит, скорее всего, отсутствует.
Поставив перед ним бокал с золотистым напитком, я кивнул:
— Продолжай.
При виде моего сандвича, Мики перекосился.
— Господи, я даже не представляю, как ты можешь есть такую дрянь...
— В отличие от тебя, я веду праведный образ жизни — мне можно.
Продолжай.
— Ну, вот, я заменил прокладку — муженек, должно быть, был парень
рукастый — во всяком случае, после него осталось много запасных прокладок...
Потом она подошла со стаканом в руке и уселась на краешек ванны, наблюдая за
мной. Она спросила, не возражаю ли я, если она будет смотреть, как я это
делаю... на тот случай, если ей потом самой придется проделать такую
процедуру. Я ответил, что, мол, бога ради... Как я мог ещё ответить, если её
платье вздернулось так, что мне был почти виден её пупок. А бедра у нее,
приятель — закачаешься! Держу пари, что ни ты, ни я таких в жизни не
видели...
— Мне трудно судить; к сожалению, меня она такой чести не удостоила.
Поверь мне на слово — в нашей галактике таких нет. Ладно, об этом потом. Так
вот, некоторое время спустя я обнаружил, что она не столько следит за моей
работой, сколько любуется моими потрясающими мышцами...
Я расхохотался.
— ... которыми, должен признаться, я уже в последние минуты и сам
поигрывал — специально, чтобы привлечь её внимание. Заканчиваю я, значит,
работу, а она вдруг ляпает, что извините, мол, я не хотела, чтобы вы так из-
за меня перепачкались... И так далее. А потом спрашивает, не хочу ли я
заодно принять ванну, поскольку я и так уже практически в ней стою...
— Ловко. И что ты ответил?
— Я посмотрел на свои руки — они и впрямь перепачкались по первое
число. Потом посмотрел через плечо и спросил, не грязная ли у меня спина.
Она ответила, что нет — совершенно чистая. Я вздохнул — экая, мол, жалость,
и лукаво взглянул на нее, давая понять, что в таком случае ей не придется
потереть мне спинку.
— Отлично, молодец. А она?
— Она рассмеялась и сказала, что я шалун, проказник и гадкий мальчишка,
а сама так в меня глазками и постреливала. Еще пара стаканчиков, подумал я,
и она запрыгнет в ванну вместе со мной. Вот и говорю: хорошо, мол, я,
пожалуй, и вправду приму ванну. А она говорит: "давайте, я пока найду для
вас чистое полотенце, согрею у камина и принесу, когда вы крикните.
— Потрясающе. Ты уверен, что не хочешь сандвич?
— Слушай, ты рискуешь.
— Ну, ладно, ладно. Продолжай.
— Так вот, она ушла, но я заметил, что дверь она оставила чуть
приоткрытой. Совсем чуть-чуть, на едва заметную щелочку. Ладно, думаю, зачем
закрывать, если она принесет мне полотенце. Наполнил я ванну, забрался в
нее, лежу, растираясь губкой, и вдруг слышу, что снаружи скрипнула половица
— еле слышно, но я сразу просек, в чем дело. Господи, неужели моя краля за
мной подглядывает, подумал я. Ну, что ж, если дама хочет, мой долг — её
ублажить. Я начал петь, намыливаться, а потом встал, держась пока спиной к
двери. Если ей так уж хочется, подумал я, то пусть немного потерпит. В
общем, продолжаю я намыливаться, показываю ей всю задницу, поигрывая
мускулами, а потом начинаю медленно-медленно разворачиваться. Когда до цели
осталась какая-то пара дюймов, я снова повернулся к ней спиной.
— Жестокосердый негодяй!
— Я проделывал это раза три, пока, как мне показалось, она вконец не
отчаялась, а потом вдруг резко развернулся прямо лицом к ней. Краешком глаза
я покосился на дверь — Джеки стояла там! Я успел разглядеть кусочек белого
полотенца. Ну что ж, моя милая, подумал я, раз тебе этого хочется, изволь...
И принялся намыливать своего старичка, потом смывать пену, снова намыливать,
и так до бесконечности. Мне показалось, что я даже слышу её тяжелое дыхание
за дверью. Наигравшись досыта, я вылез из ванны, приблизился вплотную к
двери и сделал несколько упражнений — сгиб-разгиб, приседания и так
далее, — чтобы она как следует налюбовалась моим молодцем вблизи. Потом
позвал: "Миссис Мэнделл! Я готов!" Дамочка проявила себя настоящей актрисой.
Сначала я услышал, как она прошуршала в гостиную, а потом оттуда крикнула:
"Вы меня звали, мистер Мейпл?". Представляешь? Я едва не заржал. Я сказал,
что уже закончил, а она подошла к двери, осторожно просунула в ванную руку и
вручила мне полотенце.
— Фантастика. А что потом?
Мики пожал плечами.
— А что? Я понял, что она любит сложные игры. И я знал, что она уверена
в том, что и я догадался, какую игру она затеяла.
— Какой ты у нас проницательный, Мики.
— Что?
— Продолжай.
— Я оделся — правда, по-прежнему, был без рубашки — и вышел в гостиную.
Вот тут-то кое-что и заметил.
— Что именно?
— Джеки сняла колготки. Она стояла с голыми ногами возле серванта,
наполняя стаканы. "Теперь вам получше?" — спросила она. — "Выпьем
еще?" Я сказал, что уклюкаюсь в стельку, если выпью ещё хоть рюмку, но Джеки
просто захихикала. Жуткое дело, я тебе скажу, Расс — я в жизни не пил
столько чистого бренди. Потом мы уселись на софу, и Джеки потребовала, чтобы
я рассказал ей о себе. Минут десять она внимательно слушала, разве что
иногда постреливала глазками с моей голой груди на мою ширинку, а потом ей
вдруг втемяшилось в голову достать пачку сигарет, лежавшую на краю софы, и
она случайно сбросила их на пол. Не успел я вскочить, чтобы поднять
сигареты, как Джеки сама потянулась за ними, перегнулась через подушку и...
Угадай, что было дальше.
— Она была без трусиков.
— Точно! Прямо мне в глаза смотрела, разве что не подмигивая,
великолепнейшая... сам знаешь что. Мне на мгновение показалось, что я ослеп.
— Я знаю, я сам такое испытывал. Что дальше?
— "Экая я нескладеха", — сказала она. "Могу я вам помочь?" —
спросил я, нагибаясь к ней и подсовывая под её зад руку, чтобы опереться.
"Нет, я уже сама достала", — отвечает она, садясь на мою руку. "Я
тоже", — говорю я. "Ой!", — вопит она, — "что вы делаете,
мистер Мейпл?". "Лапаю вас", преспокойно отвечаю я. "Как будто вы не этого
добивались".
Я так громко захохотал, что на меня испуганно обернулись некоторые
посетители.
— Прекрасно. А что потом?
— Она решила, что хватит валять дурака, и накинулась на меня с такой
прытью, как будто на шесть часов назначили конец света. Она впилась в мои
губы, как изголодавшаяся тигрица, но в то же время с дьявольской ловкостью
расстегнула мою "молнию" и извлекла на свет божий моего молодца, уверяя, что
он самый большой и прекрасный, какого она когда-либо видела. И немудрено —
пока она с ним возилась, он так вымахал, что, по-моему, едва не упирался в
потолок.
— Естественно.
— Она спросила меня, каким временем я располагаю, а потом пояснила, что
если я спешу, то у неё есть для меня пара поручений... Одно из них, я был
уверен, состояло в том, чтобы оттрахать ее... в чем я, правда, сомневался.
Дело в том, что я уже всерьез опасался расплескать свое добро, прежде чем мы
доберемся до спальни — Джеки извлекла моего молодца из брюк, прижала к щеке,
покрывала поцелуями и вообще ласкала так, как будто перед ней был огромный
бриллиант, который она нашла, копаясь в саду. Я, конечно, слышал про старика
Фрейда и про женщин, обожающих пенис, но это уже было чересчур. Она просто
влюбилась в мой инструмент. Даже разговаривала с ним! Ей богу! "Ах ты, мой
красавчик", — приговаривала она, поглаживая его по головке, покрывая
поцелуями и щекоча язычком. Мне показалось, что обо мне самом она позабыла
напрочь. Ей был нужен только мой конек. Она даже хотела его
сфотографировать!
— Что?
— Честное слово! Минут десять спустя она в очередной раз отлучилась,
чтобы наполнить стаканы. К тому времени мы оба с ней уже порядком набрались.
В общем, вернулась она, поставила стаканы на стол, а потом кинулась на меня,
как кошка, сорвала брюки вместе с трусами, отшвырнула их подальше, а сама
встала и стянула платье — под ним, как я и думал, не было ничего! Ну и
фигурка у нее, Расс — закачаешься...
— Да, я заметил.
— Потом она снова начала ползать по мне, разговаривая с Хербертом,
обзывая его шалунишкой и красавчиком. И вдруг со словами "Я хочу тебя
сфотографировать" нырнула в сервант и достала "поляроид". Знаешь — такие
аппараты, которые через десять секунд выдают тебе готовый снимок? Ну, вот,
дальше она присела передо мной на коленях, нацелилась на Херберта и щелкнула
его крупным планом. Потом отсчитала десять секунд и вытащила снимок.
Сказала, что вышло просто потрясающе. Потом заявила, что хочет снять
Херберта в профиль. Черт побери, она заставила меня вставать, нагибаться,
приседать, валяться на софе... фотографировала меня во всех мыслимых
ракурсах. Затем спросила, знаю ли я, что у этого фотоаппарата есть
дистанционное управление, и добавила, что хочет сделать наш общий снимок.
— Понятно. Обычное дело.
— Ха! Расс, мы занимались этим битый час. Она, по-моему, израсходовала
полдюжины пленок. Видел фотоальбомы по технике секса, которые сейчас продают
в книжных магазинах? Сорок, пятьдесят, сто позиций... Так вот, у меня есть
потрясающий сюрприз для их авторов! Мы перепробовали по меньшей мере три
тысячи шестьсот позиций, о которых они и не слыхивали! Эта бабенка — просто
гений секса. К тому же — прирожденная акробатка. Как мы только с ней это не
выделывали — на столе, на полу, опираясь на стену... даже стоя на голове!
— Не слабо...
— Не то слово. Несколько раз мы падали, но в конце концов устроились.
— Молодчина.
— Наконец, она решила, что мне пора передохнуть, и спросила, люблю ли
я, когда мне читают вслух?
— Вслух?
— Угу. Она предложила почитать мне. Я сказал, что вообще-то не против,
поскольку мне с детства никто не читал вслух. Джеки сказала, что почитает
мне короткие рассказы Ирвина Шоу, одного из самых блестящих рассказчиков
нашего времени. По правде говоря, я никогда не слыхал о таком парне, и был
уверен, учитывая её настроение, что это чистой воды порнуха. Ну вот, берет
она книжку, подходит ко мне, указывает на Херберта и заявляет: "Я хочу во
время чтения сидеть на нем". Нас с Хербертом чуть удар не хватил.
"Пожалуйста", — отвечаю я, — "он в твоем распоряжении". Джеки
взгромождается на него, довольно вздыхает и начинает читать. Расс, ты
знаешь, кто такой Ирвин Шоу?
— Да, он написал "Молодых львов".
— Точно, он. Так вот, это совсем не порнуха. Просто хорошие рассказы.
Представляешь, что за баба — сидит на мне верхом, по самые уши набитая
Хербертом, и читает вслух Ирвина Шоу!
— Некоторые люди, занимаясь этим, смотрят телик.
Мики метнул на меня подозрительный взгляд.
— И ты тоже?
— Только во время "Парламентского часа". Есть в этом нечто пикантное:
заниматься сексом на глазах у лидеров кабинета.
— Ты уверен?
— Неважно, о вкусах не спорят. Тем более, что вы с ней читали вслух.
— Есть ещё сигаретка? Пожалуй, я сам куплю пачку.
— Не стоит менять вековые привычки. На, держи.
— Спасибо. — Мики закурил, выдохнул дым, потом продолжил. —
Вот, прочитала она четыре рассказа, а потом вдруг захлопнула книжку и
спросила, чего бы мне хотелось с ней сделать. Я спросил, что она имеет в
виду, а она говорит: "У любого ведь есть свои сексуальные фантазии — тайные
мечты о чем-нибудь сокровенном, необычном, забавном, извращенном и так
далее". Она добавила, что с ней я могу воплотить любые, самые разнузданные
фантазии и прихоти. Я не выдержал и расхохотался, ведь я тебе рассказывал,
что хотел бы привязать её к кровати с раздвинутыми ногами, а потом с криком
"ура!" сигануть на неё со шкафа. Она спросила, над чем я смеюсь, и я честно
признался. "Замечательно," — говорит, — "я согласна. Сейчас найду
подходящую бечевку. Единственное только препятствие — шкафы у меня
высоковаты, до самого потолка достают. Может, воспользуешься вот этим
трюмо?" Я, ясное дело, согласился, а Джеки умчалась на кухню и вскоре
вернулась со здоровенным мотком бельевой веревки, которой ни разу так и не
воспользовалась — из-за того, что приобрела сушильную машину.
Ну вот, идем мы в спальню, она ложится на кровать, и я привязываю её за
щиколотки и запястья к четырем столбикам. Потом придвигаю к кровати трюмо и
залезаю на него, чувствуя себя последним идиотом... Знаешь, Расс, фантазии
фантазиями, а когда доходит до их воплощения — это совсем другое дело, скажу
я тебе. Но Джеки это страшно нравится и она так восторженно вопит, что я
начинаю ржать и падаю с трюмо прямо на пол. Потом снова залезаю. Джеки
кричит, какой я красивый, и требует, чтобы я на неё спрыгнул и засадил ей.
Так я и сделал. С криком "ура!". Ей страшно понравилось. Мы повторили это
ещё раз. Потом еще. Шесть раз я проделывал этот трюк, а на седьмой зацепился
большим пальцем за одеяло и едва не сломал Херберта, обрушившись на
тумбочку.
Правда, к тому времени Джеки эта игра уже немного приелась, так что я её
отвязал, а потом спросил, есть ли у неё сексуальные фантазии. Правда, затем
свалял дурака, присовокупив, что со мной она тоже может воплотить их, хотя и
в разумных пределах. Ты даже не поверишь, что она мне залепила в ответ.
— Скажи — я выдержу.
— Посмотрим. Так вот, она заявила, что мечтает попробовать это в
общественном транспорте!
— Да ну?
— Точно. Украдкой, но на глазах у всех. Сказала, что её возбуждает
присутствие кучи людей, которые её видят, но даже не подозревают, чем она в
это время занимается. Я спросил, как она собирается это обставить. Она
ответила, что наденет шубку прямо на голое тело, а я напялю пальто...
— Тоже на голое тело?
— Нет, я оденусь как всегда. Потом она сядет мне на колени, прикрыв нас
полами шубки, и никто ничего не заподозрит. Что ж, должен сказать, меня эта
затея привлекла своей необычностью. Я предложил провести репетицию. Джеки
велела, чтобы я зажмурился и до её команды не открывал глаза, а сама подошла
к шкафу. Какое-то время шуршала одежда, а потом она говорит: "Открой глаза".
Я открыл. Смотрю — Джеки стоит, одетая с ног до головы. Туфельки, чулочки,
хорошенькая черная шубка до коленок, вокруг шеи шелковый шарфик. "Ну как,
нравится?" — спрашивает. "Очень", — отвечаю. Тогда она со смехом
распахивает шубейку, и я просто обалдеваю — кроме пояса для чулок, на ней
больше ни нитки! Усек?
Я прокашлялся.
— Да.
— Она мне говорит: "Одевайся, и попробуем перед зеркалом". Я оделся,
подошел к ней, обнял, а она запахнула вокруг меня полы шубки и,
представляешь — получилось! Прямо стоя. "Что ж," — говорит Джеки, —
"пойдем тогда, покатаемся для начала на автобусе".
— Для начала?
— Ну, да... следующим пунктом в повестке дня числилось метро. Говорю
тебе — она совершенно чокнутая. В общем, выходим мы на Кингз-роуд и садимся
в автобус, который идет до Слоун-сквер. Уже девять часов вечера, так что
народу в автобусе довольно много. Я недоумеваю, как она собирается это
проделать, но у Джеки, оказывается, все продумано заранее. Она становится на
платформу, прижимаясь спиной к билетному компостеру, и привлекает меня к
себе. В эту минуту сверху спускается кондуктор — плюгавенький такой парнишка
с Ямайки, и заявляет, чтобы мы не стояли на платформе. Джеки ему мило
улыбается и говорит, что нам ехать всего одну остановку, поэтому
присаживаться смысла нет. Хорошо, мол, говорит этот малый, но только не
упадите. И исчезает наверху.
На первой остановке вошло человек шесть, которым пришлось протиснуться мимо
нас — довольно занятное ощущение, скажу я тебе. Тут высовывает голову
кондуктор и спрашивает, сходим ли мы. Я отвечаю, что нет, мол, мы ошиблись,
нам выходить на следующей. И тут начинается самая потеха. Дальше, примерно
на четверть мили, дорога ремонтировалась, и наш автобус трясло и
подбрасывало на всех ухабах так, что Джеки едва не кончила. Словом, мы еле
сошли с автобуса. У нас есть время, чтобы пропустить ещё по рюмашке?
Я взглянул на наручные часы.
— Совсем чуть-чуть... Только, смотри, Мики — не хвати лишнего, не то
Уорд припомнит тебе утреннее опоздание.
— Тебе заказать?
— Нет, спасибо, мне ещё интервью брать.
Пока Мики ходил за выпивкой, я обдумал все, что он мне рассказал, и пришел к
выводу, что парень не наврал. Джеки Мэнделл сразу показалась мне весьма
незаурядной бабенкой, а чутье меня никогда не обманывает. Впрочем, я даже не
знал, завидовать Мики, или посочувствовать.
Вернувшись, он плюхнулся на стул, сорвал пленку с пачки сигарет и угостил
меня сигаретой. Я отказался, поскольку уже курил.
— Итак, вы сошли с автобуса, — напомнил я.
— И спустились в метро, и трахались всю дорогу до Виктории. Это,
правда, всего одна остановка, но зато предлинная.
— А потом?
— Пересели на главную линию и купили билеты до Уимблдона. Весь путь
занял минут десять.
— Знаю.
— Там я испытал несколько острых минут. Мы стояли в тамбуре, когда
проходивший мимо контролер остановился и пару минут кряду рассказывал про
"зайца", который, спасаясь от него, выпрыгнул из поезда и угодил под
экспресс.
— А вы тем временем...
— Ну, разумеется. Он-то думал, что мы прижались друг к дружке, чтобы
дать ему пройти. Приятный старикан, хотя и редкостный зануда. Впрочем, у
него, по-моему, было к т
...Закладка в соц.сетях
