Жанр: Любовные романы
Звезда телерекламы
...яли на ночь в аэропорту из-за неполадок с двигателем.
— Надеюсь, тебе не придется столкнуться с таким свинством, —
сказала Джин. — Хотя без проблем никогда не обойтись.
— Как клиенты воспринимают подобные сбои?
— По-разному. Все зависит от того, как ты с ними обращаешься. В
большинстве своем, это доброжелательные и понятливые люди, хотя попадаются и
склочники, которые грозят пожаловаться в главную контору. Слава богу, дальше
слов они обычно не идут. Если сбой происходит в самом начале, то у них
впереди ещё целых две недели отдыха, чтобы забыть о случившемся; если же в
конце — то, как правило, хорошо отдохнув, люди становятся не очень
злопамятными.
Мы проехали Магалуф и я показал на отель "Пальма", в котором остановился.
— Надеюсь, я в нем не задержусь. Мне отвели номер, выходящий окнами во
двор, а я хочу каждый день любоваться морем.
— Как я тебя понимаю. Что ты хочешь предпринять?
— Попробую снять квартиру в доме Патрика. Завтра он поговорит со
знакомым агентом.
— Весь прошлый сезон я тоже прожила в отеле, — сказала
Джин. — А теперь сняла квартиру. Перед окном моего номера росла
развесистая сосна, закрывавшая весь вид. Порой я просто сатанела, сознавая,
что море рядом, я мне его не видно. К тому же, по ночам в дверь вечно
ломились клиенты, которых интересовало, в котором часу собираться на
экскурсию. Теперь другое дело. В худшем случае, кто-нибудь из них звонит по
телефону.
— А как насчет Энн? Она тоже снимает квартиру?
— Да, в Камп-де-Маре. Почти все наши курьеры живут в своих квартирах.
Должна же и у нас быть хоть какая-то свобода.
— Далеко отсюда Пагуэра?
— Всего в трех милях. А ещё через шесть миль — Камп-де-Мар.
— Патрик говорит, что Мальорка кишит красивыми местами.
— Да, горы здесь просто дивные. Не слишком, правда, высокие, но вид
сверху совершенно сказочный.
— Завтра увижу их. Патрик везет своих старичков в Сольер.
— Тебе там понравится. Пуэрто-де-Сольер — очень живописный городок. Со
всех сторон его обступают горы. Я обожаю туда ездить.
Мы въехали на ярко освещенную улицу, по обеим сторонам которой тянулись
бесчисленные магазины и лавки с богато украшенными витринами.
— Это главная улица Пагуэры, — сказала Джин. — Карратера-де-
Андраиц.
— Я вижу, здесь очень любят украшать дома мозаикой, — заметил я.
— Да, на Мальорке заботятся о своих жилищах, — кивнула Джин.
Вскоре она указала в сторону моря, где между густыми соснами с трудом
угадывались очертания довольно высокого каменного дома.
— А там живу я, — сказала она. — Почти на пляже.
— Как выглядит пляж?
— Он очень красивый — чистый белый песок.
— Хорошо бы на него взглянуть.
— Когда — сейчас?
— Да, почему бы и нет.
— Ну, хорошо, — рассмеялась Джин. — Не думаю, что остальные
без нас умрут от скуки.
"Форд" свернул на обсаженную соснами аллею и вскоре остановился возле дома
Джин. Девушка провела меня по узкой тропинке, и мы вышли на берег.
Я обнял её за талию и Джин, точно ждала этого, тут же прижалась ко мне.
— Посмотри, какая луна, — сказала она.
Мы остановились и задрали головы. Посреди безоблачного неба ярко сиял
серебряный диск.
— Прислушайся, — шепнул я.
Мы замерли. Легкий бриз ерошил верхушки деревьев. Воздух благоухал ароматами
сосны и моря.
— Слышишь?
— Что?
— Ничего. Полную тишину. Ни рева самолетов, ни гудения машин, никого...
Мы с тобой одни на всем белом свете.
Джин хмыкнула.
— Замечательная мысль.
Мы спустились к морю, по которому, рассекая его на две части, убегала
серебристая лунная дорожка. Я мечтательно вздохнул. Потом спросил:
— А тебе здесь не надоедает? Я имею в виду солнце, песок, море...
— Иногда случается, — ответила она. — Правда, довольно редко.
Порой я очень скучаю по семье и начинаю тосковать по дому. Впрочем, как-
никак, я провожу в Лондоне четыре месяца в году. Вполне достаточно.
— А где ты живешь в Лондоне?
— В Патни, недалеко от моста.
— Большая разница — Патни и это...
— Еще бы. Не хочешь пройтись по воде?
Мы сбросили туфли, закатали брюки и приблизились к кромке воды. Я осторожно
попробовал воду ногой. Мне показалось, что она ледяная. Джин рассмеялась,
подтолкнула меня на мелководье и зашлепала рядом со мной. Минуту спустя вода
показалась мне уже более теплой. Мы побродили, обнявшись, минут десять,
после чего Джин сказала:
— Я уже продрогла. Пожалуй, нам лучше зайти и просохнуть. Как ты насчет
чашечки кофе?
— С удовольствием.
Квартира Джин настолько походила на жилище Патрика, как будто обе были
построены одним архитектором. Впрочем, кто знает — возможно, так оно и было.
Джин указала на ванную.
— Иди напусти в ванну горячей воды и смой с ног песок, а я тем временем
сварю кофе.
Сидя на краю ванны и свесив ноги в воду, я думал, как быть дальше. Патрик,
решил я, уже наверняка догадался, что наши планы изменились, и укатил.
Внезапно я приободрился. Прогулка по прохладной воде сотворила чудо —
усталость как рукой сняло.
Вытирая ноги, я услышал, что в гостиной заиграла музыка. В ванную вошла Джин
и, усевшись на мое место, принялась болтать ногами в воде.
— Кофе уже готов, — сказала она.
— Ну-ка, дай мне эту ножку.
Я вытер ей ноги полотенцем и пощекотал пятку. Джин взвизгнула и убежала в
гостиную. Я последовал за ней. Из динамиков заливался сочный голос Тома
Джонса.
— Радио здесь кошмарное, — пожаловалась Джин. — На пятьдесят
минут дурацкой болтовни приходится всего десять минут музыки. Поэтому я и
привезла сюда собственный проигрыватель.
— Нельзя упускать такую музыку, — сказал я, привлекая её к себе.
Давай потанцуем.
С минуту мы покружились в той же позе, как и в дискотеке, после чего Джин кивнула в сторону балкона.
— Пойдем танцевать при луне.
Высвободившись из моих объятий, она выключила свет, раздвинула шторы и
выпустила меня на балкон. Залитые лунным светом, мы прижались друг к другу.
Джин обняла меня за шею, а я нащупал её левую грудь и стал нежно поглаживать
её.
— А ты, оказывается, шалун, — прошептала Джин, просовывая руки под
мою рубашку и гладя мою спину.
Я, в свою очередь, обеими руками забрался под её свитер. Кожа была теплая и
нежная, как шелк. Под свитером у Джин ничего не было. Я нашел упругий сосок
и в ту же секунду Джин жарким поцелуем впилась в мои губы. Она легонько
куснула меня за губу и зашарила во рту юрким язычком; её правая рука
скользнула вниз, лаская внутреннюю поверхность моего бедра. Вдруг она
напряглась.
— Расс...
— Что?
— Давай прямо здесь... При луне.
Оставив меня, она вышла в гостиную и почти сразу вернулась, держа в руках
подушки с дивана. Бросив их вниз, она неуловимым движением стянула свитер, а
ещё секунду спустя предстала передо мной полностью обнаженная. Я тоже, не
мешкая, скинул всю одежду. Джин потянулась ко мне и упала в мои объятия.
Потом увлекла на подушки и почти сразу, не тратя времени на ласки,
раздвинула ноги и впустила моего изголодавшегося зверя в свое лоно.
— Погоди, не двигайся, — задыхаясь, прошептала она. Я опустил
голову и увидел, что Джин дрожит — то ли от ночной свежести, то ли от
ощущений. Я знал, что в эту минуту она любуется луной, глядя через мое
плечо.
— Боже, как прекрасно, — прошептала она и снова дернулась. —
Эта луна, море... рождают у меня какие-то новые, совершенно удивительные
ощущения...
Ее ноги обхватили мою спину и крепко стиснули. Руки напряглись, а дыхание
участилось. Я чувствовал, что Джин уже близка к победному финишу...
— Расс! — вдруг выкрикнула она. — Давай! Давай!
Она выгнулась дугой, на мгновение замерла, а потом громко, с усилием
выдохнула и расслабилась.
— Боже, как это было здорово, — зашептала она.
Мы лежали рядышком, пока я не начал дрожать — воздух заметно посвежел. Джин,
заметив, что по моему телу побежали мурашки, погладила меня по руке.
— Пойдем внутрь.
Я помог ей встать.
— Давай спать, — сказала Джин. Утром я отвезу тебя в Магалуф.
Когда мы уже лежали в постели, тесно прижавшись друг к дружке, Джин сказала:
— Не знаю, как ты, а я впервые предавалась любви при лунном свете. Тем
более — глядя на луну. Чудесное впечатление. Удивительно, все-таки, как
влияет обстановка на ощущения.
— Разнообразие это приправа любви.
— Хотела бы я как-нибудь заняться этим прямо на пляже... И ещё в море.
— Да, было бы довольно забавно.
— Ты попробуешь это в море, вместе со мной?
— Конечно. Только свистни.
— Погоди, вот море согреется, тогда я тебе покажу.
— Да, если вода будет такая, как сегодня, я его не найду.
— Не волнуйся, — засмеялась Джин. — Уж я-то его точно найду.
Она опустила руку и нащупала моего уставшего наездника.
— Ты собираешься спать или нет? — спросил я.
— А в чем дело? — невинным тоном спросила Джин, поглаживая мой
встрепенувшийся орган.
— Предупреждаю, что, продолжая в том же духе, глаз ты сегодня не
сомкнешь, как пить дать.
Джин хихикнула, продолжая свои манипуляции.
— Тебе предстоит много упражняться, мой милый.
— Почему?
— Потому что половина девиц из твоих групп будет тебя преследовать днем
и ночью.
— Вот как? А остальные?
— А остальные будут замужем. Тебе придется обслуживать одиноких. Нужно
здорово распланировать свой распорядок дня, чтобы успеть угодить всем.
— Да, придется поколоться витаминами.
— Мне почему-то кажется, что ты и без них справишься.
— Наверное, раз другого выхода нет. Не забывай, "Вы должны постоянно
помнить о клиентах; заботиться о них..."
— "Ваш священный долг", — закончила за меня Джин. — Да, меня
тоже интересовало, что подразумевает Ардмонт под этими наставлениями. Я
долго опасалась, что старики-клиенты станут козырять этой фразой, принуждая
меня к оказанию непредусмотренных услуг.
— И что — пытались?
— Сотни раз. "Милочка, не знаю, что бы мы без тебя делали. Не хотите
коньячку? Жду вас через десять минут в своем номере".
— Не могу их винить. На их месте, я бы тоже к тебе пристал.
Джин засмеялась.
— Тебе я бы это позволила.
Она села на меня верхом и поцеловала. Раз, другой, потом третий.
— Не бойся, я не стану надоедать тебе. Дел у нас обоих будет
невпроворот. Только не бросай меня совсем, хорошо? Позванивай мне иногда,
ладно? Я хочу, чтобы мы остались близкими друзьями. Не забудь только — если
сильно приспичит, не трать время на поиски... Я всегда буду здесь.
— Спасибо, ты очень добра.
— Просто я эгоистка.
Она снова поцеловала меня и скатилась на простыню.
— Я заведу будильник на семь, а в восемь ты уже будешь в своем отеле.
Устраивает?
— Вполне. А никому не покажется подозрительным, что я вернулся в восемь
утра?
— Нет, здесь царят вполне свободные нравы. Никого не касается, как ты
проводишь свое личное время.
— Очень прогрессивно.
— Да. Секс здесь считают вполне естественной частью жизни, а не чем-то
непристойным.
— Молодцы испанцы, черт побери.
Она поцеловала меня ещё раз, повернулась ко мне спиной и положила мою руку
на свою грудь.
— Твой первый день на Мальорке подошел к концу. Как тебе работа
нравится?
— Очень. А дальше, я думаю, понравится ещё больше.
Глава десятая
Солнце взошло раньше, чем прозвонил будильник. Проснувшись, я увидел перед
глазами кафельный пол и на мгновение подумал, что любуюсь из окна самолета
зелеными полями старушки Англии. Еще пара дюймов, и я бы свалился с кровати.
Я попятился, и мой зад уткнулся во что-то мягкое. В ту же секунду, как я
перевернулся, проснулась и Джин. Простыня сбилась к нашим ногам, но Джин
нисколько не возражала, что лежит передо мной обнаженная. Щурясь от яркого
солнца, она улыбнулась и чмокнула меня в нос.
— Доброе утро.
— Доброе утро.
— Ты знаешь, что у тебя золотистый нимб вокруг головы?
— Разумеется, — кивнул я. — Я и чувствую себя настоящим
праведником.
Джин фыркнула.
— Который час? — полюбопытствовал я.
Джин потянулась к будильнику, моргая на солнце.
— Ровно семь. Хорошо, что он не успел прозвонить. Терпеть не могу,
когда меня выдергивают из сна. Куда приятнее вот так погладить.
Я поцеловал её в животик, пощекотал его языком. Джин рассмеялась и подтянула
коленки к животу. Тогда я переключился на груди. Крупные темные соски
мгновенно набухли и затвердели.
— Ты рискуешь, — погрозила мне Джин. Мое сердце возбужденно
заколотилось. Джин опустила руку, нащупала моего отоспавшегося дружка и
жарким поцелуем впилась в мои губы. Пару секунд спустя мы уже без оглядки
предавались любви, со всей страстью, которую навевает крепкий сон на свежем
воздухе. Я ощущал себя всесильным гигантом и, похоже, мой пыл передался
Джин, которая отдавалась мне с такой вулканической яростью, словно для неё
это было в последний раз. Все закончилось очень быстро, но именно этого мы
оба и хотели; наслаждение я испытал неописуемое. Мы лежали обессиленные,
купаясь в поту и шумно дыша.
— Вот это да! — сказала наконец Джин. — Все, сегодня я из
дома ни шагу.
Я засмеялся.
— А мне каково? Я же должен по горам лазить!
Джин засмеялась, шлепая ладошками по простыне.
— Боже, как это было прекрасно. Только так нужно начинать новый день.
Некоторое время спустя, отдохнув и придя в себя, она сказала, глядя на
голубеющее за окном небо:
— Денек сегодня замечательный. Хорошо, что тебя свозят в Сольер.
Получишь огромное удовольствие.
— Жаль, что ты не едешь с нами.
— Мне тоже. Ничего, как-нибудь прокатимся — сезон достаточно длинный.
Мы приняли душ, а потом быстро позавтракали на балконе. Сок с кукурузными
хлопьями — самая подходящая еда в столь сказочное утро. А утро выдалось —
загляденье. Раннее солнце позолотило пляж и расцветило радугой спящее море;
прохладный воздух был напоен удивительным ароматом. Я вдыхал его полной
грудью и никак не мог надышаться.
— Смотри, не лопни, — засмеялась Джин.
— Не могу, я просто наголодался. В Лондоне я старался вообще не дышать.
А здесь не воздух, а чистый озон. Я спал, как убитый.
— Да, но проснулся довольно резво. Пойдем, будильник, я отвезу тебя в
отель.
В самом начале девятого я вошел в вестибюль отеля "Пальма". Дежурил не Тони,
а незнакомый парень примерно моего возраста. Я представился, мы обменялись
рукопожатием, и он вручил мне ключи, никак не выразив удивления по поводу
моего столь раннего появления и небритой физиономии.
Побрившись и переодевшись, я вышел из отеля и зашагал в Пальма-Нову.
Чувствовал я себя превосходно. Живописная дорога, пьянящий воздух и ласковое
солнце... Я шел в упоении, посвистывая.
Патрик открыл дверь, на ходу потягивая кофе из чашечки.
— А, блудный сын явился! — поприветствовал он меня. — Заходи.
Не спрашиваю, где ты провел ночь — на твоей мятой физиономии все написано.
Проходи, позавтракаем, кофейку попьем.
Столик на террасе был накрыт.
— Я уже завтракал, — сказал я. — Но от кофе не откажусь.
— Держу пари, что завтрак тебе подавали не в "Пальме", —
ухмыльнулся Патрик, наливая мне кофе. — Ну что, не ошибся я в Джин?
Стоит она того, чтобы написать письмо мамочке?
— Мамочка мне не поверит.
Патрик расхохотался.
— Я рад, что твой первый день на острове доставил тебе столько
удовольствия. Так держать!
— Кстати, Патрик, а в котором часу вернулся ты?
Он посмотрел на часы.
— Давным-давно — уже целых полчаса назад. От Энн так легко не уйдешь. Я
бы не прочь пару часиков соснуть, но, увы, не суждено. Может, удастся
вздремнуть по пути в Сольер, пока мои старушенции будут любоваться
окружающей природой. Допивай кофе, и я познакомлю тебя с управляющими "Сан-
Винсента" и "Польенсы". Потом поговорим с Карло насчет квартиры и повезем
клиентов в горы. Получишь море удовольствия.
— Джин тоже так сказала.
Патрик изумленно приподнял бровь.
— Как, вы даже поболтать успели?
— Она очень славная девушка.
— Не спорю. Что ж, похоже, ты уже нашел себе подходящую подружку, и я
очень за вас рад. Теперь моя задача — подыскать тебе подходящую квартирку.
Кстати говоря, одна находится буквально в двух шагах, — он указал на
один из соседних балконов. — И ещё парочка — немного подальше. Карло их
тебе покажет.
В девять часов мы подошли к "Сан-Винсенту", внушительному пятнадцатиэтажному
отелю с двумя ресторанами и четырьмя барами. Представив меня сеньору Брунею,
сдержанному, но довольно приятному управляющему, Патрик повел меня в
расположенный неподалеку десятиэтажный отель "Польенса", где я познакомился
с другим приятным и сдержанным управляющим сеньором Мильором.
— Ну, вот, дело сделано, — удовлетворенно хмыкнул Патрик. —
Теперь осталось позвонить Карло.
Мы перешли дорогу и заглянули в ближайший бар. Патрик позвонил из автомата
Карло, но так быстро сыпал испанскими словами, что я почти ничего не понял.
Наконец, Патрик посмотрел на часы и закончил разговор:
— Си, Карло... Си, мучас грациас.
Повесив трубку, он потряс голову и засмеялся.
— Прыткий парень этот Карло. В эту секунду он уже садится в машину и
мчится к нам. У него сейчас есть на примете три квартиры — та, что я тебе
показал, и ещё парочка на третьем этаже. Выбирай по вкусу.
— Замечательно.
— Что ж, сейчас половина десятого. Он будет здесь минут через двадцать,
так что у нас останется полчаса, чтобы посмотреть квартиры.
— Даже не верится, что все складывается так удачно. В последнюю минуту
наверняка случится что-то и расстроит наши планы.
Патрик расхохотался.
— В тебе говорит британская кровь. Подсознание подсказывает тебе, что
формальности затянутся на пару недель, потом забастуют чиновники,
потребуется подпись посла и так далее.
— Ты прав, — усмехнулся я.
— Я тебя прекрасно понимаю. Нужно время, чтобы от всего этого
отвыкнуть. Здесь все делается быстро — только плати. Посмотри, как строятся
эти дома. Можешь представить, чтобы в старушке-Англии работали с такой
скоростью? Насколько я знаю Карло, сегодня ты уже будешь спать в своей
квартире.
— Сегодня?
— Разумеется. Назовешь своим поручителем Ардмонта, внесешь деньги за
месяц вперед и переедешь в мой дом — или я не ирландец.
Мы вернулись домой к Патрику, и уселись ждать Карло. Тот, как и предсказал
мой друг, приехал ровно без десяти десять. Смуглый, невысокий, черноволосый,
с тоненькими усиками, Карло сразу огорошил меня, выстрелив беглой очередью
по-испански. Он провел нас по всем квартирам, расхваливая их на все лады, но
выбирать было не из чего — квартиры мало чем отличались друг от друга. Я
выбрал квартиру на втором этаже, ближайшую к Патрику. Все это заняло
двадцать минут.
— Прекрасный выбор, — с расстановкой произнес Карло, осознав,
наконец, что перед ним не урожденный испанец. — Сбережете подметки, да
и девушки не запыхаются.
Он расплылся до ушей, сверкнув белоснежными зубами.
— Когда я могу переехать? — спросил я.
Карло недоуменно пожал плечами.
— Ахора эста биен! Хоть сию минуту!
Патрик ухмыльнулся.
— Что я тебе говорил? Карло тянуть не любит.
Карло быстро вытащил из портфеля контракт, внес мои анкетные данные и
протянул мне на подпись.
— Можешь не вчитываться, — подбодрил меня Патрик. — У меня
точно такой же. Ты должен только внести плату за месяц вперед плюс десятку
на случай непредвиденных ремонтов.
Я подмахнул контракт и выписал чек на тридцать пять фунтов. Карло вручил мне
ключ, пожал руку и был таков.
За исключением обоев, моя квартира была точной копией жилища Патрика. Запах,
правда, стоял немного затхлый, но я знал, что он быстро выветрится, когда я
открою окна.
— Что ж, поздравляю, — сказал Патрик. — Да благословит
Господь всех, кто переступит порог этого чертога.
— Спасибо, Патрик.
— Не за что. Тебе придется только связаться с нашей конторой в Пальме и
уведомить их о своем переезде. Потом пошлешь им докладную в ста восьмидесятя
пяти экземплярах. Тебя, возможно, пожурят из-за того, что ты не
посоветовался с папочкой, но ты стой на своем — первый день, мол, не знал
ничего. Ни в коем случае не упоминай Патрика Холмса — и тебя простят. А
теперь поехали, пора везти наших божьих одуванчиков в горы.
Как и предсказала Джин, день выдался сказочный. Я сидел рядом с Патриком на
переднем сиденье экскурсионного автобуса, слушая его рассказы. Патрик
совершенно очаровал своим весельем и остроумием пожилых клиентов-англичан —
с нами ехали шесть семейных пар, — которые начали хохотать с самого
начала поездки. К пяти вечера, когда мы вернулись, все старушки были от него
без ума.
В Пальму мы приехали в одиннадцать, а оттуда взяли курс на Ваилдемосу,
старинное горное поселение, в монастыре близ которого Шопен и Жорж Санд
провели как-то раз целую зиму. В Ваилдемосе мы на пять минут высыпали из
автобуса, чтобы поразмять ноги, а потом поднялись по серпантину в горы,
преодолели перевал, пересекли живописную зеленую долину и въехали в Сольер.
Здесь, в уютном ресторанчике с видом на бухту нашим стариканчикам подали
обед, после которого мы ещё пару часиков нежились на солнце.
Я спросил Патрика, который то и дело клевал носом:
— Все идет, как обычно? У тебя всегда такие тихие клиенты?
— Детишки порой немного достают, а в остальном проблем, как правило, не
бывает. Все зависит от тебя самого.
— Ты эту компанию словно загипнотизировал. Они так и млеют.
Патрик разразился смехом.
— Сухой рассказ о природе и достопримечательностях очень утомляет. И
десяти минут не пройдет, как твои клиенты начнут позевывать. Отпусти пару
шуток, чуть-чуть пококетничай — и дело в шляпе. Им уже весело, все довольны
и жизнь кажется прекрасной.
— Сценарий ты придумываешь сам?
— А кто еще. Очень удачно, что у нас не бывает повторных экскурсий — в
противном случае они бы дважды слышали одни и те же шутки и анекдоты. Как-
никак, я три года репетировал и оттачивал эти приемы.
— Почему бы тебе ни пройти в автобус и не прикорнуть на часик? У тебя
такой вид, что тебе бы это не помешало.
— Что ж, если ты за ними присмотришь, то, пожалуй, я так и сделаю.
Нужно сегодня во что бы то ни стало лечь пораньше...
И он ушел, позевывая.
Разумеется, лечь пораньше Патрику не довелось. Вернулись мы уже в шестом
часу; все туристы лично поблагодарили его за прекрасную экскурсию, причем
каждый посчитал своим долгом пожать ему руку. Затем Патрик сопроводил меня в
отель "Пальму" и сообщил Тони, что я переезжаю в отдельную квартиру.
Потом мы погрузили мои вещи в машину и поехали домой. В семь вечера я уже
распаковался, и мы с Патриком сидели на моем балконе, потягивая пиво.
— Что ж, поздравляю с собственной берлогой, — лениво сказал
Патрик.
— В жизни ещё не переселялся с подобной прытью.
— Уверен, что тебе здесь понравится. Сидя вот так на балконе, любуясь
на море и попивая пивко, забываешь обо всем на свете. Кстати, — он
глотнул пива, — полагается ведь отметить твой переезд. Все-таки, это
большое событие.
— А ведь кто-то собрался сегодня лечь пораньше, — со смехом
напомнил я.
— Ерунда. Я свеж, как огурчик. Час сна в автобусе вернул меня к жизни.
Давай пригласим девочек и закатим вечеринку. Что ты на это скажешь?
— Я скажу: "Давай!".
— Та
...Закладка в соц.сетях
