Жанр: Любовные романы
Звезда телерекламы
...к и знал, — вздохнул Патрик. — Что ещё от тебя было
ждать?
Он прошагал в гостиную и снял телефонную трубку.
— О, уже включили! Молодец, Карло... — Патрик набрал номер. —
Это очаровательная Джин? Привет, малютка! Наш сорви-голова уже перебрался в
новое гнездышко, номер 26, и просит тебя вместе с Энн заглянуть на
новоселье. Ты чем занимаешься? О, представляю... Давай, вытирайся, обсыхай и
скачи к нам. И прихвати, пожалуйста, свои пластинки... Мы потом чего-нибудь
состряпаем. А где Энн? Хорошо, сейчас позвоню. Пока.
Набирая другой номер, он сказал мне:
— Представляешь, я вытащил её из душа. Стоит нагишом, а вода с неё
капает на пол... Как подумаю, так вздрогну... О, привет, Энн. Это я. Что
делаешь? Отложи это на завтра и приезжай к нам на междусобойчик. Расс
переехал в мой дом, в квартиру 26, и жаждет угостить тебя ужином. Хорошо,
ангел, не задерживайся.
Он положил трубку и радостно потер руки.
— Патрик! — взвыл я. — Я не умею готовить!
— Ерунда, я состряпаю такую паэлью — пальчики оближете. Давай сбегаем в
супермаркет за креветками, цыплятами, перцем и прочей снедью, а остальное я
беру на себя.
Вечеринка, задуманная как скромные посиделки на четверых, превратилась в
торжество на двадцать персон. Все из-за Патрика. По-моему, все население
Магалуфа и Пальма-Новы состояло у него в друзьях. Только в супермаркете он
ухитрился наприглашать ко мне владельца местного таксопарка с женой, хозяина
супермаркета, также с супругой, вышедшего на пенсию англичанина-агента по
продаже недвижимости, проживающего в Магалуфе, и ещё одну вдовушку,
державшую сувенирную лавку.
— Надеюсь, ты не против, Расс? — осведомился он, когда мы выходили
из супермаркета. — Все они замечательные люди и тебе будет полезно
поближе познакомиться с ними.
Меня уже давно разбирал смех.
— Я нисколько не возражаю, но как насчет еды? Как ты надеешься
накормить такую ораву?
— Запросто. Просто приготовлю побольше, вот и все. Паэлью легко делать.
Уже на стоянке машин Патрик пригласил хорошенькую девушку, работающую в
компании по прокату автомобилей, и её подружку — владелицу парикмахерской в
одном из отелей. Нам пришлось вернуться в супермаркет, чтобы закупить новую
порцию креветок и цыплят.
Еще восемь приглашенных были соседями Патрика по дому, которые встретились
нам по дороге или сами заглянули — узнать, что за шум.
Вечеринка удалась на славу. Никто не напился, разошлись гости сравнительно
рано. Патрик оказался прав, говоря, что встреча пойдет мне на пользу — почти
весь вечер я разговаривал только по-испански, и к концу его уже болтал, как
сорока.
Кроме того, я ощутил себя частью местного сообщества. Каждый из соседей
пригласил меня заскочить на чашечку кофе или стаканчик вина, а владелец
супермаркета даже пообещал предоставить десятипроцентную скидку на любые
покупки. Вдовушка сказала, что будет рада видеть меня в своей лавке она не
добавила, но тонко намекнула, что будет ровно в сто раз больше рада, если
приведу к ней сотню туристов, — присовокупив затем, что мои услуги не
останутся незамеченными.
Аналогичные предложения сделали и обе подружки (из агентства по прокату
автомобилей и парикмахерской), хотя не уточнили, какого рода награду имеют в
виду. Я взял себе на заметку, что нужно будет потом порасспросить об этом
Патрика.
Патрик был в ударе. В фартуке шеф-повара он выглядел совершенно неотразимым.
Сновал, как челнок на кухню и обратно, подкладывая гостям свежие порции
дымящейся ароматной паэльи.
Наконец, выпроводив последних друзей, Патрик вернулся к нам, улыбаясь во
весь рот.
— Ну что, как наш прием? Держу пари, что завтра вся Мальорка будет
гудеть, а Рассел Тобин вмиг станет местной знаменитостью.
— Не знаю, зачем ты снимаешь фартук, — пожала плечами Энн. —
Кто же будет мыть посуду?
— Мне кажется, киска, тебе он больше к лицу, — ухмыльнулся Патрик.
Энн и Патрик ушли от нас примерно в час ночи. На прощанье Патрик пригласил
меня заскочить к нему завтра в восемь утра.
— Мы поедем в Пальму, в центральную контору, — сказал он. —
Нам нужно будет уточнить списки приезжающих и выполнить ещё сотню всяких
дел. Спасибо за вечер и — спокойной ночи.
Мы с Джин ещё немного посидели на балконе, потягивая кофе и любуясь ночным
морем. После шумного вечера охватившее меня ощущение покоя и умиротворения
было просто невозможно описать; лишь мягкий шорох набегающих на песок волн
нарушал тишину.
— Устал? — спросила Джин.
— Немного. Но чувствую себя замечательно. С прошлого лета не был на
солнце и не дышал таким вкусным воздухом. Все тело приятно покалывает.
— Знаю — божественное ощущение. Погоди еще, пока начнешь плавать одного
этого кажется достаточным в компенсацию за нашу работу, а тут тебе ещё и
деньги доплачивают.
— Я безмерно счастлив, что приехал сюда.
— Я тоже.
Джин метнула на меня жгучий взгляд. Я знал, чего она хочет. Я встал,
протянул руки, привлек её к себе и нежно поцеловал. Сердце её под тонкой
блузкой колотилось, как у зайчонка. Внезапно она отстранилась и тихо
спросила:
— А как кровать? Удобная?
— Не знаю... Еще не опробовал.
— Рискнем?
С той ночи я не видел Джин целый месяц. Уже на следующий вечер, в десять
часов, прилетели её первые клиенты, и для Джин начался туристический сезон.
Почти каждый день я звонил ей; несколько раз мы назначали свидания, но в
последнюю минуту наши встречи срывались из-за каких-то неожиданностей. По
словам Патрика, у них с Энн дела обстояли не лучше. Однажды, через неделю
после нашей памятной вечеринки он позвонил ей, поговорил, потом положил
трубку и, пожав плечами, сказал:
— Не приедет, одна туристка заболела. Сейчас сидит и ждет приезда
врача. Увы, мой друг, такова наша курьерская участь. В конце концов, нам
ведь платят не за то, чтобы мы спали с девушками.
Однако вернемся к вечеринке. На следующее утро мы с Патриком поехали в
Пальму, и в девять часов уже сидели в центральной конторе. Обставлена она
была со вкусом, в кадках и кашпо красовались тропические растения — я с
удивлением отметил, что уже привык к ним.
Три машинистки уже были за работой, резво барабаня по клавишам. Войдя,
Патрик послал им воздушный поцелуй и довольно игриво пожелал доброго утра.
Сидевший за заваленным бумагами столом худощавый молодой испанец при виде
нас приподнял голову.
— Доброе утро, Альберто, — жизнерадостно поздоровался Патрик и
кивнул в сторону двери с табличкой "Управляющий". — Он там?
— Да. Вы к нему?
— Да, — вздохнул Патрик.
Альберто заговорщически подмигнул нам, встал, постучал в дверь и вошел. Пару
секунд спустя он вернулся и важно кивнул.
— Заходите.
Уолтер Пейн оказался маленьким плюгавым человечком, из тех, что дюжинами
просиживают в английских пабах, а по субботам гоняют в травяной хоккей.
Плохо подстриженные волосы свисали набекрень, прикрывая один глаз. Тонкий
въедливый рот, как мне показалось, скривился при нашем появлении ещё больше.
Я терпеть не могу таких типов, и возненавидел Пейна с первого взгляда.
Он с мрачным видом поднялся, вяло пожал мне руку и проскрипел:
— Рад с вами познакомиться, Тобин.
Махнув, чтобы мы садились в кресла, он воткнул в рот трубку и порылся в кипе
бумаг.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Ну что, обосновались в
Магалуфе? Номер нравится?
— Э-ээ, дело в том, что я остановился не в гостинице. Я переехал на
квартиру.
Воцарилось оскорбленное молчание. Пейн пожирал меня крохотными глазками.
Потом хрюкнул:
— Почему?
— Дело в том, что номер мне не понравился, и я решил переехать.
— Когда? — рявкнул Пейн.
— Вчера.
— Кто вам разрешил?
Ну что ж, подумал я, настала пора определиться, на каких условиях отныне и
впредь мы будем вести разговор. Уступишь такому субъекту хоть полдюйма и —
пиши пропало. Я решил не уступать мистеру Уолтеру Пейну ни пяди. В конце
концов, я ведь всегда мог просто врезать ему по физиономии, а следующим
самолетом улететь в Лондон. При одной мысли об этом, на душе у меня
просветлело.
— Никто мне не разрешал, мистер Пейн. Просто мне не понравился
предоставленный мне номер, вот и вся недолга. Филип Ардмонт сказал мне ещё в
Лондоне, что у меня есть выбор — гостиничный номер или квартира. Я предпочел
квартиру.
— Но вы отдаете себе отчет, что должны хотя бы поставить мистера
Ардмонта в известность? Ведь ему придется покрывать часть ваших расходов на
проживание. Кроме того, нам необходимо официально объявить руководству отеля
"Пальма", что вы не будете проживать там.
— На все это потребовалось бы десять дней, — сказал я, незаметно
подталкивая ногой Патрика.
— Вполне возможно. Бумаги пришлось бы отослать в Лондон, а потом
дождаться их возвращения. Но ведь это совсем не важно...
— Для меня — очень важно. К тому времени понравившуюся мне квартиру уже
могли бы сдать кому-то другому.
— Все равно, Тобин, у нас есть определенные традиции, собственный
кодекс правил, которым вы обязаны следовать. Мы не можем допустить, чтобы
каждый из шестнадцати курьеров устанавливал свои порядки...
— Послушайте, мистер Пейн, — процедил я. — Давайте не будем
передергивать. Я вовсе не анархист, который пытается подорвать четкую
систему правил, выработанную Ардмонтом. Вся моя вина состоит в том, что я
переехал. Давайте сделаем вид, что я по-прежнему живу в отеле, а минуту
назад впервые уведомил вас о своем намерении перебраться в отдельную
квартиру.
Пейн метнул на меня уничтожающий взгляд. Руки его мелко задрожали.
— Мне не нравится ваше поведение, — выдавил он, помолчав. —
Вы плохо начинаете, молодой человек.
Патрик прокашлялся.
— Уолтер, это моя вина...
— Ничего подобного, — перебил я. — Он сказал, что я должен
сперва получить разрешение Ардмонта, но я поддался порыву и не послушался.
Пейн поджал губы и обвел нас взглядом.
— Хорошо, Тобин, пришлите мне все сведения о вашей квартире, и я подам
заявку по установленной форме. — Он придвинул мне какие-то
бумаги. — Вот списки расселения на ваших первых туристов, которые
прилетают в субботу. После того, как всех расселите, верните эти списки сюда
в понедельник вместе с недельным отчетом. Хорошо, на этом у меня все. Можете
быть свободны.
Выйдя на улицу, Патрик присвистнул и рассмеялся.
— Здорово ты его отбрил. Мне показалось, что он подавится от злости.
— Жуткая скотина. Мне уже приходилось с такими сталкиваться, но я
твердо решил, что раболепствовать ни перед кем не стану.
— Ты молодчина. Я уверен, что отныне он тебя зауважает... хотя, с
другой стороны, наверняка станет вынашивать планы мести.
— Бога ради. Работать я буду на совесть, если же Ардмонт захочет меня
уволить — упираться не стану. И уж тем более не стану огорчаться из-за какого-
то занюханного сморчка.
— Ты попал в точку. Этот замухрышка страдает острым комплексом
неполноценности. Он и раньше был довольно желчным и противным, а теперь стал
просто невыносим. Наши курьеры его на дух не переносят. Ладно, пес с ним...
Давай уж воспользуемся нашим приездом и заглянем в гараж. Пора подыскать
тебе какой-нибудь драндулет.
Я остановил свой выбор на "мерседесе". Не слишком шикарном, но вполне
приличном. Пятилетней давности. Внутри и снаружи автомобиль сверкал, да и
движок был в прекрасном состоянии.
— Отличный выбор, — похвалил Патрик. Особенно его привлекло
широкое заднее сиденье. — Да, брат, тебе есть, где развернуться. В моей
особенно не повольничать. Только, бога ради, не забывай, что здесь
правостороннее движение. А теперь, езжай в свои отели проверять списки, а я
займусь своими старичками. Перед обедом жду тебя в своей берложке — попьем
пива.
В Магалуф я добрался без приключений — мне уже приходилось ездить по правой
стороне в Португалии, когда я снимался в телероликах. В списке моей первой
партии оказалось шестнадцать персон. Десятерых из них требовалось поселить в
"Сан-Винсенте", а остальных — в "Польенсе". Прилет банды ожидался в субботу
вечером, в пять минут одиннадцатого. Я тщательно изучил список, высматривая
одиноких девиц. Из всех кандидатур мое внимание привлекла семья Мак-Лейш, в
составе которой числилась одна мисс, а также некие мисс Томпсон и мисс
Лаундес. Семья забронировала себе номера в "Сан-Винсенте", а обе одинокие
мисс — в "Польенсе". Возраст в анкетах не указывался, но все старше двадцати
одного года.
Сидя на балконе с Патриком и потягивая пиво, я наблюдал за накатывающимися
на пляж волнами.
— Еще месяц, — произнес Патрик, — и пляжи начнут заполняться.
Еще два месяца — и на них яблоку будет упасть негде. Начиная же с
июля... — он мечтательно вздохнул, — ...весь берег будет усеян
шоколадными телами. Обнаженные грудки, выставленные напоказ бронзовые
попочки... Эх! Да, кстати, чуть не забыл — нужно починить бинокль. Прошлым
летом я так засмотрелся на одну красотку, что уронил его и разбил линзу.
— Да, Патрик, похоже, нас ожидает жаркое лето.
— Это как пить дать — по-другому здесь не бывает. Только смотри — по
возможности, держись подальше от замужних. Очень опасная публика для нашего
брата. — Патрик усмехнулся, словно вспоминая былые дни. — Пару лет
назад прилетела сюда одна англичаночка с тремя детьми; я сначала даже не
поверил, что это её дети, уж больно молодой она мне показалась. Сопровождала
её только няня, а муж должен был прилететь через неделю. Познакомились мы с
ней в баре и, похоже, сразу приглянулись друг другу, хотя я уже знал про
мужа и детей, а поэтому не настаивал на продолжении знакомства. Мы
попрощались, я вернулся домой, и вдруг — стук в дверь. Заявляется моя
дамочка, которой захотелось посидеть со мной и попить кофе. Что делать — не
выставлять же её за дверь? Словом, десять минут спустя мы уже катались по
ковру, сплетясь в клубок, как пара бездомных кошек; потом же, когда она
кончила, я испугался, что у меня на руках окажется бездыханное тело. В жизни
не видел столь бурного оргазма. Оказывается, бедняга за всю жизнь ни разу не
кончала! А ведь троих родила! Представляешь, её муж даже не подозревал о
том, что женщины тоже способны испытывать удовольствие от секса.
— В семье не без урода, — вздохнул я.
— Он кончал за десять секунд и тут же погружался в блаженный сон. Ну да
ладно. Словом, она пристала ко мне, как прилипала к акуле. Нянька
присматривала за детишками, а ошалевшая мамаша преследовала меня по пятам.
Мы встречались утром, днем и вечером, а по ночам она скреблась в дверь и
снова требовала своего. Я уже имел довольно бледный вид, а тут еще, в один
прекрасный день она призналась, что больше никогда не сможет спать со своим
мужем.
— Ну и дела.
— Да вот, представь себе.
— Ну и как ты спасся?
— Я сказал ей, что должен уехать на одну неделю — на противоположный
край острова. Не знаю — как, но она догадалась, что я пытаюсь от неё
избавиться, и больше ко мне не подходила. А вскоре прикатил её муж
здоровенный белобрысый малый. Меня так и подмывало отозвать его в сторонку и
дать парочку полезных советов.
— А ещё подобные истории были?
— О, да, — расхохотался Патрик. — Прошлым летом, например, в
отеле "Пальма" жила одна молоденькая немочка. Кровь с молоком. Она просто
обожала это дело: сверху, сзади, сбоку, вверх ногами... Днем и ночью.
Зарегистрировалась она как мисс Герта Холштайн, так что я был только
счастлив помочь ей. Потрясающая фигурка... пышная упругая грудь, длиннющие
ноги... Так вот, пару дней спустя заявляется какой-то субъект, годный ей в
отцы. Или даже в деды. Лет под семьдесят, весьма импозантный, прикатил в "роллс-
ройсе" с собственным шофером, и тоже поселился в "Пальме". В тот же вечер
моя валькирия прискочила на наш обычный сеанс и даже словом о нем не
обмолвилась. На следующий день, когда я её встретил, у неё под глазом
багровел синячище размером с мельничный жернов. А чуть позже ко мне домой
заглянул шофер — детина с габаритами Мохаммеда Али, но раз в восемь злее. Он
сказал, чтобы я оставил эту дрянь в покое и никогда не пускал её к себе. В
противном случае... Ты знаешь, я изрядно струхнул.
— Прекрасно тебя понимаю, — кивнул я. — А ты случайно не
узнал имя этого старикана?
— Его звали Гюнтер. Какой-то промышленный магнат. Богатый, как Крез.
Похоже, Герта от него сбежала, а он прикатил сюда, чтобы уговорить её
вернуться в родимое гнездышко.
— Что ж, намек понял. Постараюсь держаться подальше от мужей и дедушек.
— Бойся также ревнивых любовников, — хохотнул Патрик.
— Как, ещё и этих? Неужели у тебя и по этой части есть опыт?
— Да, сижу я как-то в придорожной пивнушке теплым ясным вечером, никого
не трогаю, мирно читаю газету, и вдруг заваливается парочка и устраивается
за соседним столиком. Девчонка — просто отпад: умопомрачительно роскошная
блондинка с крутым бюстом и загореленькая, как... как твоя шляпа. А с ней
какой-то мозгляк, почти точная копия Уолтера Пейна. Они вдрызг разругались,
и девица заявила ему на шведском английском, чтобы он шел в задницу и
оставил её в покое. Этот зануда — ну, вылитый Пейн — начал скулить и ныть,
чтобы ему дали последний шанс, что он исправится и так далее. Но девчонка
настояла на своем, и он уполз, поджав хвост.
Ну, тут я к ней подкатываю и говорю, как, мол, ужасно так заканчивать свой
отдых. И не хочет ли она пропустить рюмашку, чтобы забыть о случившемся. С
удовольствием, говорит. И выпила раз, другой, третий... Последнюю рюмку —
уже у меня дома. Закончила она отдых на самой высокой ноте, отбивая на
пружинах моей кровати "Турецкий марш" Моцарта. На следующий день я отвез её
в аэропорт и уже прощался, когда подкатывает этот самый любовничек и
начинает вопить и визжать, как будто зацепился яйцами за колючую проволоку.
Врывается полиция, слетаются управляющие, гиды, и — на следующий день вся
Мальорка узнает, что я трахнул девицу этого козла в её последнюю ночь на
острове. По счастью, мне удалось подмигнуть знакомому начальнику смены,
которого я знаю, как родного брата, а он, в свою очередь, подмигнул
начальнику полиции, который и на самом деле приходится ему братом, и девицу
препроводили на посадку. Я незаметно улизнул в туалет, а крикун-рогоносец
остался в полном одиночестве, недоумевая, куда все подевались. Кончилось все
удачно, но несколько неприятных минут я пережил.
— Понятно, урок усвоен, — кивнул я.
— Дело, конечно, непростое. Эти чертовы женщины постараются сбить тебя
с пути истинного. Было время, когда я считал, что только мужчины волочатся
за женщинами. Теперь, бегорра, я узнал жестокую правду. Бабы любят это точно
так же, как и мы, а ухищрения, к которым они прибегают, чтобы добиться
своего, заставят позавидовать Тартарена с Мюнхгаузеном. Может, конечно, все
дело в местном воздухе, и солнце с морем просто сводят их с ума. Или
близость к природе заражает их романтическим духом. Как бы то ни было, стоит
даже самой старой и сухой ведьме провести здесь пару дней, как она
совершенно преображается и начинает гоняться за всеми встречными мужчинами.
Сотни раз я наблюдал эти удивительные сцены.
— Что ж, теперь, когда ты столь подробно предупредил меня о грозящих
опасностях, я постараюсь держаться начеку, — пообещал я.
— Вот и умница. Хорошо, давай перекусим, а потом я задам тебе несколько
вопросов по поводу того, как ты собираешься вести себя в некоторых
щекотливых случаях.
— О'кей.
Мы встали и отправились на кухню за бутербродами. Патрик спросил:
— Например, возьмем такой случай: ты отвозишь всех туристов в аэропорт,
и вдруг выясняется, что рейсы на Лондон отменяются из-за погодных условий.
Уже час ночи, а номера в отелях заняты новой сменой. Твои действия.
Я разразился смехом.
— Джин уже рассказала мне про этот кошмар.
Патрик фыркнул.
— Да, бедняга до сих пор просыпается по ночам в холодном поту,
вспоминая этот ужас. Намазывай масло, а сам мотай на ус.
Глава одиннадцатая
Неделя промелькнула, как один день. За всю жизнь я ещё так не наслаждался.
Я почти не расставался с Патриком. Каждый день он возил меня на экскурсии.
Мы посетили Кала д'Ор — прелестный уединенный грот на юго-восточном
побережье, Кала-Мильор — живописный курорт на восточном берегу, утопающий в
сосновых рощах, Плайа-Эсперанца — изумительный песчаный пляж на берегу бухты
Польенса, на севере Мальорки. Мы побывали в Манакоре, знаменитом центре по
производству искусственного жемчуга; посидели в пещерах Драка, послушав
оркестр, который играет на огромной плавучей платформе; заехали на фабрику
кожи в Инке и на винный завод в Санта-Марие. Когда настал субботний вечер, я
буквально валился с ног от усталости. Мы с Патриком сидели на моем балконе и
пили холодную водку — осторожно, конечно, поскольку мне предстояла ночь
испытаний, а я уже и без того клевал носом.
— Нет, так не годится, — проквакал я, в очередной раз очнувшись от
забытья. — Туристы будут томиться в аэропорту, в то время как я тут
бессовестно дрыхну, храпя, как простуженный гиппопотам.
— Неделя у тебя выдалась слишком утомительная, — спокойно произнес
Патрик — возмутительно бодрый и свежий. — Да и к такому воздуху ты ещё
не привык. Зато за каких-то шесть дней ты познакомился со всем островом.
Я взглянул на часы. Было уже восемь вечера. Через час нужно выезжать в
аэропорт. Мысль эта привела меня в трепет. Черт побери, моя первая группа! А
впрочем, чего волноваться? Шестнадцать человек — со всеми надо
поздороваться, проверить багаж, загрузить всех в автобус, жизнерадостно
пролаять чего-нибудь ободряющее в микрофон, развезти всю кодлу по отелям и
все. Ничего страшного. В полночь я уже буду спать без задних ног.
— Похоже, дождь наклевывается, — задумчиво произнес Патрик,
посмотрев на небо.
После захода солнца с моря наползли темные и мрачные тучи, подгоняемые
довольно холодным ветром; мне пришлось даже нацепить свитер, чтобы выйти на
балкон. Я молился, чтобы не хлынул дождь. Клиенты будут очень огорчены.
Против ветра они возражать не станут — это неизбежные издержки столь раннего
отдыха, — но вот дождь в программе не числился.
— Ты не очень нервничаешь? — осведомился Патрик. — Я с
удовольствием съезжу с тобой, если хочешь...
— Спасибо, Патрик, я постараюсь справиться сам. Все твои наставления я
уже давно выучил наизусть. Если сегодня что-то не выйдет, значит, я не
гожусь для этой работы.
— Неожиданность может подстеречь тебя в любую минуту. Ладно... если что
— ты знаешь, где меня искать.
— Спасибо, друг, не знаю, что бы я без тебя делал.
— Не за что. Ученик ты, по-моему, прилежный. Главное — справиться с
первой группой, а потом все пойдет как по маслу.
Без четверти девять я, подчиняясь инструкциям, облачился в форменный пиджак
фирмы "Ардмонт" и покатил в отель "Польенсу", где, как было условлено, меня
должен был поджидать наш автобус. Когда я приехал, автобус уже был на месте.
Я залез в него и поздоровался с водителем.
— Привет, Расс, — откликнулся он. — Дождь будет.
Увы, он оказался прав. Мы ещё не выехали из Пальма-Новы, а дождь ливанул как
из ведра. Стихия обрушилась на нас водопадом. Ослепительные зигзаги молний
прорезали темное небо, каждую минуту гремел гром. Всю дорогу я ругался, на
чем свет стоит.
Приехав в аэропорт, я сразу устремился в справочную — уточнить время
прибытия. Мне сказали, что рейс немного задерживался из-за сильного
встречного ветра. Минут на пятнадцать, не больше. Я обзвонил гостиницы и
предупредил, чтобы ждали нас чуть позже. Потом зашел в бар и выпил три
чашечки кофе.
В десять я снова заглянул в справочную. Из-за болтанки прибытие моего рейса
откладывалось ещё на десять минут. П
...Закладка в соц.сетях
