Жанр: Любовные романы
Веселая поганка
...то имею дело с хозяином дома. И не ошиблась, это был Кривой Фома, тут же
доходчиво мне объяснивший, кто я такая есть после удара по его коленной чашечке. Вот к
чему приводит знание анатомии.
Я смиренно выслушала. Мои ссадины-синяки отлично гармонировали с внешностью
Фомы и прямо-таки диктовали стиль общения. Входя в роль свойской бабы я рявкнула:
- Фома! Тачка, блин, позарез нужна. Клевая, недорогая и срочно.
Зря я так спешила. Кривой Фома шипел и вертелся, потирая ушибленное колено. За его
спиной в проеме, дающем возможность обозревать часть двора, вышагивал здоровенный
парень до боли знакомого обличья. У меня заныло под ложечкой - "братан"!!! Как только
он успел сюда залететь?
"Влипла, дальше некуда, - подумала я. - Сейчас он увидит меня и, конечно, обрадуется,
а как поступить мне? Признать его или сделать вид, что мы незнакомы? Станет ли он с
этим мириться?"
Погода портилась на глазах. Дождь усилился, ветер налетал порывами. Дальнейшее
пребывание на улице без крыши над головой становилось невыносимым. Я не обманула
Фому, машина нужна была именно позарез.
Подавив желание бежать куда глаза глядят, я начала маневрировать, прячась от
"братана" за Кривого Фому. Тот с возрастающим беспокойством следил за моими
маневрами, продолжая тереть колено. Наконец он хоть и запоздало, но отреагировал на
мое откровение насчет тачки.
- Воскресенье же, - напомнил Фома.
- Слава богу, что не Пасха, - рассердилась я. - Или по праздникам уже людям "бабки"
не нужны?
- Так ведь нотариуса нет, - пояснил свою мысль Фома и поинтересовался: - Чего
дергаешься, дивчина, блохи что ль заели?
- Мил человек, - взмолилась я, - тачка нужна во как! - и я резанула себе ладонью по
горло. - Такое желание хуже блох!
Он с сомнением поглядел на меня, но смягчился.
- Ладно, проходи, перетрем.
- Не-не, - испугалась я, опасливо заглядывая за его плечо. - Мне к тебе нельзя, увидеть
могут.
И ведь ни словом не солгала, а какой эффект! Фома понизил голос до шепота и
спросил:
- Да ты от кого?
- От Ефима, - не моргнув глазом и не покривив душой ответила я, назвав имя сторожа с
автостоянки.
- Лады, - кивнул Фома, - еще больше понизив голос. - "Капусты" много?
- Три тонны, - шепотом уведомила я, хотя все пять тысяч долларов, взятые у монаха,
лежали у меня за пазухой.
- С собой, что ли? - оживившись Фома.
Я решила не конкретизировать, лишь сказала:
- Сразу отдам.
И правильно сделала. Фома понял, что дело имеет с серьезными людьми,
преисполнился уважением, кивнул и скомандовал:
- К магазину иди. Подгоню.
- Только поприличней на имеющуюся сумму выбери, - попросила я.
Он пожал плечами:
- Выбирать не из чего. Тачка только одна. Номера транзитные московские. Ксивы
настоящие. Пока до таможни не доедешь, никто не тронет. Ну а таможня, это дело не мое.
Сама.
- Сама, так сама, - согласилась я и, дав знак монаху, к магазину побежала.
Уже вдогонку Кривой Фома озабоченно крикнул:
- Бабки, бабки-то заранее приготовь. Мне тоже ждать не резон.
Топчась у магазина, я старалась не замечать бормотания монаха и размышляла о
внезапном появлении "братана".
"Загородный филиал у них здесь что ли? Ощущение такое, что эта бригада
монополизировала весь преступный бизнес страны. А мой "братан" обладает прям-таки
потрясающей вездесущностью. Только что бухгалтером к Тамарке нанимался и уже здесь
шустрит."
Фома приехал быстро. Рядом со мной, сверкая кузовом хачбек, остановился новенький
на вид "Форд- скорпио".
- "Бабки" давай, - не выходя из машины, сказал Кривой Фома.
Он высунулся из открытого окна, манящего теплом, уютом и звуками музыки. Я стояла
на дождике и завидовала ему изо всех сил.
- Сяду в машину, отдам, - заявила я, пусть знает, что не лыком шита.
Фома криво усмехнулся, поправил на глазу пиратскую повязку, вышел из машины,
оставив ее двигатель работающим. Я устроилась на роскошном велюровом сидении
"Форда" и захлопнула за собой дверь. На лице Кривого Фомы отразился испуг, но
электромотор, подчиняясь движению моего пальца, уже опускал стекло - я честно
протянула Фоме тридцать стодолларовых купюр. Он профессионально их посчитал,
удовлетворенно крякнул и произнес напутственное слово:
- Кати с богом, да скажи Ефиму, что я всегда рад...
Узнавать детали его радости мне не хотелось, и я с места рванула мощный послушный
автомобиль, краем уха выхватив из дождливой мглы:
- Ксивы-то в бардачке...
В бардачке оказались не только ксивы, но и початая бутылка водки, забытая, видимо,
впопыхах. "Представляю, как загорюет Кривой Фома, когда обнаружит свою оплошность,"
- подумала я, направляясь к монаху.
Монах мой, кстати, остался бормотать под магазином. Он даже не взволновался.
Сделав круг, я развернулась, резко затормозила у его ног и распахнула дверцу, страшно
гордясь собой и уже ощущая последствия духовного роста.
- Ваш земляк! - сказала я, имея ввиду "национальность" автомобиля.
Монах уселся рядом со мной, одобрительно обозрел комфортабельные американские
внутренности салона и сказал:
- О-о...
- Не "о", а рука Господа.
Конечно, рука Господа, а что же еще? После Марусиного "Жигуля" это было сродни
чуду. У меня даже в глазах зарябило от всего того, что в этом автомобиле работало: фары
и подфарники, стопы и повороты, даже противотуманные фары, что с некоторых пор уже
казалось излишней роскошью. Все светилось, мигало и переливалось. Мерно махали
дворники и тихонько подвывал электродвигатель охлаждения радиатора. Двигатель
работал почти неслышно.
- Рука Господа! - повторила я.
- Конечно, - согласился монах. - И шага нам не ступить без энергии Создателя, но
неужели в России провинциальный сервис значительно лучше столичного? Вы так быстро
сумели оформить кредит и получить транзитные номера.
- Какой еще кредит? - изумилась я.
- Но ведь не могли же вы заплатить полную стоимость автомобиля. Я дал вам слишком
мало денег.
С победоносным видом я протянула ему две тысячи долларов, оставшиеся после
покупки.
- Говорю же, рука Господа. Теперь и сама вижу, что духовный рост у меня начался - и
эти-то деньги не все понадобились. А номера на машине уже были. Так что, оформлять
ничего не пришлось.
- Три тысячи?! За эту машину?! Но так не бывает, - с подозрением воззрился на меня
монах.
- В России все бывает, - гордо заявила я и во избежание двусмысленности, пояснила: -
Машина краденная, вот ее подешевке и толкнули. Документы - липа, годятся только для
патрульно-постовой службы, более серьезную проверку не пройдут. Я про таких барыг,
как наш продавец, слышала. Обычно они торгуют "горячими" автомобилями, угонщики
которых либо наркоманы, либо сильно спешат. Барыга наваривает на каждой машине не
больше тысячи долларов, - сказала я, блеща познаниями закулисья нашей страны.
- Барыга?
- Ну да, торговец краденным.
- Вы хотите сказать, что машина краденная, - изумился мой монах.
- Только об этом и толкую, - рассердилась я. - Удивляюсь, как не поняли вы до сих пор.
- Но это же гадко, - с отвращением произнес он, делая попытку покинуть "Форд" прямо
на ходу. - И вы еще поминали в связи с этим Господа?
- Конечно, - легко согласилась я. - Думаю, и без моего роста здесь не обошлось. Откуда
бы взяться такому везению? Господь увидел как я стремительно расту и решил этот
процесс стимулировать таким вот поощрением. Я довольна.
- Пожалуйста, не поминайте Господа рядом с грязными делами, - рассердился монах.
- Сами ведь утверждали, что без его желания ничего не сделается.
- Разговор о ваших желания. Вы захотели купить краденый автомобиль у барыги. Это
повредит вашему духовному росту.
Я отмахнулась:
- Ерунда, чем вам барыга плох? Преступление - это всего лишь способ зарабатывать на
жизнь, может быть чуть более легкий, чем другие. Преступник грешен, согласна, но он
будет Богом наказан. Каждый страдает за свои прегрешения перед Богом, а не перед
законом. Законы пишут люди - такие же грешники, как и те, кто их вроде бы обязан
выполнять. Нам ли, ставшим на путь Истины, волноваться о жалком мирском? Кто украл?
У кого украл? Важно ли нам все это? Нам, духовно растущим, думать нужно лишь о Боге,
остальное делается механически. Вот чисто механически и приобрела я автомобильчик, а
то, что дешево - так на все воля Божия.
Проповедь мне удалась: монах посмотрел на меня уже с уважением.
- Если вы понимаете это, - сказал он, - тогда должны понимать и другое: то, что
проблемы с властями приводят, порой, в те места, где думать только о Боге сложнее, чем
на воле.
- Ах, вы об этом, - рассмеялась я, - так у нас в России покупка краденого автомобиля,
как правило, не является преступлением. Если выяснится что мы краденый
автомобильчик купили, наша добрая милиция еще и посочувствует, поскольку выходит по
всему: мы жертвы. Ведь краденое надо владельцу вернуть, следовательно у нас отберут
"Фордик", за который заплачены ваши деньги, - радостно сообщила я.
Монах изменился в лице и, похоже, радости моей не разделил.
- А на чем мы поедем? - озабоченно спросил он.
- Господь еще пошлет, - заверила я, ободренная плодами своего роста.
Мне даже показалось, что я и монаха переросла, потому что я-то уверовала в милость
Господа, а он, похоже, прямо на глазах сомнениями обрастал.
- Зачем вы купили этот автомобиль? - упрямо гнул он свою линию. - Вы-то знали, что
покупаете краденное, теперь есть риск, что у нас его отберут.
- Не знала, а догадывалась, - с обидой возразила я, - к тому же выхода не было.
Воскресенье, и магазины и нотариус не работают. Купить что-либо законным путем
невозможно. Опять же, нам нужно срочно, а на оформление документов понадобилось бы
время. И если уж вы такой моралист, то после завершения дел можно оставить
автомобиль на улице и позвонить в милицию, чтобы его забрали. Только это тоже
аморально, потому что в таком случае его украдут еще раз.
Монах задумался. Пользуясь его молчанием я рассказала о встрече с "братаном". Монах
не удивился.
- У "братанов" этих криминальный бизнес, - сказал он, - но их пахан решил подобрать
под себя и самозваную религию.
- А религия-то им зачем? - удивилась я.
- Это очень доходный бизнес, - просветил меня монах. - Если в религию приходит
грубый материалист и направляет деятельность на обман идущих к Господу душ, он
получает много денег, но страшно губит душу свою. Даже не хочу рассказывать, что с ним
будет после того, как он расстанется с этим телом.
Я оживилась. Такие вопросы очень волновали меня. Сама-то я религиозным
надувательством еще не занималась, но есть же и другие грехи, а уж грешила я на всю
катушку. Вот куда, спрашивается, теперь попаду? В рай или в ад? И как там людям
живется?
- Господи, - воскликнула я, - да что же с ним будет, с аферистом этим, после того, как
он расстанется с телом своим? Неужели в ад попадет?
- Хуже, гораздо хуже, - сокрушаясь, ответил монах. - Может вообще не получить тела.
- Без тела плохо, - согласилась я, - но зато ничего не болит.
- Поверьте, это хуже, чем боль.
- Надо же, - ужаснулась я. - Так вы считаете, что это даже хуже, чем боль и чем ад?
Кстати, что там в аду-то происходит?
И тут монах меня огорошил.
- То же, что на земле, - спокойно ответил он. - Земля - нечто среднее между райскими
и адскими планетами. За благостное поведение души получают красивое тело и попадают
на райские планеты. Там люди гораздо дольше живут и больше наслаждаются, чем на
земле, на адских же планетах живут совсем мало и прозябают в страданиях, войнах,
стихийных бедствиях и болезнях, отрабатывая очень плохую карму. И все же, и в рай и в
ад приходят неочистившиеся души. Имея человеческое тело, стремиться надо только в
Духовное Царство Господа. Зачем вам рай? Там нет вечного блаженства.
"И в самом деле, - подумала я, - раз так, рай не нужен мне. Мне бы поближе к Богу, но
это так непросто. Уж все туда хотят, небось все тепленькие места давно заняты в его
царстве."
Я поделилась с монахом своими опасениями, и он с улыбкой ответил:
- В Царстве Божьем всем места хватает, к тому же вы из него и не выходили. Да и
невозможно это. Есть притча, она об этом ясно говорит. Жил-был царь и везло ему в его
царствовании. И стал он великим, и подчинил себе множество народов и вознесся так, что
позавидовал Богу. Захотел затмить самого Господа величием своим царь. Однажды
призвал он брахманов и задал им вопрос: "Кто более велик - я или Бог?" Задумались
брахманы. Им, служителям Господа, ясен был ответ, но понравится ли он царю? И что с
ними после этого будет? Долго думали брахманы, пока не встретили странствующего
садху - святого, с мыслью о Всевышнем встающего и с той же мыслью засыпающего.
Садху тут же дал ответ. "О, великий царь, - сказал он, - суди сам: ты можешь выгнать и
меня, и брахманов из своего царства, а Бог нет."
Монах с улыбкой взглянул на меня и спросил:
- Куда вы выйдете и куда войдете? Везде он, наш Господь. Вселенная тоже его. И
другая вселенная - тоже его. Я говорил лишь о Духовном Царстве. Туда мы стремиться
должны, в ту бесконечную обитель душ и наслаждения.
Так уж я устроена: если куда устремлюсь - ничем не остановишь, но прежде знать
должна точно: как там, куда устремляюсь? На это ушла добрая половина пути. Монах,
заметив во мне рост, пожертвовал даже молитвой и терпеливо вводил меня в курс.
Узнала я много о нашем мироздании, даже о планетах узнала столько, сколько не
удалось почерпнуть из уроков астрономии, благо - беседе ничто не мешало, не
приходилось, как раньше, отвлекаться на мирское. После нервного Марусиного "Жигуля"
"Форд" удивлял своим добрым нравом: в считанные часы мы преодолели остаток пути. За
окнами давно стемнело, но меня это не волновало. Мы так и рассчитывали, что в Питер
приедем ночью.
В общем, все шло как по маслу до тех пор, пока не притормозила я перед постом
ГИБДД у поворота на Колпино. Здоровенные парни в милицейском комуфляже шерстили
подряд все более или менее приличные иномарки, устанавливая их на ярко освещенной
площадке, огороженной полосатыми барьерами.
- Дайте пятьдесят долларов, - нервно попросила я монаха.
Монах послушно протянул мне купюру.
Как и следовало ожидать нас отправили на досмотр. Я расслабилась и приготовилась
очаровывать работников трассы собой, но больше все же рассчитывала на доллары,
поскольку фингал под глазом - это под глазом фингал, и никуда от него не денешься.
Пока мы ждали своей очереди, я интересовалась обстановкой. Рядом с нами стоял
огромный джип. Вышедший из него мужчина, для убедительности размахивая руками,
разговаривал с милиционером. Был этот мужчина настораживающе мне знаком.
"Колян!" - чуть не вскрикнула я, пронзенная мрачными воспоминаниями.
Мой монах, воспользовавшись моментом, тут же углубился в молитву.
- Не хочется вас от важного дела отвлекать, - воскликнула я, - но у нас возникли
проблемы.
- Какие? - насторожился монах.
- Джип видите? Слева по борту чуть впереди. Никого не узнаете?
Монах присмотрелся и спокойно сказал:
- Один из тех жестоких людей, которые нас топить тащили.
- Точно, Колян его зовут. Он почти мне как родственник: и дома у него побывать
успела и даже познакомилась с его женой. Что будем делать?
- Вообще-то я и о нем собирался кое-что узнать. Колян этот "стрелку забил" с
человеком мне незнакомым, но очень нам интересным. Похоже, человек тот что-то о
моем учителе знает.
Я усомнилась и спросила:
- С чего вы взяли?
- Из их телефонного разговора понял. Колян вещь одну сказал... Рассказывать долго. В
общем, я понял. И кроме того...
Монах замялся.
- Ну что там еще, - поторопила я.
- Из того же разговора понял, что этот человек... Ну, тот, что имеет сведения о моем
учителе... Он очень для вас опасен. Вроде он Коляна науськивает вас так убрать, чтобы
пахан подумал, что вы сами собой умерли, погибли. Да-да, так он и сказал, Колян. В
общем, человек этот для вас очень опасен.
Я удивилась:
- Для меня? Что я ему плохого сделала?
- Не знаю, - пожал плечами монах, - не знаю, но он вас хочет убить.
- А вас? - с обидой поинтересовалась я.
- Обо мне речи не было, - уклончиво ответил монах.
- Так значит о вас не было речи, а меня он хочет убить. И вы меня к нему везете?
Я пришла в ярость.
Монах не обратил на мою ярость никакого внимания и невозмутимо продолжил:
- Этот человек очевидно сказал, что срочно в Питер уезжает и, видимо, просил Коляна
подскочить туда же. Кстати, что значит "забить стрелку"?
Эмоции еще сильней нахлынули на меня.
- Про таких как вы моя Тамарка знаете что говорит? - воскликнула я.
- Что? - наивно поинтересовался монах.
- Невозможный! Вы невозможный! Вот вы - действительно невозможный! Получаете
важную информацию и молчите как партизан! "Забить стрелку", значит назначить
свидание. Человек, который знает что-то про вашего гуру, и который жаждет меня убить
встречается с Коляном в Питере?
- Да, завтра утром.
- Ну что ж, убьет он меня или не убьет - это еще бабушка надвое сказала, зато он может
привести меня к пахану, а следовательно к Саньке! К моему сыну! Он сказал, где они
стрелку забили?
- Кто? - опешил монах.
- Да кто-нибудь кому-нибудь что-нибудь сказал или нет? Тьфу! - я уже не на шутку
разозлилась. - Где Колян и тот тип встречаются, вы знаете?
Монах посмотрел на меня своими чистыми очами и ответил:
- Нет.
- А зачем же вы в Питер едете? - возмутилась я.
- Человек тот Коляну сказал, что они с человеком тем что-то перетрут, а потом уже
стрелку в Петербурге забьют на старом месте.
- Но для этого они должны как минимум сначала встретиться. Где? Это вы знаете?
Монах пожал плечами.
- Вы невозможный! - закричала я. - Вперед! За Коляном! Я-то думала, что мы знаем
куда мы едем, а выходит, мы совсем ничего не знаем. Вы были когда- нибудь в Питере?
- Нет.
- Так слушайте: это вам не та дыра, в которой нас ловили и топили. Город большой,
стрелок тьма. Кстати, и стрелка Васильевского острова имеется.
- Я знаю, что Санкт-Петербург большой город, - важно вставил монах.
- Рада, что вы хоть что-то знаете. Садитесь за руль, у меня прав нет. Черт! Все время
забываю. У меня ничего нет, даже паспорта, а вы расселись тут и вези вас. Разве это
справедливо?
Не выходя из автомобиля, мы поменялись местами. Монах при этом явно недоволен
был. Я еще больше, потому что джип с Коляном покидал площадку досмотра. Я
заторопилась, ночью преследовать Коляна будет нелегко.
Пятьдесят долларов, вложенные в водительское удостоверение монаха, значительно
сократили процедуру. Вскоре мы были уже на трассе. Монах мой сразу же остановил
"Форд" и сказал:
- Давайте поменяемся, только для этого все же выйдем из машины.
- А теперь-то вам что не так? - удивилась я. - Это же не "Жигуль" Маруси. Тачка
исправна, у вас есть права, так ведите себе на здоровье.
Он вздохнул.
"Ага, - подумала я, - за рулем он не сможет молиться. За мой счет хитрец собрался
расти. Впрочем, пускай растет, раз у него это лучше, чем у меня получается. Может
Господь и это мне зачтет."
Я уселась за руль. Вся в заботах о Коляне. Джип не мог уйти далеко, да и скорость у
него поменьше, чем у нашего "Форда".
- Должны скоро нагнать, - сказала я, - только бы он не свернул на какой-нибудь
проселок.
Однако этого не произошло; вскоре я пристроилась за Коляном, радуясь, что темно и
можно смело вести наблюдение.
Гуськом мы путешествовали не долго. Минут через пять Колян свернул с трассы, я за
ним. Въехали в какой-то поселок. Я старалась Коляна из вида не потерять, но и не
слишком к нему приближалась.
Проехав поселок, он остановил свой джип на площадке, рядом с громадным
кирпичным домом, размерами и видом напоминавшим дворец пионеров. Архитектура
здания показалась мне странной, но я не стала заострять на ней внимание.
Колян тем временем покинул джип, пискнул сигнализацией и бодро, уверенным шагом
направился к дому. Я остановила "Форд" рядом с низким заборчиком, окружавшим и
"дворец пионеров" и поляну перед ним.
"Неужто это владения Коляна?" - изумилась я.
Монах мой оставил молитву и с интересом взирал на дом. Там было на что посмотреть:
какие-то постройки примостились справа, нечто похожее на часовенку - слева. Все в
огнях. Две беседки на поляне. Асфальтированные дорожки. Горящие фонари. С размахом,
должна сказать.
- Что будем делать? - спросила я.
- Надо дождаться этого Коляна, а еще лучше проникнуть в дом, - ответил монах.
- Мысль неплохая, но как это сделать? И ждать здесь не слишком разгонишься. Увидят
бандиты в окна чужую машину, - заинтересуются.
Только я это сказала, как за нашим "Фордом" пристроился "Жигуль" похлеще
Марусиного. Минуту спустя подъехал старенький "Опель", потом вполне приличный
"Ситроен", за ним "Волга"... Заборчик стал обрастать машинами, как лес грибами после
дождя. Народ по дорожкам направлялся к дому.
Когда подъехал автобус и оттуда высыпала целая толпа, целеустремленно
направившаяся к дому, я поняла: вокруг происходит что-то непонятное. К архитектурному
уроду со всех сторон, преимущественно парами, стекались люди. В общем-то люди, как
люди, ничего необычного. Исключая поведение и выражения лиц. В России так не ходят.
Если там праздник какой, то шли бы весело, гомонливо, если горе, то как-то делились бы,
а тут как роботы идут, мерно так, неспешно и молча.
- Видели? - спросила я у монаха. - Вы что-нибудь понимаете?
- Боюсь, что да, - загадочно ответил он.
Я возмутилась:
- Может и мне объясните?
- Позже.
- Опять - позже? А может самое время? Гляньте, народ чумной какой. У одних на
лицах радостное просветление, а у других полнейшее безразличие, словно их поднять
подняли, а разбудить забыли. Зомби прямо какие-то. Ни одного нормального лица.
- Куда они идут? Вы видите? - спросил мой монах.
Он явно нацелился в дом. Впрочем, мне самой стало интересно, куда валит эта толпа.
Я присмотрелась: у самого фасада, на котором не было и намека на вход, прибывающие
делились на два ручейка: просветленные огибали дом справа, а безразличные слева. И все
они куда- то исчезали сразу же за поворотом.
- Колян тоже завернул, видимо вход с той стороны, - ответила я.
- Я бы за ними еще последил, - как бы советуясь со мной, сказал монах.
- А я бы расспросила местное население или кого- нибудь из этих зомби, но зомби я
боюсь, а нормальных людей не вижу. Подождем немного, вдруг и нормальные появятся.
Минут десять мы наблюдали за странной процессией и пришли в еще большее
недоумение: даже при очень внушительных размерах этого дома, такую толпу вместить в
него было сложно. Разве что их там укладывали, как сардин в банке. Или сплавляли кудато
дальше транзитом.
- И долго нам тут сидеть? - спросила я; душа просила действий.
- Вы очень нетерпеливы. Терпение - добродетель и залог многих благ, - наставил меня
монах.
- Глядя на этот дом, не предчувствую никаких благ вообще, - ответила я.
И в этот миг в людском потоке обнаружилась некая аномалия. Усатый и бородатый
мужичок в телогрейке, без всякого просветления на лице, зато с носом, исключающим
любые предположения о трезвом образе жизни, двигался в направлении обратном потоку.
В руке у него был чемоданчик, совсем как у моего Акима.
Я знала как разговаривать с такими людьми, а потому опустила стекло, достала из
бардачка забытую Кривым Фомой бутылку водки и крикнула волшебную фразу:
- Мужик, выпить хочешь?
Мужичок словно в землю врос, поворачивая голову из стороны в сторону в поисках
снизошедшей благодати. Он не сразу понял откуда радость свалилась, а когда понял,
бодрой рысцой двинулся к нам. В его глазах было нормальное человеческое желание,
столь милое мне в тот миг.
- Кто ж не хочет, - в волнении облизывая губы, ответил он.
- То-то, - назидательно отреагировала я, на всякий случай отводя от окна бутылку.
- Че надо? - мгновенно сообразил он.
И я начала допрос.
- Что это за люди такие? - шепотом спросила я.
- Эти? - мужичок, как лошадь мотанул головой, не отрывая взгляда от бутылки.
- Именно, - уточнила я. - Не тяни, продукт выветривается.
Мужичок заспешил:
- Так на богомолье они идут... Тверезые все... Я тут по сантехнической части был,
ремонт знатный навел, капитальный и заплатили добре мне, но ночь на дворе, а рази у
таких рюмку выпросишь...
И он с мольбой воззрился на бутылку.
- Это ж какое еще богомолье? - спросила я, возвращая его на тему. - Не церковь же
здесь.
- Так рази знаю я... Я дальше подвала не бывал... И ни к чему мне. В церкви-то хоть
кагора нальют, а тут... Я в подвале ремонт капитальный навел, прокладки там заменил,
краны подтянул, бачки починил...
Я решила, что судя по позднему времени ремонт действительно был капитальный и
перечислять плоды деятельности можно до утра, а потому сказала:
- Хватит-хватит, меня не краны интересуют, а что за богомолье у них, кому молятся и
что за церковь такая чудная? Ответишь, непромедлительно выпить дам.
- А, это, - обрадовался мужичок, - так бы сразу и говорили. Вон, справа весь забор
афишами увешен. Главный у них Вишну Магомет Иисус. Он же пророк, он же и бог.
Сегодня как раз проповедует и чудеса творит, но не наливает, гад такой, не наливает. Ой,
простите, - мужичок смутился и зачем-то перекрестил свой косматый рот. - А дом этот -
церковный, - продолжил он. - Охфициально. Тут уж проверяющие ездили, ездили...
Монах мой пришел в волнение. Даже я была ошарашена невообразимым набором
божественности. Надо же, - Вишну Магомет Иисус! Что ж так мало? Аль не знает, что еще
Кришна и Будда есть. И Заратустр. А Зевс и Юпитер чем ему плохи? Почему их обидел?
- Что он говорит? - изумленно спросил у меня монах, видимо своим ушам не веря.
- Вишну Магомет Иисус проповедует здесь, - ответила я. - Собственной персоной.
Проповедует и чудеса творит. А что ему не творить-то их при такой божественности.
Неполное, правда, собрание пророков и богов, но еще не вечер, в смысле еще не утро.
Возможно пополнят.
Монах мой нахмурился, но промолчал.
Больше у меня вопросов не возникало. Мужичок был так убедителен, что я поверила
ему и читать афишу не стала. И без того все ясно. Молча протянула ему бутылку с водкой,
выслушала неожиданное "спаси тя го
...Закладка в соц.сетях
