Жанр: Любовные романы
Веселая поганка
...прекратите же, - опять возмутился его обладатель.
Я обиделась:
- Не понимаю вашего возмущения. Что я такого сделала, чтобы вот так на меня
кричать?
- Зачем вы хватаете меня за это? - уже спокойней поинтересовался волнующий бас.
Кстати, я "это" к тому времени уже отпустила, так что тема исчерпалась, зачем же
кричать? Почувствовав себя оскорбленной, я не могла смолчать.
- Ой-ой-ой, - с презрением пропела я, - будет вам строить из себя недотрогу. Не для
этого ли вы меня раздели и сами раздеться не забыли?
- Для чего - для этого? - с флегматичным спокойствием поинтересовался бас.
- Вы уж не маленький, судя по размерам, - сами знать бы должны, - с осуждением
ответила я. - Для чего раздеваются женщины и мужчины?
- Чтобы содержать тело в чистоте, - не задумываясь просветил незнакомец, изрядно
поставив меня в тупик.
"Странный ход мыслей," - подумала я и уточнила:
- А как же быть со всем остальным?
- Для остального не стоит раздеваться, - ответил незнакомец.
- Но вы же меня раздели, - напомнила я.
- Да, - согласился он, - раздел, чтобы согреть вас своим телом и просушить вашу
одежду. Я вынужден был принять эти меры, иначе не имело смысла вас и спасать. Все
равно вы погибли бы - ночи еще очень холодны, а вода ледяная.
- Так это вы меня спасли? - наконец-таки прозрела я.
- Да, - скромно ответил незнакомец. - И сделать это было непросто: вы оказывали
яростное сопротивление. Но я вас спас и сразу сделал шалаш из камыша, где мы сейчас и
лежим. А почему вас сбросили с моста?
"Хороший вопрос, - подумала я. - Лежу в шалаше обнаженная в объятиях обнаженного
мужчины. Просто лежу и ничего больше. А если верить моим рукам, он очень недурен, я
тоже не урод, а говорим черт знает о чем. Расскажи я такое Марусе, со смеху, бедняжка,
умерла бы, тем более, что я практически свободная уже женщина."
- Почему меня сбросили с моста? - горько усмехнулась я. - Может потому, что Бог
услышал мои молитвы: ведь я сама хотела того.
Слова мои произвели на мужчину впечатление: он заворочался и покрепче прижал
меня к себе. Я не возражала, настраиваясь на нежный лад.
- Что заставило вас хотеть смерти? - спросил он.
- Мой муж, - честно призналась я, думая, что это очень расположит нас друг к другу. -
Мой муж бросил меня ради другой женщины. Я не смогла пережить такого горя и решила
спрыгнуть с моста, но в последний миг струсила. Спасибо, добрые люди помогли.
Он философски изрек:
- Разрыв с женой, немилость собственного народа, враг, спасшийся в битве, служение
безнравственному царю, бедность и неуправляемая толпа: эти шесть врагов, если захватят
человека, сожгут его даже без огня.
- Приятно, что вы так умны, - похвалила я. - Насчет царя, бедности и врага не знаю, не
пробовала, а вот с разрывом все точно, абсолютно согласна: жжет без огня. С ума сойти,
до чего жжет. Теперь понятно, почему ни с того, ни с сего захотелось в реку сигануть:
оказывается, чтобы потушить пожар.
- Но почему именно с этого моста? - удивился незнакомец.
Даже как-то странно его так называть, учитывая нашу с ним близость, пока, правда,
лишь телесную.
- Неужели вы живете в этом городе? - вопросом пояснил он свою мысль.
- Нет, я из Москвы, а сюда примчалась следом за бессовестным мужем. Следила за ним
и выследила ту, к которой он от меня ушел. Знать лишнее не всегда хорошо. Черт дернул
меня заглянуть в окно ее дома - простить себе не могу. Ну зачем мне было видеть как она
стелет им постель? Ну, да фиг с ними, пускай милуются. А как вы догадались, что я не из
этих мест?
- Происхождение человека можно распознать по его поведению, его страну - по
произношению, его дружелюбие - по его сердечности и пылу, а его способность есть - по
его телу.
Я рассмеялась:
- Очень умно, но вряд ли по моему телу вы узнаете мою способность есть. Изнуренная
диетами я, порой, съела бы и быка. Прямо сейчас, кстати, и съела бы, потому что голодна
со вчерашнего вечера. Подлец муж не дал мне доужинать в ресторане с любовником. Муж
позвонил и сказал, что решил от меня уйти. Пришлось все бросать и начинать слежку.
Видимо я ляпнула лишнее, потому что услышав это, мужчина сразу же перестал
обниматься и принялся осторожно извлекать из-под меня свою ногу.
- Что вы делаете? - с тревогой поинтересовалась я.
- Вы же хотите есть, - ответил он, - думаю, одежда уже высохла.
- Вы сушите мою одежду? - изумилась я.
- И свою тоже. Кстати, уже наступил рассвет, значит магазины скоро откроются.
Он был прав: тоненькие лучики света пробивались сквозь камыш. Мой спаситель
пошуршал чем-то и выбрался наружу - его потрясающий силуэт мелькнул в проеме дыры,
в которую он выполз.
"Боже, - восхитилась я, - какие мышцы. Просто ходячая гора мышц. Как мне повезло!
Век бы так топилась!"
Минуту спустя в шалаш прилетели мой свитер и брюки, за ними нижнее белье.
- Одевайтесь, - крикнул незнакомец. - Я уже оделся. Одежда сыровата, но на теле
быстро досохнет..
- Да нет, - возразила я, неохотно натягивая белье, - моя одежда почти сухая.
- Имею ввиду ваше пальто, - пояснил мой спаситель. - Оно высохло изнутри, но еще
влажное сверху.
Я быстро втряхнула себя в брюки, натянула свитер и выползла из шалаша. И тут же об
этом пожалела, так нежарко было на улице. Сразу захотелось вернуться обратно в шалаш,
но взгляд случайно упал на костер. Рядом с ним на коряге висело мое пальто, точнее то,
что от него осталось. По темно-шоколадному полю пошли какие- то отвратительные
желтые пятна. Мне сразу же расхотелось возвращаться в шалаш. Страшная сила понесла
меня прямо на костер. Не знаю, что было бы, не поймай меня мой спаситель.
- Что с вами? - спросил он, с трудом удерживая меня.
- Пальто! - завопила я, не сводя глаз с желтых пятен. - Что вы сделали с моим
шерстяным английским пальто?
- Ах, это... - с беззаботной невозмутимостью вздохнул он. - Пальто, конечно, слегка
подрумянилось, даже поджарилось, но зато почти высохло.
- Подрумянилось? Поджарилось? - взвизгнула я. - Это пальто или шашлык?
- Пальто-пальто, - успокоил меня мужчина. - Не волнуйтесь, а лучше послушайте
мудрую притчу.
- К черту вашу притчу! - восстала я и решительно дернулась, пытаясь вырваться из его
рук.
Однако он меня не отпускал. Я оторвала, наконец, взгляд от пальто и возмущенно
посмотрела на своего спасителя.
И пропала!
"Как он красив, - восхитилась я. - Только Боги бывают так красивы, и я подумала бы,
что и он Бог, когда бы не тот фингал, который у него под глазом."
- Откуда у вас этот фингал? - кротко спросила я, всеми силами стараясь понравиться.
Его тонкие черные брови удивленно поползли вверх, чистые, какие-то неземные глаза
слегка округлились.
- Это вы у меня спрашиваете? - изумился он. - Я у вас должен бы спросить, но, вижу, не
стоит.
- В чем дело? - рассердилась я. - Какое отношение к вашему фингалу имею я?
- Самое прямое, - заверил мужчина, сразу теряя ко мне интерес и отпуская мою руку. -
Вы ударили меня, когда я вытаскивал вас из реки.
Он повернулся ко мне спиной и направился к костру. Я поплелась за ним, однако
делать это было нелегко, поскольку ходить босыми ногами по колкой траве и больно и
неприятно. К тому же было холодно. Мой спаситель уже был в своей ужасной пижаме, но
тоже босой, что, похоже, его не волновало. Двигался вокруг костра он очень уверенно. Я
же шла как по битому стеклу и, наконец, взмолилась:
- Нельзя ли получить назад свои сапоги?
- Да, конечно, - ответил он, показывая на стоящие у костра сапожки, - но они еще
сырые.
- Черт с ними, - ответила я. - Надену сырые.
Я уселась на корягу и начала натягивать сапог. От воды он скукожился и стал похож на
колодку, к тому же уменьшился в размере. Пришлось немало потрудиться. Мужчина все
это время стоял возле костра и смотрел в небо. Взгляд его был... Сложно передать каким
был его взгляд, но такие глаза я видела только у счастливых людей.
Я же была далека от счастья. Мало, что сапоги не лезли на ноги, так еще и дрожь била
от холода. Мужчина, заметив это, снял с коряги обгоревшее пальто и заботливо набросил
его на мои плечи.
- Спасибо, - сказала я. - И простите за этот фингал. Я не из тех, кто бьет культурных
людей по физиономии. Случайно приняла вас за "бычка".
- За какого "бычка"? - заинтересовался мужчина.
- Вы нерусский? - спросила я.
- А как вы узнали? - удивился он.
- Сами же говорили про произношение и страну, - напомнила я. - Судя по
произношению, вы американец. Я права?
- Да, - согласился мужчина. - Я много лет жил в Америке. А "бычки", это, видимо, те,
которые сбросили вас с моста?
- Совершенно верно, и не одну меня, - радостно воскликнула я.
Радость моя, понятно, относилась не к мосту, а к сапогу, который вдруг удачно
натянулся на ногу.
- А почему эти "бычки" вас сбросили? - без всякого интереса спросил мужчина.
Спросил, видимо, из одной только вежливости.
Тут и второй сапог поддался моим энергичным "уговорам".
- Ура! - воскликнула я и вскочила на ноги, но тут же вернулась на корягу и сунула ноги
прямо в костер.
"Черт с ними, с сапогами, их, как и пальто, все равно придется выбросить, зато
подошвы прогреются и подсохнут," - решила я.
Мужчина, увидев, что мне некогда уделить ему внимание, поскольку я занята
собственными неотложными делами, вежливо произнес:
- Извините, я видимо задал бестактный вопрос. Если не хотите, не отвечайте.
- Что? - с презрением воскликнула я, деловито поворачивая над костром свои ноги. -
"Почему меня с моста скинули?" Вовсе и не скинули! Фиг им это удалось! Я упала сама,
чем и горжусь.
В глазах мужчины отразилось непонимание, а мне все же хотелось произвести
приятное впечатление.
"Надо хоть в чем-то с ним согласиться, мужчины это любят," - подумала я и добавила:
- Но в одном вы правы: скинуть действительно очень хотели, а все потому, что я
случайно увидела, как эти негодяи сбросили с моста одного болвана. Вот он-то оказался
настоящим трусом и совсем не сопротивлялся, зато со мной им пришлось изрядно горя
хлебнуть.
- Вы сопротивлялись? - усомнился он.
Мне стало обидно. Что за сомнения?!
- Я бесстрашная, - горделиво заявила я, - и готова сама лезть на рожон. Вот что
наделала моя итальянка- прабабушка, смешавшая свои гены с польской и русской кровью.
Это же просто гремучая смесь. Вы, кстати, тоже храбрец и настоящий мужчина - не
побоялись прыгнуть в холодную воду, чтобы спасти незнакомую женщину. Не то, что
болван, которого "быки" запросто с моста сбросили.
- Да, не побоялся прыгнуть в холодную воду, - согласился мой спаситель. - Тем более,
что я только-только оттуда выбрался.
- Только выбрались? - изумилась я. - Вы что, морж?
- Нет, я тот болван, которого сбросили с моста, - болван, если следовать вашим
определениям.
И американец посмотрел на меня с укором.
Ну как тут не всплеснуть руками? Вот и производи приятное впечатление. Да-а, не у
всех есть на это талант.
- Ах! - изумилась я. - Это вы! Ну как мир тесен! Простите меня, пожалуйста. Беру
обратно свои слова. Вы не трус и доказали это. А то, что не сопротивлялись, так, думаю,
были на то у вас причины.
- Тот, кто убегает от страшного бедствия, иностранного вторжения, ужасной женщины
и от компании порочных людей - спасется, - невозмутимо изрек мужчина и тут же
пояснил свою мысль: - Мне было проще прыгнуть с моста, чем продолжать общаться с
этими недостойными людьми, тем более, что я не умею тонуть даже в холодной воде, а до
берега было совсем недалеко.
В знак согласия я энергично кивнула головой и воскликнула:
- Тоже думала, что не сумею утонуть, но пальто оказало мне в этом неоценимую
помощь, нетрудно предположить где была бы я, если б вам не пришло в голову меня
вытащить. Кстати, не люблю недомолвок. Вы сказали: "Тот, кто убегает от ужасной
женщины." Не меня ли вы имели ввиду?
- Не могу утверждать, что вы образец для подражания, - уклончиво ответил мужчина.
Ну как тут не возмутиться? Я ему еще не сделала ничего плохого, а он уже едва не сжег
мое пальто и еще чем-то недоволен. Он что думает, если красив как бог, так и позволять
себе может лишнее? Я тоже не урод.
- Знаете что! - закричала я. - Вы испортили мое дорогое пальто! Вы практически надо
мной надругались, раздев меня догола и оставив как дуру в ваших объятиях лежать!
Лежать и все! И больше ничего! Кто это потерпит? К тому же вы все время читаете мне
свои дурацкие нотации! Занудствуете! Злоупотребляете моей к вам симпатией! А что я? Я
все терплю, так чем же вам не нравятся женщины?
- Женщины в два раза голоднее, в четыре раза пугливее, в шесть раз нахальнее и в
восемь раз похотливее, чем мужчины, - бесстрастно пояснил он.
От возмущения я спрыгнула с коряги прямо в костер. Слава богу в почти потухший.
- Теперь ясно для чего вы меня спасли, - закричала я. - Для того, чтобы было кому
говорить гадости. Видимо вы без этого не можете.
- Вовсе не хотел вас обидеть, всего лишь повторил слова великого мудреца.
Он почти оправдывался, и я смягчилась.
- Ладно, проехали, - сказала я. - Если честно, я тоже не сразу прониклась симпатией к
вам. Сначала я вообще вас за "братана" приняла, но теперь, когда стало ясно, что вы
иностранец... В России спокон века любят иностранцев, всех подряд, всякую дрянь,
рвань... В том наша пагубная традиция.
- Это я сразу понял, - с некоторой иронией согласился мужчина, усмехаясь и кивая на
мост, с которого не так давно слетел. - Видимо не все следуют традициям.
- Видимо, да, - согласилась я.
Должна сказать, что мост был совсем неподалеку. Если бы "братанам" пришло в голову
проверить как там нам тонется, то много времени на поиски наших тел у них не ушло бы.
Представляю их разочарование: тела не только высушены и согреты, но еще и флиртуют.
Во всяком случае одно из них - точно.
И тут меня осенило: "Сумочка! Она же осталась там, на самом краю!"
С этим воплем я и сорвалась с места. Сорвалась и ринулась прямо к мосту. Мой
спаситель что-то кричал мне вслед, но разве до этого мне было. На ходу я засунула руки в
рукава пальто, на ходу застегнула пуговицы, машинально залезла в карман... и нашла там
пистолет. В другом кармане лежали ключи от моего "Мерседеса", оставленного на
обочине дороги метров за сто до моста.
На мост я влетела размахивая пистолетом, и сразу же устремилась туда, где сидела
ночью свесив ноги. Сумочки не было.
- А-а, черт! - выругалась я.
- Что случилось? - спросил мужчина, который оказывается бесшумно бежал за мной. -
И спрячьте, пожалуйста, свой пистолет.
- Это не мой.
- Тогда почему вы так упорно не хотите с ним расстаться? Я не без труда извлек его из
ваших рук даже тогда, когда вы были без чувств.
- Почему? Вы еще спрашиваете? Разве можно в нашей стране прожить без оружия? У
нас даже пословица такая есть - тяжело в деревне без нагана. А я даже с наганом попала в
переделку и в конце концов лишилась чувств...
И тут до меня дошло: это же он лишил меня чувств. Ну, да, я огрела его пистолетом, а
он... Уж не знаю, чем он там меня огрел, но сознание я потеряла сразу.
Пока я размышляла, мой спаситель взмолился:
- Прошу вас, уберите, пожалуйста, ваш пистолет.
- Вы жестокий, - пристыдила я его, неохотно пряча в карман пистолет. - Зачем вы
ударили меня?
Он даже не смутился и спокойно пояснил:
- Вас иначе невозможно было спасти. Думаю, вы всегда сопротивляетесь: и когда вас
топят, и когда спасают. Пришлось немножко оглушить.
- Немножко. Мягко сказано, до сих пор голова чугунная. Господи, ну что я теперь буду
делать? - без всякого перехода обратилась я прямо к Всевышнему, беспомощно шаря
глазами по мосту.
- А что случилось? - флегматично поинтересовался мужчина.
- Документы потеряла! - закричала я. - Здесь на мосту лежала моя сумочка, а в ней
паспорт, деньги и права. Как я теперь без прав поеду, да еще в таком неприличном
пальто? Хорошо, хоть машина на месте.
"Мерседес" действительно маячил вдалеке красным пятном. Именно там, где я его и
оставила.
Я тоскливо глянула на то место, где лежала моя сумочка, вздохнула, посмотрела на
"Мерседес", на босые ноги своего спасителя и спросила:
- А где ваши туфли?
- Не волнуйтесь за меня, - успокоил он. - Вам бы побыстрей добраться до дома,
отогреться и выпить горячего молока. Весна весной, но лед на реке. Столь раннее купание
вряд ли пойдет на пользу, особенно с непривычки.
Меня передернуло:
- Вы правы. Надо же, чуть не утопилась в этой загородной луже. У нее хоть название
есть?
- Есть: Клязьма.
- О боже! - возмутилась я. - Чуть бесславно не погибла в какой-то клизме! Ну, да ладно,
действительно пора домой. Хотите, вас подвезу?
Мужчина ласково улыбнулся, но отрицательно покачал головой.
- В чем дело? - возмутилась я. - Нельзя же быть таким скромным. В нашей стране
скромность на пользу не идет, впрочем, как и в любой другой. Поспешите за мной, у вас
ноги замерзли.
- Нет, я не пойду, - мягко, но решительно возразил он. - Вы идите, а я останусь здесь на
мосту.
Трудно передать то удивление, с которым я взглянула на него. Взглянула и... Ну до чего
же красив! И вроде даже умен...
- Хорошо, - сдалась я, - стойте здесь, сейчас к вам подъеду.
И я, еще раз зачарованно глянув на спасителя и на его фингал, отправилась к своему
"Мерседесу".
"Как красив! Как красив!" - пульсировало в моей голове.
Естественно, после мыслей таких на полпути не выдержала и обернулась - его не было
на мосту. Исчез, словно испарился.
"Не в воду же он опять сиганул?" - подумала я.
Словно ножом по сердцу моему полоснуло. К столь внезапному расставанию я готова
никак не была и со всех ног припустила обратно, заметалась по мосту, с содроганием
посмотрела вниз - река по-прежнему катила ледяные воды свои. На темной глади не было
волнения. Я сошла на берег, бегала там, кричала, звала, заглядывала под каждый куст,
даже сгоняла к нашему шалашу...
Его нигде не было.
Хоть плачь.
Раз в жизни встретила достойного мужчину и не смогла удержать. И куда он делся?
Куда пошел голодный и босой? И в этой своей ужасной пижаме? Пропадет же без меня!
Пропадет!
Грустная постояла я у тлеющего костра и поплелась к машине.
Слава богу, до Москвы я благополучно добралась, бросила во дворе машину и бегом
домой. Уже выходя из лифта вспомнила, что ключи остались в сумочке, а сумочка
пропала; пришлось звонить, чего ужасно не хотелось. Дверь открыла баба Рая и сразу же
завела свою шарманку:
- Явилася, не запылилася! И дей-то носило тя, макитра, усю ночь?
На этом опасном месте баба Рая заметила желтые пятна на моем шоколадном пальто и
запричитала:
- Ай, да божечки жа ж! Ай да что жа ж это такоя деется? Дорогую жа ж вещь, макитра
жа ж ты эдакая, перевела! И где жа ж это лазить так надо жа ж было, чтобы этак вот
обезобразиться? Я жа ж тыщу раз те говорила, что ты уся жа ж непутевая, так нет жа ж, не
слушает жа ж!
- Баба Рая, не жужжи! - возмутилась я. - И без тебя тошно. Не видишь, неприятности у
меня.
Баба Рая всплеснула руками:
- Какие жа ж неприятности? Ты жа ж сама ходячая неприятность!
- С моста я упала, промерзла вся.
- А чего еще от тебя ждать! - возликовала баба Рая. - Чуяло мое сердце...
- Баба Рая! Прекрати! - возмутилась я. - Где Санька?
- Дык спит жа ж еще.
- Поскорей его буди, корми и марш гулять, а я иду принимать ванну. Кстати, мне не
звонили?
Баба Рая изумилась:
- Дык как жа ж? Этот жа ж, дубильник жа ж твой с тобой. Рази ж не звонили жа тебе
на него?
- Мобильник был в машине, а я...
Я осеклась и, желая избежать подробностей, махнула рукой и отправилась в ванную.
- Звонили жа ж тебе уже жа ж сто раз, - крикнула вдогонку баба Рая.
Ну что она за человек? В простоте ни слова, обязательно надо сначала голову
поморочить.
- Кто звонил? - возбуждаясь, закричала я, потому что желала получить как минимум
три звонка: он блудного мужа Евгения, от будущего любовника Буранова, невежливо
брошенного в ресторане, и от своего спасителя американца.
Каким образом мог позвонить мне спаситель, который даже имени моего не знает, я
понятия не имела, но желала этого больше всего. В голове не укладывалось, что никогда
его больше не увижу. Внутри все восставало при этой ужасной мысли.
Поэтому, окрыленная невесть откуда взявшейся надеждой, я закричала:
- Кто звонил?
Баба Рая пожала плечами:
- А фиг его знаеть.
До общения со мной она говорила "бог его знаеть", но, продвинутая столичной
жизнью, овладела общепринятой лексикой. Зато я, грешница, стала зачастую поминать
Господа всуе.
- Бог ты мой! - закричала я. - Баба Рая! Долго ты будешь голову мне морочить? Быстро
говори, кто звонил: женщина или мужчина?
- Дык голос был мужской.
Ха! Я как минимум трех жду мужчин!
- Не Евгений? - осторожно поинтересовалась я и добавила: - Он в командировку уехал.
- Дык знаю, - озадачила меня баба Рая.
Ну все она знает, за что ни возьмись. Спрашивается: откуда?
- Следовательно, не Евгений, - на всякий случай уточнила я.
- Не ён, - поджимая губы, подтвердила она. - Другой, разбитной голос, с блатнецой.
"Значит и не Буранов, тот периодами косит под интеллигента и с посторонними сама
любезность. И уж тем более не мой спаситель, - с огромным сожалением подумала я. - У
того акцент, который трудно не заметить."
- Усю ночь, подлюка, звонил, - доложила баба Рая. - Спать жа ж не давал.
- И чего хотел?
- Дык рази жа ж мне скажеть? Софью Адамну усё просил. Я вежливо ему жа ж указала,
шоб шел куда. Дык ен даже ж ругнулся жа ж на меня некрасиво три раза. Тьфу! Тьфу! Шоб
большего не сказать!
И она выразительно посмотрела на мое замызганное подгоревшее пальто, мол чего еще
от меня ждать, мол такие у меня и знакомые.
- Буди Саньку, - напомнила я, бросила в прихожей пальто и отправилась в ванную.
Набрала воды погорячее и с громадным наслаждение погрузилась в пену. Лежала,
прислушиваясь к своему многострадальному организму: как - он? Не собирается ли
болеть?
Организм болел местами, но все больше от ушибов, полученных в ходе неравной
борьбы с "братанами". Если не считать синяков, я была здорова и наслаждалась на всю
катушку. Горячая ванна после купания в ледяной реке - вершина наслаждения.
Долго нежиться мне не пришлось. В дверь постучала баба Рая.
- Ну, что там еще? - возмутилась я.
- Молоко горячее пришло, - строго ответила баба Рая. - Уже жа ж глянула я на твое
пальтецо, оно жа ж усё жа ж мокрое. Так жа ж и простудиться жа ж недолго.
Я вспомнила рекомендацию своего спасителя и сказала, открывая дверь и впуская бабу
Раю:
- Ладно, давай сюда свое молоко.
Она подала мне чашку на блюдечке и, поджимая губы, поведала:
- С медом, с калиной, с горчицей, с малиной. И водочки для смазки горла добавила.
- Бррр! Гадость какая! Уж слишком крутые меры.
- Пей, дочка, пей!
Зная настырность бабы Раи, я залпом выпила и, когда она наклонилась ко мне за
чашкой, благодарно чмокнула ее в щеку.
- Это ще зачем? - буркнула баба Рая, демонстративно вытирая щеку фартуком. - Я те не
мужик, шоб такие нежности.
Важничая, она вышла из ванной, но довольная улыбка предательски блуждала на ее
сухих губах.
Досыта належавшись в ванной, я вылезла, растерлась жестким льняным полотенцем,
накинула махровый халат и отправилась на кухню. Самочувствие было прекрасное, даже
ни разу не чихнула. Видимо права была баба Рая, когда обзывала мое здоровье
лошадиным.
На кухне меня ждали завтрак и записка. Санька, не дожидаясь школы, научился писать
и на каждом шагу с удовольствием демонстрировал свое искусство. По тетрадному листу
и вкривь и вкось скакали буквы разного размера: "Мамуля куший иишницу с виччиной а
мы гуляим". Знаками препинания Санька пока еще пренебрегал.
Растроганная, я прижала записку к губам и подумала: "Как быстро вырос сынуля.
Скоро в школу пойдет, а там в институт, а там и женится, а там уж и до внуков рукой
подать..."
В эту милую мысль безжалостно ворвался телефонный звонок. Я схватила трубку и
услышала:
- Софью Адамну Мархалеву хочу.
Голос был очень низкий мужской абсолютно незнакомый, с блатным распевом. Мне
бы быть умней и подальше его послать, я же ничего лучшего не придумала, как вступить в
беседу.
- Софья Адамовна вас слушает, - приветливо сообщила я.
Нет, ну надо быть такой редкостной дурой! Ничему меня жизнь не учит.
- Как, блин, слушает? - поразился голос.
- Ушами слушает, как же еще? А вы что, практикуете другой метод?
- Да нет, блин, ты не мути, а конкретно скажи, кто это - Софья Адамна?
- Да я это, я. Я, Софья Адамовна Мархалева, чему и сама не рада.
Бедный, совсем растерялся, ну никак поверить не хотел в свое счастье. Так энергично
чесал в затылке, что даже в трубке был хруст слышен.
- Нет, я не понял. Так Мархалева - ты что ли? Да, блин, почему?
- Да потому, что отец мой был Мархалев, и с такой неприличной фамилией не видать
бы ему моей красавицы матери как своих ушей, когда бы не удачное имя Адам, столь
милое моей бабуле. Имя это напоминало ей ее незабвенного отца - бабуля тоже была
Адамовна - по этой причине она и согласилась на тот неудачный брак, который недолго
продержался и распался сам собой, поскольку мама моя была женщина необыкновенная,
видимо поэтому она и мало прожила, ведь хорошим людям всегда...
- Спокуха!!! Спокуха-спокуха-спокуха! - взмолился мой приблатненный собеседник. -
Ну тебя, блин, и несет. Тормозить, блин, совсем не умеешь. Ты мне, блин, чисто
конкретно скажи: ты это или не ты?
- Конечно я - это я. А вот кто ты? Впрочем, догадываюсь. Это ты что ли, Феликс? - я
перешла на сокровенный шепот.
Мой собеседник, похоже, опешил, потому что выдержал рискованную паузу, в которую
я запросто могла бы вставить новый монолог минут эдак на двадцать, но я ждала ответа.
- Ну ты, блин, даешь! - наконец выдохнул он. - Да нет, я не Феликс, но типа него. Так
значит ты и есть Мархалева?
- Абсолютно, - заверила я.
- Нет, я не понял. Нет, ты не гонишь?
- Конечно не гоню. Даже не представляю как это делается.
- Ну, я попал! Да нет, ты гонишь! Ежики-то не складываются.
Я удивилась:
- При чем тут ежики?
- Тебя же, блин, того... Нет, я не понял, сколько же вас, Мархалевых?
- В этой квартире, слава богу, я одна. Зря вы не позвонили в сос
...Закладка в соц.сетях
