Жанр: Любовные романы
Веселая поганка
...понаехало их видимоневидимо:
нашей молодежи пудрят мозги и жизнь им портят.
- Да-да, - обрадовался он. - Отчасти поэтому я сюда и поспешил.
- Так и знала! - воскликнула я. - Значит вы - шарлатан?
- Да почему же? - удивился он. - Какие странные вы делаете выводы. Напротив, я
приехал искать моего духовного учителя, который явился в вашу страну с важной
духовной миссией.
- Это не того ли, с которым я разговаривала?
- Вы имеете ввиду Ангиру Муни?
- Я имею ввиду вашего друга из девятой квартиры, кем бы он ни был - пусть даже
Муни. Такого элегантного мужчину не испортит любое имя.
- Он Муни, - подтвердил монах. - Он должен был встречать меня в аэропорту, а перед
этим сообщил мне о загадочном исчезновении нашего Великого гуру.
- Это уже слышала, - вставила я.
Монах же, не обращая внимания на мою реплику, с патетикой продолжил:
- До этого я размышлял только о моему учителе, но теперь размышляю и об Ангира
Муни, о третьем ученике моего Великого гуру, об этом чистом преданном Господу. Он
санньяси, он просветлел в один миг, обрил голову, надел шафрановые одежды, отрекся от
всего чувственно- материального и предался чистому служению Богу. Находится в вашей
стране небезопасно всем нам. Я попал в беду. Наш учитель пропал. Что будет теперь с
Ангира Муни? Боюсь, он тоже пропадет.
Монах мой так запечалился, что я не могла не утешить его.
- Говорю же, жив ваш Муни, - заверила я. - Сам вас ищет и тоже очень переживает за
вас. Кстати, не заметила на нем никаких шафрановых одежд. Был одет по последней моде,
хоть он и санньяси, как и вы.
Похоже, мой монах испугался. Испугался впервые, с тех пор, как мы познакомились.
- Не как я! Не как я! - сердито воскликнул он. - Ангира Муни значительно меня выше.
Я удивилась:
- Что вы имеете ввиду?
- Не физический рост, конечно. Он выше меня в духовном смысле. Ангира Муни
продвигается невиданными темпами. Он так стремится к Господу, что я преклоняюсь
перед ним. Судите сами: я всего лишь двенадцатый ученик своего учителя, а Муни третий.
И упрек в том, что он одет по последней моде, несправедлив. Мы носим светскую одежду
потому, что должны выполнять функции собирателей пожертвований. Ангира Муни
больше всех в этом деле преуспел. Даже банкиры слабеют перед ним, а ведь всем известна
их жадность. Вот он какой, мой друг Ангира Муни. Такой талант ему дан Всевышним.
- Бог с ним, с Муни, - отмахнулась я. - Речь шла о вашем учителе. Зачем он приехал в
нашу страну?
- И Ангира Муни и мой учитель как раз за тем и приехали, чтобы противодействовать
шарлатанам, которых немало расплодилось в вашей стране. Кстати, в Америке, как и в
любом другом государстве, да будет вам известно, не слишком приветствуют чистых
преданных Господу, потому что, чем лучше служит человек Господу, тем хуже служит
государству.
Естественно, мне было что возразить. Со времен пионерства я считала себя в вопросах
религии очень осведомленной и уже открыла рот, чтобы прочитать лекцию на тему
"Церковь - как оплот государства", но американец нетерпеливо меня перебил.
- Если вы будете долго одеваться, мы не успеем забрать "Жигуль", - сказал он.
- Да, вы правы, - вынуждена была согласиться я, натягивая на себя подранную куртку.
Интересно, сколько долларов за нее слупили чертовы аборигены? Я бы не дала и
одного.
К моему изумлению, американец прекрасно ориентировался в чужом городе и мы без
труда нашли нужный двор.
Марусин "Жигуль" стоял там, где мы его оставили. Американец сразу же пристроился
на пассажирское место. Мне оставалось одно: садиться за руль, что я и сделала. Уселась и
выполнила все необходимые манипуляции. "Жигуль" сорвался с места и вот тут-то возник
вопрос: куда ехать?
Лично я собиралась в Москву, потому что после второго купания и шага не хотелось
делать без мафиозы Гургенова. Где логово "братанов" я выяснила, зачем в Россию приехал
американец - тоже, даже с Ангира Муни успела знакомство свести. Теперь я горела
желанием сообщить все это Гургенову и, главное, узнать нет ли вестей от Саньки.
Какими желаниями горел американец мне было неведомо. Сообщать об этом он не
поторопился. Более того, как только машина тронулась с места, он достал мешочек и с
нудным бормотанием начал в нем что-то перебирать.
" В мешочке четки, видимо. Молится, опять... Молится и молится..., - с раздражением
подумала я. - Не упускает подходящего момента, будто других дел нет. Ну и пусть его, а я
поеду куда мне нужно. Когда намолится и жизнью заинтересуется, мы уже в Москве
будем."
Размышляя, я с опаской поглядывала на датчик уровня топлива, стрелка которого
склонялась к нулю. За моей спиной на полу у заднего сидения стояли две канистры с
бензином, загруженные еще Марусей, охваченной неслыханной щедростью на радостях от
удачной сделки. Нужно было всего лишь выбрать место для остановки и залить бензин в
бак, что я делать никогда не любила, а потому с тоской и раздражением поглядывала на
американца, гадая, до какой степени могу рассчитывать на него. Судя по тому, с какой
просветленной сосредоточенностью он молился, помощи ждать не приходилось вообще,
но я бы изменила самой себе, если б смирилась. Резко затормозив, так, что американец
лишь чудом не встретился лбом с новеньким лобовым стеклом, я воскликнула:
- Беда!
Американец и ухом не повел, так молитва его захватила. Тогда я, не выходя из машины,
полезла за канистрой. Животом я легла на спинку водительского кресла и, упираясь
ногами в пол, канистру почти подняла, но, потеряв равновесие, завалилась на американца.
Он продолжал молится.
"Ладно," - подумала я и, не вставая с американца, принялась тянуть канистру на себя.
При этом я опиралась уже исключительно на американца.
В конце концов он заинтересовался моими действиями, явно недоумевая почему
избран точкой опоры. Я тут же подробно ему изложила суть проблемы, не забыв
попенять, что в присутствии здорового и сильного мужчины вынуждена заниматься
совершенно неженским делом.
Американец, ни слова ни говоря, спокойно отложил в сторону свой мешочек, вышел из
машины, открыл заднюю дверцу, вытащил канистру и залил бензин в бак. После этого он
аккуратно вернул канистру на место, достал из кармана куртки бутылочку, жидкостью из
нее смочил носовой платок, вытер руки, уселся на пассажирское сидение, взял мешочек и
вновь принялся творить молитву.
Я пришла в ярость. Туда половину пути проехала в багажнике в адских условиях,
обратно возвращаюсь вся в молитвах - за что Господь так карает меня?
Должна сказать, что отношения с Богом у меня не заладились с детства. С
детсадовского возраста меня убеждали, что Бога нет, а попы безбожно дурят богомольных
старушек. И я, порой, находила тому подтверждение, но поскольку я взрослела и
вынуждена была искать ответа в науке, то очень быстро разобралась, что точного-то
ответа и нет. Мир живет в полнейшем неведении - кто создал вселенную не знают ни
ученые ни попы, а лепет их объяснений звучит скорей как расписка в полнейшей
несостоятельности.
По этой причине я, по инерции считая себя атеисткой, обросла коростой сложнейших
сомнений. С одной стороны на задворках моего сознания обретался всемогущий дядька с
нимбом и бородой, могущий в любой момент жестоко покарать меня за все то, что моему
сердцу сладко и мило, но почему-то считается грехом. С другой стороны давили своим
авторитетом члены ЦК, пылко зовущие на борьбу со стихиями и жизнеутверждающе
славящие человека - царя природы и борца за светлое будущее.
Я, как достойная царица природы, рвалась на борьбу за светлое будущее и неизбежно
упиралась в рай, где от каждого по способностям и каждому по потребностям. Должна
сказать, что в этом раю я предчувствовала себе большие блага, поскольку способностей не
ощущала в себе вообще, а потребности испытывала великие. Все мои друзья и знакомые
находились примерно в том же состоянии.
Возникал вопрос: кто будет удовлетворять наши безграничные потребности при столь
скудном присутствии способностей? Ответ напрашивался сам собой: Бог конечно же, кто
же еще! Не члены же ЦК.
Но члены ЦК в Бога не верили, при этом же твердили о равенстве и справедливости.
Кризис усугублялся тем, что Бог представлялся как личность строгая, карающая и на
удовлетворение моих беспредельных потребностей совершенно ненастроенная. К тому
же, имея четкие представления об аде, данные мне советской действительностью, я
весьма смутно представляла себе райскую жизнь. С таким представлением я не могла
мириться: кто его знает, вдруг она, эта райская жизнь, меня не устроит? Ведь как был
заманчив капитализм, ан нет - и там тьма проблем.
В общем, вопросов в процессе борьбы и существования накопилось множество, а тут,
рядом со мной на соседнем сидении молится святой человек, отрекшийся от мирского и
способный дать четкие и ясные ответы на все вопросы, я же коротаю путь за
собственными мыслями и тоскую в полнейшей тишине - состояние для меня непривычное
и даже губительное.
- Послушайте, - воскликнула я, - простите, что нарушаю вашу молитву, но у меня
возникла настоятельная потребность знать, кто он - этот ваш Бог?
Я думала, что мой святой обрадуется, воодушевится, бросит свою молитву и до самой
Москвы начнет развлекать меня проповедями на заданную тему, он же, просветлев,
сказал: "Бог - личность," - и с головой ушел в молитву.
Терпеть такое не было никакой возможности. "Заставлю его говорить, чего бы мне это
ни стоило," - решила я и изрекла:
- Я тоже личность, следовательно и я Бог? В таком случае члены ЦК были правы, когда
поворачивали реки вспять.
- Вы темная личность, - не отрываясь от молитвы, бросил американец.
- Это не ответ, - возмутилась я. - Эдак я могла поговорить и на базаре, не стоило и с
монахом связываться. Сказали бы мне еще "дура сама!". И как вам не стыдно? Заблудшая
душа ищет прибежища и просветления, а вы заботитесь лишь о душе своей и какой отпор
даете - позавидует любой крутой "братан".
Американец прекратил молитву и пытливо воззрился на меня. Чувствовалось, он
составил уже обо мне четкое мнение (думаю, нелестное) и никак не собирался его менять.
Я поднажала, потому что в философии (благодаря моей Марусе) была очень сильна.
- Следовательно, я личность, не обладающая той суммой качеств, которой обладает
Бог? - спросила я и с гордостью глянула на американца, мол знай наших.
Он смотрел на меня с уже нескрываемой жалостью.
- Какими качествами обладает Бог? - теряясь под его взглядом, пролепетала я. - Ктонибудь
это знает?
- Веды дают ответ на этот вопрос: "Бхагаван" имеет 64 качества, из тех, что мы
способны понять. Основные качества, которыми Бог обладает в избытке это: сила, слава,
богатство, знание, красота и отречение.
- Но это же все человеческие качества, - изумленная, воскликнула я. - Я лично обладаю
силой духа, некоторой славой, кое-каким богатством, суммой всевозможных знаний, о
красоте и говорить не приходится, с отречением сложнее, но есть и оно у меня.
- Все верно, - подтвердил американец, - и это еще не все ваши качества, о многих вы и
не подозреваете, находясь в этом несовершенном теле. Бог наделил вас всеми своими
качествами.
"Так и знала, - торжествуя подумала я. - Правы члены ЦК!"
- Раз у нас одни и те же качества, - воскликнула я, - следовательно и я тоже Бог!
- Нет, вы лишь малая часть Бога и упали в этот материальный мир из Духовного
Царства потому, что позавидовали Богу и захотели быть Богом.
- Я позавидовала! А вы?
- И я тоже, - согласился американец. - Но мы не можем быть Богом, потому что
качества Бога бесконечны, а наши качества конечны. Когда мы до конца поймем это, то
вспомним настоящие свои качества и вернемся в Вечное Царство, где будем служить Богу
так же, выполняя любое его желание, как он служит нам, выполняя все желания наши.
Ха, служит нам! Я мгновенно вспомнила сколько раз я просила у Бога себе
всевозможных благ, а получала лишь то, что получала.
- Говорите, Бог нам служит. Но разве можно о желаниях моих судить по тому, что я
имею? - возмущенно спросила я. - Прошу одно, а Бог дает совсем другое.
- Бог всегда дает только то, чего заблудшая душа желает. Но разве есть у вас духовные
проблемы? Я их не заметил, - насмешливо поинтересовался американец. - Вы так
увлечены материальным.
Мне стало обидно. Что он о себе представляет, зазнайка. Будто я несформированный
человек.
- Есть у меня проблемы, - заявила я. - И не так я бездуховна, как вам показалось: думаю
о своей душе и даже вижу ее недостатки.
Американец изобразил изумление.
- У вас есть недостатки? - спросил он, конечно же с издевкой.
- Да, есть.
- Какие же?
- Ну... Их немало, вот гордыня, к примеру, сильно мешает супружеской жизни. Уж
сколько Бога просила гордыню мою усмирить, ведь бегут же от меня мужики, а Бог и в
упор не видит. Да что там гордыня, Бог и похуже обидел меня. Я бы верила в него, когда
бы он мне помог сохранить жизнь моей бабули. Уж как молила я его, когда умирала она,
несравненная моя Анна Адамовна, как просила и что же? Бабуля умерла.
Я с осуждением посмотрела на американца, мол будешь еще ты мне здесь говорить. Он
кивнул с пониманием и, просветлев, продекламировал:
- Я попросил Бога забрать мою гордыню, и Бог сказал мне: "Нет". Он сказал, что
гордыню не забирают. От нее отказываются. Я попросил Бога вылечить мою
прикованную к постели дочь, и Бог сказал мне: "Нет". Он сказал, что душа ее вечна, а тело
все равно умрет.
- Мысль неплохая, - согласилась я, - да что мне в ней проку?
- Когда вы начнете видеть хорошее, что дает вам Бог, - исчезнет плохое, - ответил мой
монах, и я призадумалась.
Мысли поскакали-поскакали и доскакали до вопроса, который я тут же и задала:
- Послушайте, а этот ваш Великий гуру, уж не знаю как его зовут...
- Ачарья Маха прабху, - услышала я в ответ. - Для вас просто Маха прабху, потому что
для вас он не учитель.
- Хорошо, а вот этот Маха прабху, пропал, значит, что ли? Как-то непонятно все это
мне. Он что, в лапы "братанов" попал что ли?
Мой монах удивился и воскликнул:
- Софья Адамовна, как это у вас происходит? Только что говорили мы совсем о другом,
так где та невидимая нить, которая привела вас к мысли о моем учителе?
- Такой нити не вижу и сама, - горестно вздохнула я. - Это все потому, что есть у меня
качество, присущее корове: последующая моя мысль напрочь вытесняет преды- дущую. Со
стороны это выглядит по-всякому: порой, как глупость, порой как изощренный ум, как
хладнокровие и даже как храбрость, порой, но на самом деле я просто забываю, что было
со мной уже спустя десять минут. Ученые говорят, что так же мыслит и корова.
- Корова - священное животное. Я бы не стал ее сравнивать с вами, - отрезал монах. -
Что же касается вопроса, который вы задали: сам голову ломаю. Возможно, ачарья Маха
прабху был пленен этими людьми. Возможно, Ангира Муни тоже от этих людей
скрывается. Я должен эту задачу решить.
Я пришла в изумление:
- Муни? Скрывается? Если он и делает это, то весьма необычным образом: разгуливает
по Москве в элегантном пальто. Даже я знаю, что он живет на третьем этаже в девятой
квартире. Почему вы до сих пор не встретились с ним? Почему не поехали к нему без
меня?
Монах незамедлительно мне возразил.
- Это невозможно, - воскликнул он. - У нас с ним совсем другой уговор был. Ангира
Муни не мог сообщить мне о всех неприятностях по телефону. Он лишь сказал, что
встречаться мы должны так, как запланировано на моменты величайшей опасности.
Понимаете, о чем я говорю?
- Понимаю и потому удивляюсь. Монахи, а ведете себя как шпионы. Конспирацию
соблюдаете, все у вас закодировано, даже друг к другу в гости как нормальные люди
завалить не можете. Вот вам мой совет: раз уж вы так доверяете милиции, так шли бы в
ближайшее отделение и писали заявление о пропаже вашего Великого гуру.
Бедный монах посмотрел на меня, как на умалишенную.
- Во всех странах есть силы, которым мы тем или иным образом мешаем, - важно
сообщил он. - Жизнь нашего гуру драгоценна. Ни я, ни Ангира Муни не можем ею
рисковать. Я обязан разобраться в ситуации так, чтобы не пострадал мой Великий
учитель. Найти ачарью Маха прабху - моя задача.
- Думаете найти его живым? - пригорюнившись, спросила я.
- Вы же надеетесь найти живым своего сына.
Я рассвирепела:
- Надеюсь? Уверена, что найду!
- Вот и я уверен. Миссия, с которой ачарья Маха прабху явился сюда, не выполнена,
следовательно у меня есть надежда. Надеюсь и на вашу помощь.
"Этого еще не хватало, - подумала я. - На кой он мне сдался, монах этот? Был бы
нормальным шпионом... Тьфу! Заклинило меня на шпионах этих. Был бы он нормальным
мужчиной, тогда без вопросов: я, как женщина разведенная, сделала бы все, что в моих
силах, а так... Бесполезная трата времени. И потом, это же аморально. Мне мафиоза
Гургенов будет помогать, а я что же, ему, монаху? Да это то же самое, что он, монах,
прямо обратится за помощью к мафиозе. Разве это достойно его?"
- Какая от меня помощь? - воскликнула я. - Разве сами не видите?
- Вижу, и даже больше, чем вы думаете, но с поддержкой Господа предвкушаю - вы
приведете меня к учителю моему. Предвкушаю более: приведет меня к учителю ваш путь
к сыну.
"Ох и хитер," - подумала я.
Однако, бросить американца не позволила мне совесть, чтобы там ни думал он о моей
душе.
Да, не позволила совесть. Так сразу - не позволила, а постепенно - пожалуйста. Надо
было себя убедить, что сразу отправиться с монахом на поиски его Великого учителя я не
могу - необходимо срочно встретиться с мафиози Гургеновым, а там и потеряться
несложно...
- Сделаем так, - сказала я. - Сейчас выйду у Тамаркиного офиса, а вы езжайте по своим
делам.
На лице американца отразился ужас, вызванный Марусиным "Жигулем".
- Ну что же вы, - укорила я, - вон уже до высот каких дошли, уже с человеческими
слабостями не на шутку схватились, с похотью и гордыней ведете борьбу, от
материального практически отказались, так нельзя же пасовать перед каким-то
ничтожным "Жигулем".
- Я не пасую, но может мне лучше вас подождать. Вы вернетесь, и мы продолжим
поиски.
- Да нет, так не пойдет. Я должна встретиться с одним нехорошим человеком, с
мафиозой. У меня есть свои дела - что же, вы будете все это время сидеть в Марусином
"Жигуле"?
- Я буду молится, - заверил он.
"Ага, он будет молиться. Где молиться, ему все равно, а я? Неужели я теперь должна
возить его по всему городу на одном лишь незначительном основании, что он не хочет
справляться с "Жигулем"?"
- Так дело не пойдет, - повторила я. - Садитесь за руль и поезжайте по своим делам. Я
же займусь своими, а потом как-нибудь встретимся.
- Как? - наивно поинтересовался он.
- Не знаю, - ответила я, не имея вообще желания встречаться.
- Ах, вы же можете Доферти позвонить, - просветлев, вспомнил американец. - Я,
пожалуй, буду у него, а если даже и нет, он знает где меня найти.
- Хорошо, - согласилась я, не испытывая никакой радости и не собираясь в ближайшие
годы этому чертовому Доферти звонить.
Мы расстались. Я отправилась к Тамарке, а мой монах, с невероятными мучениями
заставив двигаться Марусин "Жигуль" в нужном ему направлении, исчез из моей жизни,
как я тогда думала, навсегда.
Тамарка, как увидела меня, так сразу и закричала:
- Мама, ты невозможная! Теперь весь город ищет тебя!
- А что, Саньку уже нашли? - загораясь надеждой, спросила я.
Тамарка помрачнела:
- Нет, Саньку не нашли, но в твою квартиру позвонил "братан" и сказал, что с тобой
хочет поговорить ребенок. Баба Рая ответила, что дома пока нет тебя и сама поговорила с
Санькой.
- О, боже! - заламывая руки, воскликнула я. - Мой Санька! Мой сын! Что сказал он?
Тамарка пыталась ответить, но я махнула рукой, мол к чему посредники, и набрала
номер своей квартиры. Трубку подняла баба Рая.
- Баба Рая! - завопила я. - Скорей, говорите, как мой Санька? Что сказал он?
И баба Рая заговорила. С присущей ей въедливость она в деталях охарактеризовала мое
поведение, выдала несколько нецензурных эпитетов моему темпераменту, прошлась
насчет моего незавидного будущего и лишь после этого остановилась на Саньке.
- Да я жа ж як услышала яго, сярдечко наше, так сразу жа ж и не устояла на ногах - на
тамбуретку плюхнулася, - с чувством сообщила баба Рая.
- Это понятно, - отмахнулась я, - а Санька? Что он вам говорил?
- Говорил жа ж наш малец все так чудно, что я жа ж и не поняла ничего.
- О, господи! - возмутилась я. - Баба Рая, совесть поимей! У меня нет под рукой
"тамбуретки"! Падать некуда, сейчас же говори, не обижают его?
- Сказав, шо не обижають. И шоб не перживали за него, сказав, - просветила баба Рая и
снова начала меня ругать, награждая эпитетами, без которых она ну просто жить не
могла.
Я бросила трубку и вопросительно воззрилась на Тамарку. Та пожала плечами:
- Сама ничего не поняла, кроме того, что Санька жив и здоров. Мама, но как ты могла
так пропасть? И что на тебе за одежда? Фи, это же лет десять назад вышло из моды. О,
ужас! Что за куртка? А брюки! Словно собаки подрали тебя!
- Хуже, Тома, хуже, - призналась я. - Снова меня в реку бросали, и снова спас меня мой
йог.
Тамарка опешила:
- Постой, почему - йог? Ты же говорила, что он американец, и у вас страшенный роман.
- Одно другому не мешает, как выяснилось - я имею ввиду не роман, а национальность
и религиозную принадлежность. Он американец и одновременно веры непонятно какой,
но по всему смахивает на йога. С романом же ничего не вышло, я жестоко ошиблась -
романа не было, нет и быть не могло - так распорядился Бог. Но сейчас не время о том, я
должна срочно Гургенову позвонить.
Тамарка всплеснула руками и запричитала:
- Мама, ты невозможная! Никогда тебе не прощу, что ты побеспокоила моего
господина Гургенова.
- Он уже не твой господин, а мой, - заверила я.
- Боюсь, что да, - пригорюнилась Тамарка. - Два раза - вчера и сегодня - звонил, про
тебя спрашивал. Я всю ночь не спала, ждала вестей от тебя, сидела здесь на телефоне.
- Судя по тому, что на часах девять утра, - отмахнулась я, - об этом несложно
догадаться, нет смысла и пояснять. Так рано ты еще никогда на работу не приходила, но
все же позволь мне позвонить нашему господину Гургенову.
- Зачем звонить? Он ждет тебя в своем холдинге! - рявкнула Тамарка и отдала
водителю распоряжение поскорей меня туда отвезти.
Гургенов и в самом деле меня ждал, это было заметно по тому, как он мне обрадовался.
- Куда вы пропали? - с тревожной улыбкой спросил он. - Нигде не мог вас найти: ни у
Тамары Семеновны ни дома. Возник вопрос об этом странном американце, а вас нет и не
у кого спросить.
- Об американце все узнала, - воскликнула я, не собираясь ничего скрывать.
Уже десять минут спустя Гургенов узнал такие подробности, от которых у него -
человека бывалого - красные пятна стыда пошли по лицу.
- Неужели этот американец и в самом деле святой? - спросил он, глядя на меня с
недоверием. - Вы и в самом деле обнаженные в шалаше лежали...
- Он меня грел, - уточнила я. - Не давал мне спокойно умереть.
- Да-да, - изумился Гургенов. - Он грел вас и все? Неужели вы, как женщина
неотразимая, не почувствовали эмоций с его стороны?
- Эмоций? - с обидой воскликнула я. - Да он просто бесчувственный чурбан. Только о
душе своей и думает. Чтобы ни произошло с ним, все на свой аршин меряет. Казалось бы,
чего проще: человек в воду упал.
- Вы же говорили, что он сам прыгнул, - напомнил Гургенов.
- Прыгнул-то сам, да его же вынудили, но я не об этом. Казалось бы, ну упал человек в
воду, так и что из того? Какие тут могут быть выводы?
- О том, как не заболеть, - подсказал Гургенов.
- Правильно, об этом думай и все дела. Нет же, мой монах давай гадать почему это с
ним произошло.
- И докопался до сути? - с усмешкой превосходства поинтересовался Гургенов.
- Как же, докопается такой. Понес, конечно же, пургу. Это из-за того, говорит, что
излишне увлекся я своим телом, мол приобрел способности, которые к тому и привели,
что пришлось их использовать. Не было бы у меня этих способностей, говорит, не послал
бы Бог и таких испытаний. Вот какие выводы сделал монах. Вот какая у него логика. Куда
это годится, я вас спрашиваю? Это все одно, что сказать: не было бы у меня модных
туфель на высоких каблуках, не послал бы Бог и ног стройных. А я еще принимала его за
агента ЦРУ. Где бы эта Америка сейчас с такими агентами была? У Мозамбика в заднице!
Простите, уважаемый, но грех не выразиться - случай самый подходящий.
Судя по всему, Гургенов меня простил и задал новый вопрос:
- А друг его, этот Ангира Муни, о нем вы узнали что- нибудь?
- Конечно. Говорю же, он такой же монах, даже еще хуже. Сам разыскать своего гуру
не сумел, так вызвал моего американца. А ведь американец у гуру всего лишь
двенадцатый ученик. Понимаете?
- Признаться, нет.
- Да Ангира Муни к этому Великому гуру значительно ближе: он его третий ученик.
Представляете? Надел шафрановые одежды, обрил голову, отрекся от мирского и все
такое прочее. Короче, очень набожен. Похлеще моего американца. Ох, как американец за
этого гуру переживает! И за Ангиру Муни уже не меньше переживает.
- А с Муни что?
- Видимо, и ему несладко. Американец постоянно думает о нем и не знает как с ним
встретиться.
Гургенов удивился:
- Не знает как встретиться?! Раз встретились с Муни вы, значит и он может. Муни
живет на третьем этаже в девятой квартире, даже я это уразумел, в чем же проблема? Им
встретиться нет ничего проще.
- Это на ваш трезвый ум так, а у них все не как у людей. Этот Ангира Муни
предупредил моего американца, что нужно строжайшую конспирацию соблюдать. Вот
теперь и соблюдают.
Гургенов задумался. Долго думал, а потом спросил:
- А что, и в самом деле он столь необычные способности развил у себя, этот
американец?
Я вдохновенно поведала:
- Всех его способностей не знаю, но то, что видела, - впечатляет. Плавает во льдах аки
нерпа или тюлень. Думаю и предсказательством балуется и много чего мистического
умеет, раз этим увлекается. Намекал он мне как-то в подвале на чудесные способности
свои, да н
...Закладка в соц.сетях
