Жанр: Любовные романы
А я люблю военных
...аговор обширен. На поверхности интриги только Кадзикава
Ёритору. Но он тебе недоступен. Ты в опале. Преступник с неясной судьбой. Надежда
лишь на сэппуку. До этого ты должен успеть. Но во дворце появляться нельзя. Кроме того,
против тебя целая школа ниндзюцу. Ты даже не понимаешь, что это.
- Изрублю всех! - побледнел Сумитомо.
Его душил гнев. Ярость затмила сознание, но Сумитомо справился, вернулся к
разговору.
- Ёритору, ты сказал, он главный? - удивленно спросил он.
- Не главный, но о нем известно, что заговорщик.
Сумитомо поразился:
- Я назвал на следствии его имя! Великие Будды! Так угадать! Невероятно! Кадзикава
Ёритору заговорщик. Виновник моих бед. Виновник смерти друзей. Бывают ли такие
совпадения?
- Великая Богиня и Будды надоумили тебя, - качая головой прошептал Наганори. - Но
мщение общая цель. Ёритору и меня смертельно оскорбил. Выставил неотесанным
болваном в глазах двора. Опозорил перед посланниками Микадо. Я потерял лицо!
- И ты, даймё, стерпел? На месте не зарубил наглеца?
- Не так уж я горяч, - улыбнулся Наганори. - Искал способы и не мог найти. Ёритору
несколько лет не покидает дворец без многочисленной охраны. Значит убью его там. Во
дворце. Сегодня.
- Нет, - решительно заявил Сумитомо. - Он мой!
- Не более, чем мой, - усмехнулся Наганори. - Не жадничай. Слышал, ты ищешь встречи
со стражником, тем, что оскорбил тебя, ударил ножнами.
Сумитомо побледнел от ярости.
- С командиром стражи. Он первый, - заявил Сумитомо. - Сегодня же отомщу. После
церемонии их распустят. И вот тогда...
- Отлично, - кивнул Наганори. - Но... пора за дело. Знаю, ты беспокоишься обо мне. Не
стоит. Судьба избрана. Честь дороже жизни. Выше приговора земных судей. Пора!
Друзья молча поклонились. Но Сумитомо не утерпел.
- Как удалось узнать? Кто помог тебе? - спросил он.
Наганори вздохнул.
- Тебе скажу. Потому что...
Он запнулся, но закончил твердо:
- Потому что теперь это не будет иметь значения. Для меня... А ты - человек чести.
Сумитомо внимательно слушал.
- Дело в в том, - Наганори поморщился, - у меня есть брат. Позор семьи. Он ниндзюцу
из школы Кога. Эта школа конкурирует со школой Игу. Они постоянно шпионят друг за
другом. Я вынужден был обратиться за помощью к брату, с которым не разговариваю пять
лет. Он помог, запросив услугу. Пришлось исполнить... Нетерплю ниндзюцу! А мой брат...
- Чем же плохи ниндзюцу? - удивился Сумитомо.
- Плохи? - Наганори грустно качнул головой. - О чем думает самурай во время мира, во
время войны?
- О смерти, - не задумываясь, ответил Сумитомо. - О том, как именно он умрет. Не
будет ли бесчестья в смерти. Еще о верности сюзерену. О сыновнем долге.
- Да, - согласился Наганори. - Это так. А вот ниндзюцу думает о том, как выжить.
Любым способом. Главное, выполнить задачу. Донести информацию до хозяина. Никаких
долгов. Ни перед кем. Что сюзерен? Что сыновья преданность?
- Не нравится мне такой образ мыслей? - нахмурился Сумитомо.
- Мне тоже. Потому потерял брата. Но... пора.
Наганори грустно взглянул на Сумитомо и, подводя черту, сказал:
- Мой долг перед тобой, друг, почти исполнен. Хотя тебе обязан больше чем жизнью,
честью. Невозвратный долг! Но я плачу... Прощай! Не увидимся больше. За меня отомстят.
Их будет сорок семь. А я... Мне тридцать пять. Я пожил на свете. Никто не может сказать,
что Асано такуми-но ками Наганори не исполнил гири, священный долг! Я глава клана. У
меня тоже гири перед вассалами, но... тебе лишь скажу: они решили разделить священный
долг со мной. Их право.
- И я буду мстить за тебя! - воскликнул Сумитомо, снова хватаясь за меч. - Я ронин.
Хорошего рода. Могу послужить клану Ако, твоему славному клану.
- Не стоит, Сумитомо, - улыбаясь горячности младшего друга, возразил Наганори. -
Полезнее мстить на разных дорогах. К тому ж, ты в опале. А Ёритору во дворце. Не забыл?
Время близилось к девяти часам. Утро четырнадцатого дня третьего месяца
четырнадцатого года эры Генроку выдалось солнечным.
Наганори повернулся и быстро пошел к замку. Последний раз смотрел Сумитомо ему
вслед. Понимал, что ждет друга. Но никто не знал, не мог знать как причудливо
распорядится жизнь. Как странно сыграет судьба!
Глава 30
"Бентли" контрастировал с местностью, на мой взгляд, не хуже летающей тарелки.
- Сидите здесь, - приказала я, когда автомобиль достиг окраины.
Сергей и Харакири остались в машине, а я пошла на разведку.
Двор был действительно без ворот. На полянке, потрясающе загаженной курами,
копошилась старушка - что-то месила в огромной алюминиевой миске. Возраст старушки
навевал мысли о том, что загулялась она на этом свете очень и очень.
- Здравствуйте, бабушка, - с максимальным дружелюбием поприветствовала.
- Так здравствуй и ты, - отозвалась она дребезжащим голосом, не поднимая лица от
миски.
"Далила права, - подумала я, - эта бабка совсем не наследница. Она сама в
наследодатели метит. Получит девчонка свою квартиру в Москве, и дом этот без плетня,
без ворот впридачу. Как пить дать получит. Очень скоро."
И тут старушка от миски своей разогнулась и, упираясь руками в поясницу,
продребезжала:
- Ну ладно, здеся я порядок навела, пора и до другой хаты.
И засеменила так бойко, что я еле за ней поспевала.
- Померла вся родня, - пожаловалась она, - а мне все хозяйство осталося. Бросить
жалко, так по деревне с утра до вечера брожу: где плетень подправлю, где под ступеньку
каменюку подложу. Эхе-хе, грехи наши тяжкие.
С этим вздохом она завернула в соседний двор, тоже не имевший ворот и забора.
И вот тут-то моему взгляду открылось широкое деревянное крыльцо, предваряющее
бревенчатую, покосившуюся избу. На крыльце стояла инвалидная коляска, в которой
мирно дремал... парализованный.
"Бог мой! - подумала я. - Что за напасть обрушилась на этот род? Сплошь одни
парализованные! Просто эпидемия какая-то!"
- Да у вас что, всех разом парализовало? - сорвалось с моего языка.
- К счастью, одного Федота, - бодро откликнулась старушка, внимательно разглядывая
меня подслеповатыми, выцветшими до белизны глазками.
Я опешила:
- Что? Федота? Когда ж его, болезного, успели сюда перевезти?
- Уж с месяц, как у меня живет, - трагично поведала старушка. - Хлопотно оно,
конечно, возраст у меня такой, что сама в догляде нуждаюсь, да не дал Бог. А этот, - она
кивнула на парализованного, - и еще хуже. А куды деться? Ведь братец. Живьем не
похоронишь. Вот и маюсь.
Старушка горестно прикрыла глаза. Я остолбенела. Как человек образованный,
усиленно отыскивала этому феномену хоть какое-то материальное объяснение - не
обращаться же к нечистой силе.
- С месяц? - недоверчиво переспросила я. - Вы ничего не перепутали?
- Ну, милая, может чуток и поболее, но уж никак не меньше, - вздохнула старушка и
поинтересовалась: - А ты, краса моя, чья будешь?
Бабкин вопрос я проигнорировала. Не до того было - голова пухла от нахлынувших
мыслей. Волнуясь, я нервно теребила воротник платья невесты, которое все еще было на
мне.
"Что же это выходит? - размышляла я. - И тут и там Федот парализованный."
Как это было ни фантастично, но не могла я не верить своим глазам. Он, Федот, сидел
в инвалидном кресле и выглядел совершеннейшим соседом моей Любы, тогда кого же
возила в коляске Далила?
- А Далила кем вашему братцу доводится? - спросила я.
- Так троюродной племянницей, - поведала старушка, - если по-вашему, погородскому,
родня дальняя, а у нас в деревне - близкие родственники. Мой покойный
троюродный братец, старший брат Федота, на городской женился. Далила - дочка его.
Теперь уж сирота она. Вот, ухаживает за Федотом. И от доброты душевной, да и квартирку
его хочет, когда страдалец помрет. Врачи обещали, что долго не протянет. Я за него уж и
бумагу отписала, как доверенное лицо. Для верности и опекунство на Далилу оформили.
Уж так она обхаживала меня, а как бумаги получила, так носа сюда и не кажет. Уж с год
не видала ее...
- Ой! - вскрикнула я, отдергивая руку от воротника платья, который нервно продолжала
теребить.
Укололась. На указательном пальце выступила капелька крови. Я осторожно извлекла
из воротника длинную булавку, украшенную псевдожемчужиной.
"Осталась от упаковки," - констатировала я, разглядывая булавку.
И тут меня осенило: "Да парализованный ли это?" Решение пришло мгновенно: я
воткнула в плечо Федота булавку и...
И ничего. Федот даже не вздрогнул.
"Точно паралитик, - уныло заключила я. - И точно Федот. Такую рожу трудно
перепутать. Экая, однако, заморочка."
И тут до меня дошли слова старушки, которая все это время не умолкала ни на секунду,
рассказывая о злоключениях своей семьи.
- Перевелись в нашем роду-племени мужики, - жаловалась она. - Родных у меня нет,
двоюродные нет, а из троюродных: старший братец помер, лишь на старости лет дочурку
родив, ентот вон, чистый чурбан, вообще даром жизнь прожил, ребятенков наплодить не
сумел. Мне, так тоже Бог не дал. А третий-то, близнец его,
Лаврушка...
- Бабушка, - закричала я, - да кто же привез его сюда?
- Федота-то? - уточнила старушка.
- Ну да, - нетерпеливо подтвердила я.
- Так Лаврушка и привез. Кому ж еще? Лавр, говорю, привез, братец его непутевый, не
сам, конечно, машины-то нет у него, другу поручил. Ой, Лавр! - всплеснула руками
старушка. - Думали уж и на свете нет его. Дак объявился.
Вот и объяснение, могла бы и сама догадаться. Я деловито поинтересовалась:
- И давно объявился?
- А и не то чтобы. Месяца два назад объявился Лаврушка-то. Непутевый он.
Непутевостью своей Лавр прямо-таки в отца, покойника, пошел. Помнится мальцом был...
"Э-э, - подумала я, - сейчас заведет шарманку: конца и края не видно. Вот есть же
такие люди, до сути никак не могут добраться. Все их по периферии носит. То ли дело я, -
всегда зрю в корень!"
- Бабушка, вы бы про то, как он объявился, - решительно вернула я к теме старушку.
- А месяца два назад объявился, - легко вернулась она. Все равно, видно, ей о чем
говорить - лишь бы рот не закрывался.
- А где он был до этого?
- Да говорю же: лет тридцать слыхом не слыхивали о нем. Как в тюрьму его
определили, с тех пор и пропал. Думали помер уж, ан нет, живой оказался. Приехал и у
меня поселился. Мне не жалко, места много. Он и денег давал. Были денежки у него. Я
так и нарадоваться не могла: Лаврушка прям-таки сам на себя не похож, тихий такой,
правильный, ангел чисто. Даже за водкой меня не гонял.
- Не гонял за водкой? Чем же занимался он здесь тогда? - удивилась я, уже
просвещенная о нраве Лаврушки.
- А дома сиднем, непутевый, сидел, ровно сыч. Носа на улицу не показывал, боялся усё.
Так и усё равно не уберегся. Понаехали тут архаровцы. Все окна из автоматов повысадили.
Вон, фанеркой пришлось забить, - кивнула на дом старушка.
- Прямо в вас и стреляли? - спросила я, изумляясь ее спокойствию.
- Не-а, я в тот час в сельпо за хлебом пошла. Трудно уж самой печь. Уж руки не те, и
ноги не те, спина вот...
Я нетерпеливо ее перебила:
- И что же, бандиты убили Лавра?
- Не-а, утёк он. Думала, как сыч сидит, а он, поганец, в погребе лаз прогрёб. Вот и утек,
но чуть попозжее объявился и на голову мою Федота приправил.
Долго уговаривал, а как согласилась, так снова пропал. Дружок его чуть позже Федота
привез, мол Лавр попросил. С тех пор и живет у меня горемыка, а Лавра больше не
видала. Денег, правда, оставил, когда на Федота согласилась я, оставил и сгинул опять.
Говорила ему, пусть мучается Далилка, тяжело мне, а он ни в какую.
Сказал, что Далилка уехала куда-то, а Федот, говорит, деревенским воздухом подышит
пускай. Ему, мол, перед смертью полезно.
- Перед смертью молиться полезно, - заметила я и попрощалась с бедной старушкой.
По пути Сергей и Харакири пытались узнать какой мне удалось разжиться
информацией. Я молчала и лишь отмахивалась, погруженная в свои мысли.
"Много будут знать, раньше состарятся," - решила я, не понимая их настойчивости.
Они же не отставали. Особенно Харакири, который обижался и все бубнил:
- Сама же говорила, что все мы члены БАГа, и сама же теперь молчит.
Когда же он стал слишком наседать, я прикинулась спящей. Харакири, упрямец, долго
меня тормошил, пока Сергей не сказал:
- Оставь ее, пускай поспит, намаялась, бедная.
В голосе его явственно слышалась столь необходимая мне нежность.
"И все же он очень мил," - подумала я, действительно засыпая.
ДОЛГ ЧЕСТИ
"Сосновый коридор". Наконец-то. Времени нет. Послы Микадо вот-вот пройдут вдоль
раздвижных перегородок, с рисунками сосен на морском берегу. В Белый Кабинет сегуна.
Близится время. Почти десять...
Асано Наганори укрылся за раздвижными перегородками - стенами коридора. Из Зала
Приемов в Белый Кабинет медленно шествует начальник охраны, Кадзикава Ёритору.
"Враг! Меч из ножен! Асано Наганори не потерпит бесчестия!"
Он изготовился. Мелькнула мысль: "Жаль! Нет длинного меча. Запрещен во дворце
сегуна. Не беда. И коротким достану."
Тускло блеснул клинок. Асано молнией вылетел из-за перегородки.
- Знаешь, за что мщу! - крикнул он, замахнувшись мечом.
Грозно надвинулся на Ёритору. Чуть промедлил, глядя в глаза. Впитал смертельный
ужас врага.
- Стой, безумец! Стой! - грянул окрик.
Меж Наганори и Ёритору вклинился престарелый Кира Ёсинака. Незаметно появился
из Белого Кабинета. Раскинув руки, прикрыл начальника охраны.
- Зарублю! - рявкнул Асано.
- Руби старика, - содрогаясь, ответил Кира. - Тебе отомстят. Отрубят голову. Ты
обнажил меч во дворце. И мой клан...
- Уйди! - теряя самообладание закричал Асано.
- Нет, - возразил старый самурай. - Я церемониймейстер двора. Под угрозой прием.
Одумайся! Еще могут простить.
За спиной Кира в оцепенении застыл Ёритору. Холодный пот стекал с его лба.
"Проклятый Кира! Встал на пути! Не смогу дотянуться коротким мечом! Злейший враг,
Ёритору, спрятался за чужой спиной! Недосягаем!"
Асано потерял голову.
- Получай, старик! Не будь упрямцем! - рассвирепел он.
Плашмя ударил мечом. Еще! Еще!
Кира упал. По лицу заструилась кровь. Ёритору очнулся, перехватил руку Асано,
удерживая меч. Набежали люди.
- Убью! - рычал Асано.
Его повалили на пол. Обезоружили.
Уже в руках стражи Асано крикнул:
- Я отомстил! Теперь отомстил!
Отважный Наганори сошел с ума?! Кому отомстил? Дряхлому старику?
Церемониймейстеру?
Никто не понял выкрика Асано. Его грубо поволокли в Янаги-но ма - "Ивовую
комнату" - заперли, выставили стражу.
Велик клан Асано. Но... Скоро решили судьбу самурая. В одиннадцать перевезли из
эдосского замка в особняк Тамура Укёдаю. Собрали экстренное заседание правительства.
Его возглавил сегун!
Как наказать наглеца? Очевидна ли вина? Не помутился ли разум Асано?
Приговор огласили к полудню. Сочли: вина очевидна. Обнажил меч во дворе сегуна. Из
мести напал на безоружного самурая. Опозорил правительство в глазах послов. В глазах
Микадо! Не безумен, сам признал. Напал из мести.
Приговор гласил:
"Асано Наганори пожаловать указом о смерти! Предписать сэппуку. Личное
имущество конфисковать. Клан Асано расформировать."
Великая милость!!!
За Асано заступились. Многие помнили его благодеяния. Другой бы не знал
снисхождения. Покрыл бы себя бесчестием. Другой, не Асано.
Все не любили бесчестного изменчивого, "как плывущее облако", Кира, распутного,
алчного и жестокого. Ему никто не поверил. Он говорил, что грудью защищал Ёритору.
Представить невозможно! Кира защищает кого-то!!!
Решили: Асано говорит правду. Мщение предназначалось именно Кира Ёсинака.
Вечером того же дня Асано Наганори покончил с собой, соблюдая ритуал. По обычаю,
голову ему после сэппуку отсек лучший друг и главный вассал, истинный гиси Обоси
Кураносукэ.
Посмертное послание, дзисей, оставил Асано Наганори.
Под порывом весеннего ветра
Цветы опадают
Я еще легче
С жизнью прощаюсь.
И все ж - почему?
Сумитомо утирал слезы, читая посмертные стихи друга. Более всех понял подтекст.
Но... В воздухе повис вопрос Асано.
"И все ж - почему?"
И Сумитомо не мог отыскать ответа!
Утро я встретила (уже можно сказать) традиционно - между двумя мужчинами. И на
этот раз все мы лежали на кровати испанского гарнитура и снова были одеты: я попрежнему
в платье невесты, Сергей и Харакири в сильно помятых английских костюмах.
Мелькнула первая мысль: "Сообщнички почему-то от меня не избавились, хотя имели
такую возможность. Пока я спала, была беззащитна."
За первой мыслью мелькнула вторая: "И спала я в квартире Сергея, но кто же сюда
меня заносил? Оба сильные, рослые, не стали бы вдвоем тащить меня, пушинку, значит
нес кто-то один. Кто взял на себя эту приятную миссию? Ах, как хочется знать, кто же нес
меня на руках в эту роскошную кровать?"
Я повернула голову налево - Харакири спал, как убитый, повернула голову направо -
Сергей ни в чем ему не уступал.
"Сереженька, - прислушиваясь к сладкому томлению в груди, подумала я. - Мой
Сереженька. Как он мил. Просто душка."
Словно подслушав мои мысли, Сергей приоткрыл один глаз и, увидев меня, улыбнулся.
- Софья, - ласково прошептал он, - почему ты не спишь?
- Почему здесь это? - вместо ответа спросила я, презрительно кивая на Харакири и
давая Сергею понять, что уж кто-кто, а Харакири здесь лишний.
Неизвестно как началось бы это утро, не окажись в кровати посторонний? Сердце мое
истосковалось по ласке, не в лучшем состоянии и другие органы.
Похоже, Сергей понял ход моих мыслей. Его широкая сильная ладонь легла поверх
моей узкой и слабой.
- Софья, - с непередаваемой нежностью прошептал он, - сам мечтал от него
избавиться, но этот наглец не хотел уходить. Ни в какую. Все твердил, что не доверит мне
почетного члена БАГа. Пришлось взять его с собой сюда, в постель.
- Жаль, - вздохнула я, - уже охотно его потеряла бы. Не представляешь, как этот болван
мне надоел.
- Оч-чень представляю, оч-чень представляю, - ответил Сергей, осторожно лаская мою
руку.
Я заробела, приподняла голову с подушки, он тоже голову приподнял, губы потянулись
к губам, глаза встретились и...
И раздался противный голос Харакири.
- Ого, уже утро! - с оптимизмом кретина закричал он, вскакивая с постели и тут же
принимаясь делать зарядку. Прямо в английском костюме.
Как две испуганные пташки, в разные стороны разлетелись наши головы.
- Да, уже утро, - сердито подтвердил Сергей, смущенно застегивая пуговицу пиджака.
- Утро-утро, - пробурчала я, механический поправляя прическу. - Чем скакать тут
козлом, лучше пойди умойся.
Харакири как раз подпрыгивал на месте, своими острыми коленями едва ли не
доставая до подбородка.
- Это мысль, местами неплохо бы и побриться, - обрадовался он и ускакал в ванную.
Мы снова остались одни, но флер и аура были безнадежно разрушены чертовым
Харакири. В комнате повисло напряженное молчание, которое первой нарушила я, сказав:
- Если хочешь, сейчас же уйду.
В глазах Сергея промелькнул неподдельный ужас:
- Нет-нет. Зачем?
- Ну-у, чтобы не подвергать опасности тебя и твой бизнес.
Он махнул рукой:
- Ерунда, мы же не делаем ничего плохого, а в то, что ты, такая милая и нежная, член
какого-то дурацкого БАГа, лично я не верю.
- А в покушение? - поинтересовалась я, окончательно оттаивая душою.
Сергей внезапно разгорячился, даже подскочил на кровати.
- Что? - воскликнул он. - Ты? Покушалась на президента? Ерунда! Никогда в это не
поверю! Ты и мухи не обидишь!
- Зато задолбу эту муху так, что та сама на меня накинется, - усмехнулась я, вспоминая
слова полковника.
Сергей решительно со мной не согласился:
- Да не-ет, Соня, это неправда, ты на себя наговариваешь. Ты самая обычная женщина,
- с напором начал он.
- Обычная? - я постаралась вложить в свой голос как можно больше растерянности и
разочарования. - Обычная?
Сергей осекся.
- Нет, не обычная, а самая в этом мире необыкновенная! - с искренним жаром
воскликнул он.
Глаза его снова наполнились нежностью:
- Ты смелая, добрая, умная, красивая. Я восхищен тобой, восхищен...
Аура! Снова аура опустилась на нас! На нас опустилась аура влечения, обдало
дуновением страсти, опьянила томная пелена ожидания, поманил сладкий флёр надежд...
- Соня... Соня... - прошептал он.
- Ах, - вздохнула я.
Наши глаза снова встретились, губы потянулись к губам и...
И снова раздался противный голос Харакири.
- Водичка приятная, - сообщил он тоном, искупавшегося в море.
Сергей психанул:
- Черт тебя побери! Ты что, прохвост, сюда пришел купаться?
- Вот именно, - с осуждением подтвердила я. - Нашел место.
- Я пришел сюда дело делать, - просветил нас Харакири и, энергично боднув головой
пространство, спросил:
- Какие планы на сегодня?
- Едем к парализованному! - скомандовала я.
- Не рановато ли, София? - интеллигентно поинтересовался Харакири.
- В самый раз, - отрезала я. - Пока до дома Любы доберемся, Далила его вывезет на
моцион.
Сергей согласился молча. "С тобой хоть на край света," - говорило его лицо, а вот
Харакири кивнул и поник. На его лице читалась неоправданная надежда.
"А на какие планы рассчитывал он?" - удивилась я, отправляясь в ванную.
Там мне пришлось расстаться с платьем невесты.
"Может в ближайшее время Сереженька подарит новое, уже купленное для меня?" -
подумала я, с большой неохотой переодеваясь в свой старый костюм, купленный перед
походом к стилисту.
Мы подкатили к дому, соседствующему с домом Любы. "Бентли" я велела
припарковать у тротуара, как только мы свернули с проспекта.
Место для стоянки оказалось великолепным, чудесно просматривался если не весь
сквер, то та его часть, откуда ожидалась Далила. С удовлетворением я отметила, что могу
за ней наблюдать, не выходя из автомобиля.
- И долго мы здесь тусоваться будем? - сердито спросил Харакири.
Он почему-то нервничал, думаю, боялся соратников Владимира Владимировича.
- Тусоваться будем, пока не появится парализованный, - тоже сердито ответила я.
- А зачем он нам?
С присущей мне искренностью я сообщила:
- Задам ему пару вопросов, а если ты не отстанешь, то сейчас же откажусь от твоих
услуг.
Харакири глупо заржал, успокоился и начал травить анекдоты.
Я не слушала его и даже не обременялась смехом, Сергей себя вел аналогично. Он не
сводил с меня своих синих глаз, в которых легко читалась нежность.
Естественно, что в такой обстановке ожидание меня не тяготило. Более того, когда в
начале сквера показалась Далила, я даже испытала легкое сожаление, так под этим
влюбленным взглядом мне было хорошо.
Боюсь, Харакири наши чувства заметил. Уж слишком он обрадовался родственнице
парализованного.
- Вон они! - закричал Харакири.
- Видим-видим, не слепые, - недовольно зашикали мы с Сергеем.
Далила катила парализованного в нашу сторону. Она вывезла его на середину сквера и
оставила загорать на солнышке, а сама преспокойно удалилась.
Как только ее стройная фигурка скрылась из вида, я грозно посмотрела на Харакири и
с патетикой изрекла:
- Слушай меня, славный ронин! Доставить парализованного к машине!
- Похищаем?! - радостно изумился тот.
- А может не надо? - с удивленным сомнением поинтересовался Сергей.
- Не похищаем, а подвергнем некоторому анализу, - пояснила я.
- У-фф-ф, - облегченно выдохнул Сергей, покорно покидая "Бентли", хотя я его об этом
не просила, целиком положившись на Харакири.
- Не похищаем что ли? - разочарованно спросил Харакири и нехотя поплелся за
Сергеем.
Было очевидно, что он готовил себя к настоящим подвигам.
Воровато озираясь по сторонам, Сергей и Харакири вплотную приблизились к коляске
и в нерешительности застыли, тупо уставившись на парализованного. Тот ответил им
точно таким же взглядом и зачем-то обильно пустил слюну. Сергей и Харакири
испуганно отпрянули и в панике собрались ретироваться, но я грозно закашляла и на
всякий случай показала кулак. Вдохновленные, они схватили коляску и спринтерски
покатили ее к "Бентли".
Я внимательно наблюдала за паралитиком. Похищение очень плохо отразилось на нем:
бедняга пришел в неописуемое волнение, перестал пускать слюни, испуганно завертел
головой и, что удивительней всего, в глазах его появилось смятение, даже хуже - ужас.
Казалось, еще немного, и беднягу парализует опять.
"Не перестараться бы раньше времени," - с опаской подумала я, отмечая, что оба
паралитика (и этот и деревенский) на одно лицо. Просто-таки одна и та же рожа. Не
обманула старуха - близнецы.
- Что теперь с ним делать? - спросил Сергей, подкатывая коляску ко мне.
На лице паралитика промелькнула новая волна смятения. Было очевидно, что он
судорожно ищет и не находит ответы на многие вопросы.
Я извлекла из воротника своего костюма булавку и бодро всадила ее в плечо
паралитика. Вопль, который он издал, до сих пор волнует мои уши. Орал так, словно
всадила я не булавку да и не в плечо... Дьявольские звуки из ядра преисподней, вот что
был этот крик.
Мои изумленные сподвижники, в отличие от лже-Федота, дар речи абсолютно
потеряли, отпрянули и готовы были к паническому бегству, но паралитик их опередил.
Он выскочил из коляски и припустил с такой скоростью, которой позавидовал бы
любой чемпион.
- Держите его! - скомандовала я, резво устремляясь за паралитиком.
Харакири где стоял, там и остался, открыв рот от удивления. Зато Сергей проявил
немалую сноровку и бросился вслед за мной, точнее за паралитиком, потому что сразу
меня обогнал. Бежали мы живо, но дистанция, хоть была и мала, никак не сокращалась.
- Стой, Лавр, стой! - в отчаянии крикнула я вдогонку беглецу, без всякой надежды, что
он приказ мой выполнит.
Однако, эффект оказался ошеломительным. Лже-паралитик так резко затормозил, что
Сергей с размаху налетел на него, и они покатились по асфальту, мутузя друг друга.
Впрочем, силы оказались слишком неравны: уже через минуту Сергей вполне
профессионально конвоировал беглеца ко мне, заломив ему за спину руку. При этом
паралитик орал, как резаный:
- Это не я, падлой буду, не я!
Я поспешила успокоить беднягу:
- Мы не от ментов и не от братвы и здесь совсем по другому делу. Если про себя всю
правду скажешь, отпустим,
...Закладка в соц.сетях
