Жанр: Любовные романы
А я люблю военных
... в лице: тоска сменилась на тревогу.
- Но мы же официально еще не разведены, - напомнил он.
- Если ты можешь жениться при живой жене, то что помешает мне выйти замуж при
живом муже?
Евгений - какое непостоянство - обрадовался:
- Так значит ты согласна на развод?
И тут меня куда-то понесло, куда-то не туда, словно забыла зачем пришла.
- Да, - гордо ответила я, - для этого сюда и явилась. Прими это в качестве свадебного
подарка. Завтра же дам тебе развод. Прощай и желаю счастья! Насколько это возможно
при твоей новой жене.
Я это так громко сказала, что все - и метрдотель и охрана - с облегчением вздохнули,
Евгений же с опаской спросил:
- Значит я могу идти? Ты не будешь больше скандалить?
- Иди, - согласилась я. - Иди, если ты меня больше не любишь.
Он удивился:
- Нет, это ты больше не любишь меня. Ты твердила это с утра до вечера, даже хуже:
говорила, что ненавидишь, что презираешь.
- А ты? Что делал ты? Не хочешь ли ты сказать, что любишь меня? - с надеждой
спросила я.
- Нет, уже не хочу, - отрезал Евгений.
- Ну и катись к своей каракатице кривоногой! - взвизгнула я.
Он зло сплюнул, безмолвно выругался и ушел.
Глава 18
Все ждали, что я тоже уйду, но я осталась: осела на диван, обхватила голову руками и
застыла. На душе кошки скребли, и вот в такой неблагоприятный момент почему-то
вспомнился Владимир Владимирович.
"Во всей этой истории уже то хорошо, - подумала я, - что меня до сих пор не схватили.
Значит Женькина свадьба не заинтересовала эфэсбеэшников, следовательно здесь и есть
самое безопасное место, так зачем же отсюда уходить? И, главное, куда?"
Я беспомощно глянула на метрдотеля, озабоченно державшегося на безопасном
расстоянии. Он вынужден был откликнуться на немой призыв и подойти.
- Софья Адамовна, очень сочувствую вам, но и вы в мое положение войдите: нет у нас
свободных мест.
- Успокойтесь, - ответила я, - больше не буду скандалить. Просто поужинать хочу.
- Но нет у нас свободных мест! - для убедительности прикладывая руку к сердцу,
взмолился он. - Клянусь, нет и сегодня не будет!
"Значит не получилось. Не век же сидеть мне на этом диване", - подумала я, собираясь
подниматься и, несолоно хлебавши, отправляться на все четыре стороны.
Метрдотель, заметив мое намерение, обрадовался и с подъемом залепетал:
- Софья Адамовна, в любое другое время рады будем вас видеть, вы же знаете, Софья
Адамовна, как мы к вам относимся, со всей душой, со всей душой, но в этот раз, Софья
Адамовна...
И вот тут-то вошел он, мой объект! Во всем своем блеске и с ошеломительным
букетом: белые розы в потрясающем количестве.
А я в растрепанном виде - в каком виде можно быть после драки с будущей женой
бывшего мужа?
Сразу захотелось исчезнуть. Незаметно.
Я заволновалась: "Как тут выйдешь? Он же меня увидит. Просто стыд, на кого я
похожа."
В действительности на кого я похожа мне страшно хотелось знать, но до зеркала было
далеко, и снова объект на этом пути - все время он становится между мной и зеркалом.
- Софья Адамовна, умоляю вас, - продолжал занудствовать метрдотель.
Я поспешила его успокоить:
- Хорошо-хорошо, только сразу не гоните меня. Немного здесь посижу, остыну, в
порядок себя приведу и уйду.
Метрдотель мне поверил и, приступив к своим непосредственным обязанностям,
покинул холл, я же осталась сидеть на диване, прячась за раскидистым фикусом.
Я рассчитывала, что объект прошествует в ресторан (наверняка у него рандеву с его
курочкой), тогда-то незаметно и выскользну - уж очень не хотелось показываться в
заплаканном и помятом виде.
Но все вышло иначе: объект мой как назло с букетом в руках застыл, прямо в холле,
будто истукан стоит и жадно поглядывает то на часы, то на дверь, ведущую на улицу.
"Ага, - злорадно подумала я, - курочка-то наша запаздывает!"
Объект простоял довольно долго - я уже приуныла на своем диване; нервно ощипывая
фикус, страдала неимоверно - не привыкла к бездействию.
Настоявшись вдоволь, объект достал из кармана мобильный и начал куда-то звонить.
Судя по всему, он уже психовал. Продолжительный телефонный разговор не добавил ему
настроения. В конце концов объект громко выругался, швырнул букет в мусорный бак и
решительно проследовал в обеденный зал.
Я порхнула с дивана и подбежала к стеклянной двери, собираясь установить за каким
объект приземлится столиком. Так, простое любопытство, но в рядах охраны оно посеяло
панику. Рамбулье в два прыжка настиг меня и забасил:
- Софья Адамовна, пойдемте воздухом подышим.
- Сейчас подышим, - пообещала я, отмечая, что объект расположился у фонтана (место
самое дорогое) за столиком, сервированным на две персоны.
Зал еще не был полон, но народ усердно подтягивался. Радовало хоть то, что
метрдотель не обманул: свободных мест, похоже, действительно не предвиделось.
Вдруг вижу, по залу бежит Тамарка и прямиком ко мне. Выскочила в холл и как
обычно, сразу в крик:
- Мама, ты невозможная! Зачем ты, глупая, сюда приперлась?
- Странный вопрос, а ты зачем?
- Ха! Я здесь, как и везде, очень даже к месту, но ты? Ты-то как могла так низко пасть?
Мама! Я тебя совсем не узнаю! Где твоя гордость? Твоя легендарная гордость! Она что -
уже миф?
- Тома, - отмахнулась я, - при чем тут гордость? Не до гордости уже мне, когда беда
приключилась. Надо человека спасать! Спасать родного человека. Он же сирота, о нем
же, кроме меня, позаботиться некому.
- Ты тоже сирота и позаботься лучше о себе.
Я активно начала ей возражать, но Тамарка меня не слушала. Озаренная мыслью, она
приобрела решительный вид и тоном капрала заговорила:
- Значит так, Мама, не позорься, возьми себя в руки, мобилизуй гордость и бодрым
шагом отправляйся мстить. Я тебе помогу. Здесь можешь не сомневаться и на меня
рассчитывать.
Я разозлилась:
- Господи, Тома, в чем тут сомневаться, ведь с детства знаю тебя, но не хочу я мстить,
это всегда успеется. Сейчас же хочу мужа обратно забрать, тогда и мстить не придется.
- Нет, Мама, всегда лучше отомстить, поверь моему опыту. И потом, ведь есть же
женская гордость, элементарная женская гордость. Как можешь ты забывать о ней?
- Да при чем здесь гордость, - взорвалась я, - когда родной человек гибнет?
В Тамарке обнаружилось столько непонимания, что пришлось к аллегории прибегнуть.
- Ну, Тома, только вообрази: твой Даня угодил в болото. Будешь ты его вытаскивать
или нет?
Похоже, мысль Тамарке понравилась.
- Мой Даня? В болото? - с игривой задумчивостью спросила она.
На лице ее блуждала мечтательная улыбка.
- Да, твой Даня! - свирепея, рявкнула я. - В болото! Которое засасывает, пиявки
впиваются в тело, слепни жалят лицо, жижа заполняет рот, и змея, роскошная гремучая
змея ползет к нему, поигрывая жалом, ползет и вот-вот нанесет твоему Дане смертельный
удар!
- Укус! - покрываясь ужасом, поправила меня Тамарка. - Мама, ты невозможная! Какие
жути ты нагоняешь!
- Что там жути? Лучше скажи: будешь ты спасать своего Даню или нет?
- Буду! Конечно буду! Он смерти всяческой достоин, но это слишком жестоко.
- Так вот Юля хуже всякого болота! Она и болото, и пиявки, и слепни, и гремучая змея
и черт знает что еще! Уж тебе-то смех рассказывать! Уж столько лет ее знаешь!
Моя образная филиппика не нашла отклика. К огорчению моему Тамарка даже
рассердилась:
- Слушай, Мама, не морочь мне голову! Не о Юле здесь речь, а о тебе.
- Конечно, - подтвердила я.
- Так на кой фиг ты перед Женькой унижаешься? Роняешь нашу общую женскую честь.
Пошли его подальше и все дела.
- Зачем же посылать того, кто и без послания идет? - изумилась я. - Сначала отобью у
Юльки, а потом уже пошлю. К тому же, Тома, тебе легко говорить, ты-то при муже, а я
одна остаюсь, в мои-то годы.
- Ха, Мама, не смеши, - заржала Тамарка. - Ты и одна - вещи несовместимые. Хоть
какое-нибудь говно да и прибьется к твоему берегу. Кстати, если уж так сильно
приспичило замуж тебе, так может моего Даню возьмешь? Боже, как он мне надоел!
В этом месте Тамарка оживилась и начала расписывать прелести своего никчемного
Дани, забыв, что я знаю его не первый год.
- На кой черт мне этот Сэконд-Хенд! - возмутилась я. - К тому же за годы замужества
все навыки порастеряла. Даже не знаю как мужиков этих охмурять, а ты мне суешь своего
безынициативного Даню. Он же не сумеет меня соблазнить.
- Мама, этого и не требуется. Просто прикажу ему, и будет у тебя жить, -
жизнеутверждающе сообщила Тамарка, после чего я пришла в ярость и не своим голосом
закричала:
- Тома, ты все перепутала, мне нужен муж, а не квартирант! С этой ролью прекрасно и
баба Рая справляется! Короче, или проведи меня в зал или ты мне не подруга!
- Потому и не проведу, что подруга, - отрезала Тамарка и, демонстрируя возмущение,
добавила: - Иди домой и не позорься.
Пока я, захлебываясь от злости, беспомощно хватала ртом воздух, она с чувством
исполненного долга удалилась.
"Боже! Боже! - подумала я. - И это мои друзья? Все как один предали! И как теперь
быть? Воспользоваться советом Тамарки? Ну уж нет! Пока эти враги, которые столько лет
друзьями прикидывались, будут водку лакать за здоровье новобрачных, я, значит, от
эфэсбэшников скрывайся?
Одна, без всякой помощи и поддержки? А ведь новоселье у Любки дружно вместе
справляли, так почему же я одна теперь за всех отдуваюсь?"
Передать не могу как мне стало обидно.
"Вот возьму и сдам этих предателей, - сгоряча решила я. - Если поймают, скажу, что
все они члены БАГа во главе с наглой Тамаркой, пускай отмазываются."
Мне даже захотелось, чтобы меня поймали. С этой отчаянной мыслью я гордо и
проследовала к выходу, страшно обрадовав охрану.
"Вот выйду и сама на Лубянку пойду," - уже мечтала я, однако у самой двери меня
вдруг осенило.
Это что же получается? Все вышло так, как подлая Юлька хотела? И Юлька, и
Тамарка, да и Женька мой, мерзавец, - все жаждут, чтобы я отсюда ушла...
Так не бывать этому! Я буду не я, если в ресторан не прорвусь!
К великому огорчению охраны, резко изменив направление, я вернулась в холл и
застыла у стеклянной двери, тоскливо уставившись в зал. Мысль моя работала
лихорадочно, но бесплодно, а тут еще метрдотель опять откуда ни возьмись со своим
заунывным "Софья Адамовна, Софья Адамовна".
- Ах, не донимайте, - начала было я, но в этот момент случайно наткнулась взглядом на
свой объект, о котором за разговором с Тамаркой совсем забыла.
Он сидел сиротливо у фонтана за столиком, накрытым на две персоны, и о чем-то
сосредоточенно размышлял. Судя по виду, горе у него случилось страшное. Мое и рядом
не лежало.
- Та-ак, - обратилась я к метрдотелю, - того мэна видите? Отчего, полагаете, он так
расстроен?
Пока метрдотель растерянно хлопал глазами, я продолжила:
- Оплатил человек столик, ждет меня, свою будущую супругу, а вы не пускаете. Куда
это годится?
Не дожидаясь ответа, я бодро оттеснила растерявшегося метрдотеля и (как говорит
Маруся) всею собой устремилась в зал, но рефлекс сработал у охраны. Глазом моргнуть не
успела, как меня схватили, будто хулиганку какую, и теперь уже потащили к выходу.
- Это безобразие! - беспорядочно лягаясь, вопила я. - Так беспардонно обращаться с
лучшими клиентами! Ославлю на всю Москву! Следующий роман будет про вас, негодяев!
Последняя фраза оживила остолбеневшего метрдотеля. Он дал знак меня отпустить,
после чего я тут же приступила к переговорам. Впрочем, "переговоры" сильно сказано,
говорила одна я. В красках расписав наш роман с объектом, я настаивала на том, что
столик у фонтана заказан лично для меня. Наконец метрдотель принял решение:
- Хорошо, сейчас у него спрошу. Если все так, как говорите, вы, Софья Адамовна,
пройдете в зал.
Не стоит, думаю, описывать мое торжество, которого я не скрывала, потому что
уверена была, что объект удивится, но в гостеприимстве не откажет - кто же откажет
красотке такой?
Однако рано я торжествовала: сделав пару шагов, метрдотель вернулся и спросил:
- Как зовут вашего будущего мужа?
Это был удар!
Настоящий удар!!!
Который я легко удержала.
- Не имя красит человека, а человек имя, - философски ответила я и заговорщически
добавила: - Мой будущий муж ниндзюцу.
- Кто-оо?!
- Ниндзюцу, если по-русски, боец невидимого фронта, и настоящего имени его даже
родителям знать не положено, а нам с вами и подавно. Он вообще здесь с важным
заданием. Речь идет о безопасности самого президента!
Ну куда, спрашивается, меня опять понесло? Бездонное воображение, помноженное на
речевое недержание, страшная вещь. Все думают, что я чокнутая. Брякнув глупость, я
испугалась, что и метрдотель так подумает и уж точно теперь выгонит меня, однако,
охваченный ужасом, он умчался к моему объекту.
Я прилипла глазами к столику у фонтана. Метрдотель что-то объяснял несчастному
объекту, а тот коченел. Так продолжалось довольно долго, мне показалось - вечность.
Наконец объект очнулся и что-то произнес. Метрдотель повернулся в мою сторону, туда
же глянул и объект - я превратилась в салют, в фейерверк: радостно завизжала, запрыгала
и замахала руками.
Немая сцена длилась недолго. Объект кивнул, метрдотель посеменил ко мне.
МЕЧ, КОТОРОГО НЕТ
Вязнут мысли. Мелькают лица. Туманны контуры. Все нереально.
Нет ответов!
Сумитомо спрашивают, он говорит, не понимая. Его вновь спрашивают, - он молчит.
О чем они? Зачем? Слово - игла, движение - боль.
Посланники правительства изумлены святотатством. Брезгливо смотрят на Сумитомо.
"Куда исчез светлый праздник? Где Аой Мацури? Где друзья? Нужно спешить...
Божественный Микадо... Великая честь... Итумэ... Чудная Итумэ... Где она?"
Мысли бьются, путаются в помраченном сознании. А когда удается осознать
реальность...
"Саке одурманило? О Боги! - в отчаянии думает он. - Ничего не помню. С мечом на
Микадо... Как жить? Немедленно сэппуку! Невыносимо бесчестие! Прочь позор!
Сэппуку! Сэппуку! Сэппуку!"
- Меч! Дайте меч! - кричит Сумитомо.
Бьется о дубовую дверь.
Бесстрашна стража. Нет ответа. Но...
Его услышали. Посланник сегуна возглавил следствие. Семь дней ждал Сумитомо.
Далек путь из Эдо в Киото. Неделя неведения. Хуже смерти бесчестие!
- Меч! Дайте меч! - исступленно требует Сумитомо.
Семь дней. Сознание постепенно очистилось. Мир обрел четкость, мысли связность.
Прибыл посланник сегуна!
- Ты не достоин чести свершить сэппуку, - процедил придворный самурай,
состарившийся в эдосском замке. - Тебе с позором отрубят голову. За покушение на
божественного Микадо, - отводя глаза ответил старый придворный.
- На Микадо?!!
Ужас в голосе Сумитомо достиг невообразимых высот.
- Вздор!!!
- А сэппуку не может быть и речи, - все так же глядя в сторону, повторил посланник
сегуна. - Ты не преступник, ты святотатец. Простить можно сумасшедшего, но ты
рассуждаешь здраво.
- Я покушался на...
Сумитомо от ужаса запнулся.
- Покушался и сам не знаю? Возможно я сумасшедший? - у него пересохло в горле.
- Не стоит лгать, - бросил вельможа. - Не унижайся! Тебя опознали. Лицо, доспехи, все
видели, - ты атаковал колесницы. Видели как лежал, подстреленный лучниками стражи.
Хозяин "веселого дома" в "огражденном месте" рассказал: ты уходил под утро и вернулся
со следами крови.
- Я лежал подстреленный? Уходил и вернулся? Хозяин...
Сумитомо от негодования потерял дар речи.
- Да. Стрела оцарапала тебе шею.
Сумитомо провел рукой под волосами. До этой рваной рваны, покрытой струпьями,
ему не было дела, но он опустил голову. Прикрыл руками лицо.
"Я знаю, все ложь, - думал он. - Немыслимая ложь! Никто в меня не стрелял... Но
почему все так? Никто не верит... Обезглавят... Очень скоро... Ужасный конец пути."
Как наяву, зазвучал голос мастера Кендо, сенсея Хосокава: "Человек способен сделать
Путь великим, но великим человека делает не Путь."
Сумитомо пристально посмотрел на посланца сегуна. Спасительная мысль. Из
философского осознания Кендо, из его проекции на Дзен родилась она.
"Не стремитесь к контакту с противником в ответ на угрожающий выпад, не
позволяйте своему уму "останавливаться", продолжайте двигаться все так же навстречу
противнику. Используйте его атаку, обращая ее против него самого...
... В Дзен это называется "Схватить вражеское копье и убить им врага"." Такова идея.
Это "Меч, которого нет".
Сумитомо медленно и четко сказал:
- Я заявляю: не мыслил, не осуществлял зла. Божественный Микадо, потомок Богов,
почитаем мной. Истина в другом! Я сознаюсь! В недобрый час, в злое время толкнула,
ослепила жажда мести. Затмила сознание.
Сумитомо нервно вздохнул.
- Я мстил Кадзикава Ёритору - начальнику внутренней охраны правительственного
замка в Эдо. Все видели нашу ссору. Еритору меня оскорбил, - не вписал мое имя в свиту
сегуна. Я, потомок великого рода, как простой пехотинец, шел среди стражи. Это
унизительно. Мой род давал стране регентов, теперь дарит ей философов и поэтов. Мы -
гордость страны. Я сожалею о горячности, склоняюсь перед сегуном и молюсь о величии
"Божественных врат". Я прошу снисхождения. Не ради себя, ради чести рода.
Сумитомо замолчал, переводя дыхание.
- Ты мстил начальнику охраны эдосского замка Нидзё? - изумленно спросил
посланник.
- Да, Ёритору, - подтвердил Сумитомо. - Саке помутило разум...
- Клянешься, что не было святотатства?
- Клянусь Куно-токо-тати, Владыкой Августейшей Середины Неба! - торжественно
чеканя слова, произнес Сумитомо.
- Клятву доведут сегунату, - растерянно вымолвил посланник.
- Думаю, правительство учтет раскаяние и искреннюю клятву перед лицом Великой
Богини, - смягчился посланник сегуна, - думаю, ты можешь рассчитывать на
снисхождение. Возможно тебе разрешат сэппуку, но это мое мнение. Ты преступник, -
осторожно закончил придворный.
- Но не святотатец! - ответил Сумитомо.
Еще десять дней.
Распахнулась дубовая дверь. Вошел начальник дворцовой стражи. Объявил:
- Фудзивара Сумитомо! С тебя снято обвинение в святотатстве! Ты свободен! Сегунат
решит твою судьбу! Ступай жди!
Велик, славен род Фудзивара. Легко ли сегунату решать его судьбу? Преступна
дерзость Сумитомо, и род в ответе. Весь род! Таков закон, традиция: имущество рода в
казну, бесчестие на голову всех Фудзивара. Бесчестие и симпатии народа. Сумитомо
защищал свою честь! Он преступник! И он герой! И весь род будет им гордиться. Великий
род! Славные воины, придворные, губернаторы.. Лишившись земель, схватятся за мечи и...
Смута! Война обрушится на страну...
Легко ли принять решение?
Долго ждать Сумитомо.
Но ждать ли?
Затем ли он подставил себя под удар?
Бесчестье хуже смерти.
Усевшись за столик, я сразу же забыла про свой объект, потому что увидела то, чего не
могла видеть, стоя у двери: свадьбу собственного мужа. Она расположилась в недрах зала
за тремя длинными столами, составленными буквой "П". В центре восседали "молодые"
(будь они неладны), их окружали мои враги:
Тамарка, Люба, Тося, Лена, Лариса...
Страниц не хватит перечислять. Всех знаю с детства, все пришли. Даже Маруся ради
такого важного случая заключила с Тамаркой перемирие и теперь занимала собой
значительную часть свадебного стола. И уже пьяна.
Рядом с ней примостился Иван Федорович, тоже известный "трезвенник". Под
давлением Маруси он уже несколько лет решался на серьезнейший в своей жизни шаг и
теперь с интересом наблюдал за моим Евгением, который неожиданно раньше его этот
шаг совершил - взял да и женился. Так поспешил, что даже развестись не успел,
кровопийца.
Я сплюнула в сердцах, выматерилась и лишь тогда поняла, что сделала это слишком
громко - на меня удивленно смотрели добрые глаза объекта.
- Простите, - сказала я, - воспользовалась вашей любезностью и забыла поблагодарить.
Что должна вам за этот столик?
Объект небрежно махнул рукой:
- Пустяки, не стоит и разговоров. Мне приятно ваше общество.
- Так и знала. Тогда есть смысл познакомиться?
- Конечно есть, - невесело улыбнулся объект, слегка приподнимаясь из кресла и
отвешивая легкий поклон. - Сергей Александрович. Если хотите, просто Сергей.
- Хочу, - ответила я, - вы тоже зовите меня просто Софья. Стремлюсь к простоте, но
постоянно попадаю в сложные ситуации.
И я невольно бросила взгляд в сторону свадьбы. Он тоже туда посмотрел и спросил:
- Увидели кого-то из знакомых?
- Половина ресторана знакомых и все враги, - честно призналась я. - И эта парочка
молодоженов главная среди них, но не будем о грустном. Хотя, как тут не говорить, когда
преследуют меня одни неприятности. Одна беда за другой. Не успела наплакаться на
личном фронте, как новоселье приключилось...
И снова меня понесло. Порой, просто собой не владею.
"Только бы не сболтнуть про покушение на президента и гранатомет, - расписывая
свои беды, подумала я. - Бедный Сергей и без того черт-те что обо мне уже думает."
Однако, он слушал с пониманием и в конце исповеди сообщил:
- А меня сегодня бросила невеста, будущая жена. Несколько лет мы собирались
пожениться, все уже было решено, и вот я узнал, что она меня обманула.
"Узнал прямо на моих глазах," - мысленно отметила я и бодро воскликнула:
- Здесь я пошла дальше вас. Видите того жениха? Мой муж!
- Какой кошмар! - испуганно воскликнул Сергей. - Вы недавно развелись?
- Зачем? Это теперь немодно. Будет у него гарем. Я старшая жена, хотя, если уж совсем
откровенно, Юлька, невеста, старше меня.
- Это заметно, - успокоил меня Сергей.
- Еще бы, - обрадовалась я, - на целых три месяца. На три месяца и восемь дней.
"Горько! Горько!" - донеслось от свадебного стола.
Мне сразу до смерти захотелось мужика в фуфайке отыскать - вот бы по ком из
гранатомета пульнуть, по этой свадебке!
Вспомнив про мужика и вовсе жить расхотелось. По рукам по ногам связана я
мужиком этим. Жизнь бьет ключом и все по голове, тут бы дела и налаживать, подпирает,
аж караул, так нет, как заяц бегаю от тех, кто всегда мне был мил. Что там ни говори, а
люблю военных! Особенно невидимого фронта бойцов.
Люблю, но чур меня с ними встречаться! Хорошо, что сюда забрела на неприличную
свадьбу эту: может Любу удастся расспросить. Всегда осуждала ее за излишнюю
общительность, но теперь ее общительность может очень мне пригодиться.
"Горько! Горько!" - еще громче грянула пьяная орда.
"Совсем придурки обнаглели!" - возмущенно подумала я, имея ввиду сразу всех своих
друзей, то есть врагов - никак не привыкну.
Сергей, услышав их неприличные вопли, с сочувствием глянул на меня и постарался
отвлечь.
- Неправда ли, здесь чудный фонтан? - затеял он светскую беседу.
- Фонтан неплох, - откликнулась я, - в нем невесту и утоплю после того, как
хорошенько выпью.
Сергей с тревогой покосился на невесту (видимо соображая шучу ли я) и сказал:
- Кстати, о выпивке: заранее сделал заказ на две персоны, но если он вас не устроит...
- Устроит, - заверила я. - После трехлетней диеты меня все устроит. Могу есть даже
мышьяк. Голодный организм прекрасно его усвоит, потому что и в мышьяке полезного
много, - в этом месте я кивнула на Юльку.
Очень кстати я вспомнила о мышьяке - от свадебного стола отделилась та, которая в
нем очень нуждается. Думаю, не стоит пояснять, что это была глазастая Тамарка, она
первая заприметила меня.
Тут нервы мои не выдержали.
- Простите, - сказала я Сергею, устремляясь к свадебному столу.
Не подумайте плохого, лишь с целью переговорить с Любой. Мужик в фуфайке очень
меня волновал. Уже поняла: не будет без него мне жизни.
Я устремилась к свадебному столу, но монументальная Тамарка преградила путь и в
самое ухо зашипела:
- Мама, ты невозможная, как ты прорвалась сюда? Сейчас же уходи!
- Не ори, - рявкнула я, - полопаются перепонки. И отстань: у вас своя свадьба, у нас
своя. Видишь того мэна?
Я показала на Сергея. Тамарка уставилась на него во все глаза - там было на что
посмотреть.
- Кто он, Мама? - задыхаясь от любопытства, спросила она.
- Сказала же, мой будущий муж, владелец "Бентли".
Надо отдать должное Тамарке, она за меня порадовалась:
- Ну? Что я говорила, Мама? И часа не прошло, как прибилось говно к твоему берегу!
- Побольше бы нам, бабам, такого говна, - ответила я, с гордостью глядя на Сергея.
Заметив к себе интерес и не подозревая в каких эпитетах о нем разговор, он
приосанился и сделал вид, что нашего интереса не замечает.
Передать не могу как он был хорош. У Тамарки от зависти повело набок скулу. Так с
перекошенной к свадебному столу и пошла. После этого мне всего лишь оставалось у
фонтана сидеть, попивать винцо, закусывать, развлекаться приятной беседой с Сергеем и
ждать когда Люба сама подойдет.
Тут же от свадебного стола потянулась вереница друзей... Тьфу!, врагов, что, зачастую,
одно и то же.
Первой Маруся причалила, уронила свой бюст на стол и сделала сообщение:
- Юльку прямо вся ненавижу.
- Это сильно заметно, - ответила я. - Так кричать ей "горько" только от ненависти и
можно.
- А что, думаешь сладко смотреть на безобразие это? Негодую прямо вся, но ничего не
могу поделать. Не уходить же. Уж лучше я прямо вся останусь здесь и сожру побольше, а
Юлька и Женька платят пускай.
- Каждый мстит в свое удовольствие, грех тебя осуждать, - саркастично заметила я,
выражением лица давая понять, что и эти слова далеки от моего истинного мнения.
Маруся все правильно поняла и в долгу не осталась.
- Прямо вся бы на твоем месте отсюда ушла, чем унижаться так перед Юлькой, - жадно
шаря взглядом по нашим тарелкам, процедила она.
- Если Ваню уломаешь, будешь и на моем месте, - снисходительно пообещала я.
В общем, беседы у нас не получилось - Маруся фыркнула и отчалила.
Не получилось и с Тосей, и с Леной, и с Розой, и с Ларисой - все советовали мне уйти,
при этом безбожно ругая Юльку - какое лицемерие! Я же лучшая их подруга и как жертва
могла бы рассчитывать на большее участие. Чем же Юлька их всех подкупила? Неужели
рестораном? Бред какой-то.
Сердце кровью обливалось: столько предательств за один день!
Наконец подошла и Люба. Вот с кем было о чем поговорить. Я тут же, прямо в
присутствии Сергея, подробно расспросила ее о соседях.
Выяснилось, что полковник не обманул. Дей
...Закладка в соц.сетях
