Жанр: Любовные романы
А я люблю военных
...едках салата лежала когда в него тот, в фуфайке, из гранатомета целился. Кстати,
дрянь салат. Люблю свою Любку, но за некоторые дела поотбивать бы ей руки.
- За какие дела? - неожиданно заинтересовался полковник.
Польщенная, я сообщила:
- Да не так уж и много этих дел. Первое дело: зачем так много детей нарожала Любка?
Вот за что руки не стыдно поотбивать! Разве может получиться шедевр, да что там
шедевр, хоть что-нибудь приличное, когда штампуешь в таком количестве? Это уже
ремесло какое-то, серийное производство, честное слово. Уж лучше мастерски
произвести на свет одного, как это сделали мои родители. Так сделала и я: написала
парочку книг и теперь всем хвастаю, что писатель. Любка же ни в чем удержу не знает.
Боже, даже сосчитать невозможно, сколько у нее детей. Старшая Олеся, потом идет... Нет!
Я и по имени-то их всех не упомню, она же воспитание им как-то дает. Поразительно! И
никакой помощи от государства! Президент наш черт-те кому награды и денежные
премии раздает, только не моей Любе. Попробовал бы сам хоть раз родить, так может
понял бы почему его народ убывает...
Полковник, заметно нервничая, мою речь прервал:
- Софья Адамовна, давайте ко второму делу перейдем.
- Давайте, - согласилась я и тут же перешла к салату. - Никогда не умела делать салатов
Любка. Вот за что руки нужно поотбивать! Еще бабушка моя, покойная Анна Адамовна,
говорила, попробовав однажды коварно подсунутый Любкой салат. "Милочка, - ей
попеняла она, - но это уже кто-то до меня ел."
На мой взгляд, сказано блестяще, но полковник почему-то разочарованно вздохнул и
занервничал пуще прежнего.
- К салату мы вернемся чуть позже, - прерывая меня, заверил он, - теперь же давайте
поговорим о вашей биографии. Уж очень занимательна она.
- Занимательна? - удивилась я. - Да чем же?
- Биография типичной террористки.
- Господи! - горестно завопила я. - Слышал бы мой муж! Как бы он с вами согласился!
- Кстати, где он сейчас? - заинтересовался полковник. - Дома его не оказалось.
Передать не могу в какое я пришла изумление: думала - там знают все. Нет, я слышала,
что спецслужбы от хронического безденежья в очень плачевном состоянии, но не
подозревала что положение их так плохо. Если они не в курсе где мой Евгений, хотя об
этом судачат все мои друзья (а их без труда наберется четверть Москвы), то что же
говорить об Америке? Что эти спецслужбы могут узнать о ней?
Плохо! Плохо мы платим налоги! Да и мало нас, в чем сами же и виноваты. Пора
повернуться лицом друг к другу, пора уже задуматься о будущем нашего
многострадального государства, как это сделал муж Любы. Давно пора, тем более, что
враг не дремлет, а кто враг - знают все. Это знают уже и в Европе.
Конечно же мне тут же захотелось развернуть талантливую (иначе я не могу)
дискуссию на очень политическую тему, но взглянув на полковника, вынуждена была
ограничиться примитивным ответом:
- Мой муж у моей подруги.
Полковник сразу удивил меня новым вопросом:
- Что он там делает?
- Уж вы немаленький, - рассердилась я, - могли бы догадаться и глупостей не
спрашивать, не бередить раны у бедной покинутой женщины.
- Простите, - смутился полковник, - не знал, что вы расстались.
- Расстались? - рассвирепела я. - Расстались, это когда по обоюдному согласию, оба в
разные стороны, а когда один остается один, то есть одна, а другой...
Я уронила голову на стол и залилась такими горькими слезами, каких и сама от себя не
ожидала, тем более по такой ничтожной причине как уход мужа.
Полковник, явно испытывая неловкость, бросился меня успокаивать.
- Софья Адамовна, это не самая большая беда, - тяжко вздыхая, приговаривал он. - В
сравнением с тем, что вам предстоит, это даже пустяк. Это даже счастье, что ваш муж
вовремя ушел...
Я рыдала и не улавливала смысла его речей, когда же уловила, слезы будто корова
слизала языком. Я уставилась на полковника и спросила:
- А что мне предстоит?
Он, похоже, даже обрадовался и воскликнул:
- Да-да, давайте вернемся к работе. Скажите, пожалуйста, где вы взяли гранатомет?
Я задумалась: а и в самом деле, где я его взяла? Ведь под столом лежала без
гранатомета, хоть и в салате. Однако, когда полковник явился, я этот чертов гранатомет
уже держала в руках, точнее, опиралась на него. Вот до чего доводит пьянство.
Ну? И как я буду теперь выкручиваться?
А почему, собственно, я должна выкручиваться? В нашей стране презумпция
невиновности, следовательно тот факт, что я в президента не стреляла, будет признан
юридически достоверным до тех пор, пока не будет доказано обратное.
- Чем вы докажете, что из гранатомета стреляла именно я? Боюсь, найденный в моих
руках гранатомет, не является доказательством.
- Если верить биографии, вы прекрасно умеете стрелять, - торжествуя, сообщил
полковник.
- Но не из гранатомета. Меня учили стрелять из пистолета. Да, из пистолета я
прекрасно умею стрелять, но если это доказательство, тогда арестуйте всех
совершеннолетних мужчин нашей страны, а так же все взрослое население Израиля и всю
(без исключений) Чечню. В Чечне стрелять умеют уже и младенцы. Почему бы не
научиться, раз хорошо платят, а платят действительно неплохо.
- Кто?
- Наши враги, разумеется, кто же еще?
Едва я ляпнула такое, как у полковника на лоб полезли глаза.
- Сколько вам заплатили? - рявкнул он.
Я запаниковала. Господи, ну кто меня тянул за язык? Почему бы не помолчать?
- Кто?! - еще громче прогремел полковник и для убедительности хватил кулаком по
столу.
Я даже подпрыгнула, старательно демонстрируя пугливость и кротость, мол какой уж
там гранатомет - собственной тени шугаюсь. Однако полковник не склонен был
поддаваться моей пассивной обработке. Он уже имел свое четкое мнение, с которым
расставаться не привык.
- Кто вам заплатил? - устрашающе гремел он.
Я бросила разыгрывать из себя пугливую серну и завопила похлеще самого
полковника:
- Как вы могли подумать про меня такое?! Я неподкупна! Сама кого хотите подкуплю!
- Ага! - обрадовался он. - Значит вы из идейных соображений!
- Конечно из идейных, - начала было я, потому что с детства любила блеснуть
идейностью, но тут вдруг осознала, что на сей раз идейность может сильно навредить и
сразу же поменяла пластинку: - Вы с ума сошли! Нет у меня соображений!
- Как нет? - опешил полковник.
- А вот так! Нет соображений вообще, и идейных в частности. Без всяких соображений
живу, так, тяну лямку по привычке. И не пойму, что вас столь сильно удивляет. Так живет
любой. Можно подумать вы не так живете. И мой вам совет: даром время не тратьте, а
лучше бегите искать мужика.
Полковник удивился:
- Какого мужика? Второй раз вы говорите про какого-то мужика.
- Вот именно, - обиделась я, - второй раз говорю, а вы и внимания не обращаете.
Мужик в фуфайке. Это же он целился в президента из Любкиного окна, когда я под
столом в салате лежала.
И тут меня осенило: бог ты мой! Это же я президента спасла! Я!!! Если бы не я, уж
мужик не промахнулся бы. Уж не для этого он гранатомет в Любкин дом приволок, чтобы
промахиваться налево и направо.
Я тут же поделилась своими соображениями с полковником, выдвинув предположение,
что теперь, возможно, президент захочет меня каким-нибудь орденом наградить.
- Так что вы со мной поосторожней, - посоветовала я.
Но он не внял совету.
- Вы мне зубы не заговаривайте, постороннему в дом не проскочить, - заявил он. - Если
мужик в фуфайке был, то куда же он делся?
- Этого сказать не могу, - призналась я. - Может скрылся в соседней квартире. Может
он там живет.
- В соседней квартире живет парализованный, - просветил меня полковник.
- Он что, не может ходить?
- Может, но только под себя. Он очень парализованный, а тут из гранатомета стрелять!
Намертво человек прикован к постели.
Об этом я знала и сама, даже видела пару раз несчастного, даже ему посочувствовала, а
потому вынуждена была предположить:
- Значит мужик в фуфайке из другой соседней квартиры.
- В другой соседней квартире живет женщина.
- Ну и что? Что мешает женщине укрыть в своей квартире мужика в фуфайке?
- То и мешает, что она на нюх не переносит никаких мужчин. Она старая дева.
Вот этого не знала.
- Надо же! - обрадовалась я. - Теперь у Любки будет своя Старая Дева. Вот когда моя
Люба насладится по-настоящему "милым" общением. Так ей и надо. Будет знать, как мою
Старую Деву защищать.
Я бы с удовольствием и дальше развивала эту тему, но, наткнувшись на грозный взгляд
полковника, вынуждена была вернуться к мужику в фуфайке.
- А вы уверены, что старая дева не приютила того мужика? - спросила я. - Боюсь, вы
неправильное представление имеете об этих самых старых девах. Они в девах остались
вовсе не потому, что пожизненно испытывают отвращение к мужчинам, а вовсе наоборот:
это мужчины пожизненно испытывают отвращение к тем, из которых и получаются эти
самые старые девы. Если брать мою Старую Деву (я о своей соседке)...
Боже, сколько я здесь имела сказать! И сказала бы, но не дал полковник - как много он
потерял.
- Старую деву оставьте в покое, - сказал он. - Мы тщательно осмотрели у нее каждый
сантиметр. Мужиками там и не пахнет.
- Тогда остается последняя квартира, - заключила я. - Насколько помню, на
лестничной площадке было четыре двери.
- Да, - согласился полковник, - но в четвертой квартире живет ваш покорный слуга.
- Вы?!
- Совершенно да.
Это был удар, но я не сдалась и героически предположила:
- Значит мужик в фуфайке убежал на другой этаж.
- Мы обыскали весь дом и не нашли посторонних. Из дома никто не мог убежать. Здесь
я дам любые гарантии.
Услышанное озадачило меня, уже было собралась задуматься, да полковник не
позволил: опять как завопит:
- Признавайтесь, где взяли гранатомет?!
Я подпрыгнула уже нешутейно - так и заикой случиться немудрено. Сильно испугалась,
рассердилась, даже озлобилась и закричала.
- Тьфу на вас! - завопила я. - Разве можно так внезапно реветь? Так недолго стать и
припадочной. И сколько можно признаваться? Призналась уже: гранатомет мне
подложил тот мужик. Он целился, я увидела и прыгнула на него. Своей жизнью, между
прочим, рисковала. Только поэтому мужик и промахнулся.
Полковник смотрел на меня без всякой веры, но все же успокоился и спросил:
- И что было дальше?
- Бабахнуло. Дальше не помню ничего. Скорей всего он дал мне по голове, если я
раньше чувств не лишилась. Обычно так и случается, сначала лишаюсь чувств, а потом
уже получаю по голове. Да, думаю было именно так. В общем, дал по голове, сунул
гранатомет в мои руки и сбежал, подлец.
Полковник снова начал выходить из берегов.
- Куда?! Куда сбежал?! И вверху и внизу охрана, - завопил он.
Я пожала плечами:
- Ну уж не знаю. Не могу же я за вас работу выполнять. Это уж вы сами догадывайтесь,
куда он, злодей, сбежал.
- Вот мы и догадались, - обрадовал меня полковник. - Из гранатомета стреляли вы.
- Я?!
- Больше некому.
Глава 4
Ха! На президента покушалась я!
Я!!!
И почему я?
Только потому, что больше некому?! Мало ли ЧТО больше некому сделать в нашей
стране, так и то, выходит, все сделала я! Только Я! Одна Я!!!
Чепуха! Чушь! Андроны едут!
Но с другой стороны полковник с такой уверенностью глупость свою сообщил, что мне
сделалось дурно. Даже принялась память свою ворошить: кто знает, может по пьяни и в
самом деле черт попутал?
Да нет же. На новоселье я трезвая пришла, и никакого гранатомета со мной не было.
Значит не приснился мне тот мужик в фуфайке. Теперь я даже вспомнила, что он в
черной вязанной шапочке был.
- Понимаю, - воскликнула я, - легче всего обвинить беззащитную женщину! Гораздо
легче, чем найти сбежавшего преступника. Только вынуждена вас сразу огорчить: хоть
убейте меня, на своем стоять буду: стреляла не я, а мужик. Зараза взял и растворился.
Очень быстро, а я за него страдай.
Полковник почему-то снова вскипел.
- Да где же он? Где этот ваш быстрорастворимый мужик? В чем он растворился? В
нашем доме каждый мужчина на учете. Я лично с каждым знаком и могу поручиться:
никто из жильцов не стрелял. Проверены все квартиры: посторонних в доме не было.
Кроме вас, - добавил он и устало попросил:
- Софья Адамовна, давайте лучше по-доброму признавайтесь. Обещаю, добровольное
признание вам зачтут.
Я растерялась. Зачтут? Что они мне тут зачтут? И в чем я должна признаваться?
Короче, ураганно нарастал гнев, а в злобе я страшна: сама, порой, пугаюсь. Пришлось
брать себя в руки. Было сложно, но я взяла.
- Послушайте, - начала я терпеливо уговаривать полковника, - вы ведете себя
неразумно. Даже странно, что так вцепились в меня. Задумайтесь, это же по-ку-ше-ние!
Целое покушение, да еще на кого! На целого президента! Я же совершенно негодный для
такого ответственного дела человек. Да ни для какого дела я человек негодный. Неужели
вы не могли найти кого-нибудь более подходящего на эту роль?
- Кого?! - заорал полковник.
К тому времени он, в отличие от меня, уже очень плохо себя в руках держал, да просто
был не в себе - будто не мне, а ему пожизненное светило.
- Кого я могу найти?! - гремел он. - Русским языком вам говорю: в доме охрана, мимо
которой не проскочит и мышь. Вы же не зря завалились под стол: пальнули из
гранатомета, а через три минуты мои ребята уже дверь квартиры выламывали. Уже одно
то, что вы лежали под столом, говорит не в вашу пользу.
"Еще бы, - подумала я, - лежание под столом не в пользу любому человеку, тем более
женщине."
Я так подумала, но промолчала, полковник же, пользуясь этим, вдохновенно
продолжил:
- К покушению вы готовились два месяца.
Тут уж не выдержала я и закричала:
- Два месяца, как дура, помогала Любке обустраиваться: шила шторы и прочее. Бог
свидетель - меня губит доброта. Любка, видите ли, любит детей, а я теперь расплачивайся
за ее плодовитость.
- При чем здесь дети? - опешил полковник.
- Да при том, что Марусе или Тамарке я никогда не стала бы шторы шить; сами
обойдутся, а Любка многодетная, ее все жалеют, и я туда же, а теперь вот она, расплата. Я
ей шторы, а она мне гранатомет! Кстати, если вы подозреваете меня, так может скажете,
как смогла я в набитый охраной дом пронести гранатомет? Это же нонсенс!
- По частям. Для этого вы и шили шторы, а сами по частям проносили гранатомет.
Вспомнив, как в дом заносился шкаф, в который никто и носа не сунул, я рассмеялась:
- Стала бы я проносить гранатомет по частям, когда бог подарил мне такой
невообразимый ум.
- Про ум ваш вы очень невовремя, - попытался перебить меня полковник, но я уже была
в ударе.
- Еще как вовремя! - с пафосом воскликнула я. - С помощью этого ума уж нашла бы как
и что пронести, тем более (полезно вам знать) в квартире Любки вряд ли можно
гранатомет собрать. Вы не знаете мою Любку. Фиг бы она дала собирать гранатомет. Не
смешите. Любого, кто попадает в ее орбиту, Любка сразу же пристраивает к делу, а тут
вдруг я сижу себе и бездельничаю: собираю гранатомет, который детям Любки никак не
может быть полезен.
Я подумала и добавила:
- Пока они маленькие. Потом-то, скорей всего, когда они осознают в каком живут
мире, гранатомет им очень даже пригодиться, но речь-то идет о настоящем времени.
- Послушайте, - снова попытался перебить меня полковник.
Это просто возмутительно - кого они в спецслужбы берут? Никакого воспитания.
- Нет уж, это вы теперь послушайте, раз рискнули обвинения мне странные выдвигать.
Гранатомет, видите ли, я по частям занесла. И если уж заговорили вы о гранатомете, то
прямо скажу: в Любкиной квартире его даже спрятать негде.
- Послушайте...
- Да что там слушать! Эти Любкины отпрыски, эти, простите за выражение, дети, они
же хуже варваров: с утра до вечера обыскивают гостей, ищут "Сникерсы". Нет, спрятать в
Любкиной квартире гранатомет, это нереально, - заключила я и добровольно замолчала.
Полковник обрадовался и открыл было рот, но тут же был мною перебит - новая мысль
пришла в мою голову.
- Если, конечно, не предположить, что из гранатомета стреляла сама Любка, за что
лично я ее никак не осудила бы. Дюжина детей! От такой жизни сподвигнешься еще и не
на то, но Любки в комнате не было, зато я ясно видела кто стрелял - мужик в фуфайке.
Кстати, что б вы знали, на нем еще черная шапочка с прорезями для глаз была. Может то
меня и спасло, что я лица злодея не видела.
На мой взгляд, вполне рассудительная получилась речь, но полковника она просто
взбесила. Бедняга пошел красными пятнами, выскочил из-за стола и... сделав пару кругов
по кабинету, так и не тронув меня, уселся на место.
- Прекратите строить из себя дурочку! - удивительно тоненьким голоском взвизгнул он
и снова хватил по столу кулаком.
Ну как тут и мне не возмутиться?
- А я и не строю, я вполне искренна.
- Молча-ать! - рявкнул полковник, на что у меня (ясное дело) появилась не одна тысяча
слов, но, увы, дверь кабинета распахнулась, и на пороге показался мужчина в штатском.
Все в нем было мило: дорогой костюм соперничал с приятной наружностью и
манерами, что со всех сторон чрезвычайно радовало глаз, но, к сожалению, радость свою
не смогла обнаружить - вынуждена была потупиться, демонстрируя кротость.
- Что здесь за крик? - с достоинством поинтересовался мужчина.
Я подумала: "Ах, какой важный, какой спокойный, какой волнующий у него голос."
Подумала и опустила голову еще ниже, для пущей убедительности капнув слезами пару
раз, мол вот, посмотрите как тут на меня, знаменитость, кричат.
Мужчина в штатском (от его глаз не скрылась моя слеза) строго уставился на
полковника.
- Совершенно невозможно вести допрос, - искренне пожаловался тот. - Эта дама хуже
сатаны. Измотала меня так, как и стаду диких кабанов не под силу.
- Как вы можете? - рассердился мой защитник. - Софья Адамовна очень милая
женщина. Она и мухи не обидит.
- Но задолбёт эту муху так, что та сама на нее накинется, - бесстрашно возразил
полковник.
Думаю, я действительно его достала, раз он бросается на свое начальство почище той
мухи.
"Кстати о мухах," - подумала я и обратилась к мужчине в штатском.
- Представляете, меня обвиняют в том, что я стреляла из "Мухи", - робко поведала я.
Мужчина в штатском огорчился и ласково попросил:
- Софья Адамовна, потерпите еще немного и постарайтесь максимально нам помочь. Я
же со своей стороны постараюсь в ближайшие дни избавить вас от неприятного
собеседника.
Он выразительно посмотрел на полковника и покинул кабинет.
Я остолбенела: "В ближайшие дни? Не хочет ли он сказать, что дней этих будет много?
Невероятно!"
Полковник, вот молодчина, пока я страдала, окончательно взял себя в руки и со всею
вежливостью ко мне обратился:
- Софья Адамовна, продолжим беседу.
- Продолжим, - сомнамбулически откликнулась я, не выходя из транса.
- Софья Адамовна, очень прошу, сосредоточьтесь. Постарайтесь не касаться ничего,
кроме гранатомета и покушения на президента.
Грустить долго не могу, так уж устроена.
"Черт с ними, - подумала я, - буду жить здесь. Они же живут, и им это нравится. И я
привыкну. Да и не так здесь плохо, раз имеются такие приятные мужчины, как тот в
штатском. Ах, какой у него голос..."
- Софья Адамовна, - тем временем не отставал от меня полковник, - со всем уважением
вас прошу, давайте продолжим разговор, но только о самом главном будем поминать.
Я кивнула, давая понять, что приветствую хороший тон, и сказала:
- Понимаю, вы хотите сократить нашу беседу, но темы заданы уж слишком
плодородные - об одном гранатомете могу часами рассказывать, не говоря уже о
президенте. Вот некоторые, к примеру, считают, что президент наш недостаточно хорош.
Как правило это те, которые на себя давно в зеркало глядели, я же в зеркало каждый день
смотрюсь и...
Громкий хлопок по столу оборвал мою речь. Вместе с хлопком раздался и
выразительный...
Впрочем, не стоит об этом. Клялась же себе не употреблять плохих слов. Впрочем, я и
не употребляю, чего нельзя сказать о полковнике - как он меня обозвал!
Боже, как он меня обозвал! И всех! И весь мир! И начальство! Правда, не совсем поняла
чье: его или мое? Но обозвал крепко.
Скромная сидела и только дивилась: "И это человек в погонах! А я, между прочим,
люблю военных..."
Конечно же расстроилась, слезы навернулись на глаза, застучало в висках.
Спрашивается, зачем мне все это нужно? Лежала бы себе под столом...
Полковник снова взял себя в руки, устыдился даже своего поведения.
- Софья Адамовна, простите, - смущенно хмурясь, буркнул он. - Сам не знаю, как так
получается.
В этом месте его голос снова начал набирать силу и высоту, зазвучали сварливые
нотки.
- И до этого мне приходилось подозреваемых допрашивать, но чтобы вот так вот -
впервые, - пробубнил он уже совсем бранчливо. - Топчемся на одном месте как ч-черт
знает кто! А все вы! Куда вас все время уводит?
Мне стало его жалко.
- Согласна, - ответила я. - Хоть допрашиваюсь и не впервые, но опыта никакого. А раз
надлежащего опыта нет, так и спросу никакого, потому и съезжаю все время на
частности. Но с другой стороны, нам и говорить-то не о чем. Я пришла на новоселье,
гуляли всей компанией, очнулась на полу. Кстати, почему вы меня одну подозреваете?
- Потому что гранатомет в руках держали вы одна, а муж вашей подруги выпил
столько, что только восьмым чудом света можно назвать тот факт, что он до сих пор жив.
В этом месте я страшно пожалела, что не выпила столько же.
- А не мог тот мужик в фуфайке проскочить на крышу и по ней уйти через другой дом?
- спросила я, вспоминая, что сама так неоднократно делала, слава богу, по другому
поводу.
Полковник меня огорчил:
- Нет, не мог. Этажом выше располагалась охрана, этажом ниже тоже. Ваш мужик
никуда уйти не мог.
- Значит он и по сей момент в доме! - радостно заключила я. - Ищите среди жильцов.
Только не говорите, что вы их хорошо знаете.
- Послушайте...
- Людям свойственно заблуждаться. К тому же покушались на самого президента,
следовательно сумма предложена была внушительная. За такую сумму и сама бы...
Глянула на полковника и испуганно поспешила заверить:
- Но мне никто не предлагал. К тому же, с тех пор как Люба получила наследство, мне
было не до президента - шторы шила.
- Послушайте...
- Шторки, скатерочки, занавесочки! Кошмар! Тем более, что я шить не умею. Я так
перетрудилась, потому и напилась. Только представьте, пока я шила, мой муж... Впрочем,
не будем о неприличном. Ах, он негодяй! А потом и вовсе меня бросил. И теперь вы
хотите усилить мое горе? Нет уж, ищите в самом доме. Мужик в фуфайке там.
Бедный полковник снова хватил по столу кулаком и завопил:
- Да послушайте, черт вас побери!
Я испуганно зажала уши и закричала:
- Я контужена, но вас слушаю! Слушаю!
- Вот и слушайте, - тяжело дыша, сказал он. - Слушайте. Стреляли из квартиры вашей
подруги.
- Я знаю.
- Из окна комнаты, в которой вас нашли.
- Да знаю я, знаю, видела своими глазами. Зачем вы мне это рассказываете?
Полковник схватился за голову:
- Да за тем, чтобы до вас наконец дошло: отпираться глупо и бесполезно. Мои ребята
ворвались в квартиру через четыре минуты - минута ушла на то, чтобы выбить дверь.
Этажом выше и этажом ниже была охрана. Ваш мужик что, невидимка?
Я растерялась:
- Он в фуфайке был.
- Тем более, - грустно усмехнулся полковник. - Еще вам скажу: уже готовы результаты
экспертизы. Ни у кого из жильцов на поверхности кожи оружейных выхлопов не найдено.
Все чисты, как стеклышко.
- Понятно, - промямлила я, - меня-то засыпало с головы до ног сразу же, как тот, в
фуфайке, жахнул из "Мухи". Всю комнату можно на экспертизу тащить, думаю хорошо
припорошило.
- Рад, что хоть это вы понимаете. Софья Адамовна, давайте подытожим: посторонняя в
доме вы одна, нашли вас в той комнате, из которой было совершено покушение, в руках у
вас был гранатомет, на этаже мужчины в фуфайке не обнаружено. Что из этого следует?
- Что вы плохо искали.
Он грустно покачал головой:
- Нет. Из этого следует, что хватит глупенькой прикидываться. На президента
покушались вы - больше некому. Сейчас вас отведут в камеру, где вы хорошенько и
подумаете, а после этого мы с вами поговорим. И помните, чем раньше мы приступим к
серьезному разговору, тем лучше будет для вас.
ПИРУШКА
Деревянный минка, двухэтажный, крытый соломой, спрятал друзей от нескромных
взоров. Хозяин - гнусный продавец девочек - встретил молодых господ, непрерывно
кланяясь.
- Минеральные воды для ванн... - брезгливо отводя взгляд, бросил Абэ Кусоноки.
- Да, господин, привезли, - торопливо прошелестел хозяин, не смея распрямиться. - Все
готово. Уже подогрели. Раскалили камни. Бочонок саке доставлен. И сосновые кадушки
для питья... Лучшие девочки одеты в лучшие кимоно. Молодая красавица-гейся Итумэ
приняла предложение несравненного господина Сумитомо. Она здесь...
Торговец удовольствиями гнусно осклабился.
- Прикажи наполнять ванны и вели женщинам наливать саке, - распорядился Абэ.
- Да, господин, - непрерывно кланяясь и пятясь, прошептал хозяин.
Закипела пирушка.
Приятная истома.
Спокойная беседа.
Молодые самураи, младшие сыновья прославленных родов согревались минеральными
ваннами, освежались саке, охлажденным в ручье.
Бочонок лучшего вина, из провинции Хиого, припасли и открыли, соблюдая традиции.
Пили, как подобает истинным буси, квадратными кадушками, по началу лишь ощущая
чудный смолистый вкус сосновой живицы, привнесенный посудой.
Увлекательное занятие! Веселое!
Девочка-дзёро не успевала наполнять кадушки. Даже не склонный к излишествам
Сумитомо, под конец выкрикнул:
- Кампай!
Пей до дна!
Хейдзо Кадзивара, мечтательный и лиричный, воскликнул:
- Не хватает природы! Как украсила бы все природа! Чудно впитать в себя из воды
горячих ключей живительную силу гор, полюбоваться величественными их силуэтами!
Воплотить мечту: согретым водой ключей, созерцать в своем саке, упавший туда с
божественной сакуры лепесток.
- О-о! - воскликнул реалистичный Кусоноки, - ушло время сакуры. Завтра праздник
мальвы. Не забыл? Отсюда неудобства. К женщинам, вот, пришли в полном боевом
снаряжен
...Закладка в соц.сетях
