Жанр: Любовные романы
А я люблю военных
...абирая номер. - Сборище кретинов, и мой Коля во главе. Как им только в то
место, которое они головой называют, стукнуло тебя подозревать? Ха! Выдвигать тебе!
Тебе! Такие обвинения! Ты? Стреляла? В президента?
Капитолина с добрым презрением посмотрела на меня; я выпятила грудь и с
важностью произнесла:
- Из гранатомета.
Капитолина сдвинула домиком свои выщипанные брови и подслеповато прищурила
глаза:
- Из чего, из чего?
- Из "Мухи", - пояснила я.
Капитолина снова с жаром бросила трубку на аппарат и рявкнула:
- И теперь они хотят из этой "Мухи" сделать слона?! Как это похоже на моего Колю!
- Совершенно с тобой согласна, - вставила я. - Это на всю ФСБу похоже.
- Не бывать этому! - заключила Капитолина и с новой яростью начала терзать телефон.
Харакири смотрел на нее с восхищением.
- Иди на кухню и жди меня там, - строго приказала я.
Он нехотя поплелся, а Капитолина тем временем, видимо, дозвонилась до своего мужа,
иначе на кого бы еще так орала она?
- Что я слышу, черт возьми! - задыхаясь от праведного гнева, вопила Капитолина. - Что
я случайно узнаю?! Твоя фирма тиранит мою подругу, а тебе все трын-трава? В этом ты
весь!
Далее последовала короткая пауза, в которую, думаю, Коле удалось вставить пару слов,
но лучше бы он этого не делал - только взвинтил мою Капу.
- Как "кого"?! - яростно вопросила она. - Ты не в курсе?!
Бедная моя подруга едва не подавилась собственной слюной, грозно глянула на меня и,
прикрыв микрофон, неистово сообщила:
- Слышала, не в курсе этот болван!
Болван видимо тоже не молчал, потому что Капитолине тут же стало не до меня.
- Да как ты можешь? - закричала она. - Как ты можешь нести такое, когда о нашей
чокнутой Соньке идет речь? "О какой, о какой!" - передразнила она. - О Мархалевой, о
какой же еще! Нет! Ну ты! Ха! Придумать такое! Сонька стреляла в президента! Да она и
мухи не обидит!
- Но задолбу эту муху так, что та сама на меня набросится, - пообещала я.
Капитолина с удовлетворением положила трубку и, победоносно глянув на меня,
сказала:
- Сейчас Коля все узнает и позвонит, - и, вздыхая, добавила: - Что бы он без меня
делал?
- Умер бы, - сказала я и мысленно уточнила: "От счастья."
- Да, умер бы, - охотно согласилась Капитолина и, сделав презрительный жест,
небрежно бросила: - Что мы все о ерунде, рассказывай! Рассказывай об этом покушении!
И я начала рассказывать. Начала с самого начала, с того момента, как познакомила
своего Евгения с Юлькой, подругой детства. Капитолина внимательно слушала, время от
времени ахала и кивала.
- Черт возьми! - приговаривала она. - Какая ты дура!
- Да! Да! - исступленно подтверждала я, переходя к несчастливой женской доле
Юльки.
Здесь мне было что сказать - информации бесчисленное множество.
- Ей с детства с мужиками не везет, - с фальшивым сочувствием сообщила я. - В
детском саду, в старшей группе, эта Юся влюбилась в Артусика, так тот Артусик на нашу
Розу запал. Представляешь, везде ей дорогу перешла наша Роза, сначала с Артусиком,
потом с этим Ряшкиным. Юлька до одури любит Ряшкина, а Ряшкин до сих пор сохнет по
Розе, а там и Розы той всего ничего, но сколько у Юльки от нее неприятностей! - едва ли
не искренне загоревала я.
- Про себя, про себя говори, - напомнила Капитолина. - Юлька совсем не сохнет
теперь, раз целого твоего Евгения отхватила.
- Да, теперь сохну я. Фортуна от меня отвернулась. А тут еще и покушение
приключилось, прямо на новоселии Любы.
И я подробно рассказала о самом новоселье, о накрытом столе, о гостях, не забыла
упомянуть и Тамаркино платье - до чего она в нем была смешна! Про Розу, про Пупса ее
изложила, про Тосю с ее Тасиком, про их скандал, который Тося закатила Тасику из-за
Ларисы прямо на новоселье...
Капитолина слушала, открыв рот.
- Как интересно, как интересно, - приговаривала она.
Мне и самой это рассказывать было интересно. Передать не могу, с каким
удовольствием общались, и вдруг ни с того ни с сего прерывает меня какой-то там
телефонный звонок. Капитолина, конечно же, с неудовольствием от рассказа моего
отрывается, в гневе хватает трубку и сходу выдает яростную речь:
- Ты не придумал ничего лучшего, как от разговора меня отрывать? Ха! Что ты там
лепечешь? Сама просила? О чем там я просила тебя? О чем вообще тебя можно просить?
Я что, враг самой себе?
И тут она меняется в лице и вопит:
- Что-ооо?! Ты не шутишь?! Сонька?! Наша чокнутая Сонька?! Какой кошмар! На кого,
на кого? На самого пре... ?!
Дальше продолжать она уже не могла - захлестнули эмоции: только трубкой трясла да
глазами вращала. Я вырвала из ее руки трубку, приложила к уху - короткие гудки.
- Что Коля сказал? - спросила я у Капитолины.
- Чтобы я не отпускала тебя никуда, потому что у тебя крыша поехала, - честно
призналась она.
Глава 37
Ха!
Крыша поехала у меня!
У меня крыша поехала!
Что творят мои друзья?! Всю жизнь так считали за моей спиной, а теперь дружно
признались мне прямо в глаза. И этот генерал туда же, культурный образованный
человек...
- Он что, так и сказал? - спросила я у Капитолины. - Сказал, что у меня крыша поехала?
Она еще и удивилась:
- Нет, конечно, ну как ты можешь? Коля никогда не скажет так коротко. Он долго,
пространно и по-научному объяснял, что из гранатомета ты пальнула вследствие
некоторых психических расстройств твоего организма. У тебя галлюцинации, мания, ты
представляешь себя членом какого-то БАГа...
- ВАГа, - машинально поправила я.
- Пусть ВАГа, это все одно, - ласково согласилась Капитолина. - Сонечка, очень
хорошо, что ты ко мне пришла. В этом твое спасение.
- Та-ак, - сквозь зубы процедила я и тут же, стоически не обращая внимания на жалость
подруги, продолжила свой рассказ.
На этот раз я сразу перешла к заключительной части новоселья, упомянула про тарелку
с салатом, в которой утром нашла себя, про муху - муху и "Муху" - гранатомет, про
мужика в фуфайке, про выстрел...
В общем, на удивление лаконична была - часа в два уложилась. Капа слушала, горестно
качая головой.
- Поверить, Соня, не могу, что ты стреляла в президента, - заключила она, когда я
исчерпалась.
- Да не стреляла я! Не стреляла! - взорвалась я. - Во-первых, чисто физически не могла
- на ногах не стояла, а во-вторых, как и ты, люблю своего президента!
Что ж я, дура, истреблять настоящих русских мужиков? Их раз-два и обчелся.
Капитолина все еще с недоверием на меня смотрела и задумчиво спросила:
- Ты уверена, что стреляла не ты? После всего того, о чем ты мне тут рассказала - про
Женьку и Юльку - пожалуй крыша поехала бы и у меня. Брр! Если бы с этой Юлькой
связался мой Коля! Уж и не знаю в кого бы начала стрелять я!
- Может и я бы начала, но не успела. Мужик в фуфайке меня опередил, - в запале
воскликнула я, но тут же одумалась и сплюнула: - Тьфу! Боже мой! До чего вы все меня
довели!
- Но если не ты стреляла, то кто? - растерялась Капа, которая (вот она, настоящая
подруга!) явно начала склоняться к мысли, что верить все же следует мне, а не каким-то
там ФСБ. - Соня, ты же сама утверждала, что на Любином этаже стрелять было некому.
Охрана вверху, охрана внизу, злодею уйти невозможно. Если мужик в фуфайке не твоя
галлюцинация, тогда кто он? Кто?
- Кто? Это знаю только я! Полковник! Он, полковник, и стрелял!
Капа опешила:
- Какой полковник?
- Полковник ФСБ!
Думаю не стоит упоминать о важности и гордости, с которыми я сей факт сообщила.
Судя по панике на лице Капы, она тут же начала переваривать полученную
информацию. Скорей всего прикидывала, как предательство полковника может
отразиться на карьере ее Коли - положительно или отрицательно?
- Что за полковник? - наконец спросила она, думаю, зайдя в тупик от дефицита
подробностей.
- Ну этот, Любкин сосед, Петр Петрович, - сообщила я, и... Капа рассмеялась.
Очень неожиданно, заметить должна, и неуместно, ведь речь о предателе Родины шла.
- Петя Смирнов? - хохотала Капа. - Ой, не могу! Стрелял в президента? Ой, не могу!
Наш Петька Смирнов? Соня, ты точно сошла с ума! - резюмировала она и смеяться
перестала.
Теперь Капа на глазах мрачнела, мрачнела задумчиво. Я с интересом наблюдала, чем
это закончится. Такие перепады настроения! Интересно у кого из нас эти самые
психические расстройства?
Окончательно помрачнев, Капа яростно сжала кулаки и сквозь зубы процедила:
- Сволочь Женька, до чего бабу довел!
Я потеряла последнее терпение, видит Бог, не безгранична в этом смысле и я. Потеряла
терпение и завопила:
- Да Женька здесь совсем не при чем! Я даже рада, что он к Юльке свалил! Теперь,
когда муж меня бросил, я счастливейшая из женщин!
- Почему? - спросила Капа, и это мое заявление списывая на расстройство ума.
- Да потому, что я новое счастье уже обрела!
Выщипанные брови Капитолины снова на переносице домиком сошлись, а глаза
подслеповато прищурились.
- Ну-ка, ну-ка, давай рассказывай, - загораясь любопытством, прошептала она, напрочь
забывая о моем безумии.
Я тут же поведала о Сергее, отдельно и очень подробно упомянув и его "Бентли", и
роскошную квартиру, и испанский гарнитур.
- Такой мэн! Такой мэн! - по ходу повествования восхищалась я.
- Это же надо! Это же надо! - вторила Капа, радуясь за меня всею душой и немножечко
мне завидуя. - И этот мэн тебя любит? - недоумевала она.
- У нас страшенный роман! Страшенный! - и взглядом и жестами выразила я свои
впечатления, стараясь не замечать впечатлений Капы.
- Страшенный роман?! - Капа ахнула и схватилась за голову. - Как я завидую тебе! - уже
откровенно призналась она и добавила: - А у меня лишь этот болван Коля. Только в жизни
и сумел, что до генерала дослужиться.
- Такие люди тоже нужны, - снисходительно успокоила я подругу.
- Кому нужны? - возмутилась она.
- Людям нужны, - пояснила я. - На таких страна наша держится.
Капа яростно со мной не согласилась.
- На таких, как я, держится наша страна! - с болью стуча в грудь кулаком, закричала
она. - Ведь если бы я всю жизнь не терпела своего бестолкового Колю, он бы без женской
заботы, без внимания, сник, затосковал, заболел и не смог бы служить Родине. Соня,
скажи честно, много найдется дур, способных бесплатно вынести все это безобразие:
беспорочность собственного мужа, его честь, ответственность и патриотизм?
Пришлось признать, что таких дур немного.
- Вот то-то и оно, - удовлетворившись, успокоилась Капа. - А я все это выношу и,
порой, горжусь этим дармоедом. Твой бизнесмен, если вдруг припечет, сядет в "Бентли" и
укатит. Они же все эгоисты, бизнесмены эти, своя шкура им всего дороже. Всех продадут:
и детей и жен. А мой Коля не такой. Он человек слова, у него есть честь, у него есть я.
Ради меня Коля жизни своей не пожалеет, случись в этом надобность. Жаль, вот, все не
случается.
Слышать такое мне было обидно.
- Ты, Капа, очень неправа, - возразила я. - Хоть и бизнесмен мой Сережа, но жизнью
своей и он не боится рисковать ради меня. Знаешь как не хотел отпускать сюда меня
одну?
- Нет.
- А я знаю, - успокаиваясь, сообщила я и с преувеличенными подробностями
рассказала какой смельчак мой Сережа.
Капа выслушала меня с огромным вниманием и сделала абсурдное заключение:
- Тогда он тоже из ФСБ.
Пока я смеялась, она вернулась к полковнику. С жаром начала меня убеждать, что не
мог стрелять в президента Петька Смирнов.
- Уж кого-кого, а Петьку я знаю и вдоль и поперек, - заверила она. - Смалку с Колькой
они дружили. Петька Смирной, Сашка Смелов да мой Колька с самого детства не разлей
вода.
- Это ни о чем не говорит, - вставила я, но Капа меня не слушала.
- Вместе школу закончили, - продолжила она, - в один университет поступили. Всегда
друг за другом тянулись. Коля мой, правда, их обскакал, но это все потому, что у
Николасика есть я. У Петьки так себе жена, ни рыба ни мясо. У Сашки чуть лучше, но
тоже плохо мужем руководит, поэтому они дальше полковников и не дослужились. В
остальном же, если не брать их жен, в государственном смысле, Соня, слышишь, они
идеалы. Вот только глянь, как прошла их жизнь...
Капитолина уже полезла в свой доисторический сервант, извлекла с посудной полки
семейный альбом и начала с интересом его перелистывать, с нежностью комментируя:
- Вот это мой Колька с Петькой на соревнованиях по стрельбе. Глянь на Петьку, вишь
какой был худой, с детства патриот такой, только диву даешься. В общем, предатель из
него никакой. Вишь глазки какие правдивые, честные.
Глазки у Петьки действительно были как у Павла Корчагина. Я хмыкнула и хотела свои
на этот счет аргументы привести, но Капитолина уже так сильно была воспоминаниями
увлечена, так увлечена, что и слушать меня не хотела.
- Вишь, Колька мой, орел. А это он с Сашкой, а вот они втроем: Колька, Сашка и
Петька. А это Сашка Смелов один, ох и красавец он был, да и теперь еще ничего. Колька
меня иногда к нему даже ревнует, - с блаженной улыбкой сообщила Капитолина.
Я смотрела и глазам своим верила, надо же, какие бывают чудеса!
- Капа, - закричала я, - да откуда же у тебя здесь мой Сережа?
- Где? Где? Где Сережа твой? - забеспокоилась Капа.
- Ты, оказывается, с моим Сережей знакома! - прозрела я.
- Да где? Где твой Сережа? - уже рассердилась Капитолина.
- Да вот он, - я ткнула пальцем в фотографию. - Это Сережа мой!
Капитолина бестолково посмотрела на меня, потом на фотографию моего Сережи и
заупрямилась:
- Да нет здесь его. Колька мой есть, Петька есть, Сашик, вон, Смелов, а Сережи...
- Какой Сашик? - вознегодовала я. - Это не Сашик, а мой Сережа. Да, отчество у него
действительно Александрович, значит Сашиком был отец, а сам он Сережа, обладатель
роскошной квартиры, "Бентли" и испанского гарнитура!
Капитолина секунд на двадцать дар речи потеряла, а потом возмущенно меня
просветила:
- Да не Сережа это, а Саша наш! Сан Саныч Смелов.
"Сан Саныч Смелов?"
Поверить такому я не могла, а потому рассмеялась:
- Ты ошибаешься, Капитолина.
- Ха! Ошибаюсь? Знаю его с младых ногтей, и голову на отсечение дать могу, что нет у
Сашки Смелого никаких "Бентлей" и роскошных квартир с испанскими гарнитурами.
- Как это нет, - возмутилась я, - когда своими глазами гарнитур видела и даже на нем
спала? Не морочь меня! Сережа бизнесмен!
Передать не могу, как я разозлилась.
Но и Капитолина уже не на шутку разошлась, видимо представить бизнесменом Сашку
Смелова ей было слишком противно.
- Ха! Испанский гарнитур! - с презрением воскликнула она. - Не способен наш Смелов
на это. Лишения терпеть - да! Жизнью своей рисковать - пожалуйста! За гроши как
каторжанин пахать - сколько хочешь! Но чтобы "Бентли" и испанский гарнитур? Уважать
его перестану! - вынесла очень странный приговор Капитолина.
Мне снова стало смешно.
- Хочешь уважай, хочешь не уважай, но мне его квартирка пришлась по душе, - заявила
я.
Однако Капа стояла на своем:
- Из коммуналки недавно выбрался Сашка, да и то с большим трудом, потому что
настоящий полковник! Полковник ФСБ! Он Родине служит, а не ворует! - с пафосом
заключила она, имея ввиду и своего Колю.
- Что? - возмутилась я. - Родине служит? Уж накормила Родина своих сыновей, а этот в
ресторанах обедает да шляется по салонам не хуже меня.
- Если и шляется, только по службе и с глубоким отвращение, потому что идеалист и
всю жизнь без остатка Родине отдает, а не ворует, как некоторые, - снова повторила она,
будто я ворую.
Тоже, между прочим, время от времени Родине служу и уж тогда всю себя отдаю. Без
остатка.
Естественно, без промедления мыслью этой с Капитолиной и поделилась.
Она возражать не стала:
- Тогда, Соня, вы с Сашей друг друга нашли, вот жаль, только, что он жене своей не
изменяет.
Я поверить ей не могла:
- Быть этого не может!
Женой она окончательно добила меня. Что я могла возразить против таких веских
аргументов? А тут еще вспомнила, как Сергей ласково смотрел на меня, как собирался
рисковать собой ради моей бездарной особы, еще раз на фотографию глянула и сказала:
- Капитолина, ты права, это не мой Сережа. Это просто очень похожий на него Сашка
Смелов.
И тут же возник вопрос: чем в этой истории мне полезна Капитолина, если никак не
могу убедить ее в предательстве Петьки Смирнова? Совершенно очевидно: в то, что ее
Петька Смирнов, то есть полковник Петр Петрович в президента стрелял Капитолина не
поверит и под страхом собственной смерти. Она скорей поверит, что из гранатомета
жахнула я, на почве психического расстройства.
"Что за навязчивая идея у всех моих друзей? - в который уже раз изумилась я. - Просто
спасу нет, как хочется им считать меня сумасшедшей. Будто сами все разом чокнулись.
Правда есть и другое объяснение: они завидуют моему аналитическому уму."
Нет, я ни коим образом не осуждала Капитолину. Это прекрасно, что Капа с жаром
защищает своих друзей, но, выходит, не всегда этот жар полезен. Петька Смирнов, со
своими честными глазками, взял да из гранатомета в президента и пальнул, а я теперь это
доказывай, будто нет у меня других дел.
И что у Капы за аргументы? Что она приводит в пользу этого Петьки? Его чистые
глазки? Да на кой ляд нужны террористам эфэсбэшники с грязными глазками? За такими
небось следят и следят. Врагам непорочные службисты нужны. Как раз таких и вербуют, с
чистыми глазками. Чистые глазки без денег мутнеют и в конце концов пачкаются - уж
Родина, мать их, должна бы знать это.
Короче, чистые глазки, решила я, первейшая улика против Петьки Смирнова.
Да, все это так, но кто мне поверит?
Кто поверит мне, если мне не верит даже моя Капитолина? - это, кстати, уже второй
вопрос. На первый я быстро ответ нашла: раз Капитолина на Петю молится и ничем мне
не поможет, так и незачем у нее сидеть, дожидаться пока приедет Коля и определит меня
в дурдом, ведь это единственное, что он, пользуясь своими генеральскими
возможностями, готов для близкой подруги сделать.
"И к чему в итоге пришла? - горестно подумала я. - Опять к тому же: рассчитывать
только
на своего Сережу могу да еще на этого умалишенного Харакири. Вот уж по ком точно
плачет дурдом!"
Я отбросила в сторону семейный альбом, часть которого Капа расположила и на моих
коленях (так он был велик), решительно поднялась с дивана (именно там происходил наш
разговор), и сказала:
- Мне пора.
Капа испугалась:
- Как - пора?
- Самым натуральным образом, - заявила я, предвидя с ее стороны сопротивление.
Не сопротивления боялась я (Капа слишком мала), а того, что могу ненароком обидеть
любимую подругу, которая (в этом я не сомневалась) желает мне только добра, в ее,
конечно, понимании.
Я с пониманием Капы согласна не была, а потому действительно могла подругу
обидеть. К этому, кстати, все и шло: Капа тоже вскочила с дивана, выпятив грудь встала
на моем пути и изрекла:
- Не пущу тебя!
- Увы, придется, - сказала я, легко отодвигая Капитолину в сторону и направляясь к
двери.
- Соня! Соня! - вцепилась она в меня. - Умоляю, не делай глупостей!
Я легонько ее оттолкнула и крикнула:
- Уходим, Харакири! - и мой славный ронин мгновенно вырос на пороге.
Лишь моего призыва и ждал он.
- Уходим, - повторила я.
Он кивнул с готовностью и пониманием, но не унималась Капитолина.
- Соня! Умоляю! Вернись! Тебе грозит страшная опасность! - воплями отчаяния звала
она.
Я хотела ей ответить, только открыла рот... и в этот миг раздался телефонный звонок.
- Это Коля! - обрадовалась Капа и рванула к аппарату, но, сняв трубку, она испуганно
уставилась на меня и растерянно сказала: - Это не мой телефон.
- Конечно, - горько усмехнулась я, - это мобильный.
Харакири в замешательстве открыл рот, но тут же его закрыл, извлек из кармана
сотовый, и спокойно поднес трубку к уху.
- Да, - отрывисто бросил он. - Да. Все выполнил? Все, что я приказал? Докладывай.
Мы с Капитолиной смотрели во все глаза на чудо перевоплощения. Это был совсем не
тот Харакири, которого знали мы. Веселый, разбитной, увлеченный изотерической
литературой Востока, поглощенный историей движения самураев, арбатский торговец
исчез. Нашему взгляду предстал собранный, решительный, жесткий мужчина, способный
не только на треп, но и на дело.
"Бог знает на какое дело!" - ужаснулась я.
Глаза Харакири!
Куда исчезло то идиотское выражение, которое умиляло порой? Его изумруды теперь
горели умным яростным огнем. Такой Харакири и в самом деле походил на самурая,
готового к схватке и презирающего смерть.
- В каком радиусе искали? - говорил он, как плетью хлестал. - Восемьсот метров? Да.
Должно быть достаточно. Судя по описанию, это "Муха", даже, если допустить что РПГ-7,
все равно достаточно. Качественно искали?
""Муха", РПГ-7, - изумилась я. - О чем это он? И кто он, этот Харакири? Эфэсбэшник?
Приставили шпионить за мной? Но я же сама к нему подошла тогда, на Новом Арбате.
Откуда они могли знать, к кому подойду? Сама не могла знать об этом, так
непредсказуема я."
И тут меня осенило: "Харакири сам позвал меня! Сам!"
Точно, не я к нему подошла, а он окликнул. Тут же до мельчайших подробностей
вспомнила и пережила тот роковой момент, в ушах даже зазвучало его "София!"
"Тогда совсем уж ничего не пойму, - растерялась я. - Если все, начиная со встречи с
Харакири, был спектакль, что же выходит? Не я вокруг носа эфэсбэшников обвела, а они
меня? Бедный Сережа! Теперь Харакири сдаст его, настучит, что Сережа мне помогал...
Да что там - настучит? Уже настучал!"
Я пришла в отчаяние, Харакири же, на меня не глядя, напористо продолжал беседу.
- Нашли отметину? Где? На кровле здания? Сколько до него? Четыреста?
Мгновенно поняла я о чем разговор: Харакири ищет следы той гранаты, которая
интересовала и меня, но почему ищет он? Ведь Владимир Владимирович руководит
операцией...
И тут меня вторично осенило: "Если Харакири эфэсбэшник, то уж давно бы знать
должен, где приземлилась граната. Конечно, если ему положено знать, а если ему знать
не положено, так за каким чертом он не в свое дело нос сует? Да еще затеял разговор о
гранате в квартире своего генерала. Что, лучшего времени не нашел?
Нет, ему почему-то понадобилось отыскивать следы гранаты как раз именно во время
моих откровений с Капитолиной. Почему? Не потому ли, что откровения мои он
подслушал и узнал кто на самом деле покушался на президента?"
Харакири тем временем, никого не стесняясь, разговор свой продолжал. Кстати,
разговор зашел в такое интересное русло, что Харакири уже было и не до нас с Капой, он
в жутком удивлении пребывал.
- Что-оо? - вопил он. - Болванка? Это точно? Ты не спятил? Так я и знал!
Здесь Харакири недобрым взглядом покосился на меня, меня же, как говорится,
терзали смутные сомнения. И не только по поводу личности Харакири. Во всех уже
личностях сомневалась я.
- Так все это было беспонтово? - трагически поинтересовался у невидимого
собеседника Харакири. - Лишь в упор или с небольшого расстояния и с минимальными
шансами? На середине трассы, значит, бронированные борта все равно удержали бы?
Я ахнула, какая жалость! Выходит ничего и не грозило президенту? Выходит я его и не
спасла?
- Сворачивайтесь, - буркнул Харакири и, закончив разговор, сунул мобильный в
карман.
Остолбеневшая, я словно к полу приросла, хотя, будь умной, давно бы "делала ноги".
- Так чем и куда ты стреляла? - с презрительной насмешкой поинтересовался
Харакири.
На всякий случай я замямлила:
- Гранатой в президента...
- Гранатой? - с обманчивой нежностью повторил он.
- Гранатой, - добросовестно подтвердила я, с ужасом понимая, что долго его за нос
водила, за что в ближайшее время и отвечу.
Невольно глянула на Капитолину, мол, ну, где твой хваленый Коля? Капа растерянно
смотрела на происходящее и ничего не понимала.
- Так где же она, граната твоя? - уже грозно наступал на меня Харакири.
- Так улетела, - с наивной радостью поведала я. - Совсем улетела.
- Куда?
- Не знаю...
Я зашла в тупик. Впечатление редко обманывало меня, а на этот раз оно четко и ясно
предупреждало: вот-вот Харакири набросится на меня и с криком "Сейчас отведаю тела
комиссара!" сделает невесть что. Было очевидно: для него я сотрудник ФСБ.
Лестно, конечно, но опасно. Я попятилась.
- София, пойдем, - сказал он, решительно делая шаг ко мне.
Никуда мне с таким Харакири идти не хотелось. Вновь глянула на Капитолину, ища
поддержки... Господи, что же она маленькая такая у меня? Просто цыпленок!
Когда снова перевела взгляд на Харакири, в его руке уже был пистолет, нацеленный на
Капитолину.
- София, - почти ласково повторил Харакири, - пойдем, не делай глупостей.
Столько уже их наделала - одной меньше, одной больше...
Но под прицелом Капитолина...
- Хорошо, идем, - согласилась я.
На лестничной площадке было пусто - ни человечка; лифт, как назло, на этаже стоял.
"Куда? Куда он меня тащит?" - сомнамбулически размышляла я.
Никогда не была трусихой, но и смелостью похвастать лишь в светской беседе могла, а
чтобы вот в такой опасной ситуации чудеса мужества являть... Нет, к этому я расположена
не была, особенно под дулом пистолета, однако, почему-то именно в такие минуты
нестерпимо хочется жить.
"Выйдем из подъезда и сразу побегу," - запланировала я, сильно рассчитывая на кусты,
буйствующие вдоль дорожки.
Но у подъезда меня поджидало еще одно разочарование. Разочарование в образе
автомобиля, за рулем которого сидел ... Андеграунд. Никогда не видела его за рулем и
даже не подозревала, что беспутный на это способен.
- Какая встреча! - с искренней радостью крикнул Андеграунд и помахал мне рукой.
"Так вот какая у них шайка-лейка!" - окончательно прозрела я, делая резкое движение в
сторону кустов и одновременно ощущая тупую, совсем небодрящую боль.
Дальше, как говорится, мир померк, погасли звезды...
ВОЛЯ БОГОВ
Поспешил Сумитомо в Эдо. Сколько можно ждать? Где приговор правительства?
Больше двух лет прошло, а сегунат все никак не может решить, какого наказания достоин
Сумитомо.
Молчит власть. Не до Сумитомо ей. Вся страна бурлит от возмущения. Каждый
самурай на память знает имена сорока шести ронинов. Нарушен закон? Да! Но честь
сохранена! Даж
...Закладка в соц.сетях
