Жанр: Любовные романы
А я люблю военных
...ствительно, мужику в фуфайке из того
дома исчезнуть некуда. Но он исчез!
Как ему это удалось?
Извинившись перед Сергеем, я отвела Любу в туалетную комнату и минут тридцать
пытала куда мог пропасть мужик.
- В нашем доме случайных людей нет, - в конце концов сообщила Люба.
- Но ты же случайная, - напомнила я.
- Уже неслучайная. Перед тем, как въехать в квартиру, полный инструктаж прошла. И
родственников моих проверяли до седьмого колена.
Я призадумалась. По всему выходило, что и не было мужика. А что, если он плод моего
воображения?
Ага! И "Муха" тоже плод? Не сама же я пальнула из этой злодейской "Мухи" (Бог мой!)
в президента!
- Нет, не сама, - сказала Люба. - Лично я думаю, что кто-то другой.
Мне сделалось дурно. Ведь уверена же была, что про "Муху" подумала, оказалось вслух
произнесла. Конечно вслух, раз Люба мне ответила.
- Соня, опасно связываться с этими органами, - принялась наставлять меня на путь
истинный Люба. - Им срочно надо отчитаться перед президентом, потому и готовы
схватить кого угодно. Просто удивляюсь, что ты жива до сих.
"И это она мне говорит. Прямо в глаза."
Я помертвела.
- А в чем дело? Почему я должна быть не жива?
Люба всплеснула руками:
- Ну как же, Соня, ведь не ты же убивала президента!
Не я убивала президента, и поэтому надо меня убить? По этой причине убить надо всю
нашу страну терпеливую. Странная у Любы логика. Кому, по ее мнению, служит ФСБ,
черным антигосударственным силам или президенту?
И тут я помертвела. Вопль вырвался из моей груди, и подкосились ноги. Что несет эта
Люба? Не я убивала президента? Так президент убит?!
Видимо я снова не только подумала, потому что Люба опять ответила:
- Нет, слава богу, он жив и здоров на радость всему народу. Жив -здоров и знать желает
какая сволочь на него окрысилась.
Я ахнула.
- И кроме меня, следовательно, сволочи не сыскали, во всей нашей огромной стране, -
возмутилась я.
- Сама видишь, что не сыскали. Президент требует ответа на свой, государственной
важности вопрос, а ответа нет ни у кого. Просто удивительно, Соня, что тебя не
подстрелили, - вновь загоревала Люба и оптимистично добавила: - При попытке к
бегству.
Удивительно уже стало и мне самой. Лопухнулся что-то Владимир Владимирович.
Шлепнул бы меня, и мой молчаливый труп как злейшего врага государства представил.
Хоть на такую меня полюбовался бы президент, все ж приятно предстать пред его очами -
да и некогда мне живой.
Шутки шутками, но, думаю, пояснять не стоит, что еще больше захотелось мужика в
фуфайке отыскать.
- Думай, Люба, думай, - нервно попросила я. - Если не я из гранатомета стреляла, то
кто же стрелял? Не ты же?
- Так не было там меня, мусор выносила. Как обычно утречком вышла с ведром
(мусоропровода нет у нас), а обратно в дом не пускают, просят ждать. Начала ждать, а тут
и вас с Валериком потащили. Перепугалась я! Просто кошмар!
Люба очень выразительно закатила глаза и деловито отметила:
- Потолки в этом туалете дюже красивые. Мы с Валериком большой ремонт затеваем,
так я теперь все подмечаю.
"Ха! Они с Валериком уже большой ремонт затевают, а у меня даже полы в доме
немытые. Чем я хуже? Почему в покушении подозревают только меня?"
- Не хуже ты, а лучше, - утешила Люба.
Повадилась мысли чужие читать, или и в самом деле крыша моя едет.
- Мы обычные серые обыватели, - ответила Люба на мой немой вопрос, - потому нас и
не трогают, ты же отличилась уже многократно, так почему бы тебе и на президента не
покуситься? Пришло же тебе в голову романы писать. От тебя теперь всего можно ждать,
ты же у нас как бы писательница. Нормальные люди книг не пишут, они их даже не
читают.
Ну как тут не обидеться? Вот она, зависть человеческая! Нет-нет, да и пробьется сквозь
тонкую пленку воспитания. Люба прекрасная собеседница, если речь идет о фингалах
Славки, икоте Машутки и животе Ванюшки, но не дальше этого. Когда же Люба берется
рассуждать о моих романах, о творческом отражении, воспроизведении действительности
в художественных образах... Короче, о настоящем искусстве...
Нет, не хочу обижать подругу. Имея столько детей, обо всем рассуждать разучишься -
здесь только можно завидовать ее женскому счастью.
- Люба, давай вернемся к нашему важному вопросу, - проникновенно попросила я. -
Выходит ты видела как нас с Валерой увозили.
- Да! Да! - яростно подтвердила Люба.
- Сколько же времени прошло с тех пор, как ты покинула квартиру?
- Да минут пять, не больше.
"И тут не обманул полковник, - подумала я. - Люба вышла, а я очнулась, увидела
мужика в фуфайке, он бабахнул, через три минуты начали ломиться в дверь, секунд сорок
мяли бока Валерию, потом полковник влетел, и нас скрутили. Да, от ухода Любы до
нашей поимки прошло пять-семь минут. Но куда же мужик тот делся? Не растворился же
он."
Пока я размышляла, Люба заскучала и с тоской поглядывала на дверь.
- Сонь, я пойду, а то неудобно, - промямлила она.
- Что - неудобно? - возмутилась я. - Меня ловят, а тебе неудобно? Скажи лучше, мог на
другой этаж убежать тот чертов мужик?
Люба замотала головой:
- Нет, не мог. Наш дом крепко охраняется, дежурный на каждом этаже, а жильцы
сплошные сотрудники.
Я удивилась:
- И старая дева?
- Она бывшая, уже на пенсии, но верь мне: не побежит к ней никакой мужик. Разве что
с Белой горячки. Из нашей квартиры - сама понимаешь - бежать некому.
Рядом живет сам полковник. Он начальник этой охраны, ну и парализованный у меня
за стенкой...
- Тоже бывший сотрудник?
- Он нет, его покойная жена. Она получала квартиру. А парализованный по другой
части был, но все в прошлом. Теперь он хоть и мужик, но...
И тут глаза Любы наполнились ужасом.
- А-ааа! - закричала она, зажимая рот ладошкой. - В фуфайке он, говоришь, был?
- Да, в новой фуфайке.
- Цвет? Какой цвет?
- Цвет редкий, синий.
Люба сползла по стенке:
- Точно! Я видела ее!
Глава 20
- Синяя стеганая фуфайка, вся гарью покрыта, - задыхаясь от возбуждения, поведала
Люба.
- Точно! - возликовала я. - Точно покрыта гарью, чем же еще ей покрытой быть после
гранатомета? Ха! Значит был! Был мужик! Где? Где ты фуфайку видела?
- В шкафу у парализованного, - растерянно ответила Люба.
Я опешила:
- А зачем ты лазила в его шкаф?
- Ну как же, мы же с Валериком ему помощь оказывали, родственница попросила.
- Чья родственница?
- Да парализованного. Племянница или фиг ее знает кто ему она. Девица, очень
симпатичная блондинка, каждый день приходит, оплачивает сиделку, сама ухаживает за
ним, опекает. Думаю, из-за квартиры. Больше же наследников у парализованного нет, вот
она на квартиру и нацелилась.
- Хорошо, черт с ней, как ты попала в шкаф?
Люба всплеснула руками:
- Соня, как бедно люди живут! Как бедно живут! Пустая комната...
Очень тяжело разговаривать с Любой - тут у любого не выдержат нервы.
- Как ты попала в шкаф? - гаркнула я.
Только после этого она ответила:
- Одеяло старое подарила и сама положила парализованному в шкаф, глянь, а там, под
тряпками, фуфайка.
Я уж не стала допытываться почему любопытная Люба, пользуясь беспомощностью
парализованного, полезла в его тряпки - не до того мне было, вся в раздумья ушла.
Раздумья оказались бесплодны.
- Это что же выходит? - в конце концов спросила я. - Парализованный что ли на
президента покушался?
Люба замахала руками:
- Что ты! Что ты! Он лежит, как бревно. Два раза в неделю - по пятницам и субботам -
его в инвалидное кресло грузят и на прогулку спускают, родственница часик другой по
скверу повозит, а чаще просто бросит в сквере его, и, пока он воздухом дышит, по делам
своим убегает, а на обратном пути завозит парализованного обратно. Вот и вся его жизнь,
все остальное время лежит, бедолага, чисто бревно.
- Тогда ничего не понимаю.
- Сама не понимаю ничего, но фуфайка там, в шкафу, до сих пор валяется под моим
одеялом.
Я пристально посмотрела на подругу: Люба очень меня любит, сомнений нет, и я, хоть
и зла, тоже очень ее люблю. С детства крепко дружим. Пропитались друг другом
насквозь, однако, на это не глядя, ясно мне то, что о нашем с ней разговоре будет сегодня
же...
Нет, не сегодня - со свадьбы Люба поздно домой придет.
Завтра же узнает о нашем разговоре Владимир Владимирович. Так уж устроена Люба -
пугливая она, и ничего с этим не поделаешь, боится за всех: за себя, за мужа, за подруг и
за их мужей, но больше всех за своих детей. Не станет Люба рисковать, как приказали ей,
так и поступит.
"Даже зла за это на нее не держу, - обреченно подумала я. - Такова жизнь. Такова
Люба."
- Вот что, - строго глядя подруге в глаза, сказала я, - завтра же утром напишешь отчет о
проделанной работе.
Она бестолково захлопала ресницами:
- О какой работе?
- Тебе сказали в случае чего, ну если я выйду на контакт, писать отчет?
Люба испуганно кивнула.
- Вот и напишешь что в ресторане видела меня, и все, что здесь было, подробно
опишешь: драку, то да се, только, умоляю, не пиши одного, умоляю, забудь про фуфайку и
парализованного. Надеюсь ты не говорила еще про фуфайку?
Люба отрицательно помотала головой и нервно облизала пересохшие губы.
"Боже, как боится, - ужаснулась я, - полные штаны от страха. Еще бы, толпа детей.
Если не так что, там не церемонятся: в два счета прикроют Валеркин бизнес - вся семья
будет лапу сосать, чтобы не сказать хуже."
Над Любой и в самом деле нависла угроза. В таких условиях мне даже стыдно было
подругу просить, но ничего другого не оставалось. Скрепя сердце начала ее убеждать.
- Подумай сама, - сказала я, с болью глядя в ее, переполненные страхом глаза, - наш
разговор никто не слышал, следовательно про фуфайку знаем только ты и я,
следовательно о ней можно в отчете не поминать.
- А если тебя поймают?
- Что я, дура? Клянусь: про фуфайку не скажу и про парализованного не скажу -
невыгодно мне.
- А если пытать будут? А если бить? Тогда крайней окажусь я? А у меня дети! -
плаксиво заключила Люба.
"Она права, - подумала я, - у нее дети. У меня, кстати, тоже ребенок."
Вспомнив про Саньку, я продолжила с новым энтузиазмом:
- Вот что, дорогая, может поймают, может не поймают, может скажу, а может и не
скажу, но вот если скажешь ты, тогда меня точно и поймают и пытать будут! Хоть дай
клятву, что не бросишь на произвол судьбы моего Саньку, сиротиночку.
Для убедительности я всхлипнула. В глазах Любы отразился ужас, ужас, толкнувший ее
на героический поступок.
- Хорошо, - выдохнула она, - не скажу. Про фуфайку и парализованного промолчу.
Я облегченно вздохнула: раз пообещала, точно не скажет. В порядочности Любы не
сомневалась никогда. Уж чего-чего, а этой глупости у нее навалом, сама не раз
пользовалась.
- Могла же я про фуфайку и забыть, - Люба тут же начала выгораживать себя в
собственных глазах. - Опять же свадьба эта, спьяну точно забуду, мало что подписку
давала. Я же не профессиональный разведчик, память-то у меня нетренированная, мало о
чем мы с тобой говорили. А-аа!
Она так закричала, что даже у меня чуть пупок не развязался.
- Я же должна о тебе сообщить! Должна сообщить! Боже! Я же обещала! Забыла
совсем!
"Да-а, Люба моя совсем не разведчик. Совсем не разведчик, и хотела бы видеть я того
разведчика, который такие сложные поручения ей дал."
Пришлось снова ее уговаривать:
- Успокойся, страху мало, выйдем сейчас из туалета, я уметнусь, а ты сообщишь.
Только смотри не перепутай, не сообщи раньше, чем я уметнусь.
Люба таращила глаза и нервно лепетала:
- Да, да, сообщу, не сообщу, не сообщу, а потом сообщу.
Я схватила ее за руку и потащила к выходу. Однако нас (точнее меня) поджидал
сюрприз: у самого входа в дамскую комнату Тамарка энергично беседовала с ...
Харакири. Точнее, не беседовала, а всячески пыталась эту беседу прекратить, но
Харакири впился в нее клещом и садистски требовал тысячу долларов. Ясное дело, такое
требование Тамарка переживала мучительно, а потому очень обрадовалась, увидев меня.
- Мама, - закричала она, - иди скорее сюда.
Я тут же клещом впилась в Любу (чтобы раньше времени куда надо не сообщила) и
прямо с ней бросилась к Харакири.
- Артем! Почему тебя так быстро выпустили? - страшно нервничая (Люба пыталась
вырваться), спросила я.
- Не знаю, взяли и выпустили, - тоже нервничая (и Тамарка пыталась вырваться),
ответил он.
- Но зачем ты сюда прибежал? - возмутилась я. - За тобой же мог "хвост" притащиться.
Само собой, Харакири не подумал о "хвосте", ему ли "хвостов" бояться? Его,
непутевого, вон как быстро отпустили.
- София, я не знал, что и ты здесь, - устыдившись, принялся оправдываться Харакири. -
Знал бы, уж точно не пошел бы, ждал бы Тамару в офисе.
Услышав это, Тамарка энергично задергалась, пытаясь вырваться и убежать, но Артем
держал ее крепко, так же крепко и я держала Любу, которая следовала примеру Тамарки и
тоже хотела улепетнуть.
Эта Люба поломала мне все планы. Я же собиралась хорошенько потрепать нервы
подлому Женьке, раз подфартило мне с Сергеем. Этим своим новым Сергеем знатно
можно нервы потрепать, он просто создан для этого - Женька умер бы от ревности. Э-эх!
А теперь как же быть? А тут еще и Харакири всю обедню испортил - неровен час
эфэсбешники нагрянут и меня схватят.
- Артем, - закричала я, перекрывая Любу и Тамарку, которые, конечно же, тоже не
молчали, - мне нужно срочно сматываться, но я хотела с тобой поговорить.
Может со мной смотаешься?
- А зачем тебе сматываться? - удивился Артем. - Если мы до сих пор еще
разговариваем, значит за мной не следили.
"А ведь он прав," - подумала я.
- Что тут происходит? - наконец заинтересовалась Тамарка. - Мама, невозможная, уже
куда-то влезла опять?
- Она покушалась на президента, - неожиданно брякнула Люба.
Ничем, несчастная, не лучше меня - тоже плохо собой владеет.
Тамарка с большим подозрением посмотрела уже и на Любу и сказала:
- Ну ладно эта шизует, у нее мужа отбили, а ты-то поехала с чего?
Наша мать-героиня внезапно обиделась:
- Я не поехала, а говорю, то, что узнала от Петра Петровича, своего соседа, а он, между
прочим, полковник ФСБ. Сонька на следующее утро после нашего новоселья пальнула из
гранатомета в президента, а теперь скрывается.
Можно представить что случилось с Тамаркой, она даже вырываться перестала,
наоборот даже оперлась на Харакири, который перенес сообщение ничуть не лучше - у
бедняги ноги подкосились, и он промямлил:
- София, это правда? Так это был не прикол?
Я замялась:
- Ну, в чем-то правда, а в чем-то прикол, но разве мне сейчас до этого? Времени мало,
потому что Люба хочет на меня настучать.
- Не хочу, но обязана, - пояснила Люба и с новой силой задергалась, что-то лепеча о
своем долге перед Родиной.
Пришлось в нее еще крепче вцепиться.
- Артем, - не прекращая борьбы с Любой, воззвала я, - брось эту Тамарку и пошли к
моему столу. Я здесь, правда, не одна, но человек он хороший, и вряд ли нам помешает,
уж очень поговорить надо - неизвестно когда еще доведется.
- Нет, - возразил Харакири, - Тамарку бросить не могу, она мне долг не возвращает.
Бедная Тамарка в ужасе закатила глаза и снова задергалась, но Харакири крепко ее
держал, потому что понимал: теперь, когда выяснилось, что я за фрукт, с меня долг
получить невозможно. Тамарка же в толк взять не могла почему штуку баксов отдавать
должна именно она. Она не может понять, а мне в сплошном дефиците времени все
некогда ей объяснить.
- Черт с вами, - сказала я, - всех приглашаю к своему столу.
Услышав это, Люба задергалась уже конвульсивно, словно черти в нее вселились.
Тамарка тоже вела себя неважно: все рвалась и переживала за доллары, которые не
собиралась отдавать.
Гомон от моих подруг шел неприличный. Невзирая на их поведение, мы с Харакири
так, гамузом, и потащились к фонтанчику.
Там за моим столиком скучал в одиночестве мой Сергей.
Увидев моего неотразимого Сергея, и Люба и тем более Тамарка сразу повели себя
значительно скромней. Тамарка вообще закосила под интеллигентку, демонстрируя такие
изысканные манеры, которые хоть кого в заблуждение введут. Сергей заробел и
растерялся, не зная как себя вести с такой рафинированной дамой. По этой причине он
все внимание отдал простоватой Любе, чем несказанно Тамарку огорчил.
Люба, польщенная благорасположением красавца Сергея, перестала рваться,
успокоилась и превратилась в милого человека. Пока Тамарка зеленела от злости, Люба
подробно рассказывала Сергею как правильно варить Зеленый борщ. Он слушал ее с
неослабевающим интересом. Короче, все были заняты.
Пользуясь этим, я энергично пытала Харакири, который бдительности не терял и своей
цепкой руки с Тамаркиного запястья не снимал. Впрочем, так же поступала и я с Любой.
- Почему тебя отпустили? - пристально глядя в изумрудные глаза Харакири, спросила
я.
Он пожал плечами:
- А почему меня должны были не отпускать? Я все честно им рассказал...
Передать не могу как я испугалась:
- Что ты им рассказал?
- Что книгами торгую, что с тобой мало знаком, что дружу с Андеграундом, что знает
меня на Арбате любой...
- Про маскарад наш поминал?
Харакири удивился:
- Я что, с кедра свалился? Сам же мужские шмотки и плешь со щетиной принес. Нет у
меня задачи себя закладывать, с мозгами пока все в порядке: только на вопросы чекистов
отвечал, а они про маскарад не спрашивали, все больше интересовались почему ты
именно ко мне подошла.
Я напряглась:
- И что им ответил?
- Сказал, что все время подходишь к моему лотку, когда в "Дом книги" идешь. Всю
правду сказал. Ты же постоянная моя покупательница, и скидки тебе делаю, потому что
роман про самураев задумала, покупаешь у меня много книг, вот и дружу с тобой. Да на
Арбате это подтвердит любой.
- Думаю и подтвердили, раз так быстро тебя отпустили. А про меня что говорили?
Харакири важно сообщил:
- Про тебя ничего. Я уж и так и сяк выпытывал, хотел знать куда вляпалась, а они
только плечами пожимают и говорят, мол ничего не совершила, все нормально.
Будто я дурак и сам не понимаю с кем дело имею. Станут они из-за ерунды там какой
шум-гам поднимать. Бедный Андеграунд так и не успел... Короче, мордой кента моего в
пол положили прямо с его голой девицей. Больше всех пострадал.
Надо сказать, что разговаривая с Харакири, я глаз не сводила со свадебного стола, где,
к огорчению моему, всем было не до меня - Евгений, обнимая Юльку, беседовал с
Пупсом, мужем Розы. Евгений всегда был нелюбопытен и не смотрел в зал, а
подруженьки, змеи, о моем присутствии ему не сказали. Юлька наверняка была в курсе -
уж слишком упорно она не замечала меня - но просвещать Евгения не поспешила.
"Судя по всему, не удастся понервировать моего бывшенького, уж очень он занят," -
пригорюнилась я и деловито спросила у Харакири:
- Что еще у тебя спрашивали?
И вот тут-то случилось то, чего я ждала и страстно желала - Евгений случайно глянул в
зал и... увидел меня. С минуту он ошеломленно смотрел мне в глаза,
потом отвел взгляд, но тут же снова вернул обратно.
Люба как раз перешла к рассказу о том, как надо готовить к варке щавель.
- Берете каждый листочек отдельно, - важно вещала она, - и ножку отрезаете...
Я дернула за рукав Сергея и прошептала:
Сергей, весь поглощенный Зеленым борщом, уставился на меня чрезвычайно
ошеломленно, а Тамарка ядовито пояснила:
- Хочет бывшенького заставить ревновать.
- Ах, вот оно что, конечно-конечно, - прозрел Сергей, тут же меня обнял и снова
погрузился в Зеленый борщ.
Однако мне было мало: вынуждена была его опять оторвать.
- Простите, - сказала я, - он уже реагирует.
- Кто реагирует? - удивился Сергей, нехотя отвлекаясь от Любы.
- Да муж ее бывший, - пояснила Тамарка. - Видите как набычился. Сейчас выяснять
отношения придет. Вы учтите, у него Черный пояс.
Сергей занервничал, но руки с моего плеча не снял - вот что значит настоящий
мужчина!
- Меня не волнует его пояс, - сказал он, собираясь опять переключиться на Любу.
Я поспешно обратилась с новой просьбой.
- Если вас его пояс не волнует, тогда не могли бы вы меня поцеловать? - потупив взор и
краснея, спросила я.
Сергей растерялся:
- Поцеловать?
- Желательно взасос, - ядовито посоветовала Тамарка, которой, видимо, надоело
герцогиню из себя изображать, тем более, что желанных плодов это не принесло.
- Взасос-взасос, - повторила она и неприлично заржала.
Я не была против, но молчала и краснела.
Покраснел и Сергей. Глупо хихикнув, он тяжело вздохнул и серьезно сказал:
- Не могу я, простите, целовать по заказу. Здесь вдохновение необходимо, к тому же
Любочка еще не закончила рассказывать про борщ.
От такого оскорбления я обомлела, Тамарка пришла в восторг, а добрая Люба меня
пожалела и, пользуясь уважением Сергея, попросила:
- Поцелуйте ее, пожалуйста, в висок.
- Пожалуйста, - охотно согласился Сергей.
Видимо ему очень нетерпелось про борщ дослушать. Он торопливо ткнулся губами в
мой висок, потом, подумав, чмокнул меня в лоб и в макушку.
- Ну хоть что-то, - ехидно откомментировала Тамарка. - А то уж думала выйдет фигня.
Женька не дурак, враз вас раскусит.
Но Женька нас не раскусил; я добилась потрясающего эффекта: он расхотел обнимать
Юльку и решительным шагом устремился к нам. Пока он шел, я пристроила свою голову
на плече Сергея, благо ему было не до меня: Люба открывала тайны кулинарии - он с
трепетом внимал.
Когда Евгений подошел к нашему столу, ноздри его уже трепетали как у бешеного
жеребца, желваки ходуном ходили, а глаза метали молнии и стрелы - я была в восторге,
чего не скрывала ни от кого. Тамарка ожидала, что Женька набросится на Сергея, но он
набросился на меня.
- Выйдем поговорим, - сказал он, грубо хватая меня за руку.
Харакири (вот уж чего никак не предвиделось) напрягся и привстал.
- Поосторожней с женщиной, - храбро посоветовал он.
- Без соплей скользко, - прорычал Евгений и гаркнул мне: - Софья, пойдем!
Я поежилась - явно переборщила. Таким я видела мужа впервые. Он буквально волоком
тащил меня из-за стола, я же не могла отпустить руку Любы.
- Иди, - посоветовала струхнувшая Тамарка.
Сергей и Люба были так увлечены: казалось невероятным, что она бросит рассказывать
про борщ и помчится звонить в ФСБ.
Я отправилась за Евгением.
Он вывел меня в курительную комнату и спросил:
- Что это за хмырь?
Я злорадно ответила:
- Мой будущий муж.
- Ты серьезно?
- Так же как и ты.
- Сейчас пойду и ноги ему из жопы повыдергиваю, - пригрозил Евгений.
Я ответила, демонстрируя спокойствие и удовлетворение:
- Иди, и я пойду, то же самое проделаю с твоей Юлькой.
Однако Евгений никуда идти не спешил, вместо этого он начал меня стыдить:
- Совсем опустилась, к первому встречному пристаешь, не ожидал от тебя.
- Почему к первому встречному? - притворно изумилась я. - У нас роман длится уже...
Тут я опомнилась, еще же ничего не решено, вдруг Евгений одумается и обратно
вернется. В общем, я решила не усугублять, а потому закончила фразу очень туманно:
- Короче, длится наш роман, к тому же приставала не я, а он, если ты заметил. Не я же
целовала его. Не виновата, что у него ко мне столько нежности.
Я ждала красноречивого ответа, но неожиданно разговор зашел в тупик: Евгений
смотрел на меня и молчал. Трудно было понять, что происходит в его голове, поэтому я на
всякий случай спросила:
- Женя, неужели ты еще любишь меня?
И тут же поняла, что совершила ошибку.
- Нет, не люблю, - ответил он и, торжествуя, вернулся к свадебному столу.
Вот и пойми этих мужчин!
- Так какого черта дергаешься? - злобно крикнула вслед ему я и вернулась к своему
Сергею.
Люба действительно никуда не ушла, потому что не рассказала еще и половины
рецепта - клянусь, за это время можно и Пекинскую утку приготовить, не то, что Зеленый
борщ, который лично я варю за двадцать минут.
С благодарностью взглянув на Сергея, стопроцентно нейтрализовавшего Любу, я
пытливо уставилась на Тамарку. Тамарка (вот же бестия!) все поняла и смотрела на меня
с сочувствием, в котором было слишком много яда. "Ну что, допрыгалась? А я что
предсказывала?" - говорили ее глаза.
Харакири же, увидев меня, вздохнул с облегчением, что было приятно. Сергей, затаив
дыхание, по-прежнему слушал Любу.
- Обожаю хозяйственных женщин, - шепнул он мне. - У вас очаровательнейшая
подруга.
- Это вы еще не видели ее мужа и дюжины их детей, - ответила я, думая о Евгении.
Я не собиралась отступать и ломала голову как бы посильней ему насолить.
- Пойдем потанцуем, - предложила я Харакири.
- Не могу, я Тамару держу, - с сожалением отказался он.
- Тогда подержи и мою Любу, - попросила я и, дернув за рукав Сергея, сердито
обратилась к нему:
- Вы что, так и просидите весь вечер в разговорах о борщах? Сейчас же пригласите
меня танцевать!
Люба почему-то меня поддержала:
- Да-да, пригласите, пожалуйста, Соню, она у нас такая бедняжка.
Сергей нехотя поднялся из-за стола, я за ним.
- Артем, крепче держи Любу, - приказала я Харакири. - Если не удержишь, эта дурочка
в ФСБ побежит звонить.
- Удержу, - самоуверенно пообещал Артем.
Успокоенная, я отдалась танцу.
К моему удивлению, Сергей танцевал, как профессионал. Закружил меня так изящно,
что на
нас стали обращать внимание, многие даже залюбовались. Сложно сказать что это был за
танец, нечто эклектическое, пэль-мэль из разных танцев, но мне нравилось, я старалась
соответствовать своему продвинутому партнеру, не жалея сил.
Свадебному столу я показывала полнейшее равнодушие, но все же украдкой наблюдала
и видела как сатанеет мой Евгений.
"Надо бы маслица в огонек подлить," - решила я.
- Можно вас поцеловать? - спросила я у разгоряченного танцем Сергея.
Он благодушно ответил:
- Целуйте, если это вам поможет, но думаю, раз дело до свадьбы дошло, так вам
беспокоиться нечего. Плюньте на них, и дело с концом. Софья, вы же красивая женщина,
так радуйтесь жизни, впереди у вас много хорошего.
И он послал меня в очень сложную фигуру, которую я неудачно исполнила по двум
причинам: подвела длинная узкая юбка, к тому же я подумала, что легко ему говорить, не
зная о моих неприятностях с
...Закладка в соц.сетях
