Жанр: Любовные романы
А я люблю военных
...вязанных с покушением на самого президента.
- Хорошо вам говорить, - ответила я, когда мы снова сошлись и на этот раз почему-то
завальсировали. - Неизвестно как сами повели бы себя, окажись здесь ваша бывшая
невеста со своим любимым мужчиной.
- Да, неизвестно, - согласился он, страстно прижимая меня к себе и действуя, увы,
исключительно в интересах танца. - Возможно повел бы себя и похуже.
- Поэтому я поцелую вас.
И я поцеловала его в ухо. Неожиданно он тоже поцеловал меня, просто чмокнул в щеку
и пояснил:
- Для убедительности.
- Тогда еще раз вас поцелую, теперь в губы.
Губы у него были мягкие, пухлые, как у ребенка, и горячие. Не могу сказать, что мне
было неприятно.
- Что ж, теперь моя очередь, - улыбнулся он.
Это было похоже на игру двух детей, что мягко говоря, странно, если вспомнить
сколько нам лет.
"А сколько? - подумала я. - Понятия не имею о его возрасте. А этот мужчина меня
волнует..."
В его глазах тоже появился некоторый интерес, он шепнул:
- Мне нравится как пахнут ваши волосы.
- Тогда еще раз поцелуйте меня, - сказала я, томно прикрывая веки.
И он поцеловал. В губы. Сначала нежно, потом влажно, я ответила, наш поцелуй
приобрел вкус...
Мы целовались на глазах у всей публики - я добилась своего!
Впрочем, уже и забыла для чего добивалась, этот мужчина действительно волновал
меня. На нас опять опускалась аура влечения, дуновение страсти, томная пелена
ожидания, сладкий флёр надежд...
Не помню как оказалась на полу. Казалось, трехтонный пресс рухнул на голову. В ушах
звенело...
Я открыла глаза и пришла в ужас: мой Сергей пролетел мимо и приземлился в
фонтане. Судя по его костюму, он уже успел перед этим куда-то слетать и приземлиться,
думаю произошло это за ближайшим к эстраде столиком - там дама собирала со своего
платья французские салаты.
Ко мне подлетела Тамарка и, помогая подняться с пола, затараторила:
- Мама, ты живая?
- Он что, подлец, ударил меня? - бодливо потряхивая головой и соображая все ли
извилины на месте, спросила я.
- Нет, что ты, Мама, Женька врезал только ему, тебя лишь оттолкнул немного, но зато
так хорошо твоему Сергею врезал, жалко, что всего два раза. Ха! Как он летал! Просто
парашютист какой-то, нет, сноубордист, нет... Ах, жалко, что всего два раза.
Однако Тамарка напрасно сожалела, Евгений, поигрывая мускулами, уже двинулся к
фонтану, из которого безуспешно пытался выкарабкаться Сергей. Цель Евгения была ясна
не только нам с Тамаркой, но и Сергею. Бедняга забарахтался, но вследствие страшного
удара противника координация потерпевшего была нарушена, и в фонтан он чаще падал,
чем поднимался, как это ни парадоксально.
"Жалеет наверное, что целовал меня," - с горечью подумала я, страшно переживая за
этого хорошего и отважного человека.
А тут еще Тамарка масла в огонь подливала:
- Эх и задаст он сейчас ему перца!
Короче, сердце мое не выдержало, бешеной кошкой набросилась я на Евгения,
вцепилась ногтями в его шею и с диким криком "не смей трогать хорошего человека!"
кромсала бедную шею как могла. Евгений попытался от меня отмахнуться, но не сумел, я
болталась на нем как буль-терьер.
Дальше и вовсе все смешалось. Калейдоскоп лиц. Кто-то вытирал кровь Сергею, кто-то
вязал Евгения, "так я и знал" приговаривал метрдотель, метался по залу Рамбулье. И среди
всего этого застыла холодящая кровь картина: Люба, спешно бегающая пальчиками по
кнопкам сотового.
Я очнулась и тут же попала в объятия Харакири.
- Как же ты Любу не удержал? Она же сейчас меня сдаст!
- Сматываемся, - вместо ответа, крикнул Харакири.
И мы побежали. Уже в холле поняли, что кто-то стремительно нас нагоняет, в ужасе
оглянулись: это был Сергей.
Харакири вздохнул с облегчением, я тоже успокоилась и, не сбавляя скорости,
спросила:
- Вы живы?
- Вроде жив, - смущенно ответил Сергей и сразу начал оправдываться: - Жив, но совсем
не хочу попадать в историю. Боюсь, моему бизнесу это не поможет, а ваш муж кретин.
Судя по всему, у него вообще бизнеса нет.
- Не смейте ругать моего мужа! - запротестовала я. - Знаете его еще не со всех сторон!
- Ругайте, - одобрил Харакири, - у вас это неплохо получается. С удовольствием
слушаю.
Мы выскочили на улицу. Сергей направился к стоянке, бросив на ходу:
- Если хотите, могу подвезти.
- Конечно хочу! - обрадовался Харакири, хотя предложение адресовано было мне.
Естественно и я не отказалась.
Глава 22
ТОРГОВЕЦ РАЗВРАТОМ
Оправдаться! Снять позор!
Сумитомо посетил "веселый квартал". Убедился: минка, прибежище вечеринки,
принадлежит дряхлому старику. Никто не слышал о хозяине, почтительно встречавшем
друзей. Тогда, накануне Аой Мацури.
Сумитомо не отступился
"Искать!" - приказал он себе.
Извилиста тропа поиска. Стена молчания скрыла от Сумитомо гнусного торговца
разврата. Не знает о нем никто. И все же...
Упрямо идет Сумитомо к цели. Обыскан до последнего закоулка квартал Симбара.
Ничего!
В другой "веселый квартал" перебрался Сумитомо, в Гион. В простой одежде, почти
без оружия, всегда навеселе, - таков теперь Сумитомо. Цель стоит средств!
Улыбнулась удача. Самое большое заведение "огражденного места" Гион - "Итирики".
Сумитомо начал с него.
- Кто хозяин?! - грозно, слегка покачиваясь, спросил он дзёро, промелькнувшую мимо.
- Господин Ямасита, - пропищала девушка.
- Почему не знаю? - не унимался Сумитомо, хватая дзёро за рукав кимоно.
- Он новый. Недавно купил нас, - испуганно поведала девушка. - У него много денег.
Отдал за нас двести рё.
- Ямасита? Это гнусный такой, со шрамом на левой щеке? - наудачу спросил
Сумитомо.
- Он добрый, господин, - вступилась за хозяина девушка, - бьет редко... А шрам есть...
Там где вы указали... Отпустите меня, господин.
Жалобный голосок дзёро тронул Сумитомо. Но он ожесточил себя.
- Пойдешь со мной, - бросил он.
Поволок девушку.
В большом зале "Итирики" Сумитомо, удерживая дзёро и пьяно покачиваясь, завопил:
- Хозяина! Негодяйка поцарапала меня!
Свободной рукой прикрыл большую часть лица. Совсем не потому, что ранила
коготками дзёро, опасался - узнает гнусный торговец развратом до времени.
Зал притих. Подвыпившие самураи, пехотинцы из бедных семей, смотрят недоверчиво.
Виданное ли дело: дзёро поцарапала лицо господина!
И он не зарубил ее на месте? Требует хозяина? Зачем этому господину меч?!
Долго ждать не пришлось. Спешит бледный от волнения хозяин к напрягшемуся в
ожидании Сумитомо.
Взгляд из-под руки - он! Гнусная рожа! Заискивающая ухмылка! Шрам на щеке!
Он!
Хозяин согнулся в поклоне. Сумитомо свободной рукой выхватил кинжал, прикрыл
оружие рукавом.
Дзёро молчала, перестала рваться. В детских глазах застыло непонимание,
смертельный ужас и еще что-то...
Сумитомо не до нее. Он отпустил руку девушки - не нужна больше. Подошел к хозяину
"Итирики" вплотную, шепнул, ткнув незаметно острием кинжала:
- Тихо. Иди за мной. Оставлю жить. Может быть...
Сумитомо увел владельца "Итирики" бесшумно. Подвыпившие клиенты не поняли
ничего. В небольшой комнатке, где вел дела торговец, смахнул со стола тушенницу и
кисти, уселся, удерживая торговца за одежду. Начал допрос.
- Узнаешь?
Побледневшее лицо негодяя говорило лучше его языка.
- Не виноват, господин Сумитомо, - пролепетал торговец.
Острие кинжала приблизилось к левому глазу подлеца.
- Не лги! Глаз выколю!
- Нет, господин Сумитомо! Нет! Все скажу, - в ужасе закричал торговец.
- Торопись! Терпение на исходе, - предупредил Сумитомо.
Точным движением клинка помог мерзавцу. Распорол левую щеку. Для симметрии.
Хлынула кровь.
Торговец охнул, завизжал, схватился за лицо. Торопливо, сбивчиво заговорил:
- Пощадите, господин Сумитомо! Меня заставили! Страшные люди!
- Кто? - коротко спросил Сумитомо.
- Не знаю, клянусь Буддами! Не знаю!
- Что требовали?
- Подсыпать снадобье в бочонок с саке... Порошок...
- Велели убить? - взревел Сумитомо.
- Нет, господин, нет! Усыпить... - пролепетал торговец, обливаясь потом. Осел от
страха.
- Усыпить? До смерти? Как моих друзей?
Сумитомо стал страшен.
- О, если бы я знал! - зарыдал торговец.
Кинжал коснулся лица. Сумитомо грозно спросил:
- Деньги сулили?
- Нет, господин.
- Подумай лучше, плохо вспомнишь - выколю глаз, - пригрозил Сумитомо.
- Дали денег... - дрожа выдохнул торговец.
- Двести рё? И ты купил "Итирику"?
- Триста, - честно признался негодяй.
- Дай мне, - приказал Сумитомо.
Торговец торопливо достал оставшиеся деньги. Протянул Сумитомо. Опустился на
колени, умоляюще глядел и рыдал.
Сумитомо повернулся спиной, сделал шаг к двери. Неуловимым движением обнажил
меч. С разворота, очертив сталью зримый круг, снес голову мерзавца. Откатилась голова в
угол, умоляюще глядя на Сумитомо.
Он вышел из "Итирики", держа в руках мешочек. Сотня золотых монет, плата за смерть
друзей!
У ручья брезгливо посмотрел на деньги. Размахнулся, желая избавиться.
- Никому не скажу, добрый господин. Я видела, - пропищал голосок за спиной. - Он
плохой человек...
Сумитомо замер. Оглянулся. Дзёро, девочка-проститутка, стоя на коленях плакала.
- Никому не скажу, великий господин, добрый господин, - лепетала она. - Хозяин бил,
каждый день... Часто... За все... Молиться буду Богам и Буддам... Он заслужил смерть!
Слезы текли по лицу девочки, много слез, сплошным потоком - Сумитомо узнал ее.
Она наливала саке в канун Аой Мацури.
- Возьми, - он швырнул дзёро мешочек с монетами.
Сотня золотых рё!
Целое состояние!
"Друзья любили дзёро," - подумал Сумитомо.
Все правильно!
Только в "Бентли" я почувствовала себя в безопасности. Пока Сергей выводил
автомобиль со стоянки, я, приговаривая "ой, мамочка, ой, мамочка!" нервно крутила
головой, высматривая эфэсбэшников. Их, слава богу, на горизонте не было.
- Вы пили? - вдруг деловито осведомился у Сергея Харакири. - Терпеть не могу
алкоголиков за рулем. Не хотелось бы попасть еще и в аварию.
Вот зануда, будто силой его сажали в "Бентли", и будто нам больше бояться нечего.
- Нет, совсем не пил, - не моргнув глазом, солгал Сергей, осушивший не один бокал
Бакарди.
"Хорошо врет! - одобрила я. - Сразу видно, настоящий мужчина!"
"Бентли" выехал на проспект и стремительно удалялся от места побоища.
Сергей глянул на меня.
- Куда прикажете вас везти? - вежливо осведомился он, но не успела я и рта раскрыть,
как услышала:
- Вообще-то живу на Арбате, но сегодня мне туда совсем не хочется.
Чертов Харакири! Никакой скромности!
Впрочем, куда меня везти по очевидным причинам я не знала, а потому с ответом
замешкалась.
Мимо промелькнул модный клуб.
- Время детское, - кивая на клуб, сказал Сергей, - можно продолжить ужин.
- Прекрасная идея, - вдохновилась я, абсолютно не чувствуя себя сытой.
Он кивнул:
- Чудесно, только вашего друга на Арбат подброшу, да по пути заскочу к себе,
переоденусь.
Неожиданно Харакири запротестовал.
- Сказал же, что не хочу домой! - гневно воскликнул он и вежливо добавил: - Если вы
не против, я тоже в клуб, упаду к вам на хвост, если вы не против, а завтра расплачусь,
Тамара должна мне штуку баксов.
- Что за глупости? - воскликнула я, поражаясь его наивности. - С какой стати за тебя
должен платить абсолютно посторонний человек?
- Он и тебе посторонний, - напомнил Харакири. - А я лишь в долг. Вот Тамара бабки
вернет...
- Не смеши! Тамарка никогда ничего никому не возвращает, таков ее жизненный
принцип. Ха, надеяться от нее штуку баксов получить?! Это глупости!
- Никакие не глупости, - стоял на своем Харакири. - Вернет, она уже поклялась.
- Ха! Верить клятвам Тамарки?! Не повторяй ошибок Дани!
Харакири вспылил и, смешивая светскую речь с приблатненной, закричал:
- София, в чем дело? Я, душа моя, совсем тебя не понимаю. Сама же в это фуфло
втравила меня, а теперь бесцеремонно с хвоста сбрасываешь?
Назревал серьезный конфликт.
- Не ругайтесь, - миролюбиво вклинился в беседу Сергей. - Мне нравится ваша
компания. Невеста сегодня коварно бросила меня, передать не могу как тошно, короче,
буду рад, если согласитесь провести остаток ночи со мной, и меня не волнуют ваши
материальные затруднения.
Видимо никакие материальные затруднения действительно не волновали Сергея,
потому что в самом скором времени мы попали в атмосферу пристойности и престижа:
чопорность филармонического концерта, галстуки - "цвет в цвет", "венировые" улыбки,
обнаженные плечи, пушистые струи боа, изумительное туше шелка, волнующее мерцание
панбархата, Ферре, Миссони, Криция, элегантность белого рояля, сладкий дымок трубок...
О самом ужине и говорить не стоит - просто блеск! Роскошь для желудка!
Вскоре я с удивлением обнаружила, что оба кавалера оказывают мне знаки внимания,
далеко выходящие за рамки обычной вежливости. То ли сказалось мое уникальное
очарование, то ли не солгал шеф-консультант винной коллекции, и вина, поданные к
столу, действительно обладали способностью будоражить кровь, но изумрудные глаза
Артема смотрели на меня так же влюбленно, как и сапфировые очи Сергея.
К ужасу своему я осознала, что вынуждена выбирать, но как? Оба уж очень собой
хороши. Сергей, украшенный едва заметным фингалом, являл воплощение
мужественности. Артем, выряженный в дорогой английский костюм (с плеча щедрого
Сергея) был образцом элегантности. Бутылочный цвет костюма гармонировал с его
изумрудными глазами.
Здесь каждый поймет, как затруднителен был выбор, однако медлить я не могла,
потому что и сама была слишком неотразима в новом платье, подаренном Сергеем.
Меня ничуть не смущало, что платье предназначалось предательнице невесте. Не знаю
как эта невеста сложена, но я сложена еще лучше: платье словно шито по моим меркам.
Без лишней скромности скажу: выглядела я ослепительно, и, в связи с этим, поклонники
мои соперничество переживали нервно.
- София, влюблен в вас с первого взгляда, решайтесь, всю жизнь к вашим ногам сложу,
- кружа меня в танце, лихорадочно шептал Харакири, с мольбой глядя своими
изумрудами.
Не стоит, думаю, пояснять: на тот момент я забыла что такое его жизнь.
- Софья, уже счастлив, что ушла моя невеста, счастлив, что встретил вас, - признавался
Сергей, лаская меня своими сапфирами. - Прошу, будьте моей!
Просит он, хозяин "Бентли", толстого кошелька, испанского гарнитура и роскошной
квартиры. Он просит! Просит!!!
А что же делаю я?
Кто-то решил, что человечество недостаточно делает глупостей и придумал вино,
другой решил, что человечество недостаточно сумасшедшее и придумал ... более крепкие
спиртные напитки. Иначе чем объяснить тот выбор, который я в конце концов совершила:
будете смеяться, но я выбрала Харакири.
Да-да! Харакири! Выбрала, забыв, что у него даже своего костюма нет, не говоря уже о
"Бенли" и прочих атрибутах мужественности.
Впрочем, об этом я тут же и вспомнила, но поздно, смертельно обиделся Сергей и с
горя пригласил на танец юную особу. Я с горя запила и все дальнейшее помню туманно.
Утро я встретила нетрадиционно - между двумя мужчинами. Слава богу, все мы были
одеты, но я, как женщина нравственная, забеспокоилась.
"Мы уже одеты или пока еще?" - озадачилась я, обнаружив нас лежащими на той
роскошной кровати из испанского гарнитура, которую выгружали на моих глазах.
Не стоит, думаю, уточнять, что лежала я между Харакири и Сергеем. Оба были в
английских костюмах, я - все в том же платье невесты, которое изрядно помялось, но
выглядело потрясающе дорого.
"Как же мы здесь оказались?" - напряженно пытаясь хоть что-то вспомнить,
мучительно соображала я.
"Мы", естественно, относилось лишь к нам с Харакири, потому что Сергей, судя по его
испанскому гарнитуру, был как раз у себя дома.
Мне тут же захотелось тщательней рассмотреть как он выглядит, этот дом. Помнится я
была там вчера, но лишь в ванной, где по совету Сергея переодевалась в платье невесты. О
ванне могу сказать только одно: бездна вкуса, расположившаяся на двадцати квадратных
метрах - сама шагами мерила.
Желание побродить по квартире становилось мучительным, к тому же, одолевали и
другие желания, столь естественные для утреннего пробуждения. Я повернула голову
налево - Харакири спал, как убитый, повернула голову направо - Сергей ни в чем ему не
уступал. Такое положение вещей меня устраивало, чем я и воспользовалась, отправившись
на прогулку.
Прогулка меня потрясла. Квартирка была под стать ванной: комнаты - футбольные
поля, кухня - собрание чудес техники, столовая - мечта любой домохозяйки.
Не-ет, я не собиралась так запросто изменять своему поганцу мужу, но сразу подумала:
"Это судьба!"
Учитывая мои неприятности, связанные с покушением на президента, это была не
просто судьба, а судьба счастливая. Пока я ломала голову куда пойти куда податься, чтобы
в лапы Владимира Владимировича не угодить, мой ангел хранитель уже обо всем
позаботился, да как!
"Да в этой квартирке меня никакой Владимир Владимирович не найдет! - обрадовалась
я. - Они же шерстят всех друзей и знакомых и совсем не подозревают о существовании
Сергея."
Гордость переполняла меня. Что это мне вчера Сергей о своей любви говорил? Просил
быть его? Вот только не поняла, быть просто его или его женой? Впрочем, какая разница,
мне же не Сергей, а его квартирка нужна.
Да-а, гордость переполняла меня. Страшная гордость! Вот она я! Из любых передряг
победителем выхожу! Победителем да еще каким! Ха-ха! Сейчас мужика в фуфайке найду
и...
- София, мы должны поговорить.
Я оглянулась; в двух шагах от меня стоял Харакири, его заспанные изумруды смотрели
озабоченно.
Как невовремя! Хорошее настроение как корова языком слизала.
"Елки-палки, Харакири! Его-то какие черти сюда занесли? Он же сдаст меня
Владимиру Владимировичу! Сдаст, пускай и невольно. Боже, как нелепо вышло: он же
теперь дорогу к дому Сергея знает! Выпровожу сейчас его, а он, влюбленный, обязательно
завтра припрется, и вся ФСБ за ним по пятам."
Мороз продрал по коже.
"Нет, ну как меня угораздило Харакири в себя влюбить? Хоть бери и оставляй его,
теперь, здесь. Учитывая добрый нрав моего Сергея, думаю, это возможно. Но с другой
стороны, что это Харакири будет у моего Сережи на шее сидеть? Да и сам захочет ли? Он
же, несчастный, затоскует без глупой своей торговли. Хоть бери этого дурака связывай да
силой здесь оставляй!"
Пока мысленный ураган сокрушал мою похмельную голову, Харакири переминался с
ноги на ногу и робко мямлил:
- София, ты должна дать ответ.
- Должна - дам, - пообещала я, опасливо заглядывая в спальню и с удовлетворением
отмечая, что мой Сережа на нашем испанском гарнитуре все еще спит и, скорей всего,
видит прекрасные сны.
Что еще можно видеть после продолжительного общения со мной?
Присмотрелась внимательней: мой Сережа не просто спал, а крепко спал здоровым
богатырским сном - какой умница!
- Пойдем, на кухне поговорим, - сказала я, увлекая Харакири подальше от спальни.
- София, ты должна дать ответ, - занудливо мямлил он.
- Сказала же - дам, - успокоила его я, следуя традициям Тамарки и ничего не собираясь
давать.
Однако, Харакири почему-то сильно рассчитывал на меня и смотрел по-собачьи
преданно.
- София, до сих пор поверить в свое счастье не могу, - сказал он, после чего я
струхнула.
"Неужели черт-те чего пообещала ему спьяну вчера? Да-а, предвижу осложнения с
Сережей, что, учитывая покушение на президента, очень некстати: ведь жить-то мне гдето
надо."
- О каком счастье ты говоришь? - строго поинтересовалась я, готовясь сразу же
объяснить, что между нами ничего не было и быть не может.
- О счастье видеть перед собой такого незаурядного человека, - с восхищением
воскликнул Харакири. - Такую одаренную и мужественную личность!
"Незаурядного человека? Одаренную личность? Одаренную и мужественную? О ком
это он? О Сергее или обо мне? Надеюсь, что обо мне, не о Сергее же. Ха! У того всего и
мужества, что в фонтан спикировать! И вообще он не годен ни на что..."
Харакири между тем уже расставил все точки над "i". Не оставляя сомнений, он рухнул
на колени и с пафосом закричал:
- Преклоняюсь перед тобой, София, ныне и вовеки я твой, хоть и ронин.
"Ага, значит есть шанс заставить его подчиняться," - обрадовалась я и воскликнула:
- Совсем не против, но с чего ты странный такой?
Поднимаясь с колен, Харакири согласился:
- Да, я странный, но, согласись, есть причина. Когда узнал я, что ты член БАГа, то тут
же голову потерял. "Будда! - воскликнул я. - Ты велик! Ты велик, если не перевелись еще
настоящие воины!"
"Член БАГа? - опешила я. - Бог мой, что же вчера этому придурку по-пьяни
наговорила? Хоть бери и отрубай собственный язык!"
Харакири же не останавливался на достигнутом и с патетикой открывал мне глаза.
- Если эта хрупкая и очаровательная женщина не сидит сложа рук, - вещал он, - а как
бесстрашный воин бросается в бой с самим государством!
"С каким государством? - заволновалась я. - В какой бой? Что он несет? Воевать с
государством, все одно, что писать против ветра. Не дура же я!"
Харакири же перестал восхищаться и перешел на трагические эмоции: он уже
убивался.
- Как мог я, здоровый и крепкий мужчина, сидеть сложа руки? - горевал он. - Как мог я
сидеть сложа руки, когда хрупкая и нежная женщина мне во благо совсем рядом
сражается? Сражается, как бесстрашный самурай! Как мог я сидеть сложа руки? -
вопрошал он у кухонного стола.
Ну тут уж я не смолчала.
- Какое благо? - изумилась я. - Какое благо можно получить, сражаясь с государством?
Решетку и нары? Баланду и парашу? Нет, милый мой, в этом мире все не так, как ты
думаешь. Хочешь уйти в оппозицию? Много сторонников поднакопилось? С президентом
сначала договорись, свою долю пользы государству на этой почве пообещай и ступай
себе, оппозиционируй, а сражаться ни-ни. Большей глупости и представить невозможно!
К тому же президента люблю! И женской и гражданской любовью!
Короче, я была убедительна.
Но только не для Харакири. Послушав меня, он почему-то умилился:
- София, брось свою конспирацию, все уже знаю и по гроб твой. Хоть режь меня, хоть
ешь - не выдам. Можешь на меня рассчитывать.
"Хоть режь? Хоть ешь? - подумала я. - Что ж, пусть так оно и будет: БАГ так БАГ, лишь
бы с Харакири договориться. Уж теперь-то этот придурок точно не выдаст меня, а пытать
такого приблажного там не будут."
- Да, я член БАГа - тайной организации, ведущей борьбу с самим президентом! -
торжественно подтвердила я и тут же услышала за своей спиной дикий вопль отчаяния.
Обернулась: в дверях стоял белый как полотно Сергей.
Разбудил-таки Харакири его своими глупыми восторгами.
- Сереженька, сейчас все объясню, - запричитала я, но он и слушать не стал.
- Да что же это за невезение? - горестно завопил он. - Что за женщин, что за
предательниц посылает подлая судьба?! Одна изменила мне, другая - еще хуже! -
Родине! Эт-того не переживу! Вон! Вон отсюда! Вон, пока я милицию не вызвал!
И он яростно затопал ногами.
Я попятилась, уж с кем с кем, а с милицией встречаться не рвалась никогда, да и кто
рвался? Ни для кого не секрет, что находить общий язык с милицией умеют только
отпетые преступники.
Короче, не знаю, чем кончилось бы дело, когда бы не восстал чудаковатый Харакири.
Он заговорщически на меня посмотрел и спросил:
- София, хочешь его убью?
ПУТЬ МЕЧА
Зачарованный нежными красками утра, Сумитомо шел, наслаждаясь. Ласковы ароматы
ветерка, прекрасно пение птиц...
Любовался утром, а вспоминал ночь. Бессонную ночь. Давно это было, но кровь
бурлила,
как горный поток.
О, эта ночь! О, несравненная нежнейшая Итумэ! Как прекрасны были ее стихи! Как
упоительно пела! Исполнены любезностью и смыслом беседы, о услада души! О,
несравненная Итумэ!
Сумитомо остановился. Окинул взглядом дорогу, плавно обнявшую пруд. Залюбовался
акварелью воды.
"Дремлют до прихода ветерка блики пруда," - начал слагать он стихи.
Осознал убожество слов.
"Безысходность... Безысходность, всегда безысходность. Не выразить звуками, не
объять душой немыслимое совершенство мира, рвущее душу, и тут же наполняющее ее
прекрасным покоем... Лишь человек... Его мысли, слова, дела... Но и он - малая частица
мира. Совершенного мира, ибо сложен он из бесчисленного множества мыслимых и
немыслимых несовершенств, образуя в сумме их новое качество... Но тогда... Тогда и он,
Сумитомо, соучаствует в создании совершенства. Значит, оправдано, необходимо и его
присутствие в мире... Равно как и отсутствие!"
Солнечный луч скользнул по лицу Сумитомо, вернул к насущному. Сегодня, в
двенадцатый день лунного месяца, должно явиться в дом отца. Следует спешить.
Еще туманились очарованием глаза, но слух возмутил диссонанс, позвякивание за
спиной.
Сумитомо обернулся.
В центре лужайки, в кольце старых деревьев бросил циновку воин. Покачиваются
пластины брони. Злобная усмешка перекосила лицо. Лишь двадцать шагов до него.
Воин уселся, бесстрастно рассматривая Сумитомо. Указал рукой на свободный край
циновки.
"Приглашает к беседе? Но кто он? Откуда? Только что не было... Зачем он здесь? ..."
Сумитомо опустил глаза и... жгучая волна ярости! Удушающий, лишающий рассудка
гнев!
Меч незнакомца, приглашающего к беседе, лежит на циновке обращенный рукоятью к
Сумитомо. Неслыханная наглость! Непереносимое, нестерпимое оскорбление!
Быстрее молнии метнулся Сумитомо, блеск клинка опередил крик ярости. На бегу
укололо:
"... сегодня, двенадцатый день месяца... восток несчастливая сторона... атакуя
противника, угрожаю мечом востоку..."
Он стремительно изменил направление. Переориентировал атаку. Сместился на бегу
влево, заходя с севера. Древнее суеверие вызволило из ловушки.
Воины!
Два десятка их выступило из-за старых деревьев. Безрассудная ярость схлынула.
"Западня, - осознал Сумитомо. - Едва не угодил в ловушку. Верная оказалась примета.
Нельзя атаковать на восток."
Стоя спиной к пруду, недосягаемый для противника, он обрел возможность оценивать.
Взвесить противостоящую силу. Избрать тактику боя.
Нет сомнений! Воины ищут схватки с ним, с Сумитомо. Но схватки ли? Это не бойцы!
Убийцы! Подло напали из зас
...Закладка в соц.сетях
