Жанр: Любовные романы
Рай
...ем тему славы и известности, может, объяснишь,
каким образом намереваешься держать наши встречи в секрете, чего, по словам
твоего адвоката, ты так желаешь?
- В секрете? - переспросил Патрик. - Но почему?
Мередит подумала о десятке вполне разумных доводов и веских причин, но не
могла же она высказать их отцу Мэтта, да и сам Мэтт бесцеремонно вмешался.
- Потому что Мередит по-прежнему помолвлена с другим человеком, -
объяснил он Патрику и перевел взгляд на Мередит. - Ты тоже постоянно
появлялась на страницах газет. Люди будут тебя узнавать, куда бы мы ни
отправились.
- Пойду погляжу, готов ли ужин, - неловко пробормотал старик и направился
в столовую, оставив Мередит гадать, то ли он голоден, то ли старается
поскорее скрыться с глаз.
Подождав, пока они останутся одни, Мередит с сердитым удовлетворением
бросила:
- Меня не узнают, а вот тебя... Ты прославленный секс-символ Америки,
именно твоим девизом много лет было: тащи в постель все, что передвигается,
годится любая юбка! Именно ты спишь с рок-звездами и обольщаешь горничных...
Да ты что, смеешься надо мной?! - охнула она, глядя на трясущиеся плечи
Мэтта.
Открыв бутылку с имбирным лимонадам, Мэтт послал ей ослепительную улыбку.
- Где ты вычитала этот бред насчет горничных?
- Среди твоих горячих поклонниц есть несколько секретарей "Бенкрофт", - с
уничтожающим презрением бросила Мередит. - Они читали о тебе в "Тэттлере".
- В "Тэттлере"? - повторил Мэтт, пытаясь серьезным видом скрыть смех. -
Это та уличная газетенка, в которой написали, что меня похитили пришельцы,
увезли на борт летающей тарелки и там ясновидящие инопланетяне предсказали,
как лучше вести дела?
- Нет, это было в "Уорлд стар", - возразила Мередит, все более
раздражаясь при виде столь легкомысленного отношения к такой важной для нее
теме. - Я видела снимок в бакалейной лавке.
Веселые искорки в глазах исчезли, и в голосе послышались резкие нотки.
- Я, кажется, припоминаю, что читал где-то, будто у тебя роман с
драматургом.
- Это было в "Чикаго трибюн", и они не писали, что у меня роман с Джошуа
Хэмилтоном, а просто намекнули, что мы часто видимся.
Захватив стаканы, Мэтт направился к ней.
- А у тебя был с ним роман? - настаивал он. Нервно кусая губы, Мередит
встала и взяла у него стакан:
- Это было бы довольно затруднительно Джошуа Хэмилтон влюблен в моего
сводного брата Джоела.
Она наконец испытала огромное удовлетворение при виде растерянного лица
Мэтта:
- Влюблен в твоего.., кого?
- Джоел - сын жены моего деда и при этом мой ровесник, так что мы много
лет назад договорились считать друг друга братом и сестрой. Его родного
брата зовут Джейсон.
Губы Мэтта дернулись.
- Насколько я понимаю, - сухо спросил он, - этот Джоел голубой?
Довольная улыбка Мередит исчезла, а глаза презрительно сузились:
- Да, но не смей говорить про него гадости! Он самый лучший, самый добрый
человек, которого я когда-либо знала! Джейсон вполне нормален, зато
настоящая свинья!
Выражение лица Мэтта мгновенно смягчилось; он поднял руку, не в силах
устоять перед желанием дотронуться до этой разъяренной тигрицы, так
безоглядно бросившейся на защиту названого брата.
- Кто бы мог подумать, - хмыкнул он, улыбаясь в нахмуренное лицо и слегка
сжимая ее руку, - что чинная и чопорная дебютантка, которую я встретил
одиннадцать лет назад, успеет с тех пор заиметь так много "скелетов в шкафу"
<Семейные тайны (англ. )>.
Не обращая внимания на Патрика, застывшего на нижней ступеньке и с
зачарованным интересом наблюдавшего за словесной пикировкой, Мередит
отдернула руку.
- По крайней мере я не спала со всеми своими поклонниками! - вспыхнула
она. - Не говоря уж о том, что ни у кого из них не было розовых волос.
- А у кого это, - задыхающимся от смеха голосом осведомился Патрик, давая
знать о своем присутствии, - розовые волосы?
Мэтт машинально поднял глаза и увидел кухарку с тяжелым подносом в руках.
- Для ужина слишком рано, - нахмурился он.
- Это я виноват, - вмешался Патрик. - Мне казалось, что мой самолет
вылетает в полночь, но когда ты уехал за Мередит, сообразил, что вылет
назначен на одиннадцать. Поэтому и попросил миссис Уилсон накрыть стол
пораньше.
Мередит, которой не терпелось поскорее оказаться дома, ужасно
обрадовалась и тут же решила попросить Патрика подвезти ее домой. Окрыленная
этой мыслью, она умудрилась ни разу не поссориться с Мэттом и вести себя
достаточно сдержанно, а Патрик немало помог ей, поддерживая оживленную
беседу на общие темы, в которой Мередит участвовала, когда Мэтт помалкивал.
Хотя Мэтт сидел во главе стола, а Мередит справа от него, она ухитрилась ни
разу не заговорить, и даже не взглянуть на него, пока не убрали со стола. Но
тут вечер принял совершенно иной характер. До сих пор Мередит считала, что
Патрик не имел ни малейшего представления о том, на какие неэтичные поступки
способен его сын, но неожиданно Мередит обнаружила, что его очевидное
невежество и даже нейтральная позиция были бессовестным притворством.
- Мередит, - укоризненно провозгласил он, - ты слова не сказала Мэтту с
тех пер, как мы сели за стол. Молчанием ничего не добьешься. Все, что вам
нужно, - хорошая драка, чтобы все выяснить и очистить небо от туч.
Многозначительно улыбаясь, он взглянул на Мэтта:
- Можете начинать, как только я поцелую Мередит на прощание. Джо меня уже
ждет. Мередит поспешно вскочила:
- Мы не собираемся ни драться, ни ссориться. Мне нужно ехать. Не могли бы
вы подвезти меня домой по пути к аэропорту?
- Не будь глупенькой, Мередит, - по-отцовски непререкаемо, хотя и не зло
объявил Патрик. - Останешься с Мэттом, а позже он отвезет тебя домой.
- Ничуть я не глупенькая, мистер Фаррел...
- Папа.
- Простите.., папа, - поправилась она и, сообразив, что наконец-то
предоставилась возможность получить его поддержку, начала:
- Вряд ли вы понимаете, почему я сегодня здесь Ваш сын шантажировал меня
и принудил встречаться с ним в течение одиннадцати недель.
Она ожидала, что он удивится, потребует объяснения, но вместо этого
Патрик, немигающе глядя ей в глаза, начал защищать сына:
- Он сделал все необходимое, чтобы помешать тебе сделать то, о чем вы оба
будете жалеть до конца жизни.
Мередит отпрянула как от пощечины, но со спокойной силой нанесла ответный
удар:
- Мне никому не стоило рассказывать о том, что произошло одиннадцать лет
назад. Но сегодня я почему-то была уверена, что вы не знаете истинных причин
моего приезда сюда... - Она осеклась и покачала головой, удивляясь
собственной наивности. - Я хотела все вам объяснить и попросить вмешаться...
Патрик поднял руку в безмолвной просьбе о понимании, а потом встревоженно
взглянул на Мэтта, безразлично созерцающего всю сцену.
- Мне нужно идти, - пробормотал старик и, стараясь загладить неловкость,
спросил:
- Передать что-нибудь Джули от тебя?
- Передайте мое глубокое сочувствие, - спокойно ответила она, отыскивая
глазами манто и сумочку, по поводу того, что она выросла в семье
бессердечных мужчин.
Она не заметила, как сжались челюсти Мэтта, но почувствовала руку Патрика
на своем плече и остановилась, хотя не пожелала обернуться. Рука свекра
упала, и он, не сказав ни слова, вышел.
В тот момент, как за ним закрылась дверь, в комнате воцарилась тишина. ,
тяжелая.., удушающая.., напряженная. Мередит шагнула вперед, намереваясь
взять вещи, но Мэтт поймал ее за руку и потянул обратно.
- Я надеваю пальто и ухожу, - сообщила она.
- Нам нужно поговорить, Мередит, - сказал он тем холодным властным тоном,
который она особенно ненавидела.
- Тебе придется применить силу, чтобы заставить меня остаться, -
предупредила Мередит, - а если ты сделаешь это, завтра утром будет выписан
ордер на твой арест, так что помоги мне Бог!
Не зная, смеяться ему или злиться, Мэтт напомнил:
- Ты сама сказала, что желаешь встречаться наедине со мной.
- Я просила держать наши отношения в секрете! Мэтт понял, что ничего не
добьется, а ее враждебность возрастает с каждой минутой, поэтому решился на
то, чего никогда бы не сделал в другой обстановке, - начал угрожать:
- У нас соглашение! Или тебе уже все равно, что случится с Филипом?
В ответ он получил взгляд, полный такого презрения, что невольно спросил
себя, уж не ошибся ли относительно ее способности ненавидеть.
- Нам необходимо поговорить, - уже более мягко повторил он, - либо здесь,
либо у тебя дома. Выбирай.
- У меня дома, - горько пробормотала она. Четверть часа до ее дома они
просидели в полном молчании К тому времени, как она открыла дверь в
квартиру, атмосфера буквально потрескивала от напряжения.
Мередит включила лампу и подошла к камину, держась как можно дальше от
Мэтта.
- Ты сказал, что хочешь поговорить, - невежливо напомнила она и, скрестив
руки на груди, прислонилась плечом к каминной доске, ожидая, когда он снова
начнет запугивать и принуждать ее. Но вместо этого Мэтт сунул руки в карманы
и встал в центре гостиной, медленно оглядывая уютную комнату, словно
завороженный каждым предметом мебели, каждой безделушкой.
Мередит раздраженно наблюдала, как он берет снимок Паркера в затейливой
старинной рамке с приставного столика у дивана. Поставив фотографию на
место, он перешел к антикварному секретеру, которым Мередит пользовалась как
письменным столом, потом к обеденному столу с серебряными подсвечниками,
стульям в стиле королевы Анны с коленкоровой обивкой, стоявшим перед
камином.
- Что ты делаешь? - настороженно осведомилась Мередит.
Мэтт поднял на нее глаза, и веселый блеск в них был таким же пугающим,
как и слова:
- Удовлетворяю многолетнее любопытство.
- Насчет чего?
- Относительно тебя, - пояснил он. Мередит показалось, что в голосе его
звучали нотки нежности. - Я хочу знать, как ты живешь.
Жалея о том, что она сама загнала себя в угол и приперла к стене, Мередит
с подозрением наблюдала, как он медленно идет к ней и останавливается совсем
рядом, по-прежнему держа руки в карманах.
- Ты любишь набивной коленкор, - заметил он с мальчишеской улыбкой. - Я и
представить себе не мог Однако тебе это идет - антикварные вещи и яркие
цветы.., создают уют и тепло. Мне очень нравится.
- Прекрасно, теперь я умру счастливой, - откликнулась Мередит,
настороженность которой возрастала с каждой минутой.
- Но все-таки, о чем ты хотел поговорить?
- Прежде всего, интересно узнать, почему ты сегодня злишься еще больше,
чем вчера?
- Могу объяснить, дрожащим от подавляемой неприязни голосом ответила она.
- Вчера я поддалась твоему шантажу и согласилась встречаться с тобой
следующие одиннадцать недель, но при этом отказываюсь, слышишь, отказываюсь
участвовать в фарсе, который ты, очевидно, желаешь разыгрывать.
- В каком фарсе?
- Можешь не притворяться, что ты желаешь примирения и воссоединения
семьи, как делал это перед адвокатами и своим отцом! Тебе нужна только
месть, и теперь ты нашел куда более тонкий и дешевый способ отомстить, чем
подать на Филипа в суд!
- Прежде всего, - заметил он, - я мог бы устроить публичную казнь в зале
суда за те пять миллионов, что обещал отдать тебе! Послушай, Мередит, -
убеждал он, - не нужна мне никакая месть! Я уже говорил тебе на совещании,
почему мне так нужны эти одиннадцать недель с тобой! Между нами существует
что-то.., и всегда существовало, и даже одиннадцать лет не смогли убить
этого. Я хочу, чтобы у нас появился шанс!
Рот Мередит сам собой открылся; она недоуменно уставилась на Мэтта, не
понимая, то ли обрушиться на него за бесстыдную ложь, то ли просто
рассмеяться ему в лицо. Неужели он ожидает, что она поверит ему?!
- Означает ли это... - она с трудом подавляла рассерженный истерический
хохот, - ..что ты все эти годы питал ко мне нечто вроде нежных чувств?
- А ты поверила бы, скажи я, что это чистая правда?
- Да я была бы последней идиоткой, если бы поверила в подобное! Я уже
говорила тебе сегодня, что всякий, кто подписывается на журналы, знает о
твоих бесчисленных романах!
- Это бессовестная ложь и омерзительное преувеличение, как ты прекрасно
знаешь, черт возьми! Мередит скептически подняла брови.
- Дьявол! - выругался Мэтт, рассерженно проводя рукой по волосам. - Я не
ожидал этого. Только не это.
Повернувшись, он резко отошел и снова начал говорить. Голос звенел едкой
иронией:
- Сможешь ли ты поверить, если я признаюсь, что все эти годы после нашего
развода не мог забыть о тебе? Так вот, это чистая правда! Хочешь узнать,
почему я работал до полусмерти и пускался в безумные авантюры, пытаясь
удвоить и утроить каждый свой цент? Желаешь узнать, что я делал в тот день,
когда понял, что мое состояние равно миллиону долларов?
Ошеломленная, неверящая, но невольно завороженная, Мередит не сводила с
него глаз и, сама того не желая, слегка кивнула.
- Я зарабатывал деньги, - рявкнул он, - из-за безумного, одержимого
желания доказать тебе, на что способен! В ту ночь, когда я понял, что владею
миллионом, открыл бутылку шампанского и поднял бокал в твою честь. Это был
не очень дружеский, но, несомненно, красноречивый тост: "За тебя, моя
расчетливая, жадная жена, желаю тебе всю жизнь жалеть о том дне, когда ты от
меня отвернулась!" Сказать тебе, - с горечью продолжал он, - что я
чувствовал, когда понял, что у каждой женщины, которая оказывалась в моей
постели, голубые глаза и светлые волосы, как у тебя, и что я на самом деле
сплю с тобой!
- Это отвратительно! - прошептала Мередит с широко раскрытыми,
удивленными глазами.
- Вот что я пережил!
Он снова встал перед ней; голос слегка смягчился:
- И поскольку настал час исповеди, сейчас твоя очередь.
- Ты о чем? - выдохнула Мередит, не в силах поверить сказанному и все же
наполовину убежденная в том, что он говорит правду...
- Вспомни, что было с тобой, когда я сказал, что между нами что-то
существует!
- Между нами ничего нет!
- Ты не находишь странным, что никто из нас не вступил во второй брак за
все это время?
- Нет.
- А когда там, на ферме, ты просила о перемирии, ничего не чувствовала ко
мне?
- Нет, - повторила Мередит, солгав и прекрасно понимая это.
- Или в моем офисе, - неумолимо продолжал он сыпать вопросами, словно
инквизитор, - когда я просил тебя о перемирии?
- Я ничего не испытывала ни тогда, ни сейчас.., кроме.., кроме дружеских
чувств, - дрожащим голосом возразила она.
- И ты влюблена в Рейнолдса?
- Да!
- Тогда какого черта ты делала со мной в постели в прошлый уик-энд?
Мередит прерывисто вздохнула:
- Сама не знаю, как это.., случилось. Мы, просто пытались утешить друг
друга, вот и все. Это было.., довольно приятно, но не больше!
- Не лги мне! Мы не могли насытиться друг другом, и ты не хуже меня это
понимаешь!
Но Мередит упрямо, стоически продолжала молчать, и Мэтт надавил еще
сильнее:
- И ты не испытывала абсолютно никакого желания снова стать моей?
- Совершенно никакого!
- И готова дать мне пять минут, чтобы доказать, как ты не права?
- Ни за что! - вскинулась Мередит.
- И ты искренне считаешь меня настолько наивным, - уже спокойнее
продолжал он, - и неспособным понять, что в тот день ты хотела меня так же
сильно, как я тебя?
- Уверена, что ты достаточно опытен, чтобы определить чувства женщины с
точностью до каждого вздоха! - прошипела Мередит, слишком разъяренная, чтобы
понять всю глубину своего признания. - Но, рискуя ранить твою проклятую
самоуверенность, могу сказать, что я испытывала в тот день! Я всегда
чувствую себя в постели с тобой наивной, неуклюжей и неповоротливой!
У Мэтта был такой вид, словно небеса разверзлись и грозят обрушиться.
- Что?!
- Ты слышал меня, - бросила Мередит, но ее радость при виде потрясенного
лица Мэтта длилась недолго, поскольку, вместо того чтобы выйти из себя, Мэтт
схватился за каминную доску и разразился смехом. Он хохотал, пока Мередит не
разозлилась настолько, что попыталась уйти, и тогда Мэтт немедленно стал
серьезным.
- Прости, - покаянно пробормотал он со странным нежным блеском в глазах.
Подняв руку, он слегка коснулся гладкой щеки Мередит, удивленный и
эгоистично обрадованный тем, что в ее жизни, очевидно, было не много мужчин,
иначе она знала бы, что может простым прикосновением превратить его тело в
пылающий костер.
- Господи, как ты прекрасна! - прошептал он. - И душой и телом.
Он наклонил голову, пытаясь поцеловать ее, но Мередит отвернулась, и губы
Мэтта коснулись мочки уха.
- Если ты ответишь на поцелуй, - хрипловато прошептал он, проводя губами
по виску, - вместо пяти миллионов получишь шесть. Если проведешь со мной
ночь, - продолжал Мэтт, опьяненный запахом ее духов и мягкостью кожи, - я
дам тебе весь мир. Но если переедешь в мой дом, - выдохнул он, прижимая губы
к уголку ее рта, - я подарю тебе нечто большее.
Не в силах повернуть голову еще дальше, потому что мешала его рука, и не
в состоянии вырваться, потому что он прижимал ее к себе, Мередит пыталась
выразить словами презрение, которое чувствовала к этому человеку, и
одновременно противостоять чувственным волнам, которые посылало по телу
прикосновение его языка к розовой раковинке уха.
- И что же еще ты сумеешь мне подарить, если я перееду к тебе?
- Рай.
Подняв голову, Мэтт сжал ее подбородок большим и указательным пальцами и
вынудил ее взглянуть ему в глаза.
- Я подарю тебе рай на золотом блюде, - мучительно-нежно шепнул он. -
Все, что захочешь, все, что пожелаешь. В придачу со мной, конечно. Это
комплексная сделка.
Мередит громко сглотнула, загипнотизированная пронизывающим взглядом этих
серебристых глаз и глубоким тембром низкого голоса.
- У нас будет семья, - продолжал Мэтт, описывая рай, который предлагал
ей, и снова наклонил голову. - Будут дети.., мне хотелось бы не меньше
шести, - пошутил он, прижавшись губами к ее виску - Но соглашусь и на
одного. И тебе сейчас решать не обязательно.
Мередит прерывисто вздохнула, и Мэтт понял, что на сегодня, пожалуй,
зашел слишком далеко. Резко выпрямившись, он отступил.
- Подумай об этом, - предложил он, усмехнувшись.
Мередит, потрясенная и повергнутая в оцепенение, наблюдала, как он
поворачивается и молча идет к двери. Она закрылась за ним, и Мередит, словно
прикованная к одному месту, уставилась в пространство, пытаясь осознать все
сказанное Мэттом. Слепо потянувшись к спинке кресла, она обошла кругом и
рухнула в него, не понимая, чего ей больше хочется - плакать или смеяться?
Он, конечно, лжет! Он, несомненно, просто безумец! Именно этим можно
объяснить его неустанное стремление к дурацкой цели, которую Фаррел,
очевидно, поставил себе одиннадцать лет назад, - доказать, что он был
достаточно хорош для дочери Филипа Бенкрофта. Мередит читала статьи о его
схватках с конкурирующими компаниями и насильственных захватах, и во всех
намекалось на его почти нечеловеческую целеустремленность.
Очевидно, сообразила Мередит с нервным, истерическим смешком, она
последний объект захвата Мэтью Фаррела! Невозможно поверить, что он все эти
годы думал о ней! Боже, да они никогда не признавались друг другу в любви
даже на вершине страсти или после ее утоления.
Однако кое в чем она верила Мэтту: скорее всего он действительно вгонял
себя в могилу, лишь бы доказать, что достоин ее и может стать миллионером! И
тост, который он произнес в тот день, когда заработал первый свой миллион...
Да, недаром Мэтт стал силой, с которой необходимо считаться!
Мередит пришло в голову, что, учитывая обстоятельства, она думает о Мэтте
с какой-то необычайной нежностью и вынуждена невольно признать причину
этого. Мэтт был прав - между ними всегда существовало что-то. С той первой
ночи, когда она встретила его, у них вспыхнуло какое-то необъяснимое
притяжение друг к другу, протянулась нить, быстро связавшая их тогда, в те
далекие дни на ферме. Она чувствовала это, но каким потрясением было узнать,
что и Мэтт испытывал то же самое. И теперь безумное притяжение снова
пробивалось к жизни, начиная с того несчастного обеда, когда он подшучивал
над ее нерешительностью. Оно снова расцвело зимним вечером на ферме, как
только она вложила свою руку в его ладонь, прося о примирении, и росло с
каждой минутой, пока они сидели в гостиной, разговаривая о делах. Их на
самом деле многое связывало. Они словно родились друзьями, и поэтому
невозможно искренне ненавидеть Мэтта, что бы он ни сделал.
Раздраженно вздохнув, Мередит встала, выключила свет и направилась к
спальне. Она уже стояла у постели, расстегивая блузку, когда в памяти снова
всплыли слова, которые она так упорно старалась забыть, и пальцы застыли на
пуговицах:
"Если проведешь со мной ночь, я дам тебе весь мир. Но если переедешь в
мой дом, я подарю тебе рай на золотом блюде. Все, что захочешь, все, что
пожелаешь. В придачу со мной, конечно. Это комплексная сделка".
Мередит словно зачарованная не шевелилась, и прошло немало времени,
прежде чем она постаралась взять себя в руки и продолжала раздеваться. Этот
человек совершенно неотразим. Неудивительно, что женщины падают в его
объятия. Только воспоминание о его голосе, шепчущем ей на ухо все эти слова,
заставляло руки трястись.
"Да уж, если бы Мэтт решил разлить свою сексапильность по бутылкам и
продавать, - подумала она, невольно улыбаясь, - мог бы всю жизнь не работать
и получать огромные деньги".
Ее улыбка поблекла, когда Мередит представила, скольким женщинам он
предлагал рай, но тут же поняла, что, должно быть, кроме нее - ни одной.
Даже бульварная пресса никогда не осмеливалась намекать, что в его доме
живет какая-то женщина. И теперь, сообразив это, Мередит быстро успокоилась.
Кроме того, она слишком устала от безумного эмоционального напряжения
последних двух дней, чтобы удивиться этому.
Уже лежа в постели, Мередит подумала о Паркере. Она целый день надеялась,
что он позвонит. Несмотря на то, что они расстались в гневе, она в глубине
души знала, что никто из них не желает разрывать помолвку. Но теперь до нее
дошло, что Паркер, возможно, ждал ее звонка. Завтра, решила Мередит, завтра
она позвонит и снова попытается заставить его понять!
Глава 43
- Приветствую, Мэтт, - кивнул на следующее утро Джо, когда Мэтт скользнул
на заднее сиденье лимузина, и добавил, смущенно глядя на газету, которую тот
держал в руках:
- Все.., все в порядке? Помирился с женой?
- Не совсем, - сухо ответил Мэтт и, не разворачивая "Чикаго трибюн",
которую обычно читал в машине, вытянул ноги и стал смотреть в окно. На губах
играла слабая улыбка, мысли снова вернулись к Мередит. Прошло несколько
минут, прежде чем Мэтт заметил, что Джо не распугивает, как обычно,
несчастных водителей и, подняв удивленные глаза, заметил, что водитель
наблюдает за ним в зеркальце заднего обзора.
- Что-то случилось? - спросил Мэтт.
- Нет, а что?
- Ты только сейчас упустил шанс подрезать нос этому автофургону.
Джо безмолвно отвел взгляд, нажал на акселератор, а Мэтт снова стал
предаваться приятным воспоминаниям о Мередит, и это продолжалось до тех пор,
пока он не вышел из машины в подземном гараже здания "Хаскелл".
- Доброе утро, Элинор, - с широкой улыбкой поздоровался он, проходя мимо
офиса секретарши и открывая дверь. - Вы прекрасно выглядите сегодня утром.
- Доброе утро, - выдавила та неестественно тонким голосом и, следуя их
обычному утреннему ритуалу, последовала за ним в кабинет с блокнотом в одной
руке и стопкой телефонных сообщений в другой, готовая записать его указания
по каждому отдельному пункту. Мэтт заметил взгляд, брошенный ею на лежавшую
на столе газету, но его внимание тут же привлекла груда записок с
телефонными сообщениями в руке секретарши.
- Откуда столько звонков?
- От репортеров, - с отвращением фыркнула Элинор. - Из "Трибюн" звонили
четыре раза, из "Санди тайме" три. Из Юнайтед Пресс Интернэшнл звонят
сейчас, я попросила подождать. Представитель Ассошиэйтед Пресс сидит внизу,
в главном вестибюле, вместе с журналистами местных теле- и радиостанций.
Звонили из всех четырех крупнейших телекомпаний и из Си-эн-эн. Журнал "Пипл"
желает поговорить с вами, зато репортер из "Нэшнл Тэттлер" попытался
выкачать что-нибудь из меня, поскольку, как он сказал, "публика желает знать
всю подноготную с точки зрения секретаря". Я бросила трубку. Кроме того,
было два анонимных звонка от каких-то идиотов, намекавших на то, что вы
гомосексуалист, и еще один от мисс Эйвери, которая велела передать, что вы
лживый ублюдок. Звонил Том Эндерсон, спрашивал, не может ли помочь
чем-нибудь, и охранник в вестибюле просил вызвать подкрепления, чтобы не
дать журналистам вломиться сюда. Она тяжело вздохнула:
- С этим по крайней мере я справилась.
Мэтт нахмурился, мысленно перебирая в памяти последние сделки и пытаясь
понять, какая именно вызвала столь неожиданный интерес прессы.
- Случилось что-то, о чем я не знаю? Элинор мрачным кивком указала на
сложенную газету.
- Вы еще не успели прочесть?
- Нет, - покачал головой Мэтт, раздраженно разворачивая "Трибюн", - но
если вчерашней ночью произошло что-то, вызвавшее такую суматоху. Том должен
был позвонить мне в ту же...
Он взглянул на первую страницу и замер, на какую-то секунду не в
состоянии осмыслить увиденное. Фото Мередит, Паркера Рейнолдса и его самого
красовались под броским з
...Закладка в соц.сетях
