Жанр: Любовные романы
Рай
...а месяца более ста именных акций компании
"Бенкрофт", и сердце тревожно забилось. Компании, названия которых были
отмечены красными крестами, входили также во второй список. Если верить
отчетам, Мэтт сумел скупить на чужое имя огромные пакеты акций "Бенкрофт энд
компани".
- И это только начало, - предсказал отец. - Этот список не содержит
последних данных, да и сведения далеко не полные. Бог знает, сколько еще
акций он сумел прибрать к рукам. Когда цены на наши акции поднялись, Фаррел,
очевидно, решил подложить несколько бомб, чтобы снизить котировку, ожидая,
что акции достанутся ему по дешевке. Ну а теперь, - спросил он, опираясь
ладонями о стол, - ты признаешь, что именно он стоит за всем, что
происходит?
- Нет, - упрямо ответила Мередит, но, помоги ей Господь, она сама не была
уверена в том, отрицает ли правоту отца или собственную неспособность
признать ее.
- Возможно, он решил, что наши акции - неплохая долгосрочная инвестиция,
и.., посчитал забавным, что сможет сделать деньги на нашей компании.
Она встала, чувствуя как подгибаются ноги, и оглядела обоих мужчин:
- Это еще не означает, что его можно обвинить в организации взрывов и
убийстве!
- Не понимаю, как я мог поверить, что моя дочь обладает хоть каплей
разума! - процедил Филип вне себя от ярости. - но тот подонок уже завладел
участком в Хаустоне, который мы собирались купить, и кто знает, сколько
акций уже успел прибрать к рукам! По крайней мере достаточно, чтобы
претендовать на место в совете директоров, и...
- Уже поздно, - напряженно перебила Мередит, складывая документы в
портфель. - Я отправляюсь домой и попытаюсь работать там. Вы и Марк можете
продолжать это.., охоту на ведьм без меня.
- Держись подальше от него, Мередит, - предостерег отец, когда она
направилась к двери. - Иначе можешь оказаться соучастницей всей этой грязи.
К пятнице мы будем иметь достаточно доказательств, чтобы передать дело в
руки властей...
Мередит обернулась, стараясь окинуть отца презрительным взглядом.
- Каких властей?
- Комиссии по ценным бумагам и биржам, конечно. Если он приобрел хотя бы
пять процентов наших акций, а я твердо уверен в этом, значит, черт возьми,
нарушил правила комиссии, поскольку никого об этом не уведомил. А если он
нарушил этот закон, полиция уже не посчитает, что он чист как только что
выпавший снег, когда речь зайдет о смерти этого адвоката или подложенных
бомбах...
Мередит вышла и закрыла за собой дверь. Она сама не понимала, как хватило
сил улыбаться и желать спокойной ночи служащим, которых встретила на пути к
подземному гаражу, и лишь когда уселась за руль подаренного Мэттом
автомобиля, самообладание куда-то испарилось. Сжав обеими руками руль, она,
дрожа в ознобе, тупо уставилась на бетонную стену, уговаривая себя, что зря
волнуется и у Мэтта, конечно, найдется разумное логическое объяснение. Она
не станет, конечно, не станет обвинять мужа только на основании косвенных
улик!
Мередит повторяла это снова и снова, словно песню. Или молитву.
Постепенно дрожь унялась, и Мередит повернула ключ зажигания. Мэтт
невиновен, она чувствовала это всеми фибрами души, она не опозорит его
сомнениями.
Но, несмотря на благородную решимость, страхи и сомнения не желали
рассеиваться, и к тому времени, как Мередит переоделась, она снова начала
терзаться тревожными мыслями и была не в состоянии ни на чем
сосредоточиться. Она открыла портфель, рассеянно вынула смету отдела рекламы
и поняла, что в таком состоянии работать бесполезно. Если бы она смогла
поговорить с Мэттом! Увидеть его лицо, глаза, услышать голос... И она сразу
убедится, что он не мог сделать то, в чем обвиняет его отец!
Она все еще повторяла себе, что единственной причиной непреодолимого
желания встретиться с Мэттом была потребность успокоить разыгравшееся
воображение, когда нажимала звонок рядом с двойными дверями его пентхауса.
Мэтт уже внес ее имя в список постоянных посетителей, поэтому не мог знать,
что она должна прийти. Джо О'Хара открыл дверь; некрасивое лицо осветилось
широкой улыбкой при виде Мередит.
- Привет, миссис Бенкрофт, как поживаете? Вот Мэтт обрадуется! Небось
заждался! - объявил он, но - тут же, понизив голос, заглянул ей за спину:
- Вы никак еще не решились приехать с вещами?
- Боюсь, что нет, - покачала головой Мередит, беспомощно улыбаясь столь
невероятной дерзости. В холостяцком хозяйстве Мэтта Джо выполнял множество
функций: был не только его шофером и телохранителем, но отвечал на звонки,
открывал двери и даже иногда готовил ужин. Теперь, когда Мередит немного
привыкла к его габаритам и темному недоброму лицу, он напоминал ей
игрушечного медведя, хотя отнюдь не безопасного.
- Мэтт в библиотеке, - объявил он, закрывая дверь. - Он принес домой кучу
работы, но совсем не станет возражать, если ему помешают. Хотите, отведу вас
к нему?
- Нет, спасибо, - мимоходом улыбнулась Мередит. - Я знаю дорогу.
В дверях библиотеки она помедлила, мгновенно успокаиваясь и с облегчением
глядя на Мэтта. Сидя на кожаном диване и положив ногу на ногу, он читал
какие-то документы, делая заметки на полях. На столе перед ним были
разложены какие-то бумаги. Подняв глаза, он увидел Мередит, и внезапное
волшебство его белозубой улыбки заставило сердце тревожно забиться.
- Должно быть, сегодня у меня счастливый день! - воскликнул он,
поднимаясь к ней навстречу. - Я думал, ты не сможешь приехать сегодня:
кто-то говорил насчет неотложных дел и необходимости выспаться хотя бы одну
ночь. Видимо, слишком самонадеянно мечтать о том, что ты привезла с собой
чемоданы?
Мередит попыталась рассмеяться, но смех звучал деланно даже в ее
собственных ушах.
- Джо спросил то же самое.
- Мне давно следовало бы уволить его за наглость, - пошутил Мэтт,
притягивая ее к себе, чтобы наградить жадным поцелуем. Мередит попыталась
ответить, но сердце не отзывалось на ласку, и Мэтт это почувствовал. Подняв
голову, он несколько мгновений озадаченно рассматривал Мередит.
- У меня такое чувство, - сказал он, - что мыслями ты где-то
далеко-далеко...
- У тебя, очевидно, куда лучше развита интуиция, чем у меня.
Его ладони скользнули по ее рукам, но Мэтт мгновенно отпустил ее и
отступил, слегка хмурясь:
- Что это должно означать?
- Это означает, что я далеко не так хорошо угадываю твои мысли, как ты -
мои, - почти вызывающе ответила Мередит и немедленно вспомнила о том, что
ехала сюда, чтобы убедиться в невиновности Мэтта. Но прежде она хочет
получить ответы на некоторые вопросы.
- Почему бы нам не перейти в гостиную? Там куда удобнее, и ты сможешь
объяснить, в чем дело.
Мередит кивнула и последовала за ним, но как только они очутились в
гостиной, Мередит поняла, что слишком тревожится, чтобы сесть, и слишком
смущена, чтобы глядеть ему в глаза, когда душу тяготит бремя невысказанных
сомнений. Неловко поеживаясь под испытующим взглядом Мэтта, она рассеянно
осматривала комнату.., старые фотографии матери, отца и сестры в рамках на
великолепном мраморном столике.., переплетенный в кожу альбом для снимков,
лежащий рядом. Чувствуя, как она напряжена, Мэтт продолжал стоять и наконец
озадаченно и чуть резко спросил:
- Что у тебя на уме?
Застигнутая врасплох, Мередит вздрогнула и честно высказала все, что так
тревожило ее в эту минуту.
- Почему вчера вечером ты ничего не сказал мне о том, что в полиции
допрашивали тебя в связи со смертью Шпигальски? Как ты мог провести со мной
почти всю ночь и ни единым словом не выдать, что ты.., тебя подозревают в
убийстве?
- Я ничего не сказал, потому что у тебя и без меня было достаточно
проблем. Кроме того, полиция допрашивает многих клиентов Шпигальски, и меня
никто ни в чем не подозревает.
Увидев во взгляде Мередит облегчение и неуверенность, Мэтт нахмурился:
- Или все-таки я...
- Что именно?
- Подозреваемый в убийстве.., в твоих глазах?
- Нет, конечно, нет!
Нервно откинув волосы со лба, Мередит вновь отвела глаза, не в силах
прекратить допрос и в то же время ненавидя себя за неуместное недоверие,
которое побуждает ее доискиваться до истины.
- Прости, Мэтт. У меня был ужасный день. Повернувшись, она пристально
вгляделась в него, наблюдая за сменой выражений на любимом лице, и добавила:
- Отец убежден, что кто-то со дня на день сделает попытку захватить нашу
фирму.
Лицо оставалось непроницаемым, бесстрастным.., настороженным?
- Он считает, что бомбы подкладывали по приказу человека или компании,
которая намеревается захватить нас.
- Возможно, он прав, - согласился Мэтт, и по холодному, сдержанному тону
Мередит сообразила, что Мэтт начинает понимать, кого считают виновным, и
презирает ее за это.
Совершенно раздавленная этими мыслями, Мередит вновь отвернулась, и
взгляд ее упал на снимок родителей Мэтта, сделанный в день свадьбы. Такое же
фото было в одном из альбомов, который она уложила в коробку в тот день на
ферме. Фотографии... Имена под ними... Имена. Девичья фамилия его матери
Коллер! "Коллер траст" купила векселя "Бенкрофт энд компани". Не будь
Мередит так расстроена всеми неприятностями, давно догадалась бы.
Боль предательства пронзила сердце тысячью иззубренных ржавых ножей.
- Фамилия твой матери Коллер, верно? - тоскливо-глухим голосом
пробормотала она. - "Коллер Траст" - твоя компания?
- Да, - признал Мэтт, пристально наблюдая за Мередит, словно не понимал,
почему она так ведет себя.
- О Боже! - выдохнула она, отступая. - Значит, это ты скупил наши акции и
займы? Что ты намереваешься делать - предъявить векселя к оплате и захватить
нас, если не отдадим долги вовремя?
- Какая чушь! - пожал он плечами, но голос звучал со странной
настойчивостью. - Мередит, я пытался помочь тебе.
- Как именно? - вскрикнула она и, обхватив себя руками, отпрянула:
- Скупая наши векселя и акции?
- И то и другое.
- Лжешь! - крикнула она и в этот момент с ослепительной ясностью поняла
все, и безрассудная одержимость страстью уступила место мучительной
реальности. - Ты начал скупать акции после того обеда в ресторане, как
только обнаружил, что мой отец повлиял на решение комиссии. Я видела даты.
Ты вовсе не пытался помочь мне!
- Тогда - нет, - ответил он с отчаянной искренностью. - Первый пакет
акций я купил, намереваясь накопить достаточно, чтобы получить место в
совете директоров или контрольный интерес.
- И с тех пор продолжаешь приобретать их, - вскинулась Мередит. - Только
теперь эти акции стоят тебе гораздо дешевле, потому что после истории с
бомбами упали в цене. Скажи мне правду, - дрожащим голосом потребовала она,
- истинную и полную правду. Это ты приказал убить Шпигальски? И стоишь за
всеми так называемыми угрозами террористов?
- Нет, черт возьми!
Дрожа от ярости и муки, Мередит не обратила внимания на его слова.
- Первый случай шантажа случился на той же неделе, когда мы обедали и ты
узнал, что по вине отца комиссия тебе отказала! Странное совпадение, не
правда ли?
- Я не виновен во всем этом! - настаивал он. - Послушай меня! Если хочешь
знать всю правду, я ничего не скрою. - И уже мягче спросил:
- Ты выслушаешь меня, дорогая?
Предательское сердце вновь бешено заколотилось от звуков голоса,
назвавшего ее "дорогой", от блеска этих серых глаз. Мередит кивнула, хотя
знала, что не сможет поверить ему до конца, ведь Мэтт так умело и так много
скрывал от нее.
- Я уже признался, что начал покупать ваши акции, чтобы отомстить Филипу.
Позже, уже после твоего приезда на ферму, я начал понимать, что значит для
тебя универмаг, и сообразил также, что когда твой отец узнает правду,
сделает все возможное, чтобы разлучить нас. Нетрудно было предвидеть, что
раньше или позже он заставит тебя выбирать между мной и им. Пост президента
"Бенкрофт энд компани" или ничего, если выберешь меня. Я решил продолжать
скупать акции, чтобы помешать ему сделать это. Если бы я успел получить
контроль над советом директоров, он никогда бы не посмел тебе угрожать: ведь
основной пакет акций был бы у меня.
Но Мередит по-прежнему недоверчиво смотрела на него, не находя в сердце
прежней веры, полностью уничтоженная услышанным.
- Но ты, конечно, не мог открыть мне свои благородные мотивы? -
презрительно оглядев его, осведомилась она.
- Не знал, как ты это воспримешь.
- А вчера ты допустил, чтобы я как полная идиотка с восторгом
рассказывала о нашем новом кредиторе "Коллер траст", отлично зная, кто
владеет этой компанией.
- Я боялся, что ты посчитаешь это милостыней.
- Не настолько я глупа, - отрезала она, хотя голос дрожал и слезы
обжигали глаза. - Это не милостыня, а блестящий тактический ход. Ты
пригрозил отцу, что когда-нибудь купишь его с потрохами, и теперь выполняешь
обещание! С помощью бомб и моей глупой, слепой любви!
- Знаю, это выглядит именно так...
- Потому что это именно так! - вскричала она. - С того дня как я приехала
на ферму, чтобы рассказать, как все было в действительности одиннадцать лет
назад, ты беспощадно и бессовестно использовал все рассказанное мной, чтобы
обернуть ситуацию в свою пользу! Ты лгал мне...
- Никогда!
- Значит, намеренно вводил в заблуждение, а это то же самое! Действовал
нечестными методами, и ожидаешь при этом, что я поверю в чистоту твоих
намерений?! Так вот, я не настолько глупа!
- Опомнись, Мередит, не делай этого с нами, - хрипло пробормотал Мэтт, с
мучительным отчаянием сознавая, что вновь теряет ее.
- Одиннадцать лет предательства вновь встали между нами.
Каким-то уголком души Мередит не верила в обман. Она твердо знала лишь
то, что мошенник адвокат, о котором Мэтт обещал позаботиться, убит, а ее
отец, вставший на его пути, вот-вот станет марионеткой, пляшущей на
веревочке, конец которой держит Мэтт. Ей тоже предназначена эта участь.
- Докажи мне! - почти в истерике воскликнула она. - Мне нужны
доказательства!
Лицо Мэтта напряглось.
- Кто-то должен доказать тебе, что я не террорист и не убийца, не так ли?
Хочешь иметь доказательства того, что я не виновен в других преступлениях,
иначе говоря, готова поверить самому худшему?
Раздавленная правотой, звучавшей в его словах, Мередит взглянула на него,
чувствуя, как рвется сердце. Но Мэтт, вкладывая в просьбу всю душу,
продолжал умолять:
- Все, что тебе нужно - безоговорочно поверить мне хотя бы на несколько
недель. - Он протянул ей руку. - Доверься мне, дорогая.
Охваченная нерешительностью, Мередит взглянула на протянутую руку, но не
смогла пошевелиться. Слишком своевременно начались эти угрозы взрыва.., и
полиция допрашивает не всех клиентов Шпигальски, потому что никто не
обратился к ней.
- Либо подай мне руку, - выдавил он, - либо давай покончим с этим сейчас
и положим конец всем мукам.
- Не могу, - растерянно прошептала она, - не могу. Хотела бы, но не могу.
Рука Мэтта упала, на лице вновь появилась вежливо-непроницаемая маска. Не
в силах вынести его взгляд, Мередит отвернулась. Пальцы нащупали в кармане
ключи, ключи от подаренного им автомобиля. Она вытащила их и протянула ему.
- Прости, - пробормотала она, борясь со слезами, - служащим "Бенкрофт" не
разрешается принимать подарки дороже двадцати пяти долларов от тех, с кем
компания находится в деловых отношениях.
Мэтт стоял не двигаясь, только на щеке билась жилка. Он не взял ключи, и
Мередит ощутила, что сердце сейчас разорвется. Бросив ключи на стол, она
метнулась к выходу и уже внизу взяла такси.
На следующее утро оказалось, что дела в далласском, нью-орлеанском и
чикагском магазинах идут на удивление хорошо. Мередит с облегчением, но без
особой радости наблюдала, как меняются цифры на дисплее компьютера. То, что
она испытывала одиннадцать лет назад, потеряв Мэтта, не могло идти ни в
какое сравнение с гнетущей тоской, терзающей ее сейчас, ведь тогда Мередит
была бессильна изменить ход событий. На этот раз выбор был за ней, и Мередит
не могла отделаться от чудовищной мысли, что совершила непоправимую ошибку,
даже когда Сэм Грин принес дополненный отчет, из которого явствовало, что
Мэтт купил куда больше акций, чем они предполагали.
Дважды за этот день она просила Марка Бредена звонить в отделы по борьбе
с терроризмом в Далласе, Нью-Орлеане и Чикаго, надеясь, вопреки всему, что
они сумели найти улики и еще не успели сообщить ей об этом. Мередит искала
хотя бы малейшую зацепку, которая могла бы развеять ее сомнения, позволила
бы передумать, позвонить Мэтту, но узнать ничего не удавалось.
Она безуспешно пыталась сосредоточиться на делах; голова раскалывалась
после бессонной ночи. Приехав домой она увидела под дверью газету и, даже не
позаботившись снять манто, начала с тревогой перелистывать страницы в
поисках новостей об убийстве Шпигальски Но расследование не продвинулось ни
на шаг. Она поспешно включила телевизор, чтобы успеть послушать шестичасовые
новости, но там было то же самое.
Безуспешно пытаясь отвлечься от мучительных мыслей, Мередит решила
нарядить рождественскую елку. Она как раз успела закончить работу и
расставляла под деревом маленький вертеп <Фигурки и сцена, изображающие
рождение Христа>, когда по телевизору стали передавать десятичасовые
новости. С бьющимся от новой надежды сердцем Мередит села прямо на пол,
обняв колени руками, не сводя глаз с экрана.
Но хотя диктор упомянул об убийстве Шпигальски и бомбах, подложенных в
магазины, ничего не было сказано в оправдание Мэтта.
Окончательно подавленная, Мередит выключила телевизор, но продолжала
сидеть на полу, глядя на переливающиеся огоньки рождественской елки. В ушах
непрерывно звучал мучительно-знакомый, глубокий, умоляющий голос: "Раньше
или позже тебе придется рискнуть и полностью довериться мне, Мередит. Нельзя
перехитрить судьбу, пытаясь стоять на обочине и играть по-малому. Либо ты
бросаешься в омут вниз головой и рискуешь всем, чтобы сыграть по-крупному,
либо не играешь совсем. Но кто не играет, тот не выигрывает".
И когда для нее настало время сделать выбор, оказалось, что Мередит не
способна рисковать. Она вспомнила и о других словах, произнесенных с щемящей
нежностью: "Если переедешь ко мне, я подарю тебе рай на золотом блюде. Все,
что захочешь, все, что пожелаешь.., в придачу со мной, конечно..."
Безмерная печаль пронзила сердце Мередит. Она пыталась угадать, что
делает Мэтт сейчас и ждал ли ее звонка. Но что он сказал на прощание?
Истинный смысл последней фразы, обреченность, звучавшая в ней, поразили
Мередит, и она поняла, что Мэтт больше не ждет и не надеется. По его мнению,
она сделала окончательный выбор вчера вечером.
- Либо протяни мне руку, либо давай покончим с этим сейчас и положим
конец всем мукам.
Уходя от Мэтта, она не сознавала, что он посчитает ее решение
окончательным и не собирается дать ей ни единого шанса передумать и
вернуться, если.., когда его невиновность будет доказана. Теперь все стало
ясным. Следовало бы подумать об этом тогда. Но даже в этом случае Мередит не
нашла бы в себе сил протянуть ему руку. Все улики были против него.
Окончательное...
Фигурки в маленьком вертепе поплыли перед глазами, слезы обожгли веки, и
Мередит спрятала лицо в ладонях.
- О Господи, пожалуйста, - рыдая, всхлипывала она, - не позволяй этому
случиться с нами. Пожалуйста, не позволяй.
Глава 55
В пять часов вечера следующего дня Мередит была вызвана на экстренное
заседание совета директоров, продолжавшееся уже несколько часов. Войдя в
комнату, она с удивлением обнаружила, что место во главе стола было
оставлено для нее. Пытаясь не обращать внимания на мрачные, холодные лица,
обращенные к ней, Мередит уселась и оглядела всех, включая отца.
- Добрый день, джентльмены, - произнесла она. В хоре ответных приветствий
различался единственный дружеский голос, принадлежавший Сайрусу Фортелу.
- Добрый день, Мередит, - объявил старик. - Если мне будет позволено
сказать, вы выглядите еще прелестнее, чем раньше.
Мередит выглядела ужасно и знала это, но на этот раз послала ему
благодарную улыбку, хотя раньше откровенно непристойные намеки лишь
раздражали ее.
Она предполагала, что совещание отчасти связано с Мэттом и что они
наверняка потребуют объяснений о ее отношениях с мужем. Поэтому слова
председателя совета совершенно застали ее врасплох. Кивнув на лежащую перед
ним папку, он сухо объявил:
- Мы подготовили ряд документов, под которыми вы должны подписаться,
Мередит. После окончания встречи мы отправим их соответствующим властям.
Пожалуйста, просмотрите их, прежде чем подписать. Поскольку большинство из
нас участвовали в составлении документов, нет необходимости всем их изучать.
- Но я ничего не видел, - запротестовал Сайрус, открывая свою папку
одновременно с Мередит.
Несколько секунд буквы плыли перед ее глазами. Она не могла поверить
тому, что читает, и когда все-таки вынудила себя вникнуть в смысл, в горле
застрял тошнотворный комок, не давая дышать. Губы свело от омерзения. Первый
документ оказался официальной жалобой в Комиссию по ценным бумагам и биржам,
в которой утверждалось, что Мередит стало известно о преднамеренных
махинациях Мэтью Фаррела с акциями фирмы "Бенкрофт", который использовал
информацию о состоянии дел, полученную от Мередит как от своей жены. Совет
директоров требовал расследования и проверки незаконной деятельности Мэтью
Фаррела. Вторая жалоба направлялась в ФБР, а копии - шефам полиции в
Далласе, Чикаго и Нью-Орлеане. В ней утверждалось, что у Мередит Бенкрофт
есть причины подозревать, будто Мэтью Фаррел виновен в организации
террористических актов в магазинах "Бенкрофт энд компани" в этих городах.
Третья жалоба предназначалась для департамента полиции. В ней говорилось,
что Мередит слышала, как Мэтью Фаррел угрожал жизни Станисласа Шпигальски в
телефонном разговоре со своим адвокатом, и что она отказывается от своего
права не давать показаний против мужа и готова выступить также с публичным
заявлением, что именно Мэтью Фаррел несет ответственность за убийство
Станисласа Шпигальски.
Мередит вглядывалась в чудовищные фразы, тщательно составленные и
содержащие гнусную полуправду и злобные обвинения, и по телу прошла дрожь.
Непрошеный голос в душе вопил, что только слабовольная дура и предательница
могла поверить, что во всех этих косвенных уликах есть хотя бы крошечная
доля истины. Пелена бессилия и подозрительности, державшая ее в плену два
последних дня, рассеялась, и она увидела все с кристальной ясностью -
собственные ошибки, мотивы, движущие советом директоров, интриги отца.
- Подпишите, Мередит, - настойчиво повторил Нолан Уайлдер, протягивая ей
ручку.
Подпишите.
Мередит сделала выбор, окончательный, необратимый выбор, хотя, может
быть, и слишком поздно. И медленно встала.
- Подписать? - пренебрежительно бросила она. - Я не сделаю ничего
подобного.
- Мы надеялись, что вы оцените возможность оправдать себя и отмежеваться
от Фаррела, а также сделать все, чтобы восторжествовали истина и правосудие,
- ледяным тоном заметил Уайлдер.
- Именно в этом вы заинтересованы? - требовательно спросила Мередит,
опираясь ладонями о стол и окидывая присутствующих разъяренным взглядом. - В
торжестве истины и правосудия?
Несколько человек, словно застыдившись, отвели глаза.
- В таком случае я скажу вам правду! - звенящим от напряжения голосом
продолжала Мередит. - Мэтью Фаррел не имеет никакого отношения ни к
подложенным бомбам, ни к убийству Шпигальски и не нарушил ни одного закона
Комиссии по ценным бумагам и биржам. Истина заключается в том, - с
уничтожающим презрением бросила она, - что все вы смертельно его боитесь. По
сравнению со всем достигнутым им ваши собственные успехи ничтожны и сама
мысль о том, что он может стать основным держателем акций этой компании и
председателем совета директоров, заставляет вас чувствовать себя
ничтожествами! Вы тщеславны и завистливы, а если могли хоть на минуту
поверить, что я подпишу эти бумаги только потому, что мне приказали сделать
это, вы еще к тому же и глупы.
- Предлагаю вам пересмотреть свое решение, Мередит, - предостерег другой
член совета с напыщенно-оскорбленной физиономией. - Либо вы согласитесь
действовать в интересах "Бенкрофт энд компани" и, подписав эти документы,
исполните свой долг временно исполняющего обязанности президента компании,
либо мы справедливо предположим, что ваши симпатии - на стороне врага этой
корпорации.
- Вы говорите о моем долге по отношению к "Бенкрофт" и в то же время
приказываете подписать эти документы? - повторила она, внезапно ощутив
безумное желание расхохотаться от радости, что она наконец сделала выбор -
верный выбор.
- Вы крайне невежественны и некомпетентны, если до сих пор не сообразили,
что Мэтью Фаррел сделает с этой компанией в отместку за клевету и намеренное
искажение фактов! Он купит "Бенкрофт" и вас вместе с ним, когда выиграет
дело в суде! А он обязательно выиграет, и сможете ли вы тогда расплатиться с
ним? - с гордостью объявила Мередит.
- Мы готовы рискнуть. Подпишите документы - Нет!
Не замечая, что на лицах некоторых членов совета отразилось явное
сомнение в мудрост
...Закладка в соц.сетях
