Жанр: Любовные романы
Рай
...что последний раз Мэтт глядел на нее, когда
оба, голые, сплетались в объятиях на постели, заставляло Мередит сжиматься
от неловкости при одной мысли о предстоящей встрече с Мэттом.
- У меня дурное предчувствие, - пробормотала она, заходя в лифт перед
Стюартом, и тупо уставилась на блестящие медные двери, пытаясь
сосредоточиться лишь на мирных картинах дружеских бесед и спокойного вечера,
проведенного с Мэттом. Она не должна думать о нем как о своем враге. Она
плакала в его объятиях, рыдала о потерянном ребенке, и Мэтт прижимал ее к
себе и утешал. Именно это необходимо помнить, и не стоит так глупо
нервничать. Мэтт вовсе не ее противник.
Секретарь в приемной на шестидесятом этаже встала, как только они назвали
свои имена.
- Сюда, пожалуйста. Мистер Фаррел вас ожидает. Остальные уже здесь.
Выдержке Мередит был нанесен некоторый удар, когда, войдя в кабинет
Мэтта, она не узнала комнату. Левая стена отошла вбок, и оказалось, что
кабинет примыкает к конференц-залу размером с теннисный корт. За столом
сидели двое мужчин и о чем-то беседовали с Мэттом. Мэтт поднял глаза, увидел
ее и немедленно встал, устремившись к ней навстречу широкими решительными
шагами. На нем был красивый темно-синий костюм, идеально сидевший,
сверкающая белизной сорочка и модный каштановый с синим галстук. На лице
сияла приветливая улыбка. По неведомой причине его строгая одежда вызвала в
ней еще большее ощущение неловкости.
- Позволь помочь тебе снять манто, - предложил он, игнорируя Стюарта,
который, пожав плечами, скинул свое пальто.
Мередит, слишком нервная и смущенная, чтобы встретиться с ним глазами,
механически повиновалась, повернувшись и пытаясь скрыть непроизвольную
дрожь, пробежавшую по телу, когда его пальцы слегка коснулись ее плеч.
Боясь, что он заметил ее реакцию, Мередит наклонила голову и начала
сосредоточенно снимать голубые кожаные перчатки, а потом укладывать их в
голубую сумочку. Стюарт подошел к столу, чтобы обменяться рукопожатиями с
адвокатами противной стороны, поэтому Мередит направилась к ним, но когда он
собрался представить ее адвокатам, Мэтт неожиданно сжал ее локоть и любезно,
словно на вечеринке в узком кругу, которую как хозяин давал в ее честь,
объявил:
- Мередит, пожалуйста, познакомься с Биллом Пирсоном и Дейвом Левинсоном.
Остро сознавая, как властно, почти покровительственно держится с ней
Мэтт, Мередит оторвала от него испуганный взгляд и протянула руку сначала
одному адвокату, потом другому. Оба высокие, безупречно одетые в сделанные
на заказ костюмы-тройки, оба излучают ауру уверенной элегантности и
самоуверенности. По сравнению с ними Стюарт со своими редеющими каштановыми
волосами и очками в роговой оправе казался совершенно незначительным и ничем
не выдающимся. Собственно говоря, решила нервно Мередит, Стюарт выглядел не
на своем месте, заранее побежденным и совершенно жалким.
Словно прочтя его мысли, Мэтт сказал:
- Билл и Дейв здесь, чтобы охранять и защищать не только мои интересы, но
и твои.
Замечание заставило Стюарта поднять голову и бросить на Мередит взгляд,
полный нескрываемого пренебрежения, явно предостерегающий ее не верить ни
единому слову. Мередит заметила этот взгляд и почувствовала себя неизмеримо
увереннее. Стюарт, может быть, моложе и меньше ростом, чем эти двое, но уж
отнюдь не глупее и не позволит себя обойти.
Мэтт тоже заметил этот взгляд, но не обратил на него внимания.
Повернувшись к Мередит, которая уже хотела было сесть, он снова взял ее под
руку и начал приводить свой план в исполнение.
- Мы как раз решили выпить перед тем, как появились вы, - солгал он,
пристально глядя на адвокатов. - Что будете пить, джентльмены?
- Скотч с водой, - поспешно ответил Левинсон, поняв, что ему приказывают
выпить, хочет он того или нет, и послушно откладывая папку, которую уже
приготовился открыть.
- То же самое, - эхом отозвался Пирсон, откидываясь на спинку кресла,
словно времени у них было больше чем достаточно.
- А вы, Уитмор? - осведомился Мэтт. - Что вы хотели бы выпить?
- Перье, - отчетливо сказал Уитмор. - С лаймом, если у вас есть.
- Есть.
Мэтт взглянул на Мередит, но та покачала головой:
- Мне все равно.
- В таком случае не поможешь мне разнести стаканы? - попросил он, пытаясь
улучить возможность поговорить с ней наедине. - Мне сказали, что эти трое
представителей закона не раз сидели друг против друга за столами для
совещаний. Уверен, что они найдут о чем поговорить.
Приказав таким образом занять Стюарта, Мэтт повел Мередит к бару. Позади
Левинсон уже разразился оживленной тирадой, комментируя сложнейший судебный
процесс, отчеты о котором появились во всех газетах, а Пирсон вторил ему.
Оба говорили достаточно громко, чтобы дать возможность Мэтту сказать все,
что он хотел, с глазу на глаз.
Бар представлял собой врезанный в стену полукруг из узких вертикальных
зеркальных полос, и стоило Мэтту встать за прилавок, как он полностью исчез
из поля зрения. Однако Мередит упрямо оставалась по другую сторону, уставясь
в зеркальную стену, словно загипнотизированная игрой цветных огней,
отражавшихся от хрустальных стаканов. Сняв крышку с ведерка, Мэтт положил
лед в пять стаканов, вытащил пробку из хрустального графина, плеснул скотч в
три стакана и водку в четвертый.
Заглянув в холодильник под стойкой, Мэтт небрежно спросил:
- Не принесешь мне перье?
Мередит кивнула, с явной неохотой обошла стойку и, старательно избегая
его взгляда, вынула бутылку перье и лайм. Водрузив все это на прилавок, она
повернулась, чтобы выйти.
- Мередит, - тихо сказал Мэтт, положив ладонь на ее руку, - почему ты не
смотришь на меня?
Мередит подскочила словно от удара тока, но послушно подняла глаза.
Напряжение почти покинуло это тонкое лицо. Она даже умудрилась слегка
улыбнуться и, вздохнув, призналась:
- Не знаю почему, но я нахожу все это испытание чрезвычайно
затруднительным и сгораю от смущения.
- Поделом тебе, - поддразнил он, пытаясь развеселить ее. - Разве никто
тебе не говорил, что нехорошо покидать человека одного, в постели, да еще с
прощальной запиской? Заставлять мучиться вопросом: уж не пренебрежение ли
это по отношению к нему.
Мередит едва не рассмеялась вслух, и Мэтт широко улыбнулся.
- Конечно, это было ужасно глупо, - кивнула она, и никому из них в голову
не пришло удивиться тому, что какой бы долгой ни была разлука, какими бы
неприятными ни были обстоятельства этой встречи, они по-прежнему могут
свободно и обо всем беседовать друг с другом.
- Не могу объяснить, почему сделала это, ибо сама не понимаю.
- Зато, кажется, понимаю я, - заверил Мэтт. - Вот выпей это.
Он вручил ей водку с содовой, но когда Мередит попыталась отказаться,
покачал головой:
- Это поможет легче перенести все, что последует. Подождав, пока она
сделает глоток, Мэтт сказал то, зачем привел ее сюда:
- Я бы хотел попросить у тебя одолжения. Мередит, удивившись
торжественности тона, пристально посмотрела на Мэтта.
- Какое именно?
- Помнишь, как на ферме ты просила меня о перемирии?
Мередит кивнула, вспомнив тот полный щемящей нежности момент, когда их
руки соединились.
- Теперь я прошу тебя о том же - о перемирии, прекращении огня с той
минуты, как мои адвокаты начнут говорить, до того момента, как ты покинешь
комнату.
Тревога пронизала Мередит, смутная и неопределенная. Она медленно
опустила стакан, изучая его непроницаемое лицо.
- Не понимаю.
- Я прошу тебя выслушать условия моего предложения и помнить, что какими
бы они... - Мэтт замолчал, пытаясь найти подходящий эпитет, поскольку
условия наверняка поразят ее. Неприемлемые? Раздражающие? Невыносимые?
Непристойные?
- Какими бы необычными они ни показались тебе, я делаю то, что, как
искренне считаю, будет наилучшим для нас обоих. Мои адвокаты хотят
объяснить, что произойдет, если ты отвергнешь эти условия, и вначале ты,
наверное, почувствуешь, что загнана в угол, но прошу, не стоит вставать и
уходить или посылать нас троих к черту, как бы ты ни рассердилась. И
наконец, я прошу тебя уделить мне после встречи пять минут, когда остальные
разойдутся. Не скрою, за это время я попытаюсь убедить тебя согласиться на
мое предложение. Если не сумею сделать этого, можешь послать меня к дьяволу
и уйти отсюда. Ну как, по рукам?
Тревога Мередит с каждой минутой возрастала.., однако он всего-навсего
просит ее остаться здесь на час-полтора и при этом не выходить из себя.
- Я пошел на твои условия тогда, на ферме, - напомнил он, - и неужели так
уж многого прошу у тебя?
Не в силах противостоять спокойной напористости его аргументов, Мередит
медленно покачала головой.
- Наверное, нет. Хорошо, согласна. Мир, - вздохнула она и с изумлением
увидела, что Мэтт протягивает руку точно так же, как сделала она несколько
дней назад, только свою он повернул ладонью вверх. Сердце Мередит тревожно
вздрогнуло, но она вложила руку в эту большую ладонь и ощутила крепкое
пожатие.
- Спасибо, - кивнул он.
Тогда.., тогда она тоже благодарила его. Мередит вздрогнула. Пораженная
тем, что то мгновение, на ферме, оказалось, было для него столь же
драгоценным, как для нее, она попыталась ответить улыбкой и повторила его
ответ:
- Пожалуйста.
Прекрасно поняв замысел Мэтта остаться наедине с Мередит, Стюарт позволил
адвокатам вести оживленную беседу ровно столько времени, сколько, по его
мнению, требовалось, чтобы наполнить стаканы. Как только это время истекло,
он развернул кресло, вскочил, грубо повернувшись спиной к Пирсону и
Левинсону, и, не пытаясь скрыть свои действия, без зазрения совести вытянул
шею, чтобы лучше разглядеть стоявшую у бара парочку. Он почти ожидал
увидеть, как Фаррел пытается запугать Мередит, но то, что заметил, привело
его в неописуемое смущение. Вместо того чтобы угрожать Мередит, Фаррел
держал ее руку, глядя на нее со странной улыбкой, которую сам Стюарт мог бы
описать одним словом: нежность. Да-да, именно так! А Мередит, почти всегда
собранная и сдержанная, не думала отнимать руку, и на лице ее светилось
выражение, никогда прежде не виданное Стюартом, - отблеск беззащитной,
беспредельной, нескрываемой любви.
Стюарт поспешно отвел глаза от парочки, и обернулся к адвокатам, но так и
не нашел подходящего объяснения случившемуся, когда Мередит и Фаррел
принесли к столу стаканы.
Когда Мэтт усадил Мередит, Пирсон осведомился:
- Мэтт, приступим к делу? Распределение мест снова показалось Стюарту
весьма странным. Пирсон намеренно расположился во главе стола, где должен
был находиться Фаррел. Мередит сидела слева от Пирсона, рядом со Стюартом.
Левинсон устроился справа, прямо напротив Мередит, и теперь Фаррел оказался
около Левинсона. Чуткий к малейшим нюансам, Стюарт невольно поинтересовался
про себя, уж не намеренно ли Фаррел усадил Пирсона во главе стола, чтобы
переложить ответственность за ход совещания на его плечи. Или.., или он
просто хочет наблюдать за Мередит на протяжении всей встречи, что было бы
невозможно, займи он место во главе стола?
Пирсон начал речь, и сказанное им оказалось настолько невероятным и
неожиданным, что Стюарт в изумлении нахмурился.
- Нам многое нужно обсудить, - объявил он, обращаясь к Стюарту, и тот
немедленно понял, что реплика должна повлиять на чувства и эмоции Мередит. -
Присутствующая здесь пара дала брачные обеты одиннадцать лет назад,
искренние и чистосердечные обеты. Оба они сознавали тогда, что в брак
вступают не по легкомыслию, не по...
Стюарт, поморщившись от раздражения, перебил:
- Можно, пожалуй, воздержаться от декламации и повторения всех
подробностей брачной церемонии. Не думал, что вы знаете ее наизусть. Мисс
Бенкрофт и мистер Фаррел уже прошли через это одиннадцать лет назад. Поэтому
мы сейчас и здесь.
Он обратился к Мэтту, лениво вертевшему между пальцами золотую ручку, и
объявил:
- Мою клиентку не интересует оценка ситуации вашим адвокатом. Что вы
хотите и предлагаете? Перейдем к делу.
Вместо того чтобы поддаться на провокацию, Мэтт взглянул на Пирсона и
слегка наклонил голову, разрешая выполнить требование Стюарта.
- Прекрасно, - процедил Пирсон, выходя из роли доброго дядюшки. -
Положение таково, что наш клиент имеет достаточно оснований начать громкий и
весьма неприятный судебный процесс против отца вашей клиентки. В результате
намеренного вмешательства Филипа Бенкрофта в отношения супругов наш клиент
мистер Фаррел был лишен права отца присутствовать на похоронах собственного
ребенка, лишен права утешить жену и получить ее утешение и, кроме того, был
введен в заблуждение относительно требования его жены о разводе с ним.
Короче говоря, его незаконно лишили одиннадцати лет брака. Кроме того,
мистер Бенкрофт также пытался вмешаться в дела мистера Фаррела путем
давления на Саутвилльскую комиссию по районированию. Конечно, подобные
вопросы решает суд...
Стюарт взглянул на Фаррела, но тот не сводил глаз с Мередит, которая, в
свою очередь, бледнея, уставилась на Пирсона. Взбешенный тем, что ее
незаслуженно подвергают подобной пытке, Стюарт окинул Пирсона
пренебрежительным взглядом:
- Если бы каждый женатый мужчина судился с тестем из-за вмешательства в
его жизнь, суды были бы завалены делами, а очередь на разбирательство
растянулась бы на пятьдесят лет. Да его просто поднимут на смех!
Пирсон вызывающе поднял брови:
- Сомневаюсь. Вмешательство Бенкрофта было злонамеренным и причинило
огромный моральный ущерб. Думаю, присяжные осудят Бенкрофта за то, что, по
моему мнению, является чрезвычайно злобными и порочными действиями, не
подлежащими никакой защите. И это уж не говоря о незаконной попытке повлиять
на решение Саутвилльской комиссии по районированию. Однако, - добавил он,
поднимая руку, чтобы остановить Стюарта, - независимо оттого, вы играем ли
мы дело или нет, всего лишь возбуждение иска вызовет весьма нежелательную
огласку и громкий скандал, крайне губительный как для самого мистера
Бенкрофта, так и для его компании. Общеизвестно, что мистер Бенкрофт
серьезно болен, и, конечно, последствия подобной гласности и судебного
процесса могут еще больше подорвать его здоровье.
Тугой узел страха и паники сжал внутренности Мередит, но в эту минуту
самым острым и ужасным было сознание того, что ее предали. Она приехала на
ферму рассказать Мэтту правду о ребенке и телеграмме, а теперь он угрожает
использовать эти сведения против нее. Однако настроение ее немного
поднялось, когда Пирсон сказал:
- Я упомянул обо всем этом, мисс Бенкрофт, не для того, чтобы встревожить
или расстроить вас, но просто напомнить о существующих фактах и ознакомить
вас с нашей точкой зрения. Следует заметить, что мистер Фаррел готов забыть
о всех этих вещах и отказаться от прав возбудить иск против вашего отца.., в
обмен на несколько небольших уступок. Стюарт, - добавил он, вручая ему и
Мередит двухстраничные копии какого-то документа, - устное предложение,
которое я хочу сделать, детально изложено в бумагах, которые я передал вам,
и чтобы у вас не осталось сомнений в искренности мистера Фаррела, он
предложил вам подписать их в конце совещания. Однако это предложение должно
быть либо принято, либо отвергнуто, прежде чем ваша клиентка покинет этот
зал. Если предложение будет отвергнуто, оно снимается, и мы начинаем
судебное дело против Филипа Бенкрофта к концу недели. Мы можем дать вам
несколько минут на то, чтобы просмотреть документы, прежде чем я подведу
итоги.
Отказываясь даже взглянуть на листочки, Стюарт бросил их на стол,
откинулся на спинку кресла и воззрился на противника с нескрываемым
пренебрежением.
- Предпочитаю услышать все от вас, Билл. Я и до того никогда не одобрял
вашего пристрастия к театральным эффектам. И не послал вас к черту только
потому, что не могу заставить себя уйти, прежде чем не увижу последний акт
драмы.
Несмотря на очевидное безразличие к угрозам, Стюарт был не только
встревожен, но и разъярен намеренными попытками Пирсона запугать и унизить
Мередит.
Мэтт снова коротко кивнул, и в разговор немедленно вступил Левинсон.
- Возможно, будет лучше, если я подведу итоги тому, что изложено в этих
бумагах.
- Не пойму, - дерзко процедил Стюарт, - вы звезда или дублер?
- Звезда, - невозмутимо ответил немолодой адвокат. - Я готовил документ.
И, улыбнувшись Мередит, начал:
- Как только что объяснил мой партнер, мисс Бенкрофт, если вы согласитесь
на то, о чем просит ваш муж, он готов забыть о судебном процессе против
вашего отца и, кроме того, собирается предложить гораздо больше того, о чем
упоминается в этом документе. Он также предлагает вам огромную сумму в
возмещение морального ущерба, то есть алименты, если предпочитаете так
считать, в количестве пяти миллионов долларов.
Вот оно! Тревога, терзавшая Мередит, сменилась потрясением. Она
беспомощно взглянула на Стюарта:
- Согласиться на что? Что здесь происходит?
- Это просто игра, - заверил Стюарт. - Сначала они сыплют угрозами, а
потом говорят, что дадут тебе взамен, если согласишься.
- Игра?! - тихо воскликнула она. - Какая игра?
- А вот эту часть они приберегают к самому концу.
Не отрывая от него взгляда, Мередит кивнула, постаралась собраться с
мыслями и, старательно избегая глаз Мэтта, пристально уставилась на
Левинсона.
- Продолжайте, мистер Левинсон, - попросила она, с достоинством поднимая
подбородок.
- Кроме выплаты в пять миллионов долларов, - продолжал Левинсон, - ваш
муж согласен продать "Бенкрофт энд компани" некий земельный участок,
находящийся в Хаустоне, за двадцать миллионов долларов.
Перед глазами все поплыло, и Мередит едва не охнула. На лице попеременно
сменялись недоумение, опасение и наконец благодарность. Она уже хотела
сказать что-то, но тут Левинсон добавил:
- И последнее. Если вы согласитесь на предложение мужа, он подпишет
документ об отказе на раздельное жительство супругов в течение двух лет,
требуемое законами этого штата для получения развода по причине несходства
характеров. Это позволит уменьшить период ожидания до шести месяцев.
Стюарт небрежным пожатием плеч отмел последнее заявление:
- Мы не нуждаемся в подобном отказе, поскольку в законе ясно говорится,
что если такое несходство существует и супруги не сожительствовали в течение
двух лет, период ожидания может быть сокращен до шести месяцев. Эти двое не
имели супружеских отношений последние одиннадцать лет!
Левинсон пошевелился, и Мередит почувствовала, как сжимается горло от
болезненно-тошнотного предчувствия. Боже, что сейчас будет!
И, словно подслушав ее мысли, он спокойно сказал:
- Они провели последний уик-энд вместе.
- И что из того? - осведомился Стюарт. Гнев его куда-то испарился. Он был
потрясен предложениями Мэтта и неустанно гадал, какие условия выставит тот в
обмен. - Они не сожительствовали в обычном смысле слова, просто спали в
одном доме Никакой судья не станет настаивать на двухлетнем периоде ожидания
и не сочтет этот брак нерасторжимым только потому, что они оставались под
одной крышей в течение двух дней. То, чем они занимались, - их дело.
Воцарилось мертвое молчание.
Левинсон поднял брови и уставился на Стюарта. Стюарт, снова обозлившись,
впился глазами в Фаррела:
- Вы делили крышу, не постель!
Но Фаррел ничего не ответил. Вместо этого он, чуть повернув голову,
подчеркнуто спокойно посмотрел на Мередит.
И тут Стюарт понял. Понял, прежде чем увидел потрясенное предательством
лицо Мередит и багровые пятна гнева и смущения на щеках. Впервые за весь
этот день она медленно, пристыженно опустила голову. И несмотря на то, что в
голове Стюарта вихрем проносились бессвязные мысли, он распрямил плечи и с
весьма убедительной небрежностью заметил:
- Да, они переспали Подумаешь, большое дело. Я повторяю еще раз почему
ваш клиент может решить не подписывать отказ от двухлетнего раздельного
жительства? Зачем оттягивать неизбежный развод?
- Потому, - не повышая голоса, сообщил Левинсон, - что мистер Фаррел
вовсе не убежден в его неизбежности.
Стюарт от всей души рассмеялся:
- Это просто смехотворно!
- Мистер Фаррел так не думает. Собственно говоря, он готов предложить
пять миллионов, участок в Хаустоне, отказ от процесса против мистера
Бенкрофта и от двухлетнего раздельного проживания в обмен на выполнение
всего лишь одного условия.
- Какого же именно?
- Он хочет получить неделю за каждый год супружеской жизни, которой был
лишен. Одиннадцать недель со своей женой, чтобы они смогли получше узнать
друг друга...
Мередит привстала с кресла, глаза ее метали яростные искры:
- Что-о-о?! Чего ты хочешь?
- Объясните, каким образом он собирается узнать ее получше? - рявкнул
Стюарт, совершенно убежденный в том, что фраза Левинсона носит определенный
сексуальный оттенок.
- Думаю, нам стоит оставить их наедине, и пусть сами договорятся... -
начал Левинсон, но в этот момент раздался взбешенный голос Мередит:
- О нет, ни за что!
Она вскочила, окинув Мэтта уничтожающим взглядом:
- Сегодня на этой встрече ты подверг меня всем мыслимым пыткам - от
террора до унижения. Не останавливайся на достигнутом! Опиши все в
подробностях, чтобы они и это могли записать вместе с твоими предложениями!
Объясни поточнее, как именно намереваешься узнать меня! Это не что иное, как
шантаж, так что перечисляй свои условия, ты, подонок!
Мэтт повернулся к адвокатам:
- Оставьте нас одних.
Однако Мередит, доведенной до отчаяния, было уже совершенно все равно,
слышат их или нет.
- Садитесь! - прошипела она адвокатам. Теперь все это не важно - она
попала в ловушку. Мередит понимала необходимость условий, просто не
предполагала, что Мэтт потребует столь чудовищной платы. Либо она будет
спать с ним следующие одиннадцать недель, либо он протащит отца через
судебный процесс, и скорее всего это убьет Филипа. И тут она увидела еще
одного человека - седоволосую секретаршу, которая незаметно проскользнула в
зал и сейчас усердно записывала каждое произнесенное слово. Мередит, словно
затравленное животное, ринулась в атаку, глядя на Мэтта полными ненависти и
презрения глазами:
- Все остаются на местах, пока ты повторяешь свои гнусные условия. Либо
ты убиваешь моего отца бесконечными исками, либо получаешь от меня свой фунт
плоти, я верно поняла? Ну а теперь начинай объяснять своим адвокатам, каким
именно образом ты намереваешься его добыть. Как часто и в какие дни, черт бы
тебя побрал! И при этом все изложишь письменно, ты, ублюдок, потому что я
заставлю тебя подписаться под каждым словом! А вы, - обратилась она к мисс
Стерн, - наверное, получаете огромное удовольствие, стенографируя столь
омерзительную сцену? Этот монстр, на которого вы работаете, собирается
диктовать вам, буква за буквой, как именно он желает поразвлечься, как
часто...
И внезапно все пришло в движение. Мэтт вскочил и начал обходить стол.
Левинсон безуспешно попытался схватить его за рукав. Стюарт рывком отодвинул
кресло и попробовал загородить собой Мередит, но та почти отбросила его.
- Держись от меня подальше, - предостерегла она Стюарта, прежде чем
наброситься на Мэтта с кулаками.
- Подонок! - снова прошипела она. - Начинай же! Как и когда ты хочешь...
Мэтт сделал шаг вперед, и Мередит, размахнувшись, с такой силой ударила
его по лицу, что голова Мэтта дернулась.
- Прекрати! - велел он, хватая ее за руки, но глядел при этом на Стюарта,
спешившего на помощь.
- Негодяй! - всхлипывала она, вне себя от обиды и гнева. - Подлец, я ведь
верила тебе!
Мэтт прижал ее к груди, отталкивая плечом Стюарта.
- Выслушай же меня! - сухо бросил он, отводя Мередит в сторону. - Я не
требую спать со мной. Понимаешь?! Я прошу всего-навсего дать нам шанс, черт
возьми! Жалкие одиннадцать недель!
Все на мгновение замерли, даже Мередит перестала вырываться, но
продолжала дрожать всем телом, закрывая лицо руками. Оглядев
заинтересованных зрителей, Мэтт властно приказал:
- Убирайтесь отсюда!
Левинсон и Пирсон начали собирать свои бумаги, но Стюарт не двинулся с
места, наблюдая за Мередит, которая не сопротивлялась, но и не обнимала
Мэтта.
- Я никуда не пойду, пока вы не уберете руки и она не скажет, что просит
меня удалиться.
Мэтт понял, что адвокат не шутит, и поскольку Мередит больше не
отбивалась, опустил руки и отступил, вынимая из кармана носовой платок,
чтобы отдать ей.
- Мередит, - нерешительно пробормотал Стюарт, - чего ты хочешь? Чтобы я
подождал за дверью или остался здесь? Скажи!
Униженная сверх всякой меры сознанием того, что она так поспешила прийти
к ошибочным заключениям, и взбешенная поведением мужа, вынудившего ее
устроить неприличный скандал, Мередит почти вырвала платок у Мэтта.
- Прямо сейчас, - с мрачным юмором сообщил он Стюарту, - она желает еще
раз врезать мне по физиономии.
- Я сама могу говорить за себя! - проскрежетала Мередит, вытирая глаза и
нос и делая шаг назад.
- Оставайся здесь, Стюарт. Она подняла влажные, сердитые, недоверчивые
глаза на Мэтта и объявила:
- Ты хотел, чтобы все было по закону и форме. Объясни моему адвокату, что
ты подразумеваешь под словами "хочеш
...Закладка в соц.сетях
