Жанр: Любовные романы
Ангел в эфире
...шеломляющем
купальнике. Только не это. Я Бога молю, лишь бы ему была нужна одна я.
Но хватит об этом, голову ломать можно бесконечно, а мне, если честно,
сейчас не до гаданий на ромашке: разлюбил — не разлюбил. Мне раскруткой
заниматься надо. Однако, если откровенно, излишне стараться, чтобы разжечь
интерес публики к предстоящему интервью, не пришлось. Едва народ прослышал,
что Дидье Лафит впервые выступит на английском языке, информация волной
хлынула.
Сам Дидье Лафит? Не может быть! Ну что вы, быть не может. С какой
стати звезде такой величины мелькать на радиостанции такого калибра? Энерджи-
FM
? Ой, не смешите
. Целую неделю весь город занимался игрой в испорченный
телефон, тешился слухами и перешептываниями; как только нам косточки не
перемывали, причем я подозреваю, что и без божественной Кери Дивайн на каком-
то этапе не обошлось.
— Надо понимать, это шутка? — надула она губки.
(Мы встретились в одном кафе на Байрс-роуд поболтать о Дидье.)
Нет, разумеется, я не стала рассказывать ей всего. Ограничилась чисто
профессиональными вопросами: мол, так и так, Дидье Лафит согласился дать мне
интервью. Поэтому, если хочешь написать статейку для журнала, приходи в
пятницу.
— Ас чего это вдруг ему вздумалось дебютировать на вашей
радиостанции? — фыркнула она. — Он птица высокого полета, а вы...
К тому же, насколько я помню, он считал тебя медсестрой.
Кери так до сих пор и не уловила, где кончается шарм и начинается
бестактность.
— Это недоразумение мы уже уладили.
— Ну и на каком же свидании вы спелись? На лодке, в
Девоншире
или на
третьем? — с лукавой усмешкой поинтересовалась она.
— Ни о каких свиданиях и речи не шло, — твердо ответила я. —
Так тебя заносить в список VIP-гостей или нет?
— Никогда бы не подумала, что мое присутствие на исключительном
событии, напичканном звездами, будет зависеть от твоей милости. Как видно,
все же придется принять приглашение. В конце концов, моя колонка — самая
главная в этом городе.
— Разумеется, мадам. Будьте уверены, мы непременно раздобудем
специальное креслице из золотой пластмассы под ваш дизайнерский задок.
Итак, Кери согласилась, а значит, Мег тоже будет специальным гостем на
знаменательном событии. Вписала имя подружки в список гостей, которым
заведует Дэн, представив ее важным игроком на передовых фронтах музыкальной
индустрии. Мег так обрадовалась, что пять дней подряд присылала мне
благодарственные открытки; наконец пришлось намекнуть ей, что если на мой
адрес будут и впредь приходить сердечки в очаровательных конвертиках,
подписанных женской рукой, почтальон заподозрит, что я бросилась в пучину
лесбийской любви. Спасибо, на любовном поприще мне сложностей и так хватает.
Какая же маленькая у нас студия! Столько гостей наметилось — того и гляди,
Дидье места не останется, а ведь с ним неизбежно будет присутствовать свита.
Дэн решил не приглашать друзей со своей стороны, поскольку в их присутствии
он будет еще сильнее нервничать; мой папа отпадает — негоже ему так сердце
напрягать; так что мы задумали, как это сейчас заведено в солидных кругах,
устроить конкурс. Каждый день с понедельника слушателям задавался какой-
нибудь вопрос о нашем звездном госте, а они дозванивались и сообщали свои
ответы, после чего их имена заносились в
базу данных нашего компьютера
.
Впрочем, вся
база данных
представляла собой потрепанный листок на
письменном столе Дэна, но, согласитесь, звучит внушительно. В четверг
разыгрывался финал: два слушателя, набравших равное число очков, встретились
в эфире, чтобы побороться за шанс прийти в студию и лично пожать руку
гвоздю пятничной программы
. Я, разумеется, имею в виду Дидье. Впрочем,
знакомство с
нашим звукорежиссером Дэном
, как я заверила последнего из
слушателей, уже само по себе праздник. А теперь, похоже, самое время
сознаться в одной маленькой хитрости — что называется, лжи во спасение.
Видите ли, я знала имя нашего будущего победителя еще до того, как прочла
первый вопрос. Откровенным подлогом это не назовешь, просто немного
невинного вмешательства — так сказать, направила ход игры в нужное русло. На
мой взгляд (и Дэн полностью со мной согласился), больше других недостает
радости в жизни самому младшему из моих слушателей, Тирону. Несмотря на все
невзгоды и испытания, которые ему подкидывает судьба, от него с самого
начала исходила огромная отдача. Так почему бы чуть-чуть ни повлиять на
исход какого-то паршивенького конкурса и не привнести толику счастья в
безрадостные будни бедолаги, — раз уж это в нашей власти?
Поначалу мне казалось, все очень просто: аудитория у нас не такая уж и
многочисленная, а уж тех, кто не поленится взять трубку и набрать номер, и
того меньше. Но я не учла одного: так было раньше. Стоило же объявить во
всеуслышание, что в наши апартаменты прибудет Дидье Лафит, ситуация
изменилась кардинально. От слушателей отбоя не стало, ожили телефоны, и
оказалось, что желающих принять участие в нашем конкурсе больше, чем за всю
историю
Энерджи-FM
. (Звучит невероятно, хотя, если учесть, какими были
предыдущие призы, подобное отсутствие ажиотажа вас не слишком удивит: чайное
полотенце от Долли Партон, комплект салфеток и рожок для обуви с гравировкой
названия нашей радиостанции.) Слушатели, старые и новые, все прибывали,
невинно надеясь на нашу порядочность. В четверг утром мне пришлось выдержать
серьезную схватку с совестью — я засомневалась, стоит ли идти на махинации в
столь серьезном деле, как конкурс высокого профиля (допустим небольшую
оговорку: поймите правильно, мы отнюдь не первая по значимости радиостанция
Шотландии). Впрочем, желание помочь Тирону единственно возможным для меня
способом в конце концов возобладало. А потому не было ничего удивительного в
том, что его непосредственный соперник по финалу сумел ответить только на
один из пяти заданных вопросов. И уж тем более неудивительно, что голос его
странным образом напоминал чахоточную пародию Дэна на Шона Коннери. Благо,
эта выходка сошла нам с рук, чему я несказанно рада. Слышали бы вы, как
обрадовался Тирон, — ради такого не жаль и на сделку с совестью пойти.
— Завтра пришлем за тобой машину, Тир, — говорю ему, отключившись
от эфира, — проведешь целый день со мной, Дэном и Дидье Лафитом в
студии. Прими мои поздравления.
Мне даже почудилось, что парень закусил губу, чтобы не выдать бушевавших в
душе эмоций, — он был сильно растроган.
— Я так рад, — сдавленно всхлипнул он. — Очень благодарен. Не
ожидал... Спасибо, Энджел. Просто не верится. Никогда в жизни не был так
счастлив.
— Отлично, — обрадовалась я. — Крепись, парень, то-то будет
завтра.
— Дэн, ты от кого под мостом прячешься?
Так торопилась на работу, что чуть не налетела на своего звукорежиссера.
— Да нет, я тут просто...
— Вот именно, просто забился под мост, — заканчиваю за
него. — От кого скрываешься? Завидел полицию общественного надзора за
желтыми бутсами?
Дэн опускает взгляд на ноги, на которых светятся, как два радиоактивных
банана, едко-лимонные кроссовки.
— И вовсе это не бутсы. Сейчас так модно, между прочим.
— Ага, модно — по официальной статистике службы помощи дальтоникам, что
ли? — Весело хихикая, хватаю его за рукав и тяну к зданию
Энерджи-FM
.
— Вы только посмотрите, какая острячка. — Я торопливой походкой
направляюсь вперед, и Дэн, изо всех сил стараясь за мной поспевать, топочет
рядом. — Посмотрим, на что способны твои ковбойские бутсы, когда
придется удирать от во-он того крохотного сборища.
У меня буквально дух сперло, когда я увидела, на что он указывает.
— Ого! Что стряслось?!
— Так, попробуем проанализировать. Кто-то захватил заложников, и все
собрались поглазеть, как их будут освобождать. Или З. Г. в кои-то веки
проиграл, забрался на шпиль и грозится спрыгнуть, если ему не предоставят
пожизненный запас пирожных.
— Ты правда так думаешь?
— Конечно нет, рыба-ангел, — прыскает он. — Просто в нашем
здании намечается одно событьице — кстати говоря, с нашим участием и
участием мужчины, которого любой гей и каждая женщина в этой толпе съели бы
живьем, дай им шанс.
— Что? Только не это, — ужасаюсь я, обводя взглядом стекающуюся к
зданию толпу. — То есть они сюда пришли ради Дидье? Из-за нашего
интервью?
Глазам своим не верю. Последний раз столько народу собиралось у нашего здания, когда... Да о чем я?
Никогда еще эти стены не видели такого внушительного зрелища. Откровенно
говоря, никто даже не знал, где находится
Энерджи-FM
, не знал и знать не
хотел. До сегодняшнего дня.
Подцепляю Дэна под локоток, и мы обреченно плетемся в направлении бушующих
фанатов. Вот что собой представляет организованный беспорядок: металлические
заграждения, полицейские, фотографы, телевизионщики с камерами и... Черт,
телевизионщики с камерами?
— Что у меня на голове? — обращаюсь к Дэну. — Господи, хотела
же по-другому одеться. Дэн, мы ведь на радио работаем, а не перед камерой.
Теперь все узнают, как я выгляжу. Кошмар!
— Ты выглядишь отлично. — Он с улыбкой кладет руку мне на плечо,
стараясь ободрить. — Джинсы в самый раз: не слишком тугие. Свитерок
ничего — самый писк, красный тебе к лицу, а ботинки... Вот так-так! А я-то
думал, они у тебя розовые!
— Ну да, — криво улыбаюсь. — Другие пришлось купить.
Экстренный случай.
Дэн закатывает глаза, но тут же, заметив что-то на моей голове, начинает
возиться с прической, высунув язычок от усердия.
— Ну вот, вот так, мисс залаченные завитки. Вы прелесть и умница —
настоящий диджей. — Распростер руку к толпе и говорит: — Вперед,
золотко, пора лицом к лицу встретить поклонников.
— Смотрите, вон та курочка, видно, диджей, — доносится до меня,
когда нас пропускают за металлическое ограждение и мы торопливо направляемся
к дверям радиостанции.
— Это Энджел, — подсказывают ему. — Энджел Найтс.
— Ух ты, ботиночки зацени! — снова говорит тот, кто меня первым
узнал. — А причесон-то — обалдеть.
— Энджел! Эй, Энджел!
Скованно оборачиваюсь и как заводная машу рукой — вылитая королева. На
вытянутых в трубочку губах застывает улыбка — смотрю на них будто
зачарованная. Я вдруг словно в голливудскую актрису превратилась, которая на
глазах у преданных поклонников и прессы со всего мира в день премьеры
ступает по красному ковру, покачивая маленькими подобранными бедрами и цокая
каблучками усыпанных бриллиантами туфель от Маноло Бланика за триста тысяч
долларов. И вот, отдавшись силе воображения, я топаю в своих красных
ковбойских ботинках к парадному входу одного из многочисленных офисных
зданий Глазго и, хотя камеры
Глазго гералд
не имеют ничего общего с
представителями мировой прессы, чувствую себя на все сто. Меня знают! Мое
имя выкрикивают на улице! Я популярна! Осмелюсь доложить, у меня есть
поклонники — пусть они изменчивы и непостоянны, как ветер, но сейчас мне
нужно именно это. Должна признаться, если я все еще сплю и вижу ослепительно
яркий сон, то с утра у меня будет очень дурное настроение, уж поверьте.
— Смотри не раздуйся от гордости, рыба-ангел, — раздается
поблизости голос Дэна, пробуждая от мечтательных грез, — в лифт не
войдешь!
Пятый этаж превратился в настоящий цирк — без всякого лукавства. То, что
раньше сильно смахивало на отставшую от времени радиостанцию, теперь
преобразилось в театр маниакальной активности. Обыкновенно мрачные
секретарши в приемной сменили деловые костюмы и кислые физиономии на яркие
цветные блузы и такое обилие макияжа, что я удивляюсь, как им головы на
плечах держать удается. На каждом свободном пятачке пришлепнуты логотипы
Энерджи-
FM
любых форм и обличий: открытки, плакаты, наклейки и — Господи
помилуй! — даже матерчатый транспарант. Вдруг ожили всеми позабытые
громкоговорители, из которых теперь льется гортанный полушепот Дидье. Вы
только посмотрите! 3. Г. собственной персоной: снует по коридорам, забыв где-
то свою верную спутницу — клюшку для гольфа. Босс с начальственным видом
раздает распоряжения всем движущимся объектам, попадающим в его поле зрения,
в том числе и неодушевленным. В итоге мы застали его за жаркой дискуссией с
фонтанчиком для питья.
— Ах, ну здравствуйте. Наконец-то у нас появилась ведущая — спасибо,
что заглянули. Отличное утречко: теперь у нас хотя бы имеется диджей.
— И звукорежиссер, — виновато добавляет Дэн.
— Я вне себя от радости. Моя славная команда, — тут он с силой
шлепает меня по плечу, едва не размазав по стене, — принимайтесь за
работу. Гости уже в студии. Приятно повеселиться — только, умоляю, не
испортите мне весь праздник.
— Мамочки мои, ну и напор у него, — бормочет Дэн вслед торопливо
удаляющемуся З. Г., который еще умудряется визгливо покрикивать на ходу: —
Марджори, сосиски в тесте готовы? Мне не нужны звезды с голодными
обмороками!
— Гляди-ка, Энджел, тут в журнале твоя мордашка! — вопит Мег,
подскакивая к нам, едва мы успели показаться в дверях студии, и сует мне в
лицо новейший выпуск глянцевых
бредней
.
— Свежий номер. Ну все, цыпа, ты у нас знаменитость! Кстати говоря, ты
с Эваном Макгрегором на одной странице. Представляешь?!
— Нет надобности ничего представлять, Меган, — зевает Кери, чмокая
меня мимо щечки. — Тут превосходные иллюстрации.
Беру журнал и присаживаюсь на краешек письменного стола, а внутри все так и
подпрыгивает от радости, как блинчики на масленицу.
—
На этой неделе самый аппетитный исполнитель французской эстрады даст
эксклюзивное интервью, — вслух читает Дэн, заглядывая мне через
плечо, — на радиостанции Энерджи-FM
одной из ведущих диджеев Глазго,
Энджел Найтс
.
— Последнюю строчку я не писала, — перебивает Кери, пристраиваясь
рядышком. — Должно быть, редактор добавил.
Ухмыльнувшись, похлопываю ее по ноге в ярко-розовой кожаной штанине.
—
Узнаем ли мы откровения предмета всеобщего вожделения? Отправит ли
монсеньор Лафит на небеса нашу Энджел? — продолжает Дэн. — Что
задумала звездная парочка? Узнайте подробности в следующем выпуске
божественных сплетен Кери Дивайн
.
— Злюка, — говорит Мег, всплеснув руками.
— Хорошенько приперчили, — улыбается Дэн, дружески сжимая мое
плечо.
— Ага, — киваю я: не нравится мне это
задумали
.
Впрочем, неприятный осадок блекнет — меня охватывает радостное волнение,
когда я вижу свою фамилию напечатанной. Причем не в какой-нибудь потрепанной
газетенке, а в глянцевом популярном еженедельнике — ни больше, ни меньше. Ух
ты, сегодня меня столько раз подбрасывало вверх, что я уже начала
чувствовать себя футбольным мячом.
— Спасибо, Кери, — улыбаюсь я, дружески ткнув ее локотком.
— Ничего особенного. — Красавица откидывает за плечо прядь
волос. — Удачи, Энджел. Пусть все задуманное сбудется.
Дэн, дочитав страницы до конца, поднимает на нас глаза и обиженно выпячивает
нижнюю губу.
— Что ж обо мне ни слова?
Кери повторяет свой фокус с волосами и, одарив Дэна сногсшибательным
взглядом, добавляет:
— Не расстраивайся, сладенький. Может быть, на следующей неделе и до
тебя очередь дойдет, если будешь хорошим мальчиком.
Так и думала, что не стоит приглашать Кери: Дэн просто физически не сможет
сосредоточиться на технических нюансах, если вокруг будут витать флюиды
Кери. А бедняжку Дидье она целиком проглотит (кроме грубостей). Впрочем,
после интервью пусть делает с ним что хочет — мне, честно говоря, уже все
равно. Правда.
Пока Кери прихорашивается, чтобы выглядеть как настоящая VIP, а Мег
единолично истребляет призовой буфет З. Г. (как думаете, поп-звезды едят
булки с майонезом и тунцом?), я готовлюсь к передаче. Временами приходится
побуждать звукорежиссера к более продуктивной деятельности, нежели
кокетничать с Кери и болтать с Мег. Перечитываю заготовленные вопросы, вношу
изменения. Подбираю музыку для шоу и лишний раз проверяю, не свистнул ли кто-
нибудь под шумок мою копию последнего альбома Дидье, — согласитесь,
необходимо потешить самолюбие звездного гостя. Вдруг по студии прокатывается
волна необычайного оживления: дали знак, что прибыл гость. Грудь Кери тут же
приподнимается, Мег поспешно отирает рукавом губы, а Дэн начинает метаться
по комнате, как шарик с дырочкой. И только когда становится ясно, что
приехал всего-навсего Тирон, возбуждение несколько стихает; впрочем,
разочароваться никому не пришлось. В приоткрывшуюся дверь заглядывает
паренек и смотрит на нас с таким недоумением, что даже сердце Кери
смягчается. (Ну хорошо, если не смягчается, то по крайней мере обращается из
кремня в шпат.)
— Э-э, где я могу найти Энджел? — еле слышно спрашивает он,
прочищая горло после каждого слова. — Я... хм...
— Тирончик, — радостно восклицаю, — как я рада тебя видеть!
Он берет мою руку — для подростка у паренька на редкость твердое
рукопожатие. Улыбается, глядя на меня большими голубыми глазами. У него
такой же, как у Дэна, веснушчатый нос, а вот ростом мальчуган ниже моего
худосочного звукорежиссера раза в три. Мальчишка, сразу видно, умница и
прелесть и явно объят суеверным трепетом пред нашими лампочками и
кнопочками. Он минут тридцать молча бродит по студии и, разинув рот от
изумления, разглядывает приборную панель — по счастью, ни к чему не
прикасаясь. Проходит какое-то время, и Тирон, немного освоившись в чужом для
себя месте, устраивается в моем кресле с
Вагон уиллз
в одной руке
(угощение от Мег) и пластиковым стаканчиком газировки в другой.
— Невероятно: попал-таки, — улыбается он, поморщив нос на мой
манер. — Удивительно. Я самый счастливый парень на свете.
Сильно сомневаюсь, но все равно приятно — пусть мальчишка потешит себя
мыслью, что в жизни ему повезло. Улыбаюсь Тирону, и мы чокаемся
стаканчиками. Пацан даже рассмеялся от радости — впрочем, все равно в глазах
его сквозит какая-то неизбывная печаль. Почему же, спрашиваю себя, именно
этому человечку выпало родиться в неполноценной семье и терпеть бесчисленные
тычки и насмешки одноклассников? Пусть одевается он не модно, и на
стоптанных кроссовках нет новеньких лейблов
Найк
, пусть волосы его
отливают медью, что с того? Честно говоря, ума не приложу, почему именно над
рыжими у нас испокон веков принято смеяться. Для меня это до сих пор
остается загадкой. Может, он невысок и не отличается особой силой, зато
Тирон — чудесный человек с доброй душой и чутким сердцем. Посмотрим правде в
глаза: если этому мальчугану удалось растопить даже ледышку в груди Кери и
заставить ее улыбнуться, значит, паренек особенный, большое у него впереди
будущее. И сейчас мне кажется, что восторженная толпа у подъезда и заметка в
колонке
Звезды
— второстепенные радости: сегодня для меня важнее всего
встреча с мальчуганом. Тирон — магнит, который не дает мне сорваться с
бренной земли и улететь в тартарары.
Пока Мег развлекает своей неуемной болтовней Тирона с Дэном, а Кери порхает
по студии, не пропуская ни одной блестящей поверхности, в которой можно
разглядеть свою физиономию, решаю воспользоваться моментом и украдкой
выскальзываю за дверь. Набрав номер больницы, жду, когда медсестра поднесет
телефон к постели отца.
— Пап, привет, это я, Энджел. Как самочувствие?
— Неплохо, — бодро отвечает он.
(Как видно,
неплохо
— приемлемая альтернатива
прекрасно
и
нормально
для человека на больничной койке, опутанного проводами пуще ядерного
реактора.)
— Недавно доктор забегал. Говорит, доволен моими успехами: я уже
питаюсь самостоятельно. — Отец умолкает, чтобы сделать медленный шумный
вдох. — Вчера — ты уже ушла — на обед давали вкусную курицу с какими-то
шариками из картофеля... м-м... Глэдис, как они называются? Очень мягкие и
вкусные — как макароны, только из картошки. Их едят итальянцы, и для
здоровья совсем не вредно, если не переедать.
Тпру. Попридержи коней, папуль. Забудь на секундочку про картофель. Ты,
кажется, упомянул...
— Глэдис читает мне
Ридерс дайджест
.
Действительно, не ослышалась.
— Полистали журнал Кери — так и не осилили: староваты мы для такого.
Верно, Глэдис?
— Совершенно верно, Стив. — Отчетливо слышится ее смех — как
видно, она у самой кровати.
— Пап, как я понимаю, Глэдис опять пришла тебя навестить?
— Угу. Она как раз делала очередной обход и решила составить мне
компанию — вместе послушаем твое грандиозное интервью. Глэдис и радио с
собой прихватила, а сестры сделали нам одолжение и позволили включить
приемник — раз уж моя дочурка выступает. Замечательно, правда? Ждем не
дождемся, когда начнется. Я так нервничаю, да и Глэдис разволновалась. А у
вас уже все готово?
Ненадолго задумалась: папуля, пожалуй, впервые за многие годы так
разговорился. Какая ирония: лишь попав в больницу с сердечным приступом,
человек обнаружил в себе дар красноречия.
— Да, папуль, почти все собрались, — отвечаю я, обрадовавшись, что
отец хотя бы не один. — Осталось только встретить гостя и скрестить
пальчики на счастье. Так что пожелай мне удачи.
— Удачи тебе, — не без гордости говорит он. — И всего самого-
самого от Глэдис. Она заранее извиняется, что не сможет поучаствовать. Но я
не сомневаюсь, что ты и без нее обойдешься.
Что-то я буду делать без нашей Глэдис из Мазеруэлла? Подумать страшно. Кто ж
тогда жару задаст всей французской попсе?
— Будем надеяться. Все, папуль, мне пора. Заскочу попозже, ладно?
Только, пожалуйста, не волнуйся.
— Ну, бывай, — с присвистом выдыхает старик. — Подожди-ка,
Энджел, просто хотел сказать: я тобой страшно горд, доченька. Такое дело
задумала — ты у меня умница, справишься.
— Спасибо, пап. — А у самой в горле ком и слезы на глаза
наворачиваются, так расчувствовалась.
Приспичило же старику пускаться в нежности — даже не пьян, а у меня тушь не
водостойкая.
Выключаю телефон и направляюсь в студию: ну что ж, скоро узнаем, кто чего
стоит.
— Надеюсь, не мое появление вызвало эти слезы, — слышится из-за
спины грудной французский голос.
Оборачиваюсь, закусив губу. Он склоняется к моему лицу, лаская мягкими
волосами, и нежно целует в обе щеки.
— Дидье, — приветствую я, стараясь не вдыхать исходящий от него
притягательный аромат. — Я тебе очень признательна. Спасибо, что
вызвался помочь.
Он пожимает плечами и улыбается, а я отвожу глаза, стараясь не смотреть на
его губы. Ах, эти губы (и все, что к ним прилагается). Я в прошлый раз чуть
не попала из-за них в неприятности, и повторять ошибок не собираюсь. Но
между нами, так бы и впилась в них...
— Ну что ты, я сделал сущие пустяки, уж поверь. Ты с самого начала
отнеслась ко мне с теплотой. Благодаря тебе я понял, что такое настоящая
дружба.
— А как же... — начинаю я.
— Пусть ты и не рассказала мне всей правды, — перебивает он,
обводя рукой студию. — Зря, конечно. Я ведь сразу понял, что ты не из
тех, кто предает. Ты чудесная.
Заливаюсь краской и опускаю глаза.
— Спасибо. Правда, надо было сразу тебе рассказать — просто ты не
слишком тепло отзывался об околомузыкальной тусовке, и к тому же Дельфина
наговорила тебе уйму лжи — хотела представить меня в ином свете. В общем, я
не решилась завести
...Закладка в соц.сетях
