Жанр: Любовные романы
Даже вампиры хандрят
...;— Это все, что он сказал, и на его губах
появилась улыбка.
Я засмеялась, и он поцеловал меня. Поцелуй был таким нежным, что у меня на
глаза проступили слезы.
— У тебя болезненное самомнение, — пробормотала я, когда он
скатился с меня, чтобы лечь рядом на кровати. Он снял презерватив, бросил
его в мусорное ведро в форме слоновой лапы и истощенно выдохнул. —
Кроме того, я знаю, что ты чувствовал то же что и я, так что не притворяйся,
будто это еще один день в офисе. Эй! С тобой все в порядке?
Пэйн смотрел на себя, на то место, где я гладила рукой его грудь. Передняя
часть его тела, от паха до ключицы, была ярко красной.
— Выглядит, будто ты сгорел или что-то вроде. Болит?
Он коснулся красного пятна на животе, посмотрел на мгновение на свою руку,
затем его глаза сузились, и он обхватил ладонью мою грудь.
— Гм-м-м, — произнесла я, и легкая волна удовольствия пронеслась
сквозь меня.
Он убрал руку и показал ее мне. Его ладонь стала красной, как свекла.
— Это ты.
— Я? — Спросила я, глядя на свою грудь. — Я делаю тебя
красным?
— Это загар. Я чувствую в тебе солнечный свет, когда тебя касаюсь.
— Замечательно, но как это происходит? Раньше такого не было. Должно
быть, я слишком зарядилась на солнце. — Я на несколько секунд приложила
свою руку на не сожженное место на боку Пэйна. Когда я убрала руку, там
осталось слабый розоватый отпечаток моей ладони. — Упс. Извини. Тебе не
больно?
— Нет, — сказал Пэйн, ложась на спину и закрывая глаза. Я
чувствовала, что он концентрировался, собираясь с мыслями. Пока я смотрела,
краснота смывалась с его груди и живота, как будто кто-то ее вытер. Только
его член оставался поразительно красным, отдыхая на его бедре.
— Ух, ты, это прошло даже через презерватив. Ты можешь излечить себя,
а? Не собираешься сделать тоже самое с этим? — Спросила я, глядя на
это.
Это дернулось.
— Нет. Прекрати на него смотреть.
— Почему? — Я не могла остановиться. Было просто восхитительно,
что одним только взглядом я заставила его снова напрячься.
— У меня нет сил снова заниматься с тобой любовью прямо сейчас. В
случае, если ты хочешь использовать меня сегодня как-нибудь по-другому.
Я улыбнулась его члену и быстро к нему прикоснулась, надеясь, что не опалю
его еще сильнее, а затем перекатилась на бок, чтобы лечь поближе к Пэйну, но
не трогая его.
— Хорошо, мне тоже надо восстановиться. Это было так удивительно, так
чувственно, это был самый ... совершенный опыт в моей жизни. Я понятия не
имела, что можно иметь помимо физической близости еще и духовную. Я
чувствую, будто вижу тебя впервые, Пэйн. И я всегда буду благодарна тебе за
то, что ты сделал мой реально первый раз таким невероятным и незабываемым.
Секс всегда такой?
— Нет, — сказал он резко и сменил тему разговора. — Я хочу
встретиться с Оуэном Рейсом. Одевайся и пошли на него посмотрим.
Я вздохнула.
— Какая дивная интимная беседа, да?
Глава 10
— Итак, что там насчет Возлюбленной — я немного запуталась. Что в ней
такого, помимо того, что она может вернуть тебе душу?
— Это не важно.
Голос Пэйна прозвучал раздраженно. Он выглядел еще более разраженным.
Поскольку я отказалась взять его на встречу с Оуэном, не убедившись, что это
не доставит проблем, Пэйн был вынужден везти меня в мой офис. Тут мы и
угодили в полуденную пробку, запертые в невероятно медленной череде
автомобилей, которые ползли мимо тройной аварии, что заблокировала движение
в обоих направлениях.
— Послушай, дорога к офису займет, по меньшей мере, полчаса. Мы можем
либо сидеть здесь в молчании и кипятиться из-за движения, либо болтать. Я
голосую за болтовню.
Пэйн, казалось, хотел поспорить, но, исходя из того, что он ослабил
вцепившиеся мертвой хваткой в руль пальцы, очевидно, понял правильность
сказанного, и произнес:
— Я не возражаю против разговоров, но есть много других тем для беседы,
помимо Возлюбленных.
— Да, но ни одной из них ты так упорно не избегаешь.
Он стрельнул в меня взглядом.
— Ты не позволишь мне увильнуть, да?
— Нет, — улыбнулась я. — Я известна своим упорством. Вот
почему Джейк думал, что я стану хорошим частным сыщиком. Так что ты можешь
смириться с этим как с неизбежным и рассказать мне то, что я хочу знать.
— Ты самая упрямая женщина из всех, кого я знаю.
— О, да. Это одна из составляющих моего неотразимого обаяния. Ну, так
что — о Возлюбленной?
Он вздохнул и сдался.
— Возлюбленная — больше, чем просто спаситель души. Она становится
жизнью Темного, единственным центром его мироздания. — Он фыркнул от
отвращения. — Другими словами, он становится жалкой пародией на то, кем
он был.
— Не думаю, что твои слова справедливы. Я лично считаю, что это очень
романтично, когда мужчина любит женщину настолько, что может посвятить ей
свою жизнь.
— Дело в том, что ты — женщина, — сказал Пэйн, недовольно глянув в
боковое зеркало на курьера-мотоциклиста, с ревом промчавшегося мимо. —
Отношения между Темным и Возлюбленной абсолютно неравноценны. Она возвращает
ему душу, тем самым связывая его с собой навечно. Это не обоюдные узы:
только Темный привязан к ней. Если она умрет, он угаснет, но Возлюбленная
всегда может прожить без своего Темного.
— Мне трудно поверить, что человек, который ввязывается в неприятности,
чтобы вернуть другому душу, может пойти на это, не испытывая какой-либо
привязанности. Так что, уверяю, все не так односторонне, как ты думаешь.
— Ты ничего об этом не знаешь, — заявил он нахально, и я нашла в
этом странное очарование. Я начала подозревать, что Пэйн спорит, чтобы
убедить себя, а не меня.
— Да, не знаю. Почему бы тебе не рассказать мне об этом?
Он подозрительно на меня посмотрел.
— Почему ты хочешь узнать о Возлюбленной?
— О, я не знаю. Частично из любопытства. Частично, потому что ты мне
нравишься, и мне интересна твоя жизнь и твои мотивы.
Из его взгляда исчезли признаки настороженности.
— Также я думаю, что, вероятно, есть неплохие шансы, что я — твоя
Возлюбленная, поэтому я хочу знать, что это за собой влечет.
— Я так и знал! Я знал, что Финн запудрил твои мозги этими своими
идиотскими идеями! Ты — не моя Возлюбленная!
Я рассмеялась над возмущенным выражением его красивого лица.
— Докажи.
— Что? — Мы продвинулись вперед еще на несколько футов. Перед
нами, на следующем перекрестке, столпились машины полиции и скорой помощи.
Жертв вытаскивали из искореженных автомобилей, чтобы отвезти к месту
назначения. Один из полицейских направлял движение в объезд эвакуатора
вперед по тротуару и в обратном направлении по улице в нескольких шагах от
нас.
— Докажи, что я не твоя Возлюбленная.
— Как, черт возьми, я должен это сделать? — Спросил он, и снова
раздраженно на меня уставился.
Я наклонилась и поцеловала его. Его глаза мгновенно вспыхнули от
прикосновения.
— Извини, я просто не смогла устоять. Знаешь, тебя так и хочется
поцеловать. У меня внутри все сжимается всякий раз, когда я поддаюсь
искушению.
Его великолепные глаза прищурились, глядя на меня.
— Ты пытаешься использовать на мне свои бабские уловки, чтобы заставить
меня сказать, что ты хочешь узнать, да?
— Ты шутишь? Ты знаешь, что на мне такое не срабатывает. Так что я не
думаю, что смогу повлиять на тебя с помощью секса.
— Это хорошо, потому что на меня так повлиять нельзя, — сказал он,
ожидая, когда четыре машины перед нами минуют перекресток. — Хотя это
не значит, что ты не можешь меня целовать.
Я улыбнулась и откинулась на спинку, вынуждая его искоса на меня
поглядывать.
— Что касается того, как ты можешь доказать нам обоим, что я не твоя
Возлюбленная... — есть же какое-то испытание или что? Или женщина, бух,
просто рождается твоей Возлюбленной?
— Есть шаги, которые должны быть пройдены, чтобы достигнуть высшей
точки в Воссоединении, — неохотно ответил Пэйн через несколько минут
многозначительного молчания.
— Финн что-то об этом говорил. Эта штука — Воссоединение — означает,
что ты получаешь назад свою душу?
Он кивнул.
— Ясно. Что за шаги?
Мы продвинулись за следующей машиной. Снаружи гул простаивающих машин
создавал унылый фон для возбужденной болтовни зевак, наблюдающих из-за
ленты, ограничивающей место аварии.
— Первый шаг — метка.
— Ага. Финн говорил, что это может быть ментальная связь?
— Второй шаг, — сказал Пэйн, игнорируя мой комментарий, — это
защита издалека.
— Хм. — Я почесала подбородок. — Звучит весьма по-рыцарски.
Будто ты остерегаешь ее, когда она в тебе нуждается?
— Возможно, — согласился он.
— Так, значит, два шага из двух.
Он повернулся, и от этого взгляда, если честно, я должна была бы впасть в
ужас. Но вместо этого мне просто опять захотелось его поцеловать.
— С чего ты так решила?
— Ты вытащил меня, когда Пилар угрожал мне, пока я была в астрале
первый раз. Это защита издалека.
— Вроде того, но это было ненамеренно.
Я рассмеялась.
— Не ворчи так. Ты вытащил меня из сложной ситуации, и я благодарна за
это. Какой третий шаг?
— Первый обмен. И прежде, чем ты спросишь, это означает обмен
жидкостями тела.
— Оу, — сказала я, морща носик. — О, подожди. Французский
поцелуй квалифицируется как обмен?
— Да, — сказал он, сильно сжав зубы.
— Три есть, сколько всего?
— Вообще, шагов семь, но те первые три — просто совпадение, не больше.
— Четвертый? — Спросила я, наблюдая, как скорая помощь отъезжает с
пронзительной сиреной и мигалкой.
— Четвертый: Темный дает Возлюбленной средство уничтожить его.
— Хм, — сказала я, снова почесывая подбородок, и посмотрела на
него. — Типа, дает ей кол или что-то подобное?
Он не ответил, только еще сильнее сжал челюсть.
— Или, может, что-то попроще: предоставляет ей такую информацию, с
помощью которой она, если захочет, сможет его уничтожить?
— Ты не можешь уничтожить меня, — проговорил он, не отвечая на
вопрос.
— Спорим? Уверена, что если я не найду статую, и твоя мама потеряет
душу, ты будешь полностью раздавлен и уничтожен.
Он опять ничего не сказал.
— Пэйн, — я развернулась, чтобы поймать его взгляд. — Я найду
ее, не волнуйся. Я не позволю твоей маме потерять душу.
Он резко кивнул.
— Это как выдергивать зубы, так что давай закончим побыстрее. Какие
пятый и шестой шаги? — спросила я, снова усаживаясь на свое место.
— Второй обмен и помощь в преодолении его темной сущности.
— Хм. Второй обмен жидкостями тела есть. Но преодоление твоей темной
сущности... хмм.
— Как ты теперь видишь, ты сделала несколько шагов, но не все, —
сказал он, продвигаясь вперед за другой машиной.
Я не знаю точно, но думаю, что преодоление твоей темной сущности может
означать многое.
Например?
Ну, впустить кого-то в ту часть твоей личной жизни, которая ранее была
неприкосновенной.
Я чувствовала, как он нахмурится, думая об этом.
Почему ты думаешь, что я позволил тебе больше, чем любой другой женщине, с которой у меня был секс?
Со сколькими из них ты мог разговаривать мысленно?
Он отдернулся — не физически, а мысленно — но прежде, чем он это сделал, я
успела ощутить его шок от осознания этой истины.
— Так что пятый и шестой шаги сделаны. Остался последний, правильно?
Что это?
Глубоко внутри него бушевали настолько сильные эмоции, что я почувствовала
их даже через несколько футов между нами.
— Седьмой шаг — обмен кровью.
— Хм, кровью? Не могу сказать, что это мне по душе, но если речь идет
не о бладфесте, то я смогла бы попробовать. Давай сделаем это.
Он посмотрел на меня, будто я только что предложила ему раздеться догола и
станцевать на крыше машины.
— Ты же не серьезно...
— Конечно, серьезно. Если это поможет вернуть твою душу, то оно стоит
того, чтобы перетерпеть глоточек крови.
— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, — пробормотал он.
— Имею. Но согласно твоим словам, я — не твоя Возлюбленная, так что это
не должно иметь значение. Я так думаю. Что случится, если мы сделаем седьмой
шаг, но я окажусь не твоей Возлюбленной?
— Ничего не случится, но ты не... — начал он говорить.
Я взяла его за руку и сняла со своей куртки брошь в виде кельтского креста,
которую моя мать подарила мне на Пасху. Прежде чем он начал возражать, я
проткнула кончик его пальца булавкой и взяла его в рот, чтобы высосать
бусинку крови, которая там появилась.
— Сэм, нет! — Завопил он, и я сморщила носик от металлического
вкуса крови.
— Седьмой шаг, — сказала я, прижав большим пальцем ранку, чтобы
остановить кровотечение. Я искоса на него посмотрела, удивленная, что он
никак не изменился. — Гм. Требуется время, чтобы твоя душа вернулась?
— Это произошло бы сразу, если бы ты была моей Возлюбленной, —
сказал он, вырвав руку.
— Эх. Хреново.
— Хреново? — Спросил он, выглядя немного удивленным. Я не винила
его — я почувствовала неожиданное разочарования от того, что, в конце
концов, не оказалась его Возлюбленной.
— Да. Я сожалею, что не смогла тебе помочь. Я действительно думала, что
смогу.
Серебряный блеск просвечивал сквозь сузившиеся глаза.
— Ты хотела стать моей Возлюбленной?
— Нет, не совсем. — Боль мелькнула на его лице так быстро, что я
была не уверена, видела ли я это или мне показалось. — То есть, я
хотела помочь тебе. Ты мне нравишься, Пэйн. Ты мне очень нравишься. Я знаю,
ты несерьезно относишься к любому виду эмоциональной привязанности со своими
любовницами, но она важна для меня. Ты меня волнуешь. И я хочу, чтобы у тебя
была душа. Из-за этих чувств, да, я хотела быть твоей Возлюбленной. Но если
ты спрашиваешь, без ума ли я от тебя... — я закусила губу.
— Ну? — Спросил он, стараясь не проявлять интерес, но потерпел в
этом полный провал. Очевидно, он это понял, и бросил притворяться. — Ты
без ума от меня?
— Я отнюдь не влюблена в тебя по уши, — сказала я осторожно.
Честность является одним из моих принципов. Я старалась не думать о том, что
есть все шансы, что скоро я целиком и полностью окажусь в этом состоянии.
— А. — Глубоко внутри него на секунду или две к черноте, которая
угрожала захлестнуть его, добавилось разочарование. — Это хорошо. Я
тоже в тебя не влюблен. Но что касается остального... э-э... ты мне тоже
нравишься.
— Верно. Так что мы оба на одной волне. — Полицейский перед нами
махнул впередистоящей машине и нам, и мы пересекли перекресток. Выражение
лица Пэйна изменилось — чуть заметная мрачность свела его брови.
— Точно.
— И я не твоя Возлюбленная.
Он молчал на секунду дольше, чем я ожидала.
— Это верно.
— Сожалею, что уколола твой палец.
Он отмахнулся легким жестом.
— Ерунда.
Тишина заполнила машину, пока мы пробивались вниз по Принц Стрит и
поворачивали на улицу, где был расположен мой офис. Я показала ему
парковочное место в стороне, которое Мила предложила нам использовать.
— Ты сиди на месте, а я отопру заднюю дверь, — сказала я, указывая
на закрытую дверь без опознавательных знаков сбоку здания. — Это
быстрее, чем идти через главный вход, и если ты побежишь, ты не будешь долго
находиться под солнцем.
— Спасибо, — сказал он, его глаза засияли, когда я погладила его
по щеке.
— Ты все еще немного загорелый, — сказала я, потирая большим
пальцем его скулу.
— Это стоило того, — сказал он с легкой улыбкой, и что-то во мне
взорвалось от счастья.
— Согласна. — Я вышла из машины прежде, чем он заметил, насколько
сильные эмоции меня переполняли.
— Ты не влюблена в него, так что прекрати о нем думать, — я сурово
отчитывала себя, пока шла к двери и отпирала ее. Я махнула Пэйну, держа ее
открытой, когда он выпрыгнул из машины и побежал ко мне. — Он вампир.
Ты не можешь спасти его. Он не верит в любовь. Он совершенно не подходит
тебе — о, боже!
Называйте это эльфийским чутьем, называйте измененным состоянием сознания,
называйте это Наитием, если вам угодно, но что-то известило меня об
опасности, пока Пэйн бежал к двери. Мир внезапно замер, а затем время
растянулось так, что все, казалось, двигалось в замедленном темпе. Пэйн
перепрыгнул через ограждение стоянки, его шляпа была надвинута, чтобы
защитить лицо от солнца. Позади него, из-за большого квадратного мусорного
бака с хламом, вышел знакомый темноволосый мужчина. Его рука медленно
описала дугу, в ней был смертоносный на вид арбалет. Мужчина развернулся
так, что металлический болт был направлен поперек траектории движения Пэйна.
Рядом с ним в зеленом полосатом костюмчике сидела, уцепившись за мусорный
бак, маленькая обезьяна, которая деловито разворачивала то, что напоминало
остатки шоколадки.
— Неееет! — Закричала я, и даже мой голос прозвучал растянуто,
когда я бросилась вперед. Я собиралась оттолкнуть Пэйна с пути стрелы, но
когда я рванулась к нему, и мои ноги оторвались от земли в прыжке такой
длины, какую мне никогда больше не одолеть, в моих мыслях пронеслось, что
вопреки тому, что я только что его встретила; вопреки тому, что он
поочередно то возбуждал меня, то приводил в отчаянье; вопреки тому, что мы
не подходили друг другу — вопреки всему, я была готова сделать все
возможное, чтобы спасти его.
Даже ценой своей собственной жизни.
Пэйн выкрикнул мое имя как раз тогда, когда стрела вонзилась в мое плечо,
пробивая меня насквозь и отбрасывая к стене здания. Горячая, тошнотворная
боль пронеслась сквозь меня, заставляя вращаться мир вокруг меня. Пэйн что-
то проревел, что именно, я не могла разобрать, но он поймал меня прежде, чем
я беспомощно рухнула на земле.
Последнее, что я увидела перед блаженным забвением, было лицо Пэйна. Его
глаза были такими темными, что выглядели почти черными.
— Ты получил свою душу обратно, — сказала я.
— Ну, все, что я могу сказать — хорошо, что ты бессмертна. — Голос
ворвался в черную бездну, в которой я плыла. Это был женский голос,
знакомый, с шикарным английским акцентом... ох. Это сказала Клэр. С кем она
говорила? Удивилась я.
— Хм, — ответил ей голос. Этот голос тоже был женским и знакомым.
Я минуту ломала голову, чтобы понять, кому он принадлежит и, удивившись,
осознала, что мне. — Эй?
— Вот видишь? Я же говорила тебе, что с ней все будет в порядке. Эльфы
могут пережить любые ранения. — Голос Клэр был полон властности. —
Не волнуйся ни о чем, Пэйн.
Голос с Шотлансдским акцентом, глубокий как океан и мягкий как бархат.
Сэм? Как ты себя чувствуешь?
Странно, ответила я, улыбаясь голосу. Когда ты отбросил Саманту и начал
звать меня Сэм?
Он вздохнул. Разве это важно?
В каком-то роде. Это признак интимности.
Милая, мы были так близки, как это вообще возможно, и ты волнуешься из-за
каких-то там слов?
Ты назвал меня милой! Сказала я, пальцы моих ног свело от внезапного
удовольствия.
— Я вижу, что беспокоиться не о чем. Сэм, теперь ты можешь открыть
глаза. Стрелы в твоем плече уже нет.
— Черт! — проскрежетала я, мои веки резко открылись, и я
села. — Пэйн, боже святый! Что с тобой случилось?
Внезапная резкая боль в моем плече попыталась привлечь мое внимание, но вид
стоящего передо мной Пэйна, окровавленного и избитого, заслонил все
остальные проблемы. Левая сторона его лица была багровой и выглядела как
ужасный ожог, его глаз заплыл и начал темнеть, из рассеченного виска
хлестала кровь, покрывая другую сторону лица. Одна рука безвольно
свешивалась, рукав его длинного пальто был изодран, а вся его рубашка была в
грязи и крови.
— Мы попали в засаду. Как ты себя чувствуешь?
— Намного лучше, чем ты выглядишь. Бедненькое твое лицо! Бедненький
твой... гм ... что еще там у тебя пострадало?
— Ничего. Я в порядке, — сказал он, отмахиваясь от моего
беспокойства ужасающим металлическим болтом. Заметив, что я на него смотрю,
он быстро выбросил стрелу в мусорку.
— Отлично. Что здесь происходит? — Спросила я, переводя взгляд от
Пэйна на Клэр, а затем на Финна, который стоял слева. Финн также выглядел
потрепанным, хотя не столь сильно, как Пэйн. — Ребята, а кто вас так
отделал? Что случилось с Пиларом? И почему я сижу здесь с простой тупой
болью в плече, а не лежу в больнице, истекая кровью, как любой нормальный
человек?
— О, Сэм, — произнесла Клэр, качая головой. Она отжала губку в
небольшой миске, а затем нежно приложила ее к опухшей щеке Финна. — Ты
никогда не была нормальной. А теперь и подавно.
— Чья бы корова мычала, а твоя б помолчала, — сказала я, переводя
пристальный взгляд с нее на Пэйна. Мое сердце упало от вида его разбитого
лица. Я соскользнула со стола и очень осторожно коснулась его красной
щеки. — Солнечный ожог?
— Среди прочего. Мужчина, который ранил тебя, напал на меня, пока я
пытался внести тебя внутрь. Ты уверена, что это был Пилар? Я его не очень
хорошо разглядел.
— Уверена. Беппо тоже был там. — Я взяла одну из тряпок Клэр,
чтобы приложить к ране на его виске.
— Финн забрал арбалет у него прежде, чем тот смог ранить Пэйна, —
гордо сказала Клэр.
— Как мило с его стороны. Ты можешь это залечить? — Спросила я
Пэйна.
— Да. Как твое плечо? Твоя голова цела? — Он вздрогнул, когда я
попробовала стереть кровь, и схватил меня за руку, чтобы остановить.
Не суетись.
Почему? Мне нравиться суетиться вокруг тебя.
Почему тебе это нравится?
Я не знаю. Потому что это заставляет меня чувствовать..., я остановилась
прежде, чем смогла сказать то, в чем не была готова признаться даже себе,
уже не говоря о нем.
Ага! Я так и знал! Ты влюбилась в меня, да?
Ты думаешь, я смогла бы испытывать к тебе нечто подобное? Спросила я,
изобразив невинность.
Он угрюмо на меня взглянул. Я с удовольствием оставила эту тему.
— Я в порядке и, да, я ударилась головой, но совсем чуть-чуть, —
сказала я, потирая шишку на затылке. — Что Клэр имела в виду, говоря,
что я бессмертна? Я не бессмертна. И никогда ею не была. У меня просто более
долгая жизнь, чем у большинства людей.
— Теперь она будет длиться столетия, — сказал Финн с легкой
улыбкой.
— Ничего не понимаю. С какой стати ты думаешь, что я бессмертна? —
Спросила я его.
Он поднял подбородок и набрал побольше воздуха.
— Поверь, я знаю. Добро пожаловать в семью.
— Что? — Он просто улыбнулся мне. Я повернулась к Пэйну, который
стоял, закрыв глаза, и усиленно концентрировался на исцелении своих ран.
— Ты — Возлюбленная Пэйна, — сказал Финн. — Кстати, спасибо.
Приятно видеть его
одушевленным
.
— Да, согласна, — сказала я, глядя, как понемногу с лица Пэйна
исчезает краснота, а рана затягивается сама собой. Опухоль под глазом
уменьшилась достаточно, чтобы увидеть яркий блеск серебра, когда он открыл
глаза, чтобы посмотреть на меня. Его новая душа сияла в нем, как маленькое
солнце. — Ты не хочешь мне все это объяснить?
— Не очень, но подозреваю, что ты не позволишь мне этого избежать.
— Чертовски верно, — сказала я, скрестив руки и опершись бедром о
стол. — Я внимательно слушаю.
...Закладка в соц.сетях
