Жанр: Любовные романы
Даже вампиры хандрят
...sp;Кышш.
— Что? — По его голосу чувствовалось, что он ушам своим не верит.
— Кышш. Уйди. Оставь меня, чтобы я смогла работать.
— Ты выгоняешь меня из моей собственной библиотеки?
— Да. — Я взмахнула рукой, жестом прогоняя его и посмотрела на
него, приоткрыв глаза. Было видно, как он возмущен мыслью, что я указываю
ему, что делать. — Если ты не успокоишься и не позволишь мне
сконцентрироваться, ты должен уйти.
Он расправил плечи, будто до этого был недостаточно внушительным. Теперь он
приобрел просто угрожающие размеры, возвышаясь надо мной.
— Я не уйду из своей собственной комнаты.
— Прекрасно. Тогда просто немного помолчи, чтобы я могла
сосредоточиться и заняться своей экстрасенсорикой.
Кожаная кушетка тихо скрипнула, когда он сел в нескольких шагах от меня.
— Кажется, ты говорила, что способна создавать астральную проекцию,
только когда возбуждена?
— Однозначно. Но это — не астральная проекция. Я просто открываю себя
для замка и соприкасаюсь с его знаниями. Мой разум отошлет блуждать по замку
небольшие щупальца, но мое сознание останется здесь.
— Мысленные щупальца? Это звучит куда невероятнее, чем все, что я когда-
либо слышал; даже, чем сексуально запускаемая астральная проекция.
Я засмеялась и, немного приоткрыв глаза, улыбнулась ему.
— Да, это немного странно, правда? Но это работает.
В течение следующих нескольких минут единственным звуком в комнате был шум
центрального отопления, нагнетающего теплый воздух через решетку на полу
возле меня. Я позволила себе расслабиться, выгнала из своих мыслей желание
думать о Пэйне и медленно позволила сущности замка проникнуть в мое тело.
Каждое здание имеет свою сущность. Это — квинтэссенция бытия, похожая на
души живых существ, собрание эмоций и мыслей, которые были втянуты из
окружающей среды и впитаны в ее структуру. Сущность большинства домов
состоит из смеси счастья, удовлетворенности и горя, годами накопленных от
людей, которые в них жили. Я лишь однажды столкнулась с домом, у которого
была скверная сущность, но у большинства мест, подобно этому замку, она
представляла собой набор эмоций, в большинстве своем хороших, немного
плохих, но ничего неожиданного.
— В этом замке за последние пятьсот лет царил мир, — сказала я
Пэйну, не открывая глаз. — Но до этого у него была жестокая история.
Много людей были убиты здесь: кто-то заслужено, кто-то — без причины.
Я услышала его движение на кушетке.
— Семья моей прабабушки долго и отчаянно боролась за то, чтобы удержать
этот замок. Он много раз бывал в осаде.
— Ты похож на человека, который построил этот замок, — сказала я,
поймав его образ в сознании замка. — Он искренне любил эту землю. Он
погиб, защищая ее, и был счастлив сделать это.
Да уж, все, что мне нужно — это дом-сплетник.
Я засмеялась.
— Я не могу ничего поделать, если дома просто говорят со мной.
— Прекрати читать мои мысли!
— Я не читаю их. Это ты говоришь в моих.
— Я не говорю, — сказал Пэйн раздраженно. — Я объяснял тебе,
что не могу делать это с чужаками. Ты лезешь в мои мысли, и я хочу, чтобы
это прекратилось.
Я подавила желание поспорить и сохранила сосредоточенность. Как только я
поняла, что замок открылся мне, я позволила своему сознанию побродить по
нему.
— Что ты сейчас делаешь? — тихо спросил Пэйн минут через десять.
— Я только что проверила два верхних этажа и теперь нахожусь в подвале.
Я до сих пор ничего не увидела, хотя и нашла две потайные комнаты.
— Одна за столовой? — спросил он.
— Да. И одна в подвале, она ведет в туннель.
— Это убежище замка. Оно было разрушено несколько сотен лет назад в
результате смещения горных пород.
— Эх. Ну, больше нигде ничего нет, кроме паутины, сырости и мышиного
дерьма. Так что, похоже, ты прав — статуя, должно быть, украдена. Меня
беспокоит то, что я не чувствую, что она вообще когда-либо здесь была.
Пэйн опять шевельнулся на кушетке.
— Почему ты просто не спросишь замок, куда она делась?
Я фыркнула.
— Дом — не живое существо. Я не могу задавать ему вопросы — я
ограничена только сортировкой информации из его воспоминаний. — Я
открыла глаза и села, моргая от света, который включил Пэйн. — И этот
замок не имеет никаких воспоминаний о статуе, которую ты описал. Есть много
других воспоминаний о предметах искусства, слишком много для того, чтобы
разглядывать их по отдельности, но я просмотрела все, что соответствовали
описанию. Там не было никакой черной статуи обезьяны. Есть статуя из черного
дерева мужчины с гигантским членом в спальне на втором этаже, но он точно не
обезьяна.
Пэйн немного смутился.
— Это один из сувениров моей матери на память о тех временах, когда они
жили в Новой Гвинее.
— А она, кажется, интересная женщина.
— Так и есть. Что ты планируешь делать теперь? — спросил он.
Я закусила губу, посмотрела на часы и на мгновение задумалась.
— Ну, я не думаю, что замок еще что-то мне скажет.
— По-моему, он вообще ничего тебе не сказал, — сказал Пэйн скорее
ворчливо.
— Нет, сказал. Он сказал мне, что статуи здесь нет и никогда не было.
— Это смехотворно. Она была здесь. Замок... э-э... перепутал.
Я села и обняла колени.
— Я допускаю, что она могла быть здесь, но большинство домов довольно
хорошо знают такие вещи, как эта. Пойми, это их цель — охранять и защищать
то, что находится внутри. Этот замок ничего не знает о черной статуе
обезьяны. У твоего отца есть в собственности другие дома?
— Нет, — сказал Пэйн, качая головой. — Это наш единственный
семейный дом. Статуя должна была находиться здесь.
— Хм. Ну, раз все равно замок не может мне больше ничего сказать, и уже
почти глубокая ночь, то мне лучше всего уйти.
— Какое отношение имеет время суток к поискам статуи? — Пэйн
выглядел озадаченным.
— Моя мама — солнечный эльф. Глубокая ночь — время, когда они слабеют.
Для меня бесполезно пробовать что-либо делать в эти четыре часа глубокой
ночи, так что я должна вернуться в офис и посмотреть, как там Клэр.
Я решила, что Пэйн собирается встать, но нет. Вместо этого он опустился на
колени на пол рядом со мной.
— Ты не можешь уйти. Ты здесь еще не закончила.
— Нет?
— Нет.
— Замок рассказал мне все, что мог.
— Я говорю не о замке, — сказал он, его глаза пылали ярким
серебряным светом. Легкая рябь волнения заставила меня задрожать, когда я
поняла, что он имел в виду.
— Ааа. Это. Э-э... Ты хочешь сделать это сегодня вечером?
— Что-то мешает сделать это прямо сейчас? — спросил он, используя
мои собственные слова против меня.
Его глаза снова заставили меня трепетать. Я все еще была удивлена тем,
насколько сильно реагирую на него — я не тот человека, который заводит
случайные связи, но даже мысль заняться с Пэйном чем-нибудь интимным
заставляла меня вспыхивать от возбуждения. А еще это ощущение, что он
нуждается во мне. Я могла бороться с возбуждением, но не с чувством, что
могу ему чем-то помочь.
— Ну... наступила глубокая ночь, — тихо сказала я, он наклонился
ко мне, его пальцы поглаживали мою руку.
— Это не единственное, что наступит сегодня, — сказал он.
Неумолимо. С такой решимостью, что по всему моему телу пробежала дрожь.
— Oooх. — Я выдохнула это слово, а не сказала его, пока Пэйн
наклонялся ко мне, мягко подталкивая обратно на пол, пока я не растянулась
под ним. — Я думаю, что смогу задержаться чуть подольше.
— Я думаю, что нам потребуется вся глубокая ночь, чтобы исследовать
наше взаимное влечение, — прошептал он, его губы на мгновение чуть
коснулись моих, прежде, чем оставить легкий след на моей шее. Он опирался на
локоть, так что свободной у него оставалась лишь одна рука, но, боже, как он
ее использовал! Моя спина выгнулась, пока его рука скользила по моим ребрам
под грудью. — Я наблюдал за тобой последние полчаса и придумывал
множество способов доставить тебе удовольствие.
Легкое знакомое чувство разрасталось внутри меня, пока мое тело трепетало от
его прикосновений.
— Ты все еще со мной? — спросил он в мою шею.
— Прямо здесь, — сказала я, неровно дыша, в то время как мои руки
решили действовать. Я выдернула его рубашку из брюк и скользнула ладонями
под нее, едва касаясь исключительно интересных неровностей его голой груди.
— Хорошо. Если в какой-то момент ты почувствуешь, что покидаешь свое
тело, дай мне знать, и я постараюсь вернуть тебя.
Мой мозг провел несколько счастливых мгновений, обдумывая способ, которым он
вернет меня, но изучение восхитительного мира груди Пэйна было слишком
большим удовольствием, чтобы тратить много времени на эти размышления.
Волосы на затылке встали дыбом.
— Прекрасный джемпер, — сказал он, отодвинувшись ровно настолько,
чтобы полюбоваться моим свитером.
— Спасибо. Моя тетя связала его для меня. Она вплела в него оберег на
удачу. Это один из моих любимых.
Легкая улыбка приподняла уголки его рта.
— Ты не будешь сильно возражать, если я сниму его?
— Я буду счастлива. — Я превратилась в безвольную тряпку, пока он
снимал с меня свитер. Нет, это не совсем точно — в тот момент мои руки были
заняты, расстегивая его рубашку. — Все по-честному, — добавила я,
когда он остановился на мгновение и перестал стягивать с меня свитер, пока я
стаскивала с него рубашку.
— Согласен. — Он на секунду замер, глядя вниз, туда, где лежала я,
распростертая перед ним, моя рука медленно скользила вниз по гладким
мускулам его руки.
Неясное чувство отрешенности всколыхнулось и заструилось по моему телу,
делая меня еще более расслабленной.
— Гм... Пэйн? — Мои груди, обычно вполне добропорядочные, внезапно
решили, что хотят вырваться из лифчика и попасть в его руки. Или в рот. Или
потереться о его грудь. Им было все равно, они просто всецело жаждали его
внимания.
— Да? — спросил он, склоняясь к моему животу, его язык прожигал
мою плоть.
Комната начала вращаться.
— Кажется, я снова улетаю.
Его голова поднялась, пока его глаза не закрыли мне весь обзор.
— Сфокусируйся на мне, Саманта. Сосредоточься на том, что я делаю с
тобой. Почувствуй каждое легкое прикосновение. Сконцентрируйся на
удовольствии, которое я могу тебе доставить.
— Я... я пытаюсь... — Мое сознание начало отделяться от моего
тела. Голова Пэйна опустилась, его дыхание горячило мои груди, пока его язык
извивался между холмиками плоти, отчаянно пытаясь избавиться от моего
лифчика. — А-а-а...
— Сфокусируйся, Саманта.
Я стала подниматься над своим телом.
— Останься со мной! — настаивал Пэйн. Я плыла над ним, глядя вниз
на то, как он смотрел на мое лицо. Мое тело выглядело расслабленным,
выражение лица было таким, словно я грезила в наслаждении.
Я не летала по комнате. Мгновение я глядела на Пэйна, а затем поплыла в
ночь, несясь неизвестно куда.
Я требую, чтобы ты вернулась сюда! Саманта! Вернись ко мне!
Боль сопровождала эти слова в моем сознании, горячий взрыв боли в моей
груди, которая немедленно превратилась в удовольствие, такое сильное, что
оно вернуло меня назад. Я молча моргнула, удивленная, что оказалась в своем
теле снова, волосы Пэйна щекотали мой подбородок, а его зубы погрузились
глубоко в мою грудь.
С этим контактом мой мир изменился.
Боже мой, выдохнула я в его мысли. Это невероятно. Я могу чувствовать все,
что чувствуешь ты! Я могу пробовать свою собственную кровь, которую ты
пьешь! Я могу чувствовать твою страсть. Как будто мы разделяем все это,
будто ты кормишь меня, а не наоборот. Это будто...
И тут зазвонил мой сотовый телефон, лежавший в сумочке на полу неподалеку.
Пэйн поднял голову, контакт между нами нарушился. Аналогичным образом между
нами исчезла духовная связь, заставляя меня чувствовать себя странно
опустошенной, как будто что-то, что было частью меня, что-то, в чем я
нуждалась, исчезло.
— Прости, — сказала я, извиняясь за свой телефон и тот факт, что
нас прервали.
— Мы можем проигнорировать его, — предложил он, его глаза так
блестели, что смотреть в них было почти больно.
Я неловко изогнулась, пытаясь дотянулась до сумочки.
— В принципе, я могла бы, но я сказала Клэр позвонить, если буду ей
нужна.
Пэйн отклонился, чтобы позволить мне взять сумку. Я извлекла сотовый телефон
и проверила входящий номер.
— Это она, — сказала я перед тем, как ответить. — Привет
Клэр. Что случилось?
— О, Сэм, случилось нечто ужасное. Мое платье застрелено!
— Твое что? — воскликнула я, резко сев, и неловко врезалась грудью
в нос Пэйна. — О боже, мне так жаль, — сказала я ему, на секунду
прикрыв телефон. — С тобой все в порядке?
— Мое платье застрелено!
— Твое платье? Зачем кому-то стрелять в твое платье? — спросила я,
окончательно запутавшись.
— Я в порядке, — сказал Пэйн, осторожно ощупывая нос. — Не
думаю, что он сломан.
— Ну, думаю, целились в меня. Я была в платье в это время, —
задумчиво сказала Клэр. — Я имею в виду, что стреляли в ту часть меня,
которая была покрыта платьем. Не знаю, можно ли его восстановить.
— В Клэр стреляли. Она несет какую-то чушь, лепечет что-то о
платье, — сказала я в сторону. Поскольку я схватила свитер и начала
надевать его через голову, мой голос стал звучать глуше, когда я спросила в
трубку — Клэр? Ты видела что-нибудь? Что-нибудь странное, необычное?
— Ну, я считаю свое платье с отверстиями от пуль странным и необычным,
если ты это имела в виду. Оно испорченно, Сэм, безнадежно испорчено. Я
полчаса мучилась, чтобы вывести кровь, а она не сходит! Я так расстроена,
что могу только кричать!
Я смущенно уставилась на Пэйна. Он надел рубашку и быстро застегнул ее.
— В каком она состоянии? В какой больнице находится? — спросил
он. — Я отвезу тебя туда.
Клэр продолжала вопить о своем платье. Я покачала головой, пытаясь выяснять,
насколько сильно она пострадала.
— Клэр? Тебе в голову не стреляли, а? — спросила я. — Ты в
здравом рассудке?
— Разумеется, я в порядке. Ты что, меня не слушаешь? Это мое платье
испорчено навсегда! — причитала она.
Я потерла лоб, пока Пэйн помогал мне встать на ноги, не слишком терпеливо
ожидая ответа на свои вопросы. Я была настолько озадачена тем фактом, что
Клэр, похоже, больше беспокоило платье, чем ее собственное пронизанное
пулями тело, что я не могла ясно мыслить. — Да, но... Клэр, куда именно
тебя ранили?
— Дважды в грудь, один раз в живот.
— Саманта? — сказал Пэйн, явно желая узнать больше.
Я прикрыла трубку.
— Она ранена в грудь и живот, но ее, кажется, это не заботит.
Одна из выразительных бровей Пэйна немного поднялась.
— Она фея. Она бессмертна. Пули не могут убить ее.
— Нет, но они могут причинить ей боль, — отрезала я, сразу
почувствовав себя плохо. — Мне очень жаль, я не хотела злиться, но
Клэр, кажется, больше беспокоится о своей одежде, чем о чем-то еще.
— Сэм? Ты слышишь меня? Что мне делать? — Клэр жалобно рыдала мне
в ухо.
— Не волнуйся, мы будем так быстро, как сможем. Где ты?
— В Дунстанской пустоши.
— Где?
— Дунстанская пустошь. Это в Ламермунских горах. Здесь снимают кино, а
Финн — член группы ролевиков, которую привлекли для съемок, и мы решили, что
будет интересно присоединиться. Так как ему показалось, что оставить меня
наедине со скупщиком — это плохая мысль, мы договорились встретиться здесь.
— На съемках кино? — спросила я с изрядной долей скепсиса.
— Это не такое кино, как ты думаешь. Очевидно, основные съемки уже
закончены, и они просто делают еще несколько батальных сцен...
Я вздохнула. Только моя кузина могла додуматься встретиться со скупщиком в
месте, где было полно свидетелей.
— Дунстанская пустошь. Понятно.
— Ты приедешь? Ты поможешь? — спросила она жалобным голосом.
— Полицией, медиками или всеми вместе? — спросила я.
На другом конце телефона наступила тишина.
— Ни теми, ни другими! До тебя что, не доходит? Мне нужна срочная
химчистка!
В этот момент я потеряла терпение.
— Честное слово, Клэр, ты ведешь себя так, будто платье для тебя важнее
чем то, что в тебя стреляли!
— Естественно! Это же Версаче, идиотка! Привези помощь! Я собираюсь
спасти это платье любой ценой.
Глава 5
— Может, кто-нибудь скажет мне, зачем... — спросила я полчаса
спустя, когда Пэйн и я остановились перед Клэр. Она стояла со знакомым
темноволосым черноглазым мужчиной. Они оба склонились над небольшим складным
пластиковым столом, на котором был распластан тонкий, просвечивающийся сине-зелено-
золотой лоскут ткани. Полагаю, это и есть то самое супер-пупер-важное
платье, о котором шла речь. Мы были в добрых пятнадцати ярдах от небольшой,
ярко освещенной площадки, окруженной рядом трейлеров. Слепящие прожекторы,
полускрытые парой тощих деревьев вспарывали ночь, и кто-то вопил в мегафон,
требуя нападать и отступать по команде. Я замолчала, пытаясь вглядеться в
темноту. Что-то рвалось в мое сознание, как будто хотело привлечь внимание.
Я медленно повернулась, сканируя территорию в поисках того, кто меня звал,
но решила, что это сама местность. Как и мой офис, эта земля не была
обычной.
— Может, кто-нибудь скажет тебе, зачем что? — спросила Клэр.
— Что? О, зачем ты надела платье от Версаче на встречу со скупщиком? Да
еще и на съемочную площадку?
— После съемки сцены сражения здесь планировали кеили.
— Кеили? А, праздник?
— Да. Здесь снимают что-то вроде шотландского исторического кино, и так
как оно почти закончено, режиссеры позволили статистам использовать площадку
для вечеринок на ближайшие пару ночей, прежде чем те уедут, — ответила
Клэр, кивнув в сторону мужчины, стоящего рядом с ней. — Но я не могу
позволить никому увидеть такое платье! Только взгляни на него! Даже если я
притворюсь, что отверстия от пуль предусмотрены дизайнером, эти безобразные
пятна крови...
— Привет, Финн, — сказала я, улыбаясь брату Пэйна. Я лишь однажды
видела его раньше, нас просто по-быстрому представили, прежде чем мы с
Пэйном отправились в замок, но теперь я получила шанс украдкой его
рассмотреть. Я заметила внешнее сходство между ним и Пэйном — у обоих были
одинаковые лбы и одинаковые темные, вьющиеся волосы, но основное их различие
не слишком бросалось в глаза.
У Финна была душа.
Почему у твоего брата есть душа? Я думала, что у Темных ее нет.
Пэйн посмотрел на меня, но ничего не ответил. Я хотела спросить его снова,
вдруг что-то случилось с нашей мысленной связью, но так как это его смущало,
я прекратила.
— Привет, Сэм. Что ты думаешь о Замке де Эф?
— Он большой. И старый. Но милый. Мне понравилось. Клэр, что именно
здесь случилось?
Клэр заломала руки в такой изящно беспомощной манере, что Финн зашептал ей
на ухо какие-то нежные глупости.
— О, это было ужасно, Сэм, просто ужасно! Я договорилась о встрече со
скупщиком Раулем, а он неожиданно пришел с другим мужчиной, очень злым
мужчиной.
— Это злой мужчина стрелял в тебя? — спросила я, глядя на нее.
Она, очевидно, позаимствовала запасной костюм у статистов, так как была
одета в простую юбку до пят и зеленый корсаж.
— Это он прострелил мое платье, да, — кивнула Клэр. — О,
прекрати делать такое лицо. Да, я понимаю, что он стрелял в меня, а не в
платье, но ты же знаешь, что мои раны заживают так быстро, что пули нанесли
больше вреда платью, чем мне.
— Это потому, что ты фея, Клэр. Бессмертная. Дело не в том, что ты
быстро выздоравливаешь — тебя просто невозможно ранить.
Клэр быстро глянула на Финна.
— Ты должен извинить мою кузину. Она обычно очень милая, но временами
Сэм абсолютно ненормальна.
— Да? — спросил Финн, глядя на меня.
Я закатила глаза и обратилась к Пэйну.
— Клэр — фея?
— Да, — сказал Пэйн, ковыряя пальцем отверстие в платье.
— О! — выдохнула Клэр, ее серебристые брови сошлись от хмурого
взгляда, пока она смотрела на Пэйна. — Ты думаешь, что я прислушаюсь к
мнению вампира?
— Давай дальше, — сказала я, не утруждая себя спорами об
очевидном. — Кто был тот человек, который стрелял в тебя? И почему он
пытался тебя убить?
— Я не знаю, кто он, но я написала для тебя отчет, пока Финн мило
беседовал с хозяйкой гардеробной, чтобы получить немного соды для удаления
пятен крови. Я знаю, как ты любишь отчеты, — сказала Клэр, вытаскивая
из сумочки маленький блокнот.
— Хм, — сказала я, быстро просматривая страницы. Пэйн встал за
моим плечом, чтобы также прочесть написанное. Я на мгновение отвлеклась,
чувствуя его, такого теплого и сильного, позади себя, но решительно подавила
желание развернуться и снова провести руками по его груди. — Финна
позвали какие-то друзья, поэтому ты встретилась с Раулем одна... он сказал,
что привел кого-то, кто хочет поговорить с тобой ... другой человек был с
обезьяной на плече? Паукообразной обезьяной?
— Я не спрашивала, что это за вид, — ответила Клэр, обнаружив
несколько новых свидетельств надругательства над платьем. — Но она была
маленькой, так что, думаю, вполне может быть. На ней был симпатичный,
маленький костюмчик моряка.
— Ха. — Если это был Беппо, тогда это объясняет, почему владелец
магазина подумал, что я сумасшедшая, когда я упомянула о его обезьяне. Но, в
таком случае, что это за человек, который был в замке Пэйна и стрелял в
Клэр? Я продолжила читать отчет. — Вы болтали, он спросил тебя о
статуе...
— Статуе? — спросил Пэйн, его голос прогрохотал у моего уха. От
его близости по моим рукам побежали мурашки.
— Статуе птицы, — сказала Клэр, промокая пятна на платье бумажным
полотенцем. — Все там, в отчете. Он спросил меня, где статуя золотой
птицы.
— Ты уверена, что он говорил о статуе птицы? — спросил Пэйн.
— Я подумал о том же, — быстро произнес Финн. — Клэр говорит,
что она уверена — речь шла о золотой птице.
— Соколе, — кивнула Клэр. — Я сказала ему, что ничего не знаю
о какой бы то ни было статуе сокола, золотой или любой другой. Он прорычал
кое-что неприличное, я не буду повторять, и сказал мне, что я вру, и что он
убьет меня, если не получит ее. Я сказала, что это ничего ему не даст,
потому что я не знаю, где статуя, но он все равно начал в меня палить. Потом
и он, и Рауль убежали. Я знала, что мне лучше остаться здесь, хотя Финн
хотел увезти меня в больницу. Вместо этого я позвонила тебе.
— В смысле,
тебе лучше остаться здесь
? — Спросила я, удивленная,
почему она выбрала киноплощадку посреди пустоши местом, где можно отсидеться
после стрельбы.
— Здесь мило, — сказала Клэр, пожимая плечами. — Симпатичная
местность. Мне нравиться то, что я здесь чувствую.
Я огляделась. В темноте много не увидишь. Ламмермурские холмы были
труднодоступной, открытой всем ветрам территорией, которая была известна
своей первозданной красотой, овечьими пастбищами и шотландскими куропатками.
Я поняла, что она чувствовала: было что-то в этой земле... нет, больше чем
просто
что-то
. Она притягивала магнитом, как священное место для фей и
эльфов. Впрочем, я не собиралась сообщать этот факт Клэр. Она пряталась в
мягкое, безопасно
...Закладка в соц.сетях
