Жанр: Любовные романы
Даже вампиры хандрят
...чиной. — Я
благодарна тебе за то, что ты вернул меня назад. Я... там был кое-кто, с кем
я не хотела бы встречаться, и ты помог мне, когда я нуждалась в этом,
спасибо. Но ты мне не наскучил, это совершенно не так. Это просто..., я...
о, это довольно трудно объяснить.
— Да?
Я вздохнула, потирая от холода руки. Просто присутствие Пэйна, казалось,
отгоняло все кошмары из моего
вне-тельного
опыта.
— Если по правде, то во всем этом вина моей матери.
Он сжал челюсти и вел машину.
— В самом деле?
— Я не говорю, что ее вина в том, что я здесь, с тобой; я имею в виду,
что ее вина в том, что она передала мне кое-что из эльфийских свойств. Я
родилась с ее заостренными ушами, раскосыми эльфийскими глазами, талантом
находить потерянные вещи и несколько исковерканной версией ее способности
путешествовать вне своего тела. В отличие от маминой способности астрально
проектироваться, моя настигает меня всякий раз, когда я сексуально
возбуждена.
Он недоверчиво уставился на меня.
— Ты — что?
Я кивнула, затем указала на дорогу. Он вернулся взглядом к ней, но несколько
раз с любопытством на меня покосился.
— Всякий раз, когда я возбуждена, мое тело и сознание разделяются, и я
уплываю, пропуская все самое интересное. Я не могу передать тебе, какое это
разочарование.
— Я могу себе представить, — сказал он сухо.
— О, ты думаешь, что ты можешь, но я сомневаюсь, — сказала я
уныло. — Это ужасно, и я ничего не могу с этим поделать. Я все
перепробовала. Всегда улетаю — пффф! Обычно мне просто нужно немного
переждать. Никто никогда не звал меня обратно, как ты. Это было просто
восхитительно.
— Хм. — По нему было не понять: то ли он верит мне, то ли нет.
— Хуже всего, когда я возвращаюсь и узнаю, что у меня был замечательный
секс, но я им даже не насладилась.
Он с любопытством на меня уставился.
— Ты хочешь сказать, что это случается каждый раз, когда ты занимаешься
сексом?
Я кивнула.
— Иногда даже и не из-за секса. Достаточно того, чем мы занимались, и
мое сознание уже отправилось в астральный путь.
— Так что, ты никогда на самом деле... э-э... за неимением лучшей
формулировки, не занималась сексом?
— Нет.
— Никогда?
— Нет. Не могу сказать, что у меня было слишком много секса. Но я
вскоре бросила это дело, после того, как поняла, что происходит. Я имею в
виду — что толку? Только я начинаю входить в раж — бац! Я улетаю и
возвращаюсь, чтобы найти свое тело, когда все закончилось, или напряженным,
или разочарованным в то время, как мой дружок храпит.
— Понятно.
— У меня было только три парня, — сказала я, вынужденная по какой-
то причине объяснять, что я не шлюха, гонящаяся за острыми
ощущениями. — Но я испробовала все, что могла придумать, чтобы остаться
в теле — и никаких успехов.
— Может быть, вина лежит на них, а не на тебе, — сказал Пэйн, его
взгляд вернулся к дороге, по которой мы ехали.
— Что ты имеешь в виду?
— Твои партнеры были смертные?
— Да. Один был Прорицателем, но он был смертен. Он умер в прошлом году
в авиакатастрофе.
— Сочувствую.
— Да. Он был хорошим человеком. Не великим Прорицателем, но милым
парнем. Но какое отношение мои смертные парни имеют к тому, что я улетаю во
время забав?
Он посмотрел на меня своими серебряными глазами, и его взгляд был совершенно
не читаем.
— В тебе кровь бессмертной. Возможно, тебе повезет с мужчиной, у
которого есть та же особенность.
Моя челюсть отвисла, и только через минуту я смогла вернуть ее назад.
— Ты предлагаешь себя как потенциального партнера?
Повисло молчание.
— В научных интересах, да, я готов взять на себя эту роль. — Он
заметил мой удивленный взгляд. — Обычно я не предлагаю это женщинам в
такой форме, но я признаю, что испытываю к тебе физическое влечение, и
полагаю, что ты чувствуешь то же самое.
— Да неужто? — Мы были глубоко в сердце страны, направляясь в
безлюдные места среди лесов и пустошей, где не было уличных фонарей.
Единственный свет, освещавший лицо Пэйна, шел от приборной панели, но этого
было достаточно, чтобы разглядеть его профиль. Он был так же красив, как и
все лицо.
Его челюсть напряглась.
— Понятно. Я неправильно понял твой интерес ко мне. Прошу прощения
за...
— Нет! — прервала я его, не желая, чтобы он неправильно все
истолковал. — Этим
да неужто
я не бросала вызов твоему утверждению,
что меня влечет к тебе, но просто ... ну, меня это разозлило.
— Разозлило? — Он слегка нахмурился и сморщил лоб. — Ты
всегда злишься, когда кто-то говорит тебе, что он находит тебя
привлекательной?
— Конечно, нет, но ты должен признать, что когда кто-то говорит тебе,
что он хочет переспать с тобой исключительно в интересах науки, это звучит
несколько снисходительно. Кажется, блин, будто ты какой-то мученик...
Он сжал губы.
— Я не хотел, чтобы ты так восприняла мое предложение. Я мужчина. А ты
привлекательная женщина, и так как ты, очевидно, чувствуешь то же самое, ты
сейчас ни с кем не встречаешься... — Он сделал паузу и взглянул на
меня.
— Нет, не встречаюсь, — сказала я.
— ...и поскольку ты, вроде, совершеннолетняя...
— Тридцать четыре в сентябре.
— ...то я полагаю, что могу выразить свой интерес, не оскорбив тебя.
— О, я не обиделась, — сказала я, улыбаясь. Он был такой
симпатичный, когда волновался. — Просто удивлена.
Он ничего не сказал.
— Очень соблазнительное предложение, но, хоть ты и бессмертен, я все
равно улетела, так что ответ на то, что у нас с тобой получится, довольно
очевиден.
— Не обязательно. Я пил кровь, не пытаясь возбудить тебя. Было бы
иначе, если бы я сосредоточил все свое внимание на твоем удовлетворении.
Я переварила этот кусочек и признала, что он может оказаться прав.
— Мы только что познакомились, Пэйн. Да, между нами есть физическое
влечение, но мы знаем друг друга всего пару часов. У меня никогда не было
случайных связей. На самом деле я безумно влюблялась во всех трех своих
парней прежде, чем мы становились физически близки.
— Возможно, в этом-то и все дело, — сказал он, все еще не глядя на
меня.
— То, что у меня была эмоциональная связь с моими парнями до секса с
ними?
— Да. Секс — физическая функция, которая ничем не отличается от любой
другой физической функции. Нужен воздух — ты дышишь. Нужно сексуальное
удовольствие — ты занимаешься сексом. Это просто.
Я вытаращила глаза.
— Ты в своем уме? Мы говорим о серьезных вещах, а не о том, что ты
видел на
Монтеле
?
— Тебе же не нужно связывать себя обязательствами с гамбургером, чтобы
получить из него питательные вещества, не так ли?
— Нет, конечно, но...
— Почему такая простая вещь, как секс, должна чем-то отличаться? —
спросил он, его глаза освещались внутренней частью машины. — Я не
сомневаюсь в том, чего ты хочешь. Я способен обеспечить тебе сексуальное
удовольствие, не вовлекая тебя в какие-либо грязные эмоциональные заморочки.
— Грязные эмоциональные заморочки, — повторила я
ошеломленно. — Так ты называешь влюбленность? Грязь?
— Да. Любовь к сексуальному партнеру не имеет никакого смысла. Она не
нужна.
— Так говорит мужчина, который никогда не любил, — сказала
я. — Ты уверен, что ты Темный, а не вулканец или что-то типа того?
— Напротив, я люблю моих родителей и братьев, — ответил он,
игнорируя мое тонкое замечание о Вулкане.
— Это казуистика, и ты знаешь это. Любовь в отношениях — замечательная
вещь, Пэйн. Секс может быть хорош сам по себе, мне говорили; я никогда не
присутствовала, чтобы почувствовать это, но секс без любви — пустой.
Поверхностный. Бессмысленный.
Он фыркнул.
— Почему женщины все преувеличивают?
— Как это — почему преувеличивают? Ты так говоришь, будто нет разницы
между перепихоном и занятиями любовью.
— Ты что-то имеешь против перепихона?
— Конечно, нет. Даже люди глубоко влюбленные могут этим заниматься. Но
это чисто физическое удовольствие, в то время как второе имеет более
глубокий смысл. Заниматься любовью — это больше, чем просто секс:
удовольствие, полученное от этого, исходит не только от сексуального
возбуждения, но и от разделения чего-то глубокого с человеком, который тебе
больше, чем просто случайный знакомый. Занятия любовью создают
привязанность, рождают любовь.
Он раздраженно на меня посмотрел.
— Ты используешь типичные женские аргументы. Пока ты не попробуешь это
со мной, ты не можешь ничего утверждать.
— То же самое можно сказать и в твой адрес. Парень, тебе повезло, что я
не влюблена в тебя. Тебе бы потребовалось больше мужества, чтобы сделать
это.
— Это — спорно. Ты не любишь меня, а я тебя, но я хочу доставить тебе
сексуальное удовольствие, насколько смогу.
— Ты хочешь сказать, что хочешь меня трахнуть?
Мышцы его челюсти дрогнули.
— Я не стал бы выражаться так грубо, но — да. Я хочу тебя в сексуальном
плане.
— Почему?
— Почему? — спросил он, смутившись.
— Да, почему ты хочешь меня? То есть, что во мне тебя привлекает?
Раздражение, которое вспыхнуло в его глазах, заставило меня улыбнуться про
себя.
— Ты интригуешь меня. Я нахожу тебя возбуждающей как физически, так и
интеллектуально. И... э-э... ты хорошо пахнешь.
— Я хорошо пахну? — Я повернула голову в сторону и принюхалась.
Его глаза на мгновение озарили меня.
— Да. Ты пахнешь, как женщина, не испачканная резкими химическими
запахами. Ты пахнешь, как нагретое солнцем поле диких цветов.
— Ого, — сказала я, на мгновение онемев от его комментария. —
Это самое приятное, что когда-либо мне говорили.
— Твоим ароматом пропитан воздух вокруг тебя, — добавил он.
— Беру свои слова назад — звучит, будто я выделяю газ. — Я еще раз
принюхалась, но не заметила никакого испускаемого мною запаха диких цветов,
нагретых солнцем.
— Напротив, твой естественный аромат мне очень приятен. Он очень
возбуждает. Именно поэтому я хочу тебя, и именно поэтому я предлагаю это.
Я безмолвствовала в течение нескольких минут и, наконец, сказала:
— Хорошо.
Он затормозил и остановился прямо посреди незащищённой от ветра дороги.
— Хорошо? Ты хочешь заняться сексом?
— Не сейчас, конечно, но — да, я пересплю с тобой. Ты сможешь сделать
со мной все, что захочешь. Но если все закончится обломом, и я улечу прочь,
я дам тебе знать.
— Я принимаю твои условия, — сказал он, опять трогаясь.
— Единственная причина, почему я это делаю — потому что я хочу тебе
доказать, что я права, — сказала я, и большей частью это была правда. Я
все еще не понимала, почему я готова пойти на это, я ведь не похожа на Клэр,
влюбляющуюся в нового мужчину каждую неделю. Моим эмоциям требуются месяцы,
чтобы созреть для того, чтобы найти мужчину сексуально привлекательным.
Но было в нем что-то, что, казалось, взывало ко мне; что-то, что нуждалось
во мне...
— Как и я.
— Неправда, что секс без любви может быть лучше, чем секс по любви. И
хотя я не могу доказать тебе обратное, но я определенно могу доказать, что
твой вариант со мной не сработает.
Его губы скривились в усмешке.
— Я уверен, что будет нетрудно показать тебе совершенство физических
отношений без какого-либо эмоций, кроме сексуального удовлетворения.
— Размечтался, — пробормотала я, наполовину раздраженная его
высокомерным отношением, наполовину возбужденная одной мыслью о ночи с ним.
— Сексуальные фантазии мы обсудим позже, — сказал он, и я надолго
задумалась о том, что означала его ухмылка.
Глава 4
Остаток дороги до дома Пэйна прошел не на высоте (в буквальном смысле, но не
будем об этом). Я была поражена, обнаружив, что замок, который я астрально
посетила, принадлежал ему.
— Место очень похоже на то, что я видела, когда улетела, — сказала
я, когда он добрался до длинной насыпи, которая соединяла крошечный остров с
землей. — Я понятия не имела, что ты живешь в замке. Ого. Это
впечатляет. Здесь... э-э... водятся привидения или что-нибудь подобное?
— Привидения? — Пэйн нахмурился. — С чего ты взяла, что здесь должны быть привидения?
— С того, что они есть в большинстве замков?
— В моем — нет.
— Вот как. А сколько ему лет?
За то время, пока машина огибала замок и подъезжала к задней стоянке, Пэйн
кратко рассказал мне историю замка. К тому моменту, когда он препроводил
меня в главное здание, я уже знала, что строению приблизительно шестьсот
лет, оно унаследовано отцом Пэйна от его бабушки по смертной линии, и что
хотя в замке существовали проблемы с сыростью, которая, похоже, не
устранялась никакими современными технологиями, в доме не водилось никого
экстраординарнее семейства вампиров.
Которые, полагаю, уже достаточно экстраординарны, если хорошенько подумать.
— Сколько людей требуется, чтобы поддерживать в порядке этот
замок? — спросила я, пока он вел меня через огромный холл.
— Днем у нас работают четверо: двое в доме, двое во дворе.
— Да? А в ночное время?
— Никто из персонала не остается после наступления темноты, —
ответил он, глядя на меня непроницаемым взглядом.
— А, точно. Это же ваше время. — Я остановилась на мгновение и
уставилась на Пэйна. Он повернулся, чтобы взглянуть, что меня
задержало. — Тебе недоступно дневное время?
Он немного нахмурился и наморщил лоб.
— Недоступно? Что ты имеешь в виду?
— Ну, ты просыпаешься ночью, а не днем. Мне просто интересно, доступен
ли он тебе.
— Я всегда встаю не позже чем в полдень, — ответил он, глядя на
меня со странной болью. — Я поздно ложусь спать, да, но уверяю тебя, я
не провожу свою жизнь в темноте.
— О. Я думала, что все вампы гуляют только по ночам. Значит, ты можешь
выйти наружу на солнце? У тебя не бывает..., ну, знаешь, там, мрачных мыслей
о том, что ты — Темный и не способен делать то, что могут другие люди?
— Господи, нет. Я не думаю ни о чем подобном. Я совершенно счастлив
быть тем, кто я есть, — сказал он, глядя на меня с некоторым
раздражением. — В любом случае это была бы пустая трата времени.
— Но... у тебя же нет души, — сказала я, следуя за ним к
двери. — Я, возможно, не была раньше знакома с Темными, но даже я могу
сказать, что в тебе чего-то не хватает. Будто твои внутренности сделаны изо
льда. Это тебя не беспокоит?
— Нисколько. Возможно, у меня и нет души, но я не допущу, чтобы это мне
мешало, — сказал он, повернувшись и показав рукой в сторону
комнаты. — Ты сказала, что хочешь осмотреть дом. Это библиотека. Мой
отец слишком редко бывает дома, чтобы использовать ее, так что это моя
комната.
— Она прелестна. Очень уютная, — сказала я, осматриваясь. Она была
типична для комнат подобного рода: книжные шкафы сверху донизу вдоль двух
стен; темная кожаная мебель, составленная возле камина; длинные, тяжелые
(вероятно, не пропускающие свет) занавеси, обрамлявшие огромные окна и пару
французских дверей, и знакомый стол, скрывающийся в противоположном конце
комнаты. Знакомый, потому что мое сознание видело его в тот момент, когда
Пэйн перекусывал мною.
Забавно, что меня послали в это место заранее.
— Вы, парни, способны исчезать?
Пэйн уставился на меня.
— Это означает
нет
? — спросила я.
— Да, это —
нет
. Темные — более-менее люди, Саманта. У нас есть
некоторые серьезные различия, но, несмотря на распространенное мнение, мы не
меняем формы, мы не можем летать, и мы не можем просто исчезнуть.
— Хмм. Тогда кто был тот человек за твоим столом? Такой, злой. Тот,
который меня так сильно напугал?
Он некоторое время смотрел на меня в удивлении.
— Какой человек?
— Тот, которого я видела в то время, пока ты посасывал
напитки от
Сэм
. За твоим столом сидел человек и рылся в вещах. Я думала, что это его
собственность. Он, кажется, слышал меня, а затем, я могу поклясться, он
увидел меня, хотя это невозможно. Он почему-то показался мне опасным. Я
очень рада, что ты вытащил меня обратно, прежде чем он успел...
— Что? — спросил Пэйн, быстро осматривая стол.
— Я не знаю. Сделать что-то плохое. — Я подошла ближе к столу,
напряженно вглядываясь, словно это могло пролить свет на тайны, которые он
хранил.
— Зачем кому-то причинять тебе вред?
— Не знаю. Я не так давно в бизнесе, чтобы нажить ревнивых конкурентов,
и мы только сегодня получили наши два первых дела, так что это не
обезумевший клиент или что-то подобное. Что ты делаешь?
— Смотрю, вдруг что-то испорчено, — сказал Пэйн, проверяя
компьютер. — Вроде, все на месте.
— Может быть, он не нашел то, за чем пришел, — предположила я.
— Да, или он искал скорее информацию, чем вещь, — ответил Пэйн,
убирая какие-то бумаги. — Мы этого не узнаем, пока ты снова не увидишь
этого человека. Если ты, конечно, не можешь... — Он взмахнул рукой над
столом и вопросительно поднял бровь.
Я протянула руки к столу, но не получила ни малейшего намека на что-либо
подозрительное.
— Прости. Это не в моих силах.
Он, усмехнувшись в ответ, начал пихать какие-то бумаги в кожаный кейс. Я
воспользовалась моментом, чтобы получше осмотреть комнату и прошлась вдоль
книжных шкафов, отмечая несколько пустых полок.
— Это та комната, где хранилась статуя?
— Нет.
Я ждала, что Пэйн объяснит, но он просто сбросил пальто, протянул руку за
моей курткой, а затем вернулся к столу, чтобы проверить автоответчик на
сообщения.
— Хорошо, — сказала я, снова осматривая комнату и пытаясь
самостоятельно сориентироваться. — Где она хранилась? Если ты отведешь
меня туда, возможно я смогу выловить какую-нибудь информацию о ней.
Он перестал хмуро пялиться на автоответчик и столь же хмуро уставился на
меня.
— Именно для этого здесь ты — чтобы найти это место. Я понятия не имею,
где она хранилась.
— Почему мне кажется, что в этой статуе есть нечто большее чем то, что
ты мне рассказал? — спросила я, садясь на стул за его столом. — Ты
не знаешь, что она из себя представляет, не знаешь, когда она была украдена
из замка твоего семейства, даже не знаешь, где она хранилась... Нет. Что-то
не складывается. Почему бы тебе не рассказать мне всю историю?
Он замер на мгновение. Я не знаю, могу ли я доверять тебе.
Конечно, можешь. Я заслуживаю доверия, спроси любого. Кроме того, мы
собираемся спать вместе. Даже у тебя, Мистер-Никаких-Эмоциональных-
Обязательств, должен быть определенный уровень доверия, который ты готов
предоставить сексуальному партнеру.
Подбородок Пэйна застыл, на какой-то момент абсолютное удивление заполнило
его прекрасные серебряные глаза.
— Как ты это сделала?
— Что? Общалась с тобой, не говоря вслух?
Он уставился на меня, будто я сбежала с шоу уродцев.
— Да.
— Я не совсем уверена, — сказала я, пожимая плечами. — Я могу
слышать тебя, вот я и подумала: а могу ли я отвечать тебе также? Очевидно,
могу. Телепатия обычна у Темных?
На секунду его глаза расширились и затем сузились.
— Не совсем. Только при наличии определенной связи, обычно между
близкими родственниками.
— О, так что, ты можешь так говорить с Финном?
— С моими братьями — да. Но не с другими, — ответил он, копошась
за столом. Я четко ощущала его неловкость, как будто он что-то
недоговаривал. — Что касается статуи, то ее требуют в качестве оплаты
Повелителю демонов Оринсу. У меня есть пять дней, чтобы найти ее, или
ужасное наказание будет наложено на мою семью.
— Что за наказание? — спросила я, чувствуя, что это дурно пахнет,
но испытывая необходимость узнать побольше о статуе и ее истории.
Какое-то время он крутил в руках ручку.
— Моя мать лишится души.
— Ой! Хорошо, значит, мы должны найти эту вещь за пять дней. Это
невероятно короткий отрезок времени для поисков чего бы то ни было, но я
приложу для этого все возможные усилия. — Я потерла подбородок и
задумалась. — Кто-нибудь в твоей семье что-нибудь знает о ней?
— Предполагается, что родители знают, но они находятся в экспедиции по
диким лесам Боливии, и, следовательно, вне связи весь следующий месяц или
около того.
— Разве ты не можешь сделать с ними эти мысленные штуки?
— Нет. — Его губы на нескольких секунд скривились. — Когда я
был ребенком — мог, но теперь я могу сделать мысленные штуки, как ты это
называешь, только с моими братьями.
— Хмм. — Я потерла подбородок еще раз. — А они могут делать это с вашими родителями?
— Больше нет. Как и я, они утратили эту способность, когда достигли
совершеннолетия.
— Хм. Странно. Я думала, что если ты это умеешь, то это навсегда.
Пэйн сердито фыркнул.
— Я ценю твое желание знать все, что необходимо, о моем семействе и
нашем отношении к статуе, но разве ты не должна заняться ее поиском? Это —
твоя работа.
— Да, но как я уже сказала, я не Прорицательница. Для меня это — не
просто пообщаться с высшими духами и спросить, где сейчас искомая вещь.
— Ты, может, и не Прорицательница, но в тебе течет кровь эльфов, и у
тебя талант находить пропавшие вещей — так ты, кажется, сказала.
— Эй, приятель, давай без оскорблений, — сказала я, пересекая
комнату. — Я могу находить вещи. Даже лучше, чем моя мать, а она
эксперт в сфере поиска. Но даже небольшая частица информации поможет мне
сузить поисковую область. Поскольку ты больше ничего не знаешь... ну, мы
просто поработаем мозгами.
— Что ты делаешь? — спросил Пэйн, подходя к тому месту, где я
растянулась на ковре.
— Я собираюсь открыть себя для замка и позволить моему сознанию
побродить по коридорам в поисках следов статуи.
— Ты собираешься искать статую лежа на полу?
— Конечно. Моя мать делает это, изящно возлегая на кушетке, но всякий
раз, когда я так пробую, меня пробивает хихиканье, так что я просто
использую старый добрый пол.
Он стоял надо мной, держа руки на бедрах и глядя исподлобья. Я улыбнулась
ему.
Ты исключительно красив, ты знаешь? Если бы ты не был так безнадежен в
отношениях, я бы за тебя взялась.
— Прекрати это.
Прекратить что? Это?
— Да. Мне это не нравиться.
Я чувствовала, насколько это его смущает, поэтому решила не продолжать, хотя
не могла удержаться от вопроса, почему.
— Ладно. Но почему то, что я делаю, так тебя беспокоит?
Он сердито посмотрел на меня и проигнорировал вопрос.
— Почему ты пытаешься найти статую здесь? Я сказал тебе, что она была
украдена. Почему ты не используешь свои возможности, чтобы найти ее?
— Я ищу сначала здесь, потому что ты не знаешь наверняка, что она была
украдена.
— Она была украдена. Я знаю каждый сантиметр этого замка, и нигде нет никаких статуй обезьяны.
— Она может быть спрятана, — заметила я, залюбовавшись на
мгновение блеском его ботинок. — Пока мы полностью не удостоверимся,
что ее здесь нет, не имеет смысла искать в другом месте.
— Сомнительно.
Я вздохнула, закрыла глаза и скрестила руки на груди.
—&nb
...Закладка в соц.сетях
