Жанр: Любовные романы
Клятва амазонки
...nbsp;— обратился ярл
к сыну, вытирая пшеничные усы после первой чаши эля. Усы пожилого мужчины
были аккуратно заплетены в две косички.
— Вначале пошли в греки, как обычно, через Ладогу, — начал свой
рассказ Ингмар, — на реках в основном нас никто не трогал, опасались
отпора. Драккар наш силен, быстроходен. Но кнорр, конечно, приходилось
защищать. На волоке напало на нас ме-стное племя....
Сидящие за столом родственники молодого хевдинга и их соседи с удовольствием
слушали длин-ный рассказ младшего сына ярла Дагфина. Порой его перебивали
собратья по походу.
— Ну, как тебе дом Ингмара? — спросил ра-достный Исгерд, незаметно
подойдя к Дануте. — Бу-дем сегодня пировать у него, а потом — у нас.
Это недалеко отсюда, мили четыре вглубь фьорда.
— Больше напоминает пещеру или берлогу, только большую. А что, у тебя
такой же?
Улыбка Исгерда постепенно превратилась в недовольную гримасу.
— А чем же ваш шалаш лучше?
— И не в шалашах мы живем вовсе, это степ-ной лагерь наш был,
летний, — ответила Данута, — а в каменных домах, и печи строим в
них, и топятся они не по курному. А вы разложили костры прямо в доме.
— Ты не понимаешь, — перебил ее Исгерд, — здесь холодно, не
то, что у вас у теплого моря. Зимой задует северный ветер, занесет все
снегом — уви-дишь. Сама будешь рада у костра посидеть.
Мужчине явно не понравилось, что его плен-ница не испытала восхищения от
быта норвежцев. Лучше было бы, чтобы Данута быстро вошла в жизнь его
большого дома и была довольна ею. Но амазонка сразу почувствовала ненависть
со стороны его невес-ты, рыжей Гудрун. Хватило нескольких косых взгля-дов и
жестов, чтобы понять, что в доме Исгерда те-перь будет постоянная вражда.
Пленницы присели у одного из очагов, не принимая участия в общей сума-тохе.
Но скоро появилась пожилая женщина, как вид-но, старшая в этом доме, и по ее
распоряжению ра-быни вместе с норвежской девочкой отправились за хворостом.
Видно, здесь уже бежать им особо было некуда, и напряженное наблюдение за
ними спало.
Милана и Данута огляделись. Голубые холод-ные воды фьорда окружали зеленые
поля. А над ними возвышались остроконечные горные вершины. На фоне темно —
голубого ясного неба заснеженные горы сияли ярким белым цветом. Склоны гор
были покры-ты невысокими сосновыми лесами и женщины отпра-вились туда в
поисках дров. Внизу, в селении царило праздничное оживление. И даже в лесу
были слышны веселые голоса и звуки приготовления к празднику.
— Красивые горы, но наши краше. И море у нас теплее.
— Рвануть бы сейчас через эти хребты, — мечтательно сказала
Данута.
Милана критически посмотрела на подругу и ответила:
— Да, в твоем наряде... без еды.... и неизвест-но, что ждет с другой
стороны перевала.
Женщины присели под толстой сосной. Жел-тый душистый ствол поскрипывал под
ударами ветра где-то вверху.
— На корабле сюда приплыли, на корабле на-до и выбираться, —
наконец продолжила она.
— А как же на корабле? — удивилась Данута, — тут корабли
только их, викингов.
— Время покажет, — многозначительно отве-тила ее подруга, —
боги дадут случай. А пока будем обживаться, привыкать к новым условиям, и
оглядим-ся повнимательней.
— Послушай, Милана! У меня давно кончи-лось твое снадобье! — вдруг
вспомнила Данута. — Совсем нет. У тебя еще есть?
— Нет, Торкель неугомонный, каждую ночь ему нужно. Я и пила по две
ложки. Не переживай, сейчас твоему не до тебя, свадьба на носу. Да и не-
веста молодая, новенькая для него в постели. Меся-цок отдохнешь А я за это
время найду травы и сделаю настойку. А ты давно его не пьешь?
— Не помню, что-то подзабыла, ты же сама говорила, если забеременею,
поможешь скинуть. Я и внимания не обращала. А, что нужно знать, когда я его
не пила?
— Я должна знать, какой срок беременности. Скинуть можно, если
маленький.
— А ты сама?
— У меня еще чуть-чуть есть. Да ты не вол-нуйся, кто знает, может, ты
быстро не хватаешь, — успокоила подругу Милана, — вот ты другое
скажи. Какой у них здесь дом, мне все равно, жить я здесь не собираюсь. Но
привязалась я к Торкелю. Неплохой он человек, и ко мне хорошо относится. Я
знаю, что здесь он на мне не женится, сам и так еле-еле из ра-бов выбрался.
А тут жена — бывшая рабыня. Может, уговорю уехать к нам? Тогда и тайно
бежать не надо будет. А ты что думаешь о своем Исгерде?
— Ничего не думаю, но если бы он меня по-сватал, пошла бы за него. Но
что говорить пустое, у него здесь дом, а скоро и жена будет. Не мой он, а
долго в рабынях я не выдержу.
Девушки, нагрузив на спину вязанки хвороста, пошли по направлению к странным
норвежским до-мам. Девочка Герда весело подпрыгивала рядом.
А там уже вовсю шло веселье. Гудрун сидела рядом с женихом в привезенном им
наряде.
? И украшениях нацепила новые! Правда, — злорадно отметила про себя
расстроенная почему-то Данута — даже красивый наряд не помог рыжей про-
стушке.
Они положили хворост на указанное место присели на бревно во дворе. Указаний
пока больше не последовало. А в длинном доме стоял веселый шум, слышалась
музыка, песни. На них никто не обращал внимания. Девушки были голодные и
усталые
— Надо ночевку искать, и поесть, может, да-дут, — хмыкнула Милана
Вдруг распахнулась дверь, и из дома вывали-лось несколько разгоряченных от
медовухи молодых парней. Заметив красивых рабынь, они сразу же под-сели к
ним и что-то начали говорить на норвежском — Данута принципиально не учила
язык, думая, что долго тут не задержится. Поэтому она не очень пони-мала,
что говорят норвежцы. Но по их жестам нетруд-но было понять, что они
восхищены красотой рабынь и предлагают провести вместе с ними ночь. Данута с
Миланой молча встали, решив отыскать пожилую хо-зяйку, и спросить, где им
можно переночевать. Но подвыпившие кавалеры не отставали. Были они моло-дые,
лет по двадцать-двадцать два, но весьма рослые. Один из них схватил девушку
за грудь — амазонка сделала молниеносное движение, и парень повалился как
сноп. По дикий хохот друзей он бросился на Да-нуту, но она поставила хитрую
подножку из арсенала Полонеи, и наглец снова упал. Девушки повернулись и
пошли подальше от дома. Малышка Герда, которая сидела рядом с молодыми
рабынями, всполошившись, побежала в дом. Взбешенный не на шутку парень, вы-
крикивая норвежские ругательства в адрес дерзкой рабыни, догнал ее и поймал
за длинную косу. Но в это время открылась тяжелая дубовая дверь дома, и в
ней показался Исгерд, а за ним и Торкель с Ингмаром. Увидев, что Ульф,
двоюродный брат его невесты, держит Дануту за косу, Исгерд вихрем вылетел на
улицу и сжал его руку железной хваткой. Освобо-дившись, девушка отскочила в
сторону. Тогда Исгерд с размаху, снизу вверх, ударил наглеца с такой силой в
подбородок, что тот улетел в темноту. Второй лю-битель чужих рабынь подбежал
к загородке, устроен-ной для скота, и выломал здоровенный кол.
— Э нет, парень, — проговорил Торкель, ко-торый тоже выбежал вслед
за сводным братом, и стал наступать на смутьяна.
Сделав несколько шагов назад, тот вдруг с ре-вом размахнулся дубиной, и она
со свистом ударилась о траву. Торкель ловко отпрыгнул в сторону, потом тоже
прыжком вернулся обратно на свое место, при-жав палку ногой. Парень хотел
вырвать оружие из-под ног мужчины, но получил сильнейший удар вто-рой ногой
прямо в грудь — взвыв, он повалился в сто-рону.
Тем временем опомнился и Ульф. Зажав большой камень в правой руке, он начал
наступать на Исгерда. По лицу е него была размазана кровь, глаза сверкали
яростью, подогретой хмельным медом.
— Исгерд, не надо! — раздался истошный крик выбежавшей из дома
Гудрун, и тот оглянулся.
В этот самый момент Ульф прыгнул вперед и размахнулся камнем. Но никто не
заметил, что Данута уже находилась позади нападающего. Молодая жен-щина в
прыжке ударила брата Гудрун ногой в голень, и он в решающий момент
промахнулся. Громадный булыжник пронесся буквально в дюйме от виска Ис-
герда. Викинг пригнулся и, ударив Ульфа головой в живот, вскинул его на
плечи. Гудрун продолжала визжать, и тогда мужчина с силой бросил драчуна
прямо на изгородь. Толстые колья хрустнули, и Ульф повалился вместе с
забором в навоз, которым была завалена площадка для скота.
— Ты меня еще припомнишь, славянская су-ка, — раздался его голос
из темноты.
Исгерд вернулся к невесте.
— Чего ты плачешь? — недовольно спросил он.
— А зачем ты бьешь моих братьев?
— Я их бью? Да они сами напали на Дануту!
— А что, тебе какой-то рабыни жалко для мо-их родственников? —
надулась Гудрун, — стоит ли их калечить ради этой потаскухи?
— Иди в дом! — неожиданно резко заорал Ис-герд. До этого он
никогда не кричал на свою невесту.
— Что мне, морду подставлять под его ка-мень? Или пусть твой братец
череп раскроит Торке-лю? — продолжал он, — если надо ему рабыня —
пусть сам поедет на Русь и добудет себе, или купит в Бирке.
Слезы на глазах потрясенной Гудрун мгновен-но высохли. Она совсем не ожидала
такой реакции со стороны своего будущего мужа. А он все не мог оста-
новиться:
— Я сам буду определять в своем доме, кому с кем спать, и сам буду
распоряжаться своими людь-ми. И запомни это, женщина, я хозяин, а ты будешь
заниматься только кухней!
Про себя Исгерд отметил, что Дана опять ему помогла, а невеста была на
стороне своих двоюрод-ных братьев.
Девушек положили спать на полатях, которые шли по всему огромному дому вдоль
обеих продоль-ных стен. Их тюфяки были отгорожены гобеленами. Но почти до
утра продолжался пир, и заснуть было невозможно — холл гудел от веселых
песен и гром-ких выкриков. Перед тем, как лечь, они плотно поели. Сидели они
не вместе со всеми, а за специальным столом для слуг. Еда, конечно, была
попроще, чем у хозяев — овсянка да соленая сельдь. Данута с тоской вспомнила
про свою общину. Что там делает Полонея, вспоминает ли их она? Узнает ли
она, как подло про-дали их в рабство? И еда у них паршивая — Данута
вспомнила огромные гроздья винограда, ароматное мясо, жаренное на вертелах,
вкусные пироги со сли-вами и капустой. Что ее ждет в этой Норвегии? Дану-та
видела, как плохо выглядели даже жены викингов, измученные и преждевременно
постаревшие. И она сильно загрустила. С Данутой раньше этого никогда не
случалось, у нее всегда было хорошее настроение. И вдруг она заплакала,
беззвучно и потихоньку, чтобы Милана ее не услышала. Слезы текли по щекам, и
она их не вытирала. Милана — вот единственный чело-век, который у нее
остался. Исгерд как-то отдалился. Правда, девушка помнила, что он ее защитил
от на-сильников. Но к ней не подошел и не утешил. Нет, надо уходить!
— Дана! Как ты? — к ней на ее тюфяк пере-скочила Милана. Она, лежа
за соседней перегородкой, услышала всхлипывания подруги и, забравшись в ее
закуток, обняла ее, и они молча лежали, пока Данута немного не успокоилась.
— Даже в баню не предложили — сказала Милана, — а так хочется
помыться.
— Тебе самой надо натаскать дров. Кто тебе принесет, рабыне?¬ —
хмыкнула Данута.
— Ладно, завтра сходим и вымоемся от души.
— Завтра что-нибудь заставят делать, овсянку с рыбой надо
отрабатывать! — иронически поцедила сероглазая амазонка.
— Все равно убежим, надо только все хорошо подготовить! —
бодрилась хитроумная Милана. — У меня есть, чем тебя обрадовать!
Приходят сюда ко-рабли из Киева, за сушеной треской, соленой сельдью,
шкурами. Здесь дешевле, чем в Киеве. Договоримся с хозяином и сбежим. У тебя
остался перстень Всево-лода, сынка киевского воеводы. Покажем перстень
мореходам, когда корабль с Киева придет. Попросим помощи, а еще и заплатим
хорошо.
— А чем ты заплатишь? — удивилась Данута.
— Камни у меня есть дорогие, забрала в каю-те у того грека, что мы
закололи. Помнишь? Теперь ясно, почему косами голову закручиваю? Камни в
косах прячу. Думаю, что хватит нам на дорогу. Не хо-тела раньше времени
обнадеживать, но слышу, тяже-ло тебе. Уж если ты плачешь! Ну спи!
— Заснешь тут! Вопят как ненормальные!
— Вот здесь ты неправа! У людей радость! — Милана проскользнула к
себе в боковушу.
Мечи — кладенцы
На следующее утро девушек отправили на поварню — небольшую комнату рядом
холлом. Там амазонки по-могали готовить еду ко второму дню пира. Но во вто-
рой половине дня они все-таки вырвались и сходили за дровами для своей бани.
С ними опять увязалась девчушка Герда, та самая, что привела Исгерда и
Торкеля, когда девушек пытались изнасиловать. Ласковый ребенок согревал
душу, и амазонки немно-го приободрились. К вечеру они были свободны, и ушли
мыться в баню вместе с Чарушей и Оляной. Ве-рея уехала Гуннаром в его дом.
Поговаривали, что у них скоро свадьба. Почему-то Дануту это очень огор-чило.
Не то что бы она не радовалась за везучую ма-лышку, но брала досада, что с
ней произошло иначе. Исгерд за эти два дня не смог выбрать и минуты, что-бы
подойти к ней. Гордая девушка поклялась, что отомстит ему. Она, конечно,
замечала, что он все время за ней следит, но рядом с ним постоянно была
невеста. А Гудрун сразу почувствовала, что отноше-ние Исгерда к ней
переменилось. И хотя и шли ак-тивные приготовления к свадьбе, которая должна
со-стояться через неделю, она не чувствовала себя счаст-ливой. Хотя они с
Исгердом не разлучались — Гуд-рун уж постаралась — душа его была где-то
далеко. Как будто он постоянно что-то думал, сравнивал с кем-то. И, как
казалось его невесте, явно не в ее поль-зу. Она не поняла не сразу, в чем
дело, но когда уви-дела, как он бросился защищать красивую рабыню, сердце
пронзила острая боль. И действительно, рабы-ня была редкостной красавицей —
так считали все люди, даже ее братья, которые получили у нее отпор. Викинги,
которые вместе с Исгердом вернулись из похода на Русь, говорили о Дануте с
большим ува-жением. А когда с Готланда вернулась сестра ее же-ниха
Грюнхильда, первая красавица в Олесунфьорде, та сразу сказала Гудрун, что
такую красивую рабыню следует убрать из своего дома. Лучше было бы ее
продать, тысяча солидов ? это очень большая сумма.
Гудрун подозревала, что золовка злилась отто-го, что многие считали
красавицу рабыню изящней рослой широкостной Грюнхильды, да и черты лица у
нее были потоньше. Но какая бы причина не толкала золовку давать такие
советы, все равно она права — рабыню нужно будет продать. Золовка
посоветовала Гудрун попросить мужа сделать ей подарок после первой брачной
ночи¬ — продать Дануту. Гудрун уже знала, что Исгерд спал с ней во время
похода, знала, что девушка до этого была девственницей. Ей расска-зали, что
она много раз пыталась сбежать, и что она дралась с Исгердом за свою свободу
на поединке. И чуть не выиграла.
Дождь перестал, но погода была хмурая, сы-рая. Туман, как саван, окутал
горы. Сквозь него слабо виднелись, лес и хозяйственные постройки возле при-
чала на берегу фьорда. Все время моросило, на дворе стояли лужи, трава была
мокрая, с деревьев падали редкие крупные капли
— Да, не повезло с погодой, — выйдя из до-ма, раздраженно подумала
Гудрун. Но все равно она приказала рабу запрячь лошадь и поехала в дом Ин-
гмара, где поселили Дануту.
Приехав, первым делом она попросила, чтобы позвали красавицу рабыню.
— Нужно поговорить о некоторых важных де-лах — ничего не стала
объяснять домочадцам Ингма-ра Гудрун.
— Отойдем подальше, чтобы нас никто не слышал. Сядем вон на ту скамью,
под навесом, — сказала она амазонке на ломаном русском.
— Ты специально приехала, чтобы со мной по-говорить? — не стала
разводить канитель Данута. — Какие-то проблемы у счастливой невесты?
— Да. Я все про тебя знаю, рабыня! Я прие-хала поговорить с тобой. Я
вижу, что Исгерд пережи-вает, мучается. Ты ведь знаешь, почему наши мужчи-ны
вынуждены ходить в плавания? Климат у нас не-надежный, иногда недороды
случаются. Вот и в этом году плохие урожаи ржи, пшеницы будут. Сама зна-ешь,
семья у моего жениха большая. Отец его болен, и он теперь отвечает за
благополучие всего рода.
— Зачем мне ты это рассказываешь?
— Ты послушай, это тебя касается. Он не зна-ет, как в этом году ему
удастся прокормить род. А тут еще и рабынь привезли, еды может не хватить
даже детям. Он с тобой спал и сейчас чувствует и за тебя ответственность.
Торкель говорил, что Исгерд жале-ет, что не продал тебя за две тысячи
солидов в Киеве. А сейчас придется везти в Бирке специально...
— Что ты от меня хочешь?
— Хочу, чтобы мой Исгерд не переживал, со-весть его не мучила. Он
думает, что ты в него влюб-лена, и не знает, как сказать, что повезет в
Бирке. По-моги ему, скажи, что другой мужчина тебе понравил-ся. Он все равно
вас всех продаст¬ — семья важнее, но мучаться будет. А так ему будет легче.
А глядишь, и ты хорошо устроишься, ты красивая, и тебя продадут за большие
деньги. Значит, купит богатый человек, тебе же у него будет легче жить, чем
у нас.
— Он тебе сам говорил, что хочет нас про-дать? — тихо спросила
потрясенная Данута.
— Нет, он сестре сказал, Грюнхильде. Спроси сама у нее, если не веришь.
Весной повезут — пока грузы соберут, так и зима настанет. А зимой опасно в
Северном море. Весной деньги больше всего нужны, — заметив, как
побледнела соперница, Гудрун внут-ренне возликовала, но не показала виду. На
этом этот неприятный разговор и закончился.
Погода нарушила все планы Исгерда и его земляков. Норманны после долгих
походов в замор-ские страны решили пожить на родине, заняться семь-ей и
домашним хозяйством. Главным способом про-кормить огромную семью для Исгерда
было земледе-лие. Но в это лето было все время холодно, а в сере-дине июля и
вовсе пошел снег. Пшеница и рожь по-легла. Напрасно бросились все люди в
поле подни-мать колосья. Их даже высушить не удавалось. С се-вера все время
набегали сизые тучи, из которых шел холодный дождь, а порой и со снегом.
— Проклятая погода! — начал первым Исгерд, приехав к Ингмару
приглашать друзей на свадьбу, — не знаю, чем придется кормить людей
зимой.
— Да, придется закупать пшеницу, да и рожь тоже, — протянул
хевдинг.
— У вас совсем плохой климат, — вмешалась непривычно тихая
Данута, — здесь невыгодно зани-маться земледелием. Трудно такую большую
семью прокормить. А вы еще и нас привезли. Нахлебники лишние! А вот в наших
степях пшеница родит хоро-шо. Но все равно мы в нашей общине не занималась
этой работой. Полонея учила, что зарабатывать надо только занимаясь выгодным
делом.
— Ингмар, тебя зовут мастера, которые чинят твой корабль!¬ — пришел за
братом Агот.
— Иду! Я сейчас вернусь! — Ингмар ушел вместе со старшим братом.
— А что за Полонея? — продолжил разговор Исгерд.
— Это наша наставница. Она учила амазонок разводить редкие породы
лошадей, отделывать доро-гими украшениями оружие, изготавливать богатую
конную упряжь. Порой за неделю мастерица могла заработать больше, чем
мужчина за год.
— У меня сейчас нет редких лошадей, да и зо-лота и камней для кинжалов
не найду.
— А я знаю еще одно хорошее дело, — Данута загадочно посмотрела на
своего господина.
— И что же это?
— Меч кладенец! Отец мой научил меня тайне этого древнего славянского
искусства — ковать дву-ручные мечи.
— Да ты что, и ковать будешь? — удивился Исгерд.
— Да нет, ты же не хочешь, чтобы у меня пле-чи были шире твоих? Ведь
тогда я выиграю себе сво-боду!
Викинг неловко засмеялся:
— Конечно, нет.
— Тогда дайте мне кузнецов, мастерскую, и я научу людей древнему
ремеслу. Мы должны хорошо заработать. Отвезешь оружие в Нормандию, к герцогу
Ричарду, куда отправляется Ингмар, он хорошо запла-тит.
— Это верно, дорогая моя, — заулыбался Ис-герд, — ты прямо
золото! Как хорошо придумала! А у Ингмара я попрошу в аренду кузню, у него
есть. Он мне не откажет. И мастера там есть, и железо. Он как раз недавно
привез его из Швеции. Ты молодец!
— Я просто хочу рассчитаться за твою еду и кров, — буркнула,
опустив глаза, Данута.
Ингмар наблюдал за ремонтом драккара. Ко-рабль вытащили на песчаный берег и
перевернули. Обнажилось ребристое днище. Идя вдоль дубовой обшивки, молодой
хевдинг обнаружил следы много-численных ударов, полученные в последнем
походе. Стало понятно, почему приходилось все чаще и чаще вычерпывать воду,
просачивающуюся через борта.
— Вот здесь зашпаклюйте, — распоряжался он, — а эту доску
придется заменить.
— Да, досталось нашему бродяге, — сказал подошедший Исгерд.
— Надо подготовиться к дальнему переходу, — ответил хозяин боевого
корабля, — думаю идти в Нормандию. Там наши ребята неплохо устроились,
приглашают. Может, там свою удачу поймаю за хвост?
— А у меня к тебе просьба, — Исгерд оперся на борт рядом с другом.
— Для тебя любые просьбы без проблем.
— Ты знаешь, как оказалось, моя рабыня Да-нута знает тайну изготовления
кладенцов, что на Руси делают.
— Вот это да! — удивился Ингмар, — цены нет этим амазонкам.
— Так вот, хочу я подзаработать на этом. Урожая в этом году не будет,
сам видишь. Может, даже голод нас ожидает. Цены в Норвегии на зерно вырастут
вдвое. Можно в твоей кузнице поработать?
— Разумеется, — ответил хевдинг, — там все равно толком они
не заняты.
— А ты мог бы эти мечи предложить нор-мандскому герцогу?
— Ну, сам понимаешь, что мечи должны быть настоящие кладенцы. Если
ломаться станут, как мне смотреть потом ему в глаза?
— Это верно, да и как-то странно договари-ваться, когда еще ни одного
не выковала моя красави-ца, — согласился Исгерд, — но все же ты
имей в ви-ду. Может, сможем зимой обменять оружие на хлеб.
— Хлеба во Франции много, я слышал. Были бы мечи хорошие.
— Я и сам на это надеюсь. А вот еще наберусь наглости попросить.
— Да ладно, не стесняйся, вали все.
— Свадьба у меня, Ингмар скоро, — Исгерд замялся, — вижу, что
Дануте очень не по душе моя женитьба. Тяжело ей это все видеть будет. Да и
Гуд-рун ревнует. Может, поживет она подольше у тебя в доме? Пока все
уляжется. Да и кузня рядом, пешком можно ходить.
— Хорошо. Она девушка достойная, если что, я присмотрю за ней. И все в
своем доме предупрежу, чтобы не лезли.
— И проследи, чтобы ее не обижали. Бабы наши не любят амазонок.
Стараются уколоть.
— Да ее обидишь, — улыбнулся хевдинг. — Ладно, не волнуйся.
Пока я здесь, никто ей слова не скажет, тем более в моем доме к ней никто
ничего не имеет.
Мужчины ударили по рукам, и Исгерд с до-вольным видом пошел вверх по
тропинке к своей ло-шади
Наконец наступил день свадьбы Исгерда. По-года все три дня, предшествовавших
свадьбе, стояла хмурая, несколько раз начинал моросить дождь. Всюду
чувствовалась какая-то тоска. Или так казалось молодой наложнице? Данута
встала в этот день очень рано. Она выбралась из своего закутка и вышла на
улицу. Хмурое небо, туман, мокрые трава и кусты, грязная тропа, лужи стоячей
воды, и в особенности царившая кругом тишина, — все обитатели дома еще
спали — не способствовали хорошему настроению. Ей было очень одиноко в
большом доме Ингмара. Она побродила вокруг длинного нескладного сооружения.
Солнце еще пряталось за горами, а на земле было уже все видно. Туман быстро
рассеивался, проглянуло си-нее небо, и вдруг яркие радостные лучи прорезали
мглу и осветили горы, фьорд, мокрую землю.
Но и природа не успокоила раненое сердце. Эх, если бы Мила смогла
освободиться от своих обя-занностей и приехать к ней, хоть ненадолго. Данута
сама себе не признавалась, что ей было очень тяжело из-за этой свадьбы. Она
почему-то до последнего на-деялась, что красавец норманн откажет
...Закладка в соц.сетях
