Жанр: Любовные романы
Клятва амазонки
...рассуждаю, думаю...
— Ну, так ты и порассуждай вслух, брат.
Незнакомец опять состроил умное лицо и не-громко заговорил:
— Бабу и увести можно, поманить чем-нибудь, голову вскружить.
— Так они любят нас с Торкелем, — восклик-нул Исгерд, — они
от нас без ума!
— Ну, во-первых, это все преходяще — то, чем ты ее ублажаешь, у каждого
имеется, а во-вторых, можно поманить еще кое-чем.
— Ну и чем?
— Все они замуж хотят, не знаешь, что ли, этого?
Исгерд отвернулся от собеседника и посмот-рел на очаг. Алые всполохи пламени
освещали его недовольное лицо. Он долго молчал, и уже можно бы-ло подумать,
что беседа окончена.
— Я думал, ты что-нибудь умное скажешь, — вдруг сказал он, —
а ты так, что и без тебя понимают. Я думал, ты знаешь что-то...
— Может, и знаю, — загадочно ответил тол-стяк.
— Да ты, вообще, мужик, заколебал, — рас-свирепевший Торкель
подвинулся к толстяку вплот-ную и, положив ему на плечо тяжелую руку, угро-
жающе проговорил прямо в ухо, — кончай крутить, говори, что знаешь. А
не то...
— Ничего я не знаю, — заюлил, испугавшись, незнакомец, — это
просто люди говорят.
— И что они говорят?
Толстяк вздохнул и произнес:
— Кальв Хакконсон говорит всюду, что хочет купить рабыню у тебя, Исгерд
Эриксон!
— Что? Кто ж ему отдаст?
— Он сказал, что предложит ей выйти за него замуж.
— Что? Так он же дохлый и старый козел! — облегченно рассмеялся
Исгерд, — разве он такую жаркую женщину, как Данута удовлетворит? Да и
не продам я ее, она моя рабыня.
Толстяк важно надулся, сделал небольшую паузу и поучительно сказал:
— Старый не старый, а предлагает замуж! Знаешь разницу между рабыней и
женой? Она у него хозяйкой будет! И молодая, сыновей ему родит! Ес-ли не
продашь — он обратиться в тинг,
потрачу все деньги
, говорит, но
через
тинг добьюсь
— рабыня спасла ему жизнь и имеет право на свободу. Тем бо-
лее, говорят, она благородной крови. Да и не только Кальв. И помоложе женихи
есть. Многие хотят взять ваших рабынь замуж. Каждый хотел бы толковую жену.
— Ух ты, старый дьявол! — Исгерд откинулся на скамейке и замолчал.
Беседа с толстяком оставила в сердцах бонда и его брата неприятный осадок.
Оказывается, многие завидовали братьям Эриксонам и были не прочь под-ставить
подножку. В последнее время дела шли хо-рошо, и они постоянно находились в
приподнятом настроении. Но этот случайный разговор внес полную сумятицу в
головы Исгерда и Торкеля. Исгерд почти всю ночь не мог заснуть, мужчина все
время воро-чался с бока на бок, ему мешали всякие шорохи, храп и сопение
других постояльцев. Лишь к утру, бонд свалился в тяжелый мутный сон, но
вскоре был раз-бужен братом. Хотя кругом после грозы было еще хмуро и
сумрачно, но уже чувствовалось, что скоро выглянет солнце.
— Вставай, пора, — угрюмо сказал Торкель. Как видно, и у него было
неспокойно на душе.
Почти всю дорогу назад Эриксоны молчали. Природа как бы пыталась поднять
настроение двум хмурым мужчинам — по небу поплыли разорванные облака, кое-
где засверкало синее небо. Наконец, из-за туч выбралось на свободу летнее
солнышко, и все вокруг расцвело. Легкий ветерок зашумел в еловых лапах,
запели дрозды, где-то вдалеке стал считать ко-му-то года дятел.
На изломе дороги, на самом перевале мужчи-ны расположились на обед. Хотя
здесь постоянно дул ветер, но зато открывался замечательный вид. Впере-ди,
внизу, раскинулась обширная долина с голубым извилистым фьордом посередине.
Над ней сияли бе-лоснежными вершинами далекие горы. Проселочная дорога то
ныряла в лес, то вилась среди огромных ва-лунов. Кое-где виднелись
черепичные или крытые дерном крыши хуторов.
— И чего им надо, не могу понять, — наконец прервал молчание
Исгерд, — здесь так хорошо! По-смотри, красота-то какая!
— Бабам вечно все не так, — философски со-гласился с ним брат,
отрезая себе огромный кусок копченого мяса, — живешь себе мирно, тихо,
ну и радуйся, так ведь нет, не живется спокойно.
— Они так устроены, — хмыкнул Исгерд, и отварное яйцо исчезло в
его пшеничной бороде, — бабы любят разборки, — любишь не любишь,
как от-носишься, не так посмотрел, не то подарил, — моло-дой бонд вещал
и жевал одновременно.
Из-за разлапистой ели выглянула косуля и опрометью кинулась вниз по склону.
— У них нервы сильнее наших, — продолжал разглагольствовать
старший брат, — мужик, он в бою сильнее, физически тоже, а баба, она в
постели берет, разговорами.
— Это верно, — согласился размякший Тор-кель, — и еще ласками
да упреками — так и сяк, а своего добьются. Взять хоть Милану мою. Чего захо-
чет — вмиг из меня выжмет. На крайний случай, только ночи ей дождаться.
— А еще хитрые они очень, — в свою очередь заметил Исгерд, —
и по ним и не скажешь, что у них на уме. Строят интриги, козни, а на вид —
сама про-стота.
— Так ты думаешь, это правда насчет Кальва?
— Все может быть. Может, с Кальвом этим уже и обговорено все давно. Мы
с тобой нередко от-сутствуем, иногда бываем в отъездах. Коней мы им сами
подарили, предоставили возможность свободно ездить. Где они бывают, когда
нас нет?
Торкель задумался, даже рот забыл закрыть.
— Ну, я ее на куски разорву, если она с кем-нибудь шашни крутит, —
угрожающе сказал он.
— Про твою-то пока ничего не известно, а вот насчет Дануты
поговаривают.
— Я думаю, нам надо вправить мозги этому Хакконсону. Чтобы не повадно
было, а то и другие протянут свои лапы к нашему добру.
На этом братья и порешили. Солнце еще было высоко, когда они подъехали к
родному дому. Около буса, как всегда, царило оживление. До ужина еще было
далеко, и люди спешили закончить неотложные работы. Коровы только что пришли
с пастбища — их надо было напоить и подоить. Лошадей тоже надо за-гнать в
конюшни. Одни носили воду, другие доили коров, а женщины собирали всякую
снедь к вечерне-му столу. Милана обычно первая замечала приезд Торкеля. Она
бежала ему навстречу, обнимала и це-ловала своего хозяина. Однако на этот
раз во дворе ее не было. Викинг прошелся по дому, заглянул в мас-терскую —
молодой женщины он не нашел.
— Ты знаешь, а ее нет, — Торкель удивленно развел руками,
обращаясь к брату, — и Хенрика ни-где не видно.
— Ты посмотри, и коня ее тоже нет в конюш-не, — подтвердил Исгерд,
и мужчины направились в дом.
— Мама, а где Милана? — спросил молодой бонд, подходя к очагу.
— А мы не знаем, — Сигрид удивленно под-няла брови и даже
прекратила помешивать кашу, — мы думали, Торкель послал ее куда-то, со
вчерашнего дня нет ни ее, ни малыша Хенрика.
Исгерд кинул в угол кожи и направился к вы-ходу. Брат поспешил за ним.
Вскоре мужчины уже подъезжали к дому Ингмара, где жила Данута.
— Данута! — еще с порога рявкнул Исгерд, — все присутствующие
в доме с удивлением посмотрели на него.
— Чего вы так смотрите?
— Да нет ее, еще вчера уехала к вам, и Ивара взяла с собой.
— Как это, уехала?
— Она же у тебя все время свободно ездит, куда захочет, — с
укоризной напомнила мать Ингма-ра, — сам разрешил, сам кобылу подарил.
Исгерд прошел к тому месту, где спала с сы-ном Данута. Отдернул полог ее
боковушки. Все ее вещи были аккуратно сложены. На кровати лежали все его
немногочисленные подарки, рядом игрушки сынишки. Все похолодело в душе от
такой многозна-чительной картины, и мужчина медленно опустился на кровать.
Все ясно — она его бросила! Мысли рои-лись в вдруг потяжелевшей голове, и
никакая толком не овладевала сознанием.
— Что я сделал не так? Почему она ушла с моим ребенком неизвестно
куда? — Исгерд обхватил голову руками и склонился вперед. До этого он
не представлял себе, что так нуждается в этой рабыне. Она ушла — и как будто
кусок его души забрала с собой. Перед глазами поплыли картины их любви:
купание у водопада, ее счастливые глаза в лесу, сы-нишка теребит его бороду
маленькими ручонками. Мужчина порывисто встал и вышел на улицу. Его брат
стоял в растерянности около дощатой стены до-ма.
— Все, едем, нет их тут, — выдохнул он и направился широкими
шагами к конюшне. Викинги переменили лошадей, взяли с собой несколько слуг и
отправились по знакомой дороге. Хутор, где жил Кальв Хакконсон, был высоко в
горах, далеко ото всех проезжих путей. Узкая дорога, которая вела к дому
Кальва, петляла среди отвесных утесов и была вся изъедена водными потоками.
Лошадей постоянно по-гоняли, и восемь миль проскакали за меньше чем за час.
Не здороваясь и не обращая ни на кого внимания, Исгерд соскочил с коня и,
ткнув ногой тяжелую дверь, вошел в дом. Кальв лысый, невысокий, не-взрачный
мужчина около сорока лет, встал из-за стола и направился навстречу гостю.
Вместо приветствия Исгерд с размаху ударил кулаком хозяина хутора прямо в
челюсть.
— Ты чего? С ума сошел? — закричал Кальв, падая под стол.
Он тут же вскочил, но второй удар заставил его откатиться прочь.
Родственники Кальва бросились на Исгерда и его брата. Завязалась потасовка.
Тут же подоспели и слуги Эриксонов. Клубок из мужских тел раза два
прокатился по всему дому, круша все на сво-ем пути. Летели доски от разбитых
столов и скамей, попавшиеся под руку вещи. Хорошо еще, что драчуны не попали
в горящий очаг и не опрокинули кипящий котел с похлебкой, иначе бы
обварились.
— Остановитесь! — неожиданно резко про-звучавший крик остановил
дерущихся. Это в дом вбежал старый бонд, отец Кальва. Мужчина держал в тощих
руках острую рогатину и весь трясся от гнева. Невольно молодые викинги
послушались старика и отряхиваясь, стали вставать.
— Что ты устроил в моем доме?! — заорал старик на Исгерда.
— Он увел мою рабыню! — гневно восклик-нул викинг.
— Какую рабыню, с чего ты взял? Не приво-дил он никакой рабыни! —
уже спокойней сказал ста-рик Хаккон.
— Не брал я его рабыню, — Кальв размазал кровь по лицу, пытаясь
вытереть его ребром ладони, — это он, наверное, свою красавицу Дануту
ищет, говорят, сбежала она от него. Это правда, отец, я хо-тел купить ее, а
воровать не стал бы!
— Ты сначала разберись, а потом с кулаками на людей бросайся, —
уже спокойней продолжил ста-рик. В это время дом уже наполнился людьми Хак-
консонов, и Эриксоны оказались в меньшинстве.
— Люди мне сказали, что ты ее хотел, — на-чал он оправдываться.
— Говорят тебе, не знаю я, где она, — рявк-нул уже смелее Кальв.
— Ну тогда, ладно, — промычал Исгерд.
— Валите из моего дома, — уже громко заорал Кальв, и Эриксоны со
своими слугами нехотя вышли на улицу.
— Вот это дела, — наконец-то на полпути от-крыл разбитый рот
Исгерд. Его брат ничего не сказал. Ухо у него было распухшее от удара о
ребро стола, когда он катился в общей свалке.
— Хорошо еще, что так кончилось, — недо-вольно прошипел он, —
а все же, где они?
— Будем искать в лесу. Выведем всех, проче-шем каждый кустик, должны
найти.
— Хорошо бы так.
Так и решили. А рано утром оседлали коней. Никто толком ничего рассказать не
смог. Видели только, что Милана в лес ушла, а Данута так и вовсе осталась
незамеченной. Лошадка ее пропала тоже. Мучительные поиски в окрестных лесах
с криками и опросом всех встреченных никакого результата не дали. И к вечеру
усталые и голодные мужчины заяви-лись домой. Гудрун почти не скрывала своего
торже-ства, ее командный голос так и раздавался по всему дому.
— Исгерд Эриксон! — вдруг кто-то позвал со двора.
Бонд нехотя вышел из дома. У порога стоял какой-то старик и держал за
поводок Нильхи. Кобыл-ка обмахивалась хвостом и как будто виновато смот-рела
на мужчину своими большими карими глазами.
— Вот ваша лошадь, хозяин, — пробормотал гость, — просили
передать. А еще вот эту записку. А саврасовую я твоему брату отдал, как та
девица веле-ла.
Еще до конца не понимая, что происходит, Исгерд взял в руки кусок доски и
прочитал неровно вырезанные руны:
Вспомни, в чем я тебе клялась возле
вашего бога Фрейра. Прощай. Данута
. Он про-должал стоять, тупо глядя перед
собой. Мельник раз-вернулся и стал уходить.
— Эй, — наконец опомнился Исгерд, — а как у тебя лошади
оказались?
— Девица привела, велела тебе и твоему бра-ту передать, — ответил
старик, — видная такая. Вот письмо написала! Обещала, отблагодаришь ты.
— А да, извини, — молодой бонд нащупал рукой кошелек на
поясе, — ты расскажи, кто ты, и где она тебе лошадей передала.
— Мельник я, Якоб Карлсон, мельница моя в миле от Сользунда, ты
позабыл, как с братом мололи у меня зерно? — стал рассказывать
старик. — А девка та ночью пришла. Только лошадей привела, и потом тебе
записку написала, при мне. Грамотная!
— А куда ж она делась?
— Не знаю, в лес вроде пошла.
— И что, она одна была?
— Больше никого не видел, — расстроено от-ветил мельник, заметив,
что его ответы не устраивают молодого мужчину. — А что случилось?
— Да так, ничего, — протянул Исгерд и вру-чил мельнику серебряную
монету, — спасибо тебе.
В дом вошла Верея, она несла маленького мальчика, а сзади шествовал
громадный Гуннар, со вторым малышом на руках. Казалось, великан даже
сгорбился, стараясь не выглядеть слишком большим рядом со своим семейством.
Волосы молодой женщи-ны были покрыты шелковым платком, а одета она бы-ла в
просторный норвежский сарафан, так что сама казалась от этого еще меньше.
Однако лицо свежеис-печенной норвежской матроны имело очень важный вид,
отчего даже видавшие виды Исгерд и Торкель привстали, чтобы поприветствовать
ее. Верейка почти не удостоила братьев своим взглядом, а стала расса-живать
своих двухлетних близнецов на массивный сундук, а затем села и сама. Гуннар
остался стоять сзади, напоминая того великана, который построил Асгард,
откуда его выжил обманом Один.
— Верея хочет что-то рассказать вам, братья, — кашлянул из угла
Гуннар.
— И что же? — Исгерд и его брат уже потеря-ли все надежды и
выглядели очень растерянно, даже приход друга с женой — подругой их бежавших
пленниц не вызвал у них интереса.
— Она все знает про Дануту и Милану, — до-бавил Гуннар, и Эриксоны
одновременно взглянули на маленькую амазонку.
— Да, знаю, — авторитетно заявила малышка. К этому времени она
заметно повзрослела и стала уверенной в себе женщиной.
— Они уехали домой.
— Это как это
домой
? — возмутился Ис-герд. — Их дом тут!
— А так! На корабле они уплыли в Киев. Ми-лана и Данута не хотели быть
рабынями. А после по-следней обиды так и дня не хотели оставаться.
— После какой такой обиды? — почти разом рявкнули братья.
— А вы не знаете, — ехидно перекривилась амазонка, — один
собрался жениться на старой вдове. Другой, хоть и женат на бесплодной, и
имеет закон-ное право развестись, но ничего не планирует менять в своей
жизни, а еще и похваляется, какой он ловкий. А она сидела рядом и всю вашу
похвальбу слышала.
— Я же сразу ей говорил, что слово дал, — пробормотал
Исгерд, — я не обижал ее, подарки да-рил.
—
Слово дал, подарки дарил
, — передраз-нила его малышка, —
она единственная дочь боярина! Ей твои подарки вот до этого места. Рубашку
купил, расческу. Да она наряды каждый день меняла, а таких слуг, как ты, у
нее полный дом был. У нее отец наме-стник князя Святослава в Тмутаракани.
Это большой город с прилегающими землями. Вспомни, как она просила тебя
отпустить, большие деньги предлагала. А ты ей выбор оставил?
Лицо Исгерда вытянулось от удивления. Ока-зывается, Данута говорила правду,
да он не верил.
— Она княжеским сватам отказывала, замуж не шла, потому, что свободу
любила. А ты ее в на-ложницы, — Верея с презрением взглянула Исгерду в
глаза, — изнасиловал, на веревке приволок. Любила она тебя, вот и
прощала все это. Но всему бывает пре-дел, конец терпения. Что их ждало у
вас? Рожать мальцов, пока красивые, а потом на скотный двор, за коровами
ходить?
Эриксоны опустили головы и уставились в пол.
— А ты тоже хорош, — Верея повернулась к Торкелю, — Умница
Милана — наша лучшая амазон-ка. Она думала, что ты любишь ее. Сына тебе
родила вон какого!
— Так и я ее люблю.
— А сам собрался жениться на сорокалетней вдове! Все, мужички, плывут
ваши рабыни домой, где сами слуг будут иметь! А сыновей своих больше не
увидите! — жена Гуннара махнула узкой белой руч-кой
— Вы бы с Гуннара моего пример брали, — после длинной паузы
продолжила она, — вот кто спо-собен любить. С первого дня был честен и
откровенен со мной, как настоящий викинг. Я ведь амазонка, а пошла за него
замуж, и рожу ему еще детей, потому что люблю его и уважаю. А вы хотели
одной задницей на двух кобылках усидеть, а вот теперь вам не будет ничего:
ни любви, ни мастерских, ни кузниц.
Наступило долгое молчание. Малыши Гунна-ра, как ни странно, вели себя тихо.
Близнецы будто чувствовали серьезность взрослого разговора, и хотя ничего не
понимали, но смотрели внимательно сине-зелеными глазками то на маму, то на
Эриксонов. Гуннар продолжал стоять, глядя на свою жену. Как человек добрый,
он, похоже, жалел своих друзей, хотя и понимал амазонок.
— Расскажи, как они убежали, — наконец ти-хо попросил Исгерд.
— Вам уже не догнать их, — заверила их Ве-рея, — Гуннар
замучил, все просил меня, но я вы-ждала три дня — теперь они далеко. Ушли
мои под-руги, амазонки они все-таки, на корабле, договори-лись заранее,
заплатили и поминай как звали.
— Чем заплатили?
— Из-за этого ты не беспокойся, Исгерд! У тебя не взяли. Ничего они у
вас не взяли, только детей своих. У Миланы драгоценности были припасены, еще
с греческого корабля, несколько дорогих камней, в косах прятала. Забрала она
их в каюте грека-работорговца, когда этого гада мы закололи. Она мне их
показывала, говорила — берегу их на крайний случай. Вот он и настал, этот
крайний случай, запла-тила она этими камушками за свободу свою, — почти
выдохнула юная женщина и затихла. В какой-то мо-мент ей и самой стало
грустно, что рассталась со своими подругами навсегда. Да и родная земля тоже
манила. Но потом взглянула она на своих малышей, будущих викингов и встала.
— Ладно, пойдем, Гуннар, — скомандовала она. — Мы по пути к
вам заехали, к сестре его едем, в гости. Так что до свидания, хозяева
дорогие, жени-тесь и плодитесь. Если сумеете. Твоя ведьма Гудрун никогда
тебе не родит.
— Верея, нельзя так, она же не виновата, что боги так
распорядились! — с укоризной сказал Гун-нар.
— Боги? Причем тут боги? А не сама ли она ребенка скидывала от
готландца Льота?
— Ты что говоришь, жена! Совсем разошлась — великан опешил от гневного
выпада своей малыш-ки.
— Постой, Верея! Какой Льот? Какой ребе-нок? — подскочил
Исгерд. — За такие слова отвечать нужно!
— А я и отвечу! Спроси у своих родственни-ков. Грюнхильда поссорилась с
Гудрун, когда та по-смеялась, что она Ингмара поменяла на старика и орала,
что расскажет тебе, про висы, что поют на вечеринках на Готланде — про тебя,
Гудрун и Льота. Спроси мать, при ней ссора была, и Эмма, жена твое-го брата
Карла присутствовала. Мать просила Эмму тебе не говорить. А она Дануте все и
выложила. Но моя подруга не твоя дворовая шавка, людей не грызет, если им в
жизни не повезло. Ничего тебе не сказала!
— Верея! — грозно прикрикнул муж. — За-крой рот!
— Ты не прав, Гуннар! Нужно, чтобы он знал, на кого он такую красавицу,
как Данута, променял! Он-то слово сдержал, женился, а она все лето с Льо-том
валялась, пока он жизнью рисковал. Хороша не-веста. И никому жизни от нее
нет, все бесится. Да и твоя старуха вдова, Торкель, уже четвертого раба ме-
няет, поживет с ним и продает. И с каждым разом все моложе выбирает. Сколько
денег на рабов спустила, все покрасивей выбирает! Говорила эта вдова сестре
Гуннара, что ей быстро мужики надоедают одни и те же. Боюсь, что и Торкель,
надоешь старой потаскухе. Вот все, что я знаю. Извините, что правду сказала.
В гостях у Всеслава
— Ты меня звал, милый? — ласково сказала счастливая Гудрун, вбегая
в комнатку Дануты, где сидел мрач-ный Исгерд, держа в руках деревянную
игрушку сы-на.
Женщина явно была в приподнятом настроении. Исчезновение рабыни Дануты
решало все ее проблемы. В последнее время красавица, хоть и жила вместе со
своим сыном в доме Ингмара, все больше и больше захватывала сердце Исгерда,
опасно вклиниваясь между мужем и женой. Гудрун день и ночь размышляла, как
бы ей избавиться от прекрасной соперницы, и когда рабыни сбежали,
исступленно мо-лила богов, чтобы те не нашлись.
Исгерд не разделял радостного настроения жены. Мужчина неохотно поднялся и
бросил на нее суровый взгляд.
— Что ты можешь рассказать мне о готландце Льоте? — неожиданно
произнес викинг.
Лицо Гудрун мгновенно залил жаркий румя-нец, даже веснушки побледнели, но глаза свои она не отвела.
— Кто тебе наврал про него?
— А что, разве есть что врать? Все люди зна-ют про ваши шашни, только я
почему-то узнаю об этом последним.
— Это было давно, и вообще больше выдума-но, чем было на самом деле.
— Что-то не очень верится твоим словам, особенно если учесть, что ты
бесплодна. Люди все очень просто объясняют: забеременела, сбросила ре-бенка
на позднем сроке, и опасные снадобья тебя ис-калечили.
— Ты бы лучше побольше времени проводил в постели своей жены, а не с
подлой наложницей, тогда, возможно, и от тебя был бы ребенок.
Исгерд подошел вплотную к жене и угрожаю-ще посмотрел на нее.
— И можешь не выпучивать на меня свои гла-за, — завопила
Гудрун, — сам неизвестно с кем ва-лялся, когда болтался в этих походах,
а требуешь чис-тоты и верности.
— Болтался?! Как я посмотрю, ты очень уме-ло защищаешься, только все
твои способности и огра-ничиваются тем, как бы это отправиться на Готланд
вместе с Грюнхильдой в поисках любовников.
— Ты что, предлагаешь мне сесть за весла? Чтобы все мужики над тобой
смеялись, что отправил жену на заработки?
— Все и так надо мной смеются. Женился, взял то, что другим не
понадобилось. Данута нашла возможность помочь семье в трудную минуту, не то
что ты.
— Не говори мне про эту грязную дрянь! — истошно взвизгнула Гудрун
и упала на Данутину кровать.
— Не смей прикасаться своим поганым язы-ком к достойной женщине! —
взорвался Исгерд.
— Она мне всю жизнь поломала-а-а, — доно-силось сквозь всхлипы и
рыдания.
Исгерда совершенно не волновали ее слезы. Уже не в первый раз хитроумная
северянка применяла это мощное женское оружие против своего мужа.
— Мама! — заревел он на весь дом, и вскоре на пороге Данутиной
комнатки появилась старая Сиг-рид. — Почему вы ничего не сказали мне о
том, что творила моя невеста, пока меня не было?
— А что же было делать, сынок, — начала оправдываться мать, —
я сама узнала об этом через полтора года после твоей свадьбы. Всякое в жизни
бывает. И с ее родом поссорились бы. Ведь сейчас она тебе не изменяет, и за
хозяйством неплохо следит. Мне хотелось хорошие отношения в твоей семье со-
хранить.
— Мама, хорошие отношения в семье основы-ваются на правде.
Старая Сигрид потупила глаза и замолчала.
— Я ничего не могла сделать, — наконец ска-за
...Закладка в соц.сетях
