Жанр: Любовные романы
Клятва амазонки
...— вот-то Градимир Любоярович обрадуются!
И молодые женщины в сопровождении из-рядной толпы зевак подошли к крепостным
воротам. Ивара и Хенрика несли на руках Божена и еще какая-то незнакомая
Дануте женщина, вещи амазонок тащи-ли местные мужчины, а подруги возглавляли
все это шествие. Наконец вся шумная процессия подошла к воротам большого
дома тмутараканского наместника. После короткого разговора с сержантом
стражи воро-та распахнулись, и все вошли на обширный, мощен-ный каменными
плитами двор. Боярыня Добронрава Мстиславовна, мать Дануты, уведомленная
шустрыми мальчишками, услышав радостные возгласы, выбе-жала во двор.
Седоволосая женщина, совсем малень-кая и щуплая — даже удивительно как она
родила та-кую рослую дочь — чуть не упала в обморок.
— Данута, девочка моя, — не своим голосом закричала она, и тут у
нее подкосились ноги. Хорошо, что еще ее подхватил сам наместник, отец
беглянки, который тоже вышел на крики толпы из дома. Боярин Градимир,
крупный видный мужчина со светло-русыми, с сединой, вьющимися волосами,
бросил не-доверчивый взгляд на толпу и замер. Посередине дво-ра стояли две
красивые молодые женщины, одна из них была его пропавшая дочь. Дануту даже
было трудно узнать, молодая женщина округлилась и похо-рошела, в ее чертах
появилась женственность, она просто расцвела.
— Да, папа сильно постарел, — тихонько ска-зала Данута подруге и
двинулась навстречу отцу. Но-ги почему-то не слушались ее и с каждым шагом
ста-новились все тяжелее и тяжелее. Она смотрела в се-рые отцовские глаза и
испытывала настоящий страх, делая эти последние шаги перед встречей.
Только теперь Данута поняла, как много горя она принесла своим родителям.
Еще юной девчонкой убежала она из отцовского дома в степь, к Полонее. А ведь
родители так любили ее! И особенно отец. После гибели обоих братьев, едва
вынеся такую страшную потерю, боярин все свободное время уделял единст-
венной дочери. А когда к Дануте посватался весьма богатый, немолодой князь,
знаменитый воин, очень уважаемый ее отцом человек, но непривлекательной
внешности, она, не пощадив родителей, сбежала, да-же не сообщив куда. Все
эти долгие годы ни мать, ни отец не знали, где искать им дочь, и жива ли она
во-обще. Лишь теперь, когда Данута сама прошла через тяжелые испытания,
родила ребенка, то смогла по-нять, как жестоко она поступила с родителями.
И вот сейчас она бредет по знакомым камен-ным плитам родного дома, чтобы
попросить проще-ния у отца и матери. Сделав последний шаг негнущи-мися
ногами, Данута, споткнувшись, почти упала на широкую грудь отца, и из глаз
ее покатились слезы. Боярин провел рукой по шелковистым волосам доче-ри,
таким же, как и у него — светло-русым, и про-шептал:
— Не плачь, ласточка, ничего, ничего, глав-ное, что жива и вернулась.
А тем временем люди передали по рукам золо-товолосого крепыша с голубыми
острыми глазками и поднесли его бабушке. Ивар сначала напрягся, а по-том,
видно, почувствовал родную кровь и обхватил маленькими ручками за шею старую
боярыню. Мать Дануты стала целовать мальчика в розовые гладень-кие щечки,
приговаривая:
— Ох, ты какой молодец-то у нас, какой кра-савчик, и богатырь!
— Спасибо всем вам за то, что дочку мою до-мой доставили! — боярин
вручил тмутараканцам горсть серебряных монет, чтобы те отпраздновали
возвращение Дануты в городских тавернах.
После праздничного обеда, сидя за душистым крепким чаем со смородиной и
ароматным сотовым медом, беглянки подробно рассказали о приключени-ях и
страданиях, выпавших на их долю. Счастливые родители, внимательно слушая
Дануту и ее подругу, не могли и глаз отвести от своей внезапно объявив-шейся
дочери и внука.
Наконец усталых малышей дедушка и бабуш-ка понесли укладывать спать, и
Милана с Данутой остались одни в просторной комнате. Распустив косы, Данута
расчесывала свои длинные густые волосы, сидя напротив открытого окошка, в
котором синело море со стайкой рыбацких суденышек. Оно было ти-хо,
безмолвно. Казалось, будто стихия тоже находи-лась в том дремотном
состоянии, которое всегда на-ступает после пережитых волнений. На сердце жен-
щины было так легко и спокойно, как никогда не бы-ло за эти долгие годы.
Стены родного дома, казалось, обнимали и согревали душу. Здесь она ощутила
давно забытое чувство покоя и защищенности.
С приездом молодых женщин обстановка в доме наместника резко изменилась.
Радость и веселье сменили тягучую грусть, царившую в этих стенах по-следние
годы. От радости Добронрава даже не знала, что ей сделать для дочери и внука
— куда посадить, чем накормить. Всю неделю в доме наместника шла веселая
кутерьма. Устраивали комнаты для молодых женщин, покупали подарки для них,
игрушки для ма-лышей, готовили разные вкусные блюда — в общем, был настоящий
непрекращающийся праздник.
Конечно, самой большой радостью для маль-чишек были походы на море. В первой
половине лета в Тмутаракани еще не очень жарко, но все равно ра-зумнее было
выходить из дома пораньше, поскольку маленьким северянам, непривычным к
палящим лу-чам южного солнца, не следовало находиться на солнцепеке в
полдень. Подруги отправились в этот день на море с самого утра. Небо было
совершенно ясным — на беспредельной его синеве не было ни одного облачка.
Солнце уже давно поднялось из-за горизонта и посылало свои лучи к вершинам
утесов. Выйдя из крепости, они направились к удобному для детей месту —
обширному мелководью с песчаным дном. Вода здесь хорошо прогревалась, а
крутой об-рыв защищал от ветра. Малышей можно было спо-койно пустить
плескаться в море, так как оно здесь было даже им по колено. Женщины
расположились на берегу, в удобном месте, — на камнях, откуда хоро-шо
было видно Ивара и Хенрика, которые вытащили большую связку зеленых
водорослей и пытались во-друзить ее друг на друга.
— А я уже сильно тоскую по своему Торкелю, — меланхолично сказала
Милана и откинулась назад, подставляя свое белое лицо ласковым лучам
солнца, — сначала хотелось бежать из этого рабства куда угодно, а
теперь какая-то пустота... Приросла, видно, душой к этому негоднику. А когда
и второй родится? Одна возня с малышом! А радости будут у нас с тобой в
жизни?
— Мне тоже Исгерд уже целый месяц сниться, — отозвалась ее
подруга, — да и Ивар все время ноет — хочу папу, да где папа. Но
возвращаться к нему я не собираюсь. Судьба рабыни меня не устраивает. Ра-
дость у нас будет только одна — дети! — Данута по-щупала свой уже
немного округлившийся живот.
Тем временем в тмутараканский порт вошли два драккара. Хотя корабли варягов
и раньше заходи-ли в княжество, но чаще всего викинги проплывали мимо — шли
на Белую Вежу. А поскольку варяги товар не привезли, их визит вызвал особое
любопыт-ство у горожан. Через час небольшой отряд прибыв-ших дружинников
около двадцати человек в полном вооружении отправился в городскую крепость.
— Градимир Любоярович, отряд варягов при-ближается к воротам крепости,
прикажете затворить? — вошел с докладом к наместнику князя его воевода.
Градимир выглянул из окошка и увидел, что норманны двумя параллельными
змейками поднима-ются по каменистым крутым улочкам города, направ-ляясь к
крепостным воротам.
— Не надо хлопать воротами перед носом у варягов, а то подумают еще,
что мы испугались их, — ответил наместник, — но дружину
предупреди, чтобы были готовы ко всему.
Воевода спустился во двор и вышел навстречу нежданным гостям. Викинги
остановились посереди-не двора, прямо под палящими лучами полуденного
солнца. Одеты они были богато, можно сказать празднично. Солнце уже
поднялось, и от жары по распаренным лицам дружинников стекал пот. Исгерд
снял островерхий шлем и на ломаном русском языке обратился к воеводе:
— День добрый, уважаемый, мы прибыли из Норвегии по важному делу и
хотели бы переговорить с наместником князя.
— Градимир Любоярович сказал, что может принять вас, пройдемте, я
провожу вас, а остальные пусть отдохнут вон там, в теньке, сейчас им
принесут холодного кваску, — воевода, сходив к наместнику за
указаниями, стал очень любезен. Он показал дру-жинникам на небольшой
тенистый палисадник со скамейками.
Исгерд и Торкель вошли в просторный зал с колоннами, где, восседая на
большом красивом кресле из красного дерева, их уже ожидал наместник.
— Присаживайтесь, уважаемые гости, сде-лайте одолжение! Освежитесь
холодными напитками! Сегодня что-то очень жарко! — наместник широким
жестом указал на такие же, как у него кресла.
— Меня зовут Исгерд Эриксон, а это — мой брат Торкель. У нас к вам
такой, можно сказать, дели-катный вопрос, — неуверенно начал Исгерд и
по-смотрел на брата, — мы разыскиваем двух известных вам женщин, Дануту
Градимировну и Милану Яро-славну.
— А чего их разыскивать? — удивился Гра-димир Любоярович, —
дома они, при родителях. Пре-бывают в добром здравии.
— И Милана тоже у вас? — неожиданно для него самого вырвалось у
Торкеля.
— И подруга ее тоже здесь проживает, и дет-ки при них. Я теперь и
Миланушке за отца буду, ведь она сирота.
Мужчины облегченно вздохнули. Они все время шли по следам своих наложниц, но
в этом не-спокойном мире в любой момент с ними могло про-изойти что-нибудь
непредвиденное. И все эти дни по-сле бегства непокорных наложниц Исгерд и
его брат провели в сильнейших волнениях.
— А зачем вам понадобились моя дочь и ее подруга? — сделав вид,
что сильно удивлен, спросил у северных гостей боярин Градимир, хотя давно
обо всем догадался.
— Ну, ваша дочь мне как бы жена, — от не-ловкости Исгерд стал
тереть свой и так сверкающий шлем, который лежал у него на коленях.
— Так как бы или жена? — опять изобразил удивление наместник.
— Если
как бы
, — приподнялся из кресла боярин, — то, гости
дорогие, ничем вам помочь не могу. И более того, к вам у меня будет еще
много всяких неприятных вопросов. А если жена, то кто то-гда женщина по
имени Гудрун, которая осталась в Норвегии?
У Исгерда даже холодная волна пробежала по спине от такого чересчур прямого
вопроса. Он пред-полагал, что встреча с отцом Дануты будет трудной и
тягостной, но вышло так, что этот неприятный раз-говор оказался еще тяжелее.
С минуту помолчав, ви-кинг встал, а за ним поднялся из резного кресла и
Торкель.
— Должен признаться вам, отец, — дрогнув-шим голосом начал
Исгерд, — виноват я перед Дану-той, а Торкель — перед Миланой. Хотя и
спасли мы то судно от кораблекрушения, но не отпустили деву-шек на волю, а
посчитали своей добычей. Силой взяли мы их и сделали наложницами, как
принято в нашем краю. Ваша дочь не согласилась с такой судьбой и, забрав
моего сына, да еще беременная вторым нашим ребенком, убежала домой, то есть
к вам. Но, кроме моих детей, Данута забрала и мое сердце. Я приехал
уговорить ее вернуть похищенное. А с Гудрун я рас-стался, поскольку
бесконечно люблю вашу дочь. Тем более, что Гудрун, как выяснилось, не
сдержала дан-ную мне до свадьбы клятву верности. Поэтому прошу, Градимир
Любоярович, руки вашей дочери Дануты. Обо мне, я думаю, Данута вам все
рассказала.
— Я тоже прошу у вас руки подруги Дануты, Миланы! Я очень люблю ее и
хочу прожить с ней всю оставшуюся жизнь! — поддержал брата Торкель.
Вдруг раздались чьи-то торопливые шаги, и Исгерд резко оглянулся,
почувствовав на спине жар-кий взгляд. У дверей стояла Данута с Иваром на ру-
ках. Глаза у молодой женщины сияли счастьем, а ще-ки залил яркий румянец.
Вскрикнув, Данута передала сына подбежавшей служанке, мигом пролетела через
весь зал и бросилась на шею Исгерду. За ней последо-вала и Милана, которая
вошла следом. Обе, оказыва-ется, слышали слова любви, произнесенные
братьями.
— Ну, вот и сладили, — удовлетворенно про-говорил наместник своей
жене, которая, как оказа-лось, уже давно стояла рядом, — а сейчас,
мать, при-кажи столы накрывать, накормить гостей с дороги надо. Да и баню
распорядись натопить, запылились в пути, конечно.
Данута продолжала висеть на шее Исгерда, покрывая его поцелуями, да еще при
этом болтала но-гами. Поднесли детей. Радостные норманны подхва-тили сыновей
на руки, и продолжали обнимать и це-ловать наконец разысканных ими обожаемых
жен-щин.
— Слезь с него, он уже устал, — с укоризной сказала Добронрава
своей дочери, а та все не хотела отпускать любимого.
Необычайная баня
Первым делом гостям было предложено вымыться с долгой и тяжелой дороги.
Группу из десяти викингов проводили в соседнее здание, где располагались
бани. Остальным предложили выпить прохладительных на-питков и дождаться
своей очереди.
Над входом в красивое каменное здание была устроена большая мраморная арка,
опирающаяся на ребристые колонны. Пол был украшен разноцветной мозаикой.
— Здесь комната для раздевания, — пояснил слуга, и норманны
осмотрелись. На гладком мрамор-ном полу они увидели несколько каменных
скамей, на которых можно было оставить одежду.
— Там есть уборная, — слуга показал в сторо-ну коридора, а дальше
вас встретят банщики и все по-кажут.
За долгий морской переход кожа стала гряз-ной и липкой от пота, морская вода
плохо смывала его, и мужчины с удовольствием сбросили свои па-радные одеяния
на мраморные скамьи и двинулись дальше. Пройдя по коридору, они вошли в просто-
рный зал, по периметру которого располагались пор-тики с колоннами, а всю
середину занимал обширный бассейн. От прозрачной воды поднимались благо-
ухающие испарения, и все помещение было наполне-но ароматом лаванды,
кипариса и других трав. Дру-жинники и братья Эриксоны спустились по каменным
ступеням в воду и с удовольствием разлеглись у мра-морных краев. Тело
приятно заныло от теплой воды.
— После бассейна мы вас натрем специаль-ным маслом, а потом можно идти
в сухую парную, — голос банщика, лысого мужчины средних лет, звонко
отдавался под куполом, который располагался над бассейном.
Братьев первыми натерли смесью оливкового, нардонового и шафранового масел и
при этом хорошо размяли все тело, и они, не дожидаясь остальных, пе-решли в
просторную комнату.
— Смотри, здесь даже пол горячий, — уди-вился Торкель, — не
то, что в нашей бане! И печки никакой не видно.
В парной было сухо и горячо, из окон, распо-лагавшихся сверху по периметру
небольшого купола, в помещение падали лучи солнца, и все было хорошо
освещено.
— И скамейки мраморные, не то, что наши дубовые полати, которые совсем
рассохлись, того и гляди, кое-что защемится, — со смешком отозвался
Исгерд.
— И банщики у них есть, видишь, как хоро-шо растерли нас и намазали
маслом пахучим.
— А интересный случай Ингмар рассказывал, будто бы один конунг, побывав
в таких банях, взял себе тоже банщика, мужика, но только слепого.
— А зачем слепого? — с удивлением спросил Торкель.
— Так он того слепого посылал наложниц своих натирать этими мазями.
— Ну?
— Так вот, как зашел тот банщик в первый раз к ним в баню, так они как
завизжат. А он и гово-рит, что, мол, не бойтесь, девы, я слепой. Ну, слепой,
так ладно — согласились те.
— И что?
— Стал он одной спинку значит натирать, а та и говорит:
— Ничего себе слепой, а мне уже вставил! Ой! — говорит тот
мужик, — а я ничего и не вижу!
И Эриксоны захохотали так, что чуть не под-нялся мраморный купол. Пришли
банщики и специ-альными скребками счистили пот и масло с распарен-ных тел.
Затем они опять натерли братьев своей аро-матной смесью. И снова соскребли
через определен-ное время. И так несколько раз. Потом мужчинам предложили
пройти в другую комнату, с бассейном поменьше. Здесь вода была совсем
холодной, и ви-кинги с удовольствием охладились.
— А все-таки у нас во фьорде купаться лучше, — чтобы как-то
похвалить родину, сказал Торкель.
— Особенно зимой, в полынье, — перекривил его брат.
— А сколько той зимы, — засмеялся викинг, — теперь я понимаю,
почему нашим наложницам не понравилось в Норвегии. Живут здесь совсем по-
другому. В доме много отдельных комнат, дворик от-горожен. Не то, что в
наших домах, где все в общем котле варятся. И костры у нас горят прямо
внутри.
— Да, и здесь зимы такой нет, как у нас, — согласился
Исгерд, — море теплое, виноградники кругом, солнце, почти все время
лето. Не захотят они ехать с нами в Норвегию.
— Конечно, не захотят, — задумчиво про-бормотал Торкель. —
надо думать, что делать будем. Мне ведь не светит ничего в Норвегии, и я подумы-
ваю, не двинуть ли к Ингмару? А ты бонд, твоя судьба уже с самого рождения
определена.
— Это еще, почему же — определена? У меня еще три младших брата, не
считая тебя. Карл, напри-мер, спит и видит себя старшим в большой семье. А
мне, если честно сказать, хотелось бы отвечать только за свою семью. Так
что, может, я и присоединюсь к тебе. Уж в Нормандию Данута согласится перебрать-
ся. Мир большой, не сидеть же всю жизнь дома. Хотя у нас хорошо! —
мечтательно произнес Исгерд, — но если решим ехать к Ингмару, то надо
сейчас от-правляться. Они через полгода родят, как поедешь с такими
малышами? Это удивительно, что они сюда еще добрались, и детей благополучно
довезли. Ладно, пойдем к столу. После такой бани неплохо бы переку-сить.
Праздничный обед удался на славу, хотя и на-чался намного позже чем обычно.
Во главе стола си-дел сам Градимир Любоярович со своей женой. По правую руку
расположилась Данута с Исгердом и ма-леньким Иваром на руках. Мальчик все
тянулся к от-цу, тщетно пытаясь вытащить из богато отделанных ножен слишком
тяжелый для него кинжал. Милана с Торкелем сидели слева от родителей
подруги. Тор-кель все никак не мог налюбоваться своим Хенриком и постоянно
совал ему в маленький ротик сладкие пи-рожки.
Столы просто ломились от различных блюд. Удивительно, как за несколько часов
слугам и пова-рам удалось приготовить столько еды, да еще на два-дцать
человек. Хорошее настроение молодых пар, да и самого наместника и его жены
передалось всем обе-дающим, в большом зале царила радость, раздавался
веселый смех, шутки, звучал оживленный разговор. Дружинники Исгерда,
вымотанные за этот тяжелый переход, наслаждались отличной едой и отдыхом.
— Послушай, Милана, уже начало смеркать-ся, малыш устал! Ты не отнесешь
его в кровать? Он засыпает у меня на руках, — тихонько сказал Торкель
своей женщине. А мы .... Пойдем, сходим на море. Я так хочу побыть с тобой
наедине! Мне нужно посове-товаться с тобой о нашей дальней жизни. А
остальные пусть продолжают пировать.
— Хорошо! — тоже шепотом ответила Ми-лана. — Я сама страшно
соскучилась по тебе.
Они встали из-за стола — на руках у Торкеля уже вовсю спал маленький Хенрик.
— Вы куда? — спросила ее подруга.
— Уложим Хенрика и пойдем, погуляем, мо-жет, на море сходим.
— Мы с вами! — поднялась из кресла Дану-та. — Мама,
пожалуйста, забери Ивара! Он пусть то-же ложится спать. Уже давно клюет
носом. Пойдем, Исгерд, искупаемся в ночном теплом море, почувст-вуешь
разницу между вашим фьордом и Черным мо-рем
Данута встала на широкий плоский камень на самой кромке воды и, одним
движением сняв с себя платье, бросила его на берег. Исгерд увидел изящно
изогнутую спину, безупречные бедра и стройные ноги красавицы. Женщина
взмахнула руками и нырнула в воду. Мелькнула длинная коса, и прекрасная
амазонка исчезла в воде. Викинг поспешно сбросил всю свою одежду и тоже
рухнул в объятия прохладного моря с громким всплеском. Данута легкими
толчками двига-лась, стараясь держать повыше голову над водой. Ласковая
прохлада обнимала ее тело и струилась во-круг живота и бедер. Ладони ощущали
упругие струи и отталкивали их назад, придавая телу ускорение. Сзади молодая
женщина услышала приближающиеся всплески воды и тяжелое дыхание. Исгерд
догнал же-ну и обхватил ее за бедра горячими, сильными рука-ми. От
неожиданности Данута резко погрузилась на глубину. Но викинг нырнул вслед за
ней и, обняв ее за плечи, повернул под водой лицом к себе.
Исгерд приблизил Дануту и порывисто при-жался своими губами к ее рту. Данута
ощутила жар-кий трепет, исходивший от Исгерда, и почему-то за-дрожала сама.
То ли холод морской воды, то ли вол-нение охватило все ее тело и почти
остановило биение сердца. Так они и замерли, переплетясь руками и но-гами на
глубине, почти слившись в единое существо. Спустя несколько мгновений Исгерд
с Данутой всплыли на поверхность. Молодая женщина со сме-хом пыталась
оттолкнуть от себя мускулистого нор-манна с нахальными руками, которые уже
успели об-лапать ее всю. Но Исгерд не подчинился, и в воде за-вязалась
веселая кутерьма с визгом, брызгами и по-пытками напоить друг друга соленой
водой. Данута оказалась ловкой пловчихой. Она успела нырнуть под мужа и,
схватив его рукой за ступню, потянула на дно. От неожиданности Исгерд охнул,
и его взлохма-ченная мокрая шевелюра исчезла под водой. Но вскоре парочка
опять закувыркалась на поверхности.
— Э! Ты поосторожней со своими коленками, — закричал
Исгерд, — я едва успел забыть тот удар, во время поединка.
— А, значит, ты уже забыл? — засмеялась амазонка, — так я
тебе напомню, — и попыталась под водой схватить его восставшее мужское
достоин-ство.
— Ой, не надо! — почти заорал викинг, — се-бе же хуже
сделаешь!
— А мне от тебя и так одни неприятности бы-ли, знаешь сколько?
— Ну, так уж и одни неприятности, было и очень много хорошего!
Например, наши жаркие но-чи! — Исгерд изловчился и, примирительно
обхватив жену за талию, так крепко прижал к себе, что она, обессилив, стала
брыкаться не так ретиво.
— Смотри, а они не шалят, как мы! — он по-казал на Торкеля и
Милану.
Эта парочка, в отличие от них, не дурачилась. Две головы почти неподвижно
замерли над гладью моря, прильнув друг к другу. Данута сразу догадалась, что
они там делают.
— Эй, Торкель! — Исгерд заорал так, что эхо отдалось от каменных
утесов, — что вы там притих-ли?
Торкель только махнул брату рукой, мол, от-стань ты, и Исгерд продолжил свою
веселую возню с Данутой.
Когда на западе угасли последние отблески вечерней зари, все кругом
погрузилось в ночной мрак. Звезды ярко горели на небе, и мерцание их отража-
лось в воде. Мокрая после купания, Данута сидела на одеяле, разостланном на
песке и дрожала от прохлад-ного ночного воздуха, хотя Исгерд и завернул ее в
кусок теплой ткани. Оба молча наслаждались чудес-ным вечером. Кругом царила
торжественная тишина, море только вздыхало небольшой зыбью, да накаты-вался
волнами теплый морской воздух. Почти вся по-верхность воды тускло светилась.
— Все-таки в море теплее ночью, чем на бе-регу! — ее зубы начали
выбивать мелкую дрожь.
— Иди ко мне, я согрею тебя! Я не такой мерзляк, как ты! Посмотри,
Торкель уже вовсю согре-вает Милану! Мне кажется, у меня получится не ху-же,
как ты считаешь? — с чувственной усмешкой прошептал Исгерд.
И точно, с того укромного места между скала-ми, куда те ушли, забрав свои
одеяла, уже доноси-лись стоны и всхлипы подруги. Они явно не теряли зря
времени. Замерзшая Данута сама придвинулась к любимому мужчине, он обхватил
ее за плечи — сильные ладони проникли под накидку и стали гла-дить все
соблазнительные выпуклости и плавные из-гибы. Горячие сильные руки ласкали
ее и одновре-менно раздевали, стягивая с нее теплую ткань.
— Я умру от холода! — запротестовала она, не желая расставаться со
своим покрывалом. — Мы дома займемся этим!
Исгерд молча подхватил мозолистой ладо-нью ее налившуюся грудь и ласкал, мял
упругую плоть, дрожа от неутоленного вожделения. Обмякшая Данута услышала,
что его дыхание учащается, стано-вится более тяжелым, и у нее во рту
мгновенно пере-сохло. Она уже перестала обращать внимание на хо-лод — ее
тело стало сотрясать мелкая дрожь, но не от холода, а
Закладка в соц.сетях
