Жанр: Любовные романы
Клятва амазонки
...й чувствительной груди. Он смял упругую плоть
ладонями и провел губами по нежной ложбинке. По¬том обвел языком
затвердевший сосок и впился в него горячим ртом. Приглушенный вскрик
вырвался у Да¬нуты — необузданное, потрясающее блаженство ов¬ладело ею. Он
впился поцелуем в другую грудь. Когда же он нежно сжал зубами сосок, будто
хотел укусить его, она запустила пальцы в его густые волосы и прижала его
голову к груди, наслаждаясь непривыч¬ными сладострастными ласками. Мужчина
скользнул мозолистой ладонью по изящному изгибу тонкой талии и двинулся вниз
— тяжелая горячая рука легла на плоский бархатистый живот и, спустившись на
пух¬лый холмик, стала перебирать завитки шелковистых волос, затем опытные
пальцы скользнули ниже. Это непривычное прикосновение вызвало вдруг такую
ошеломляющую волну непо-нятного желания, и у Да¬нуты вдруг все закружилось в
голове — уже не сдер¬живаясь, она застонала и судорожно выгнулась,
сладострастный огонь опалил ее влажное, уже готовое принять его лоно. Бурное
наслаждение разлилось по всему телу, сердце бук-вально разрывало грудь.
Исгерд ласко¬выми умелыми поглаживаниями разжигал женщину, готовя ее к
своему вторжению. И наконец, накрыл ее тело своим, мощным и жарким, затем
привстал над ней и бережно вошел в ее горячую и влажную пещерку. Да, сделал
это он умело и ловко. Данута не испытала никакой боли, разве чуть-чуть
саднило, но ее неопыт¬ное тело содрогнулось от незнакомых острых ощуще¬ний.
Исгерд заглянул ей лицо и, поняв, что она не почти испытывает боли, стал
медленно и осторожно углубляться в столь желанное для него лоно. Она, почему-
то желая ему помочь, широко, свободно рас¬кинула ноги и пропустила его
внутрь себя, уже не со¬противляясь нежданному гостю, но стремясь быть им
заполненной до конца. Когда он вошел до упора, Да¬нута испытала неописуемое,
потрясающее наслажде¬ние. Он начал неспешно двигаться, непродолжитель¬ная
боль исчезла сразу благодаря томному удовольст¬вию, которое она испытывала
от его осторожных толчков. Переполненная истомой и негой, Данута и не
заметила, как сама стала двигаться ему навстречу, желая поглубже заполучить
твердую горячую плоть. Кровь жарко пульсировала в висках, она вцепилась в
бугристые, покрытые бисеринками пота мужские плечи, которые тяжело нависали
над ней. Он беспре¬станно, горячо целовал ее губы, груди, которые уже
припухли от пылких поцелуев. Она уже не могла сдерживаться, страсть охватила
все ее тело, Данута вскрикивала после каждого толчка, стонала в ожида¬нии
следующего мощного удара, заканчивающегося томительным блаженством.
Распаленная до безумия, она бесстыдно обвила ногами его жесткие бедра, и
стала подталкивать Исгерда, давая понять, что она просит выказать всю его
силу могучего страстного самца. Норманн все время пытался сохранить контроль
над своим во¬жделением, но когда услышал ее томные стоны и гор¬танные
вскрики, и понял, что и она желает его с не меньшей силой, отпустил себя на
свободу и ускорил темп.
— Отдайся мне, подчинись! Не сдержи¬вай себя, сейчас мы будем в
раю! — нежно шептал мужчина. И он стал врываться в мягкое тело с
неистовой силой, уже не опасаясь причинить ей боль. Каждый мощный толчок
увеличивал блаженство. И вдруг что-то вспыхнуло и взорвалось, и Данута,
ох¬ваченная дивным, ошеломительным удовольствием, безудержно полетела в
чудесный волшебный мир. По¬глощенная своими чувствами, она и не заметила,
как он ворвался в нее с неистовой силой, хрипло закри¬чал, и в нее пролилось
горячее семя.
Они долго молча лежали. Девушка, оше¬ломленная своим поражением, испытывала
ог¬ромный стыд от того, как легко он сломал он ее обо¬рону. Она вспомнила,
как презрительно отзывалась о рабынях, которые так легко отдались варягам, и
даже испытывали к насильникам какие-то теплые чувства. А чем она лучше их?
Они, по крайней мере, не бахва¬лились. О, какая это, оказывается, страшная
сила — сладострастие! Норманн сказал, что ей понравится — так оно и вышло.
Данута почти беззвучно заплакала от бессилия. Ее собственное тело предало
ее. Норманн все же услышал ее всхлипы и провел рукой по ее мок¬рым глазам.
Девушка отбросила его руку и, теперь уже не скрываясь, заплакала.
— Что случилось, разве я тебе причи¬нил боль? — тревожно спросил
он на своем ломаном русском.
— Ты ничего не понимаешь, ты просто грубый мужлан! — доносилось
сквозь слезы. Он вздохнул и поцеловал ее заплаканные глаза, а затем жадный
по¬целуй снова обжег ее губы. И чтобы ни о чем не ду¬мать, и не страдать,
Данута безропотно подчинилась его восхитительным ласкам. А потом страсть
смела остатки стыда и гордости. Голодные губы снова на¬чали целовать,
покусывать, перекатывать во рту ро¬зовые, жадные к усладе соски, и Данута
так затрепе¬тала от вновь вспыхнувшего желания, что мелкая дрожь пробежала
по всему телу. Теперь она знала, какое наслаждение ее ожидает. И с
удовольствием ощутила уверенное скольжение в ее пульсирующее лоно. Норманн
забросил ее ноги себе на плечи и неистово вонзался в покорное тело. Его
колючие ладони сладко и слегка болезненно мяли ее упругие груди, затем он
склонился и стал поочередно посасы¬вать их. В порыве страсти девушка
стонала, выкри¬кивала его имя — она вся была охвачена пламенем. По ее телу
прошла сильная судорога, Данута напря¬глась, вцепившись его плечи, потом
почувствовала, как горячая волна огромного удовлетворения накрыла ее,
закружила в неистовом водовороте страсти, а за¬тем выбросила наверх —
ублаженную и счастливую. Исгерд тоже вскоре последовал за ней.
Женское коварство
После праздника трудно войти в деловой ритм, и поэтому Ингмар без особых
предисловий поднял своих дружинников сразу по восходу солнца и прика¬зал
привести в порядок корабли и себя для дальней¬шего плавания. Недовольные
викинги сначала двига¬лись медленно, но потом, шутками и прибаутками
подзадоривая друг друга, расшевелились, и дело пошло веселей. На берег
вытащили все содержимое кораблей, и вся бухта оказалась заваленной различ-
ными ве¬щами. Здесь была и одежда, и одеяла, и овчинные шкуры, припасы,
оружие, и многочисленные товары, за которыми, впрочем, они и отправились.
Берег стал похож на восточный базар: пряности в кожаных меш¬ках, тонкие
ткани, украшения, дорогие предметы быта.
Освободив корабли, мужчины тща¬тельно вычистили и вымыли их изнутри,
перебрали все вещи на берегу. Ловкие руки бывалых мореходов кое-где
подремонтировали борта кораблей, прошпак¬левали, законопатили и просмолили.
Кое-что из ве¬щей просушили, переложили, упаковали потщатель¬ней. Затем все
было аккуратно уложено в грузовой кнорр и драккар. Оказалось, что в кораблях
стало на¬много больше места. На следующее утро планировали выйти в море.
После приборки настроение у всех было приподнятое, а после трудного дня
отдых был очень приятен.
Исгерд очень надеялся, что красавица-рабыня после такой бурной и приятной
ночи согласится снова заняться с ним любовью и за¬претил ей работать, чтобы,
как ска¬зал он с чувственной улыбкой, его наложница отдохнула после
вчерашнего
по¬единка
.
Светило яркое солнце, по небу бежали как стадо овечек белые кучевые облака,
и весла весело заскрипели, с каждым ударом продвигая корабли ближе к дому.
— Погода обещает быть хорошей, — сказал Ингмар, оглядывая
небо, — остается только решить, как идти: через Дон и Волгу или
Славутичем, через Киевское княжество.
— Через Славутич короче, но пороги крутые, и много товара на кораблях,
все придется та¬щить на своих плечах, — рассуждал Исгерд.
— Да и печенеги там... могут заинтере¬соваться нашими вещами.
— Ладно, решено, идем через Азов, и на Дон.
Несмотря на хорошую погоду, ви¬кинги все же шли в пределах видимости
берегов. Слева почти постоянно маячил в дымке высокий желтоватый обрыв. На
ночь флотилия всегда подхо¬дила к берегу. Сначала на разведку отправлялись
не¬сколько человек, затем, удостоверившись, что место для ночлега подходит,
вытаскивали корабли наполо¬вину на берег и ставили палатки. Женщины сняли с
викингов неприятные обязанности готовить еду и стирать. К тому же похлебка
стала значительно лучше — это за-метили все. Как только носы кораблей
упи¬рались в песок, любители поохотиться отправлялись в степь. Обычно они с
пустыми руками не возвраща¬лись. Косули, перепела, разная дичь всегда
вдоволь подавалась к столу путешественников.
Ночи были теплые, многие спали не в палатках, а прямо на сухой траве. В эти
дни луна была полной, и ее громадный светящийся диск ярко осве¬щал все
вокруг, облегчая участь караульных, которые охраняли спящих. Но на большой
отряд чужеземцев никто нападать не решался, хотя богатый груз, несо¬мненно,
привлекал многих.
— А как вы поплывете? — спросила как-то Милана Торкеля, —
через Дон?
— Ингмар сказал так — через Дон пой¬дем, Азовом, — подтвердил
викинг, и у женщины стал зреть план побега.
— Скорее всего когда будем прохо¬дить проливом в Азовское море, на
ночевку встанут викинги на нашем берегу, — говорила негромко она своим
подругам, помешивая овсяную кашу большим деревянным половником, —
Крымский берег более опасен, там Византия, а правый берег наш —
Тмута¬ракань!
Женщина улыбнулась.
— Каждая должна приготовить себе не¬большой кинжал, я возьму лук со
стрелами, Данута — копье, — продолжала она, а амазонки внимательно
слушали, — и темной ночью убежим в степь. Будем передвигаться ночами и
так дойдем до наших.
— Даже не верится, что увидим нашу доро-гую Полонею, — мечтательно
прошептала Оляна.
— Молчи! — цыкнула на нее Данута, — вякаешь языком и
сглазишь.
— Ой, и то верно, — девушка испу¬ганно прикрыла рот рукой.
— В общем, думаю, еще дня три — и увидим наши берега, — подвела
итог Милана, — а пока об-хаживайте своих господ, чтоб они и подумать не
мог-ли о наших планах!
Амазонки разбрелись по лагерю и стали с энтузиазмом заниматься различными
жен¬скими делами.
— Похоже, они совсем обжились, — заметил Ингмар, обращаясь к
своему другу.
— Да, видно уже смирились со своей судьбой, — благодушно
согласился Исгерд, — даже моя Данута ведет себя совсем по-другому. Мне
даже кажется, что я ей уже немного нравлюсь.
Однако на следующий день хевдинг вынуж¬ден был изменить свое ошибочное
мнение. Его двоюродный брат рассказал интересные вещи.
С вечера было очень жарко, со степи дул го¬рячий тугой ветер, напоенный
запахом душистых трав. Еще не успело зайти солнце, а на западе стал виден
розовый диск Луны. Олаф, как обычно, установив специальные колышки с резными
головами драконов на концах, стал натягивать на палатку жесткую льняную
ткань. Скоро совсем стемнело, запели свои песни цикады, но прохладней не
стало, и под полог забираться не хотелось.
— Давай ляжем спать на улице, — предложи-ла Оляна. Олаф взглянул в
ее темные глубо¬кие глаза, которые вечером, казалось, излучали мяг¬кий
теплый свет, и согласился. Викинг и сам любил спать под от-крытым небом. На
родине, в Норвегии, себе такого не позволишь. А здесь, в теплых южных
степях, можно было, засыпая, любоваться яркими мерцающими звездами или
серебряным светом луны.
Глубокой ночью луна поднялась со¬всем высоко и ее необычно яркий свет упал
прямо на спящих Олафа и Оляну. У викинга была привычка спать чутко. Брат
Ингмара был ответственным за ох¬рану и просыпался от любого ночного шороха,
часто вставал, чтобы проверить дежурных. На этот раз он проснулся то ли от
яркого света луны, то ли от вскрика. Мужчина открыл газа и посмотрел на свою
пленницу. Девушка лежала на спине, и ее бледное лицо казалось еще более
белым под лучами ночного светила.
— Пойдем, Милана, — вдруг сказала девушка, хотя глаза ее были
закрыты.
Олаф склонился над амазонкой и стал прислушиваться. Очевидно, на Оляну
действовала луна. Она относилась к тому типу впечатлительных людей, которые
под воздействием полной луны могут бессознательно двигаться или говорить.
— Правильно, Милана, скоро мы бу¬дем дома, — опять тихо
забормотала молодая жен¬щина, — убежим от этих викингов. Мы не рабыни!
Здесь уже недалеко до нашей земли, Тмутаракани! Под покро-вом ночи мы
доберемся до своих.
Губы Оляны пересохли, но она продол¬жала бессвязно что-то шептать. Теперь
уже Олаф ничего не мог понять.
— Что ты говоришь? — прошептал он, и девушка мгновенно открыла
глаза. Оглянувшись, она спросила:
— Где я? Что ты спрашиваешь, Олаф?
— Просто ты что-то говорила, Оляна, — проговорил викинг, — я
и не понял.
— Что я могла говорить? Я спала...
— Что — то про Тмутаракань.
— Да, мне снились родные края, — Оляна села и стала протирать
глаза, — мне часто снится родина. А что же я могла сказать?
— Так, ничего, — ответил Олаф, — что-то бормотала во сне.
— У меня это бывает, — согласилась пленни-ца, — это луна действует, пойдем в палатку.
И они спрятались под пологом. Пора¬женный услышанным Олаф еще долго не мог
уснуть Викинг думал насколько коварны женщины. Ему казалось, что его Оляна
удовлетворена им как любов¬ником и примирилась со своей участью. Да и другие
девушки совсем смирились и даже привязались к своим господам. А оказалось,
наоборот — они тайно вынашивают план побега.
Когда по все расчетам Миланы корабли должны были повернуть на восток,
небольшая флоти¬лия двинулась вдоль берега и скоро вошла в широкое устье
Славутича. В этом месте могучая река была та¬кой ширины, что другой берег
был виден как тонкая полоска на горизонте. Викинги со всей силы налегали на
весла, с трудом выгребая против сильного течения. При этом корабли шли
недалеко от берега, подальше от стремнины, где вода буквально пузырилась от
бур¬лящих потоков.
— А что, разве мы пойдем по Славу¬тичу? — обескуражено спросила
Милана своего Торкеля.
Викинг оглянулся и посмотрел на жен¬щину недовольным взглядом.
— А что ты, Милана, думала обма¬нуть нас как мальчишек?
Женщина была поражена еще больше и уставилась на него удивленными глазами.
— И не думай, ничего не получится, — продолжил он, — Оляна,
слава Одину, оказалась слабой на луну. Эта ночь была очень лунной, и она
говорила во сне. — И что же она могла сказать? — самооблада¬ние
покидало Милану, но она из всех сил старалась выглядеть невозмутимой.
— Все рассказала о ваших планах — мол, собрались бежать степью, к
своим. Когда пристанем к берегу русского княжества, — викинг,
усмехнувшись, почесал бороду, — хорошо еще, что Олаф спит чутко, теперь
пойдем Славутичем. Олаф все рассказал Ингмару, и он переменил маршрут.
Отсюда вам бежать некуда. В плену у печенегов будет похуже чем у нас.
Потрясенная Милана тихонько отошла в сто¬рону.
— Милана, собери всех своих подруг, Ингмар хочет с вами
поговорить! — крикнул ей вслед Тор-кель — под навесом!
Испуганные девушки собрались под на¬весом и напряженно ожидали хевдинга. Он
пришел вместе с побратимом Исгердом. Оба выглядели злыми.
— Ну, что бежать надумали? Мы, что, плохо с вами обращались? А вы
знаете, что по закону полага-ется сделать с рабом, если ты его поймаешь при
попытке к бегству? Мне даже говорить не хочется? — сурово сказал
Ингмар.
— Ну, так сделайте это, хевдинг! Мы не рождены рабами, нас коварно
захватили и продали как скот. Мы жили свободными и жаждем свободы! —
дерзко фыркнула Данута.
— Я вас предупреждаю, если еще раз уз¬наю о подготовке побега,
отведаете плетей и будете прода-ны в Бирке.
— Ну и продавайте, какая разница, где быть рабом! — Данута, до
безумия обозленная неуда¬чей, уже не обдумывала свои слова. Остальные
де¬вицы, по тайной команде Миланы, заплакали навзрыд. Викинги плюнули и ушли
на другой конец корабля. А вечером, на ночевке, лежа в палатке вместе с
грустной Данутой, Исгерд попытался ее вразумить:
— Чем твоя жизнь отличается от моей? Ты ешь ту же еду, одеваешься в
такую же одежду, спишь со мной в одной постели. Я буду заботиться о тебе до
конца твоих дней, признаю твоих детей своими, они будут свободными людьми.
Мой брат Торкель рожден от рабыни, и что, в чем-нибудь он ущемлен? Что тебя
заставляет рисковать своей жизнью, пробираться че¬рез дикую опасную степь к
себе домой? Ведь сама рассказывала, что на родине и продали вас в рабство! Я
думал, что ты неравнодушна ко мне, и тут вдруг узнаю такое!
— Я тебе брачных клятв не приносила, и сердце свое не отдавала. Ты
спишь со мной не по¬тому, что влюблен, а потому что твое тело в этом
ну¬ждается, я же до тебя была девственницей и вообще не имела плотских
желаний. В чем я перед тобой про¬винилась? Я не клялась тебе не убегать и не
буду да¬вать таких клятв. Вот мы доберемся до твоего север¬ного дома, и кто
я там буду? Обычная наложница! Ты иногда будешь со мной спать. А твоя жена
будет мной помыкать! — прошипела Данута, пытаясь вывер¬нуться из его
мощных рук.
— Я считал, что у тебя ко мне воз¬никло теплое чувство — возмутился
Исгерд.
— Значит, ты ошибся. И с чего это? Лишь оттого, что ты доставляешь мне
удовольствие в по¬стели? Но ты не даешь мне свободы, все время угро¬жаешь
продать на рынке как скотину! Какая для меня разница, кто меня купит! Любой
захочет спать с кра¬сивой рабыней, в этом проблемы для меня не будет! Да, ты
привлекательный мужчина, и не злой. Но тем не менее тоже думаешь только о
себе. Представь себе, что ты будешь вынужден делить меня с кем-нибудь
другим, и он будет мужем, а ты — рабом. Я тебя утешу, тем, что детей,
которых рожу от тебя, ничем не обижу. Ну, а потом куплю себе новую игрушку —
более молодого и могучего в постели раба, а тебя от¬правлю на работу, ну,
например, в конюшню. По¬нятно становится? Ты лучше отпусти меня и, я
кля¬нусь богами, в следующий твой приезд заплачу тебе десять тысяч солидов.
Зайдете в Тмутаракань, каж¬дый вас отвезет к наместнику боярину Градимиру
Смелому. Ты столько не выручишь за меня в твоей поганой Бирке! — Дануту
просто несло от злости, ко¬гда она узнала о срыве их плана.
— Вижу, что тебя невозможно переубедить. Значит, запомни! Так устроен
мир — когда я буду у тебя рабом, ты будешь определять, что хорошо, а что
плохо. А пока ты будешь делать, что я тебе скажу. А если будешь бороться со
мной, отдам тебя нашему рабу Карлу в жены. Будешь вместе с ним чистить
на¬воз на коровнике, работать в поле. Правда, Карл не очень красив и мыться
не любит вообще, но он не бу¬дет тебя, как я, уговаривать, а выбьет из тебя
дурь. Будешь вести себя как шелковая, если останешься в живых после его
науки. Ясно? — взбешенный Исгерд отвернулся и замолчал. Данута долго не
могла за¬снуть, огорошенная его угрозой. А он через несколько минут уже спал
как ни в чем не бывало.
Пороги
— Слышишь шум? — спросил Исгерд Дануту. И в правду, издалека
слышался мерный постоянный гул.
— А что это?
— Пороги.
И действительно, течение в реке стано¬вилось все сильнее и сильнее, и вскоре
человек пять¬десят викингов выбрались на берег и, зацепив ко¬рабли длинными
веревками, помогали гребцам. Пла¬ванье превратилось в настоящую муку.
Ритмично вскрикивая на берегу, пять десятков мужчин натяги¬вали веревки и
рывками тащили драккар и кнорр. Ос¬тавшиеся на борту помогали веслами и
направляли рулем так, чтобы суда не наскочили на многочислен¬ные камни,
торчащие из воды. Особенно тяжело дава¬лось продвижение тяжелогруженого
кнорра. С неимо¬верными усилиями к вечеру удалось все же добраться и до
самих порогов. Между крутыми скалами, порос¬шими мхом и колючим кустарником,
были настоя¬щие водопады. Все кругом затянул туман, и в воздухе сильно пахло
водой. Падение белых вспе¬ненных струй сопровождалось сильным грохотом так,
что говорить приходилось громко. Уставшие викинги подтянули свои корабли к
берегу и надежно их закре¬пили за стволы деревьев. Изможденные мужчины се-ли
на камни у самого берега. По их раскраснев¬шимся лицам стекали струи пота.
— Ночевать будем на кораблях, — рас¬порядился Ингмар, — места
здесь опасные, того и гляди, нагрянут гости. Дежурным придется залезть на
высокие деревья и чуть что — подавать сигнал. Всем отдыхать в одежде и при
оружии.
Распоряжение хевдинга было принято с пони-манием и, хотя очень хотелось
отдохнуть после край-не тяжелого дня, дружинники расположились на жестких
ребрах рыбинсов, которыми было устлано днище кораблей. Каждый положил себе
меч под пра¬вую руку, а под голову щит.
Душу Дануты охватило сострадание. Хотя еще недавно девушка почти ненавидела
этих норманнов, но теперь почему-то стала ощущать к ним жалость. Она
увидела, что викинги очень дружны, что им тоже тяжело достается их
заработок. При этом Да¬нута не могла не отметить, что вели себя с женщи¬нами
дружинники довольно мягко. О грубом насилии никто из пленниц не рассказывал.
Конечно, все-таки женщин захватили в рабство, но была и доля правды в словах
Миланы о том, что их спасли от неминуемой гибели. Данута не хотела попадать
в руки печенегов и твердо решила биться с ними на стороне своих хозяев.
Утром Ингмар обошел окрестности и внимательно все осмотрел.
— Были печенеги, — сказал он Ис¬герду, — вон там, на утесах,
есть свежие следы. Видно, на-блюдали за нами ночью.
— А может и с вечера, в суматохе мы могли их не заметить. А почему
дежурные их не ви¬дели? — Исгерд строго посмотрел в сторону несколь¬ких
викингов, которые уже спали после ночного дежур¬ства прямо под кустом.
— Думаю, их невозможно было заме¬тить. Подползли, да и выглядывали из-
за утеса.
Мужчины опять стали выгружать из ко¬раблей все вещи и товары.
— Зачем они это делают? — удивилась Дану-та.
— Все выгрузим, — ответил Исгерд, — пере-несем наверх, за те
утесы. А потом и корабли туда затащим.
— Корабли?! — удивлению амазонки не было предела.
— Да, затащим, увидишь.
Эпопея с выгрузкой заняла два дня. Ин¬гмар распорядился все-таки сначала
перетащить корабли, а потом уже товары и сразу грузить их на борт. Викин-ги
притащили стволы деревьев, которые срубили неподалеку и, зацепив веревками
драккар, толчками вытаскивали его на берег по этим бревнам. Половина мужчин
залезли по пояс в холодную воду и целый день налегали на ребристые бока.
Драккар на¬клонялся то на один борт, то на другой, грозя своим весом
задавить толкающих. Но в результате все же поддался и, скрипя, выполз на
берег. Ценой неимо¬верных усилий корабль заволокли по кругу наверх. В какой-
то момент Данута даже кинулась на помощь измученным мужчинам, когда ей
показалось, что еще одна небольшая сила поможет столкнуть с места гро¬мадное
судно. Но Исгерд остановил женщину:
— Тебе нельзя напрягаться, — викинг указал на ее живот, — у
вас, баб, тут все по-другому уст-роено. Это наша работа, Данута, ты только
смотри.
Но девушка все же помогала перено¬сить вещи, и все время поглядывала по
сторонам. На сердце у нее было все также беспокойно, несмотря на то, что ниче-
го вроде бы не предвещало беды.
На следующий день, когда викинги были заняты перетаскиванием кнорра и
товара, Ис¬герд пошел посмотреть, что делается неподалеку от волока. Данута
не пошла с ним, а продолжала помо¬гать перетаскивать вещи. Ингмар в это
время коман¬довал движением кнорра.
— У — у—х! — дружно помогали себе криками викинги, толкая
неуклюжую на берегу посу¬дину. Хевдинг так увлекся с кнорром, что почти
поза¬был, куда отправил друга. Но Данута все посматривала в сторону холма,
где уже довольно давно скрылась золотоволосая голова ее хозяина. Исгерд все
не появлялся, и амазонка решила пойти проверить, куда он подевался. Она
взяла вещи, которые предназначались для пере¬носки в драккар и среди них
припрятала меч. Когда ве¬реница мужчин нагруженных товаром стада
подни¬маться вверх, Данута, идущая последней, отклони¬лась от маршрута и
взобралась на высокий бугор. Ее уход остался незамеченным в общей суматохе
и, пройдя около сотни шагов, девушка спустилась с бугра. И сразу же увидела
Исгерда, окру
...Закладка в соц.сетях
