Жанр: Любовные романы
Хранящая сердце
... с Жезлом переделки в соседнюю комнату и
опустилась на корточки возле все еще лежащих без сознания сандерианцев.
Известно, что для внедрения сведений в подсознание нет нужды будить
испытуемого или приводить его в чувство. Шанель воспользовалась этим
обстоятельством.
Закончив, она встала и увидела Фалона, стоявшего в дверях.
— Что ты сделала, женщина?
— Я сделала так, чтобы с Ланар в следующий раз поступили так же, как со
мной, а может быть, так, как она каждый день поступает с рабами. Это должно
раскрыть ей глаза, впрочем, она слишком подлая женщина, чтобы урок пошел ей
на пользу.
Шанель прошла мимо Фалона и положила жезл в карман Ланар, чтобы та не
заподозрила, что на ее рабов было оказано какое-то влияние. Когда она
выпрямилась, Фалон стоял рядом, и на его лице было написано недовольство.
— Ты знаешь, для чего используется это устройство? — спросил он.
— Да, мне объяснили.
— И ты знала, что женщина, которую называют генералом, будет применять
его ко мне?
— Я догадывалась, что она будет пытаться, но твоя внешность не
оставляла ей никаких шансов.
— Она использовала это, но оно не сработало, так как я не знаю их
языка. Почему же эта женщина, похожая на нее, говорит на нашем языке?
— Меня попросили копию сублима нашего языка, и я сказала Марте, чтобы
она ее прислала. Я думала, что копия нужна генералу, но, видимо, это ее
сестра засомневалась, правду ли я сказала на допросе, и решила убедиться в
этом сама. Это предположение легко подтверждается, иначе Жезл переделок
сработал бы и на тебе.
— Сдается, что, зная ее намерения, ты бы одобрила их. Ты хотела, чтобы
я забыл тебя, — добавил Фалон, и в его голосе послышалось рычание.
Шанель вздрогнула, решив, что будет разумнее разуверить его в этом.
— Это не моя идея, Фалон. Донилла не видела другой возможности помочь
мне. Но это должно было быть временным действием. Как только ты вернулся бы
на свой корабль, Брок напомнил бы тебе обо мне и о том, зачем вы здесь
появились. Твоя натура заставила бы тебя вернуться сюда, помнил бы ты обо
мне или нет. Чтобы это сработало, мне нужно было сделать все это самой,
тогда никто бы не смог вернуть тебя в прежнее состояние. Я могла бы
встретить тебя сразу, как только ты появился, и так все запутать, что
понадобились бы годы, чтобы ты понял, что я сделала. Я могла бы использовать
жезл и сейчас, когда проходила мимо тебя. И ты ни о чем бы не догадался. Я
попросила бы тебя выйти отсюда без меня — и ты бы как миленький вышел! Но я
не сделала этого.
— Почему?
— Перестань хмуриться, воин. Мне так же, как и тебе, не нравится, когда
личности людей изменяют без их ведома. Я и тех двоих не изменяла, а просто
сказала, чтобы они забыли, что Ланар — их хозяйка. Очевидно, она внушила им,
что любая женщина, которая туда входит, должна быть наказана. Но они сами не
исполняют наказаний, а только подготавливают к ним. Так что Ланар всего-
навсего испытает некоторые неудобства, пока кто-нибудь не освободит ее.
Впрочем, стоит ей вытащить свой жезл и снова все встанет на свои места.
Правда, если она догадается, что именно я им сказала, до того, как они ее
свяжут. Проклятие, я об этом не подумала!
Фалон внезапно усмехнулся.
— Не могу решить, нравится ли мне твое желание отомстить.
— И очень плохо! — возразила Шанель. — Знаешь, Фалон, —
вдруг заговорила она, глядя на него с любопытством, — если бы ты
согласился, я могла бы избавить тебя от качеств, которые мне в тебе не
нравятся. Для этого мне следовало бы забрать с собой один из этих жезлов. Но
сдается мне, что ты не желаешь расставаться с ними, поэтому я и не хочу
возвращаться домой вместе с тобой.
— Ты примешь меня таким, какой я есть, женщина, — резко сказал
Фалон.
— Я знала, что ты так скажешь, — вздохнула Шанель и отвернулась от
него.
Фалон схватил ее и сильно встряхнул.
— Ты примешь меня! — почти выкрикнул он.
— И не надейся на это! — Шанель упрямо вздернула подбородок.
Лицо Фалона потемнело. Она поняла, что наконец действительно разозлила его,
и ее настроение его уже не волнует. В ожидании худшего Шанель закрыла глаза,
не собираясь отступать. Сейчас она узнает, что бывает, когда бахаранцы
теряют самообладание.
В этой напряженной тишине послышался звук открываемой двери, а затем Шанель
услышала голос, которому не могла не обрадоваться.
— Мы не помешали?
— Нет! — с облегчением выдохнула Шанель.
Она с радостью взглянула на своего брата, а затем на Фалона, выглядевшего
очень довольным. Шанель вспыхнула, поняв, что в действительности Фалон и не
терял самообладания, а только хотел внушить ей мысль об этом, чтобы взять на
испуг. И хотя перед нависшей угрозой она не отступила и не изменила свой
тон, все же он мог подумать, что ее можно запугать.
Шанель совершенно забыла о том, что в комнате ее брат и все остальные. Ее
сознание полностью сконцентрировалось на одном, и она уже не думала о том,
что делает. Одной ногой она зацепила Фалона под коленом и одновременно
толкнула кулаком в грудь, отчего тот потерял равновесие. Все получилось
очень удачно, вернее, так могло бы получиться, если бы Фалон отпустил ее
руки. В результате он упал навзничь, а Шанель оказалась на нем сверху.
Ситуация выглядела настолько смешной, что Фалон расхохотался, хотя мог бы и
разозлиться.
Шанель вскочила на ноги и свирепо посмотрела на него.
— В следующий раз я тебя разозлю, проклятое ничтожество! Нечего меня
испытывать. Ты хотел знать мою реакцию — вот она!
— Действительно, — согласился он, смеясь. — Я не сомневаюсь в
твоем характере, керима, так же, как ты сомневаешься в моем.
— А пошел ты!...
— Шани! — резко одернул ее Далден, побледнев Теперь она осознала,
что совершила что-то из ряда вон выходящее. Она не смела этого делать ни при
каких обстоятельствах. Шанель съежилась от страха, когда поняла, что не
только Далден был свидетелем оскорбления воина, но и родственник Фалона, как
и Донилла, которая, казалось, не верила своим глазам.
Может, стоит попытаться объяснить брату все происшедшее
, — подумала
она.
— Меня спровоцировали... — пролепетала Шанель.
— Это не оправдание... — прервал ее Далден.
— Оставь ее, — вмешался Фалон, встав позади Шанель и прижимая ее к
себе жестом собственника. — Теперь наказывать ее — моя забота. Но
сейчас ничего не надо делать. Я со временем научусь не поддаваться на ее
хитрости, а она узнает, что можно и чего нельзя.
— Но она прекрасно понимает, что ведет себя неуважительно, —
сказал Далден.
— Не напоминай ей о ваших порядках, мой друг. У женщин Ба-Хар-ана
больше свободы, а она теперь бахаранка.
Шанель едва не возразила, что это еще не так, но было бы глупо напоминать
Фалону о том, что он забыл сделать. А интригующее замечание Фалона разожгло
ее любопытство.
— О какой свободе мы сейчас говорим? — спросила она.
— Думаю, на этот восход твой лимит исчерпан, — с усмешкой ответил
Фалон. — Иди поприветствуй подобающим образом своего брата и извинись
за то, что опозорила его своим поведением.
От удивления Шанель раскрыла рот.
— Но ты только что сказал, что мне можно...
— Тебе прекрасно известно, что он считает иначе.
Шанель действительно это знала, но ее гордость была уязвлена тем, что Фалон
напомнил ей об этом. Она едва не взорвалась, когда он, положив свою руку
ниже спины, слегка подтолкнул ее к брату. Шанель обернулась и бросила на
Фалона самый уничтожающий взгляд, какой только могла изобразить, но он лишь
рассмеялся.
Шанель прошептала Далдену свои извинения. Они были вполне искренними, так
как она понимала, что он действительно недоволен ею. И хотя Далден был
наполовину кистранцем, он до мозга костей оставался воином Кап-ис-Тра и в
некоторых отношениях был столь же непреклонным, как и все они. Например, он
был твердо убежден, что все женщины обязаны оказывать воинам должное
уважение. Если бы женщина довела своего воина до потери самообладания, ей бы
грозило серьезное наказание.
Как она могла забыть это, начав дразнить Фалона, называя его ничтожеством и
даже толкнула его? То, что она сама потеряла самообладание, — это не
оправдание. Далден прав. И в то же время если бы этого не случилось, она
многого бы не узнала. Свобода самовыражения? Вроде такая идея неприемлема
для воинов. Но если это так, то это довольно забавно. Может, она что-то не
поняла? Шанель решила расспросить об этом брата.
— Фалон просил, чтобы я не говорил тебе. Он хочет, чтобы ты сама
расспросила его обо всем, как и подобает подруге жизни. Это позволит вам
лучше узнать друг друга.
— Он еще не мой друг жизни, Далден, — возразила она.
— Но ты ведь знаешь, что фактически это так.
Пока Шанель находилась в одной комнате с Фалоном, это было верно. Ему нужно
только сказать несколько слов, причем даже без свидетелей. Поэтому для нее
сейчас проблема номер один — как выйти из поля зрения этого воина. К
несчастью, об этом можно было только мечтать.
Шанель удалось с глазу на глаз переговорить с Дониллой, пока один из
родственников Фалона шутил по поводу того, какие
грандиозные
препятствия
пришлось тому преодолеть — двое маленьких мужчин до сих пор лежали в
соседней комнате без сознания.
— Прошу прощения за то, что я ударила вашу сестру, но я была слишком
зла на нее, узнав, что она собиралась со мной сделать.
— Это мне нужно извиняться, — возразила Донилла. — На этот
раз Ланар превзошла саму себя, и ей придется отвечать. Кое-каких полномочий
она лишится.
— Ну, из-за меня не стоит этого делать. Кстати, может быть, вы захотите
как-нибудь заглянуть сюда на минутку. А то я тут немного поговорила с
помощью Жезла переделки с двумя надсмотрщиками Ланар, — сказала Шанель
в ответ на вопросительный взгляд До-ниллы, — насчет того, чтобы
расквитаться кое с кем.
Донилла кивнула.
— И правильно.
— Я тоже так думаю.
— А что будет с вами? Теперь, когда я собственными глазами увидела всю
эту ситуацию, я искренне сожалею, что не смогла помочь вам.
Шанель пожала плечами.
— Не огорчайтесь, Донилла. Я все равно была обречена с того момента,
когда они смогли заполучить корабль, который быстрее моего.
— Я могла бы отвлечь их внимание, чтобы вы ускользнули, —
предложила Донилла.
— Благодарю, но от компьютера системы Мок II не так-то легко
ускользнуть. Мок II моего отца сейчас как раз следит за этой комнатой. Брок
просто транспортирует одного из этих воинов так, чтобы он оказался прямо
передо мной. Не стоит и пытаться.
— Это звучит безнадежно. И ничего нельзя сделать?
— Ничего, пока я не вернусь на Ша-Каан и не окажусь вдали от
компьютеров, которые могут расстроить даже самый гениальный план бегства. В
любом случае незаметному легче исчезнуть, а здесь я не могу быть незаметной.
— Это еще слабо сказано, — с сочувствием заметила Донилла, —
но я все-таки желаю вам удачи.
— Я тоже, тем более что у вас есть свои проблемы, над решением которых
стоит подумать. Пожалуй, ваши мужчины могли бы уже сделать кое-какие выводы,
хотя бы тот, что под управлением женщин планета не развалилась.
Донилла усмехнулась в ответ.
— Это верно. О, кажется, вашего брата что-то обеспокоило. Он, случайно,
не обладает исключительным слухом?
Шанель взглянула через плечо и поморщилась, увидев, что Далден мрачно
смотрит на нее.
— Нет, он обладает только блоком компьютерной связи. Проклятие!
Наверно, Брок сообщил ему, о чем мы сейчас говорили. Мерзкий соглядатай! Мне
лучше идти.
Шанель пожала руку генералу и подошла к брату.
— Я не хочу слышать об этом, — сказала она, прежде чем тот успел
открыть рот.
— Ты обязательно об этом услышишь, но не здесь. — Далден схватил
ее за руку и повернул к Фалону, чтобы привлечь его внимание. — Я возьму
ее на корабль, чтобы потолковать кое о чем, — сказал Далден. — Ты
последуешь за нами, когда сможешь. Брок!
Шанель, казалось, едва успела взглянуть на Фалона, которого, похоже,
происходящее мало заботило, как очутилась в контрольной рубке незнакомого
корабля.
— Приветствую тебя на борту, Шанель! — услышала она низкий голос
Брока,
— Что это за корабль? — спросила она у брата. Слова компьютера
Шанель проигнорировала, как и обещала.
— Не пытайся сменить тему, Шанель. Далден был готов к битве.
— Мы еще не начали разговор, так что нечего менять. Но даже если было
бы и так, я должна сказать, что это не твое дело, Фалон единственный, кто
вправе делать мне выговоры.
— Тогда просто послушай обеспокоенного родственника, который хочет
спасти твою задницу. Не убегай от него снова, Шанель.
Она гневно посмотрела на него. Злиться на брата, однако, было бесполезно. Ее
гнев или рассмешил бы его, или укрепил бы в своем мнении. И то, и другое
сейчас было не на пользу Шанель.
Поэтому она опустила голову и постаралась, чтобы ее голос звучал как можно
жалобнее.
— Я боюсь его, Дал. Ты не мог бы вызвать его из-за меня? Ты ведь больше
его.
— Он намного опытнее меня. Разве ты не наблюдала за ним на состязаниях?
В голосе Далдена звучали веселые нотки. Проклятие! Он прекрасно понимает, что ее хныканье притворно.
— Ты мог хотя бы попытаться, — проворчала Шанель.
— Не стоит даже и думать об этом, Шани. Если он рядом, я уже больше не
могу защищать тебя и уж совершенно точно не вправе защищать от него, если
нет хоть малейшего признака плохого обращения с тобой с его стороны.
Шанель вскинула голову, ее глаза сверкнули.
— Такие признаки были! Разве ты не знаешь, что он сделал со мной в
палатке?!
— Если бы ты, как и следовало, осталась, то узнала, что именно эта
потеря самообладания свидетельствовала о том, что он выбрал тебя подругой
жизни и никакая другая женщина ему не нужна.
— Это самая большая нелепость из всего, что мне доводилось слышать!
Теперь я знаю, что ты на его стороне. Проклятые воины, вы всегда солидарны
друг с другом!
— А ты слишком упряма и не ценишь доброго отношения, — несколько
раздраженно сказал Далден. — Если бы мы были дома, я сам отправил бы
тебя на кухню чистит фалаа.
— Большое спасибо, братец, — огрызнулась Шанель, отвернувшись.
Он развернул ее к себе и покачал головой.
— Ты зря убежала, Шани, и прекрасно это понимаешь, — рассудительно
сказал Далден.
— Я была в отчаянии.
— И без всяких оснований. Эта фраза доконала ее.
— Что ты в этом понимаешь! — возмущенно воскликнула Шанель. —
Звезды, я надеюсь, что женщина, которую ты захочешь, будет не шакаанка и
вовеки не даст тебе покоя!
Далден задохнулся от гнева, лицо его побагровело.
— Это самые ужасные слова, которые ты мне когда-либо говорила. Возьми
их обратно, Шани!
— Будь я проклята, если сделаю это! Ты обрекаешь меня на несчастную
жизнь, брат. И думаешь, я прощу тебе это?!
Далден собирался ответить в том же духе, но тут раздался твердый и
непреклонный голос Фалона.
— Она будет наказана за ту боль, которую причинила своими необдуманными
словами.
Оба обернулись. Брок транспортировал сюда одного Фалона, видимо, для того,
чтобы прекратить их стычку. Далден был смущен тем, что его застали спорящим
с сестрой, и сразу успокоился. Шанель же была слишком разгневана.
— А почему бы и нет? — саркастически заметила она, услышав
обещание Фалона. — Чем больше оснований, тем будет приятнее.
— Нет! — спокойно сказал Далден. — Она заслуживает
определенного наказания, но не за это. Извини, Шани, — добавил он,
обращаясь к сестре, — но я полагаюсь на мнение нашего отца. Он
посчитал, что этот воин будет тебе достойным супругом, и я верю, что Фалон
это докажет.
— Так ты от имени своего отца отдаешь ее мне?
— Да.
— Далден! — крикнула Шанель, поняв теперь, чего ждал Фалон. Он
мгновенно схватил ее за руку и поволок прочь от контрольной рубки.
— Нет, подожди! — упиралась Шанель.
Но Фалон не стал ждать. Он потащил ее по одному слабо освещенному коридору,
затем по другому, более широкому, потом в лифте они проскочили два этажа,
затем миновали большую Комнату записей, потом еще коридор и еще лифт. Шанель
задыхалась, сердце бешено колотилось, страх нарастал. Наконец Фалон
остановился и. прислонившись к стене, закрыл глаза. Сквозь все свои страхи
Шанель почувствовала, что боится за него.
— Что-то не в порядке? — спросила она, и в ее голосе прозвучало
беспокойство.
— Нет.
Нет? Она огляделась. Нигде не было видно ни одной двери. По виду Фалона
нельзя было заключить, что все в порядке Наоборот, он явно чувствовал себя
неуютно.
— Фалон! — гораздо мягче и с явным беспокойством позвала Шанель.
Его глаза открылись, а рот передернулся в презрительной гримасе.
— Я пропал. Шанель заморгала.
— В том смысле, что не знаешь, где находишься. Он вздохнул.
— Да.
— Но это ведь не смертельно? — спросила Шанель после долгого
молчания.
Вместо ответа он сердито посмотрел на нее. Шанель улыбнулась, а затем
разразилась смехом. Она тоже прислонилась к стене, слезы текли у нее из
глаз. Немного успокоившись, Шанель снова взглянула на Фалона и, увидев, что
он по-прежнему в плохом настроении, вновь разразилась смехом.
Руки Фалона легли на плечи Шанель и привлекли ее к себе. У нее перехватило
дыхание. Она больше не пыталась сопротивляться. Неизвестно почему, но этот
смех помирил ее с Фалоном.
— Твой брат был прав, — сказал он ей на ухо. — У тебя нет должного уважения к воину.
— Я бы так не сказала. Я очень уважаю все твои достоинства, Фалон. Но
никогда не рисуй мне никаких планов, ладно? — добавила она, положив
подбородок ему на грудь, глядя в лицо.
Фалон улыбнулся ей, и у нее прервалось дыхание, когда она вновь увидела, как
он великолепен. Сигнал опасности все еще продолжал звучать где-то в ее
голове, но казалось, вот-вот отключится. Руки Фалона уже лежали на талии
Шанель, медленно подтягивая ее все выше и выше. Она попыталась уклониться от
его губ, и на какую-то долю секунды ей это удалось, но затем она покорилась
и не пожалела о том, поскольку его поцелуи были очень приятны. Ни о каком
бегстве она, конечно, и не помышляла...
— Снова не то место, — со вздохом сказал он.
— Просто это не твой день, правда?
— Он еще будет моим, — пообещал Фалон. — Ты здесь,
компьютер? — спросил он.
— Естественно, я на этом корабле, — ответил Брок, даже не спросив,
что нужно. — Вернись к последнему лифту, поднимись на один этаж и
двигайся вправо.
Шанель вздохнула, когда Фалон поднял ее на руки и устремился вперед. Ее
вновь охватил страх, но теперь по крайней мере она пыталась его побороть.
— Я все еще боюсь, — прошептала Шанель, обняв Фалона за шею.
Его руки крепче прижали ее к себе.
— Я знаю. Я хотел бы забрать сейчас у тебя весь твой страх, керима,
хотя уверен, что он пройдет после того, как мы соединимся.
— А ты не можешь повторить свою последнюю попытку, позволив мне
контролировать темп?
— Не могу. Я слишком хочу тебя, женщина. Я должен тебя касаться. Но
теперь ты моя, и я обязан защищать тебя даже от самого себя. Клянусь тебе,
ты не почувствуешь боли, когда мы соединимся. — Он остановился и нежно
посмотрел на нее. — Верь мне, Шанель. Положись на меня.
Это был единственный выход.
— Хорошо, — прошептала она. От его улыбки у нее вновь перехватило
дыхание и сжалось сердце.
Его кровать была большой и старомодной — она не двигалась. Помещение также
было довольно большим для космического корабля. Фалон осторожно опустил ее
на кровать и принялся снимать перевязь и браки, Шанель не могла отвести от
него взгляда, впрочем, она и не пыталась.
Он был так замечательно сложен, этот воин с мощной грудью и широкими
плечами. Глядя на него, трудно было не думать о его силе. Она старалась
напомнить себе о нежности, которую он проявлял к ней в последнее время, и о
его обещании, что на этот раз больно не будет.
Взгляд Шанель скользнул по его телу и задержался на той части, куда она
стеснялась смотреть. Возможно, ей и не стоило этого делать, поскольку от
увиденного ее буквально пробрала дрожь. Однако, когда он пришел к ней в
постель, его глаза сияли, а не бешено сверкали, как в тот первый раз.
— Там больше нет ничего такого, я имею в виду необузданных эмоций, что
были тогда и так напугали меня? — Она положила ему руку на грудь.
— Не думай об этом, керима, думай о другом.
И чтобы окончательно успокоить, Фалон нежно поцеловал ее. Фалон уже видел
раньше, как она раздевается. Теперь он сам раздевал ее. Он легко снимал с
нее одежду, не скрывая при этом своего удовольствия.
Когда рука Фалона легла на ее грудь, у Шанель перехватило дыхание, а по его
телу пробежала дрожь. Наконец она стала его женщиной, и ему хотелось кричать
от радости. Но делать этого было нельзя. Он не должен показывать своих
чувств, хотя было очень нелегко скрывать их. Стоило ему только прикоснуться
к ней, как страсть овладевала им. Ее золотистая кожа казалась
неправдоподобно гладкой и завораживала взгляд. Красота Шанель
гипнотизировала его. Фалон постарался представить себе, что настанет время,
когда он сможет просто смотреть на нее без всепоглощающего желания ощутить
каждую клеточку ее тела. Но сейчас эта потребность жила в нем, и Фалон дал
ей волю.
Поначалу Шанель была робкой, но ее нерешительность быстро уступила место
дикой страсти, завладевшей ею. Чтобы не утратить над собой контроль, Фалон
вынужден был держать ее за руки. Шанель вертелась, изгибалась дугой, и Фалон
почувствовал, что и сам вот-вот выйдет из себя...
Их тела слились в единое целое. Возможно, Фалон проделал это слишком быстро,
но все существо Шанель звало его, обещая невообразимое удовольствие, и он не
сдержался. Однако дальше не пошел, и это было самым трудным для него. Каждый
мускул его тела дрожал от усилия, но Фалон все же удержался от желания
двигаться в ней. Ее бы это испугало.
Шанель не слышала, как он повторял ее имя. Она кружилась в вихре
удовольствия и страстного желания. В этот момент даже если бы корабль
разбился, она бы ни о чем и не догадалась. Только болезненное разочарование,
угадывающееся в неподвижности Фалона, и зовущий ее срывающийся голос вывели
Шанель из этого состояния.
Она открыла глаза и увидела, что он склонился над ней. Мышцы Фалона дрожали,
а во взгляде бушевали столь сильные чувства, что Шанель затрепетала.
— Не надо, — словно предвосхищая ее вопрос, мягко сказал он,
прижавшись щекой к ее лицу. — Я сделал тебе больно?
Она медленно покачала головой.
— И никогда не сделаю.
— Тогда почему...
— Ты знаешь почему. — Он вновь взглянул ей в глаза. У Шанель
перехватило дыхание, когда она услышала то, что ожидала услышать. —
Словом твоего отца твоя жизнь отдана мне, чтобы я защищал ее. Теперь я отдаю
тебе взамен свою, чтобы ты хранила ее до самой моей смерти. — Фалон
поцеловал ее так нежно и трепетно, что слезы навернулись у нее на
глазах. — Теперь ты моя, Шанель Ван Иер, — резко сказал он. —
Ты против?
— Нет! — само собой вырвалось у нее.
— Моя жизнь вся в моем сердце, которое ты можешь по своей воле лелеять
или разбить. Я надеюсь, что ты будешь хранить и мое сердце, и мою жизнь.
Очень осторожно Фалон привлек ее к себе, чтобы дать то, чего она так
страшилась. Боли не было. Было лишь ощущение его силы, проникающей вглубь
ее, порождающей все новые и новые волны блаженства, растворяющей ее в
безостановочном вихре горячих пульсаций. Шанель вся отдалась страсти, она
кричала и хваталась за Фалон
...Закладка в соц.сетях
