Жанр: Любовные романы
Хранящая сердце
...е в этих браках, его хватил бы
удар! Единственное, чем были плохи штаны, — это тем, что при них
возникало желание надеть меч.
Именно с этого Шанель начала разговор со своим другом.
— Ты бы хотел носить меч, Древан?
— Никто не учил меня, как с ним обращаться.
— Хочешь, я тебя научу? Пряча взгляд, Древан покраснел.
— Лучше вообще не учиться, чем сражаться как женщина.
Шанель с трудом удержалась от смеха.
— На самом деле я не умею сражаться так, как, скажем, твоя мать. Меня
учил воин, и он знал только один способ.
Глаза Древана расширились от восторга.
— Ты можешь биться как воин?
— Именно так.
— Но у тебя нет такой силы, — заметил он.
— Надеюсь, что нет, — улыбнулась Шанель. — Хотя я вполне могу
заставить любого воина немного попотеть. Моя задача не в том, чтобы
скрестить мечи с воином, а чтобы его сразить. Ты понял мою мысль?
— Тогда почему ты не стала драться с Аурелет?
— Потому что Фалон мне запретил это. — Шанель пожала
плечами. — Ты же знаешь, какие бывают воины, они чересчур заботятся о
своей собственности.
— А он знает о твоем умении?
— Не думаю, что это имело бы значение, Древан. Но он, конечно, узнает,
если я начну тебя обучать. Так как? Ты хочешь учиться?
— Неужели я в самом деле...
— О, я вовсе не удивляюсь, что вы снова вместе, — раздался у них
за спиной голос, который Шанель уже стала ненавидеть. — Одного ублюдка
постоянно тянет к другому, не так ли?
— Я не знаю, — ответила Шанель, повернувшись к Аурелет. — Но
тебя, очевидно, тянет. Аурелет нахмурила брови.
— Если это оскорбление...
— Конечно. Ты что же думала, что только ты можешь их раздавать?
— И ты, трусливая женщина, отказавшаяся от вызова, смеешь так говорить?
Шанель усмехнулась.
— Почему бы тебе не уйти, пока у меня не появилось искушение себя
преодолеть?
Аурелет проигнорировала ее слова.
— Ты учишь это посетительское отродье женской работе? — со злобой
сказала она, едва взглянув на своего сына. — Прекрасно. Это все, на что
он способен.
— Ты так считаешь? Но ведь ты его совсем не знаешь?
— Я знаю, что он ничего не стоит...
— Если ты пришла только за этим, убирайся отсюда! — не выдержав,
сказала Шанель. Аурелет побагровела от гнева.
— Моим братом ты прикрываешь свою трусость. Ты боишься его ослушаться,
боишься драться со мной. Есть ли вообще что-нибудь, чего ты не боишься, или
ты такая же, как то презренное создание, которое произвело тебя на свет?
— Ну все! — прорычала Шанель. — Встретимся через десять минут
на заднем дворе, Аурелет. Теперь твой вызов принят.
Шанель вышла из кладовой и направилась прямо в свои комнаты за мечом. Она
даже не стала надевать перевязь, крепко сжав меч в своих руках. Шанель была
взбешена, и пути назад не было.
Конечно, стоило бы успокоиться и взвесить все последствия — в основном
реакцию ее друга жизни. Но нет, слишком поздно. Вызов принят, и черт с ними,
с последствиями.
Шанель все же прикинула, не стоит ли вызвать Марту и попросить ее следить за
боем на тот случай, если Аурелет ее ранит и оставит истекать кровью. С
минуту она смотрела на блок компьютерной связи, лежавший рядом с пустыми
ножнами, и гадала, что делать. Но все же в конце концов решила отказаться от
этой мысли. Марта могла информировать Тедру еще до начала поединка, и Шанель
скорее всего транспортировали бы оттуда, а бой вообще бы не состоялся.
Но теперь Шанель не намерена избегать поединка. И хотя она всегда ненавидела
конфликты, и это отношение не изменилось, однако она была уже по горло сыта
злобными нападками этой женщины. Шанель хотела одного: чтобы Аурелет
оставила ее в покое, но это было возможно только при условии, что она
выиграет вызов, если, конечно, сможет. Нет, нельзя начинать поединок без
уверенности в победе. Для боя на мечах это последнее дело.
Аурелет уже ждала ее. На заднем дворе были люди, однако двор был настолько
большим, что никто не обращал на них внимания, по крайней мере пока.
Увидев, что Шанель уже держит в руке меч, Аурелет вытащила из ножен свой.
Шанель обратила внимание, что этот меч длиной меньше метра и не очень
широкий. Ее собственный клинок был стандартной длины в сто двадцать
сантиметров и позволял легко достигать цели. Меч, однако, не был целиком
сделан из стали торено и поэтому был гораздо легче воинского. Шанель
заметила, что Аурелет уверена в себе, и это естественно, поскольку она
никогда не проигрывала женщине.
На лице у Аурелет было написано выражение полного торжества — она считала,
что достигла наконец того, чего хотела! Все, чего хотела Шанель, — это
жить спокойно.
— Ну что ж, давай начнем, — сказала Шанель без предисловий.
— Может быть, тебе нужно поговорить с Дродой? Потому что я собираюсь
убить тебя, женщина. Шанель усмехнулась.
— Не думаю, что Фалону это очень понравится. Но можешь попробовать.
Усмешка взбесила Аурелет, и она бросилась в атаку. При этом, чтобы испугать
противника, она быстро вращала мечом. Прием достиг своей цели. Шанель
фехтовала только со своим отцом и братом, которые никогда не придерживались
стратегии стремительного нападения. Она вспомнила напыщенного Высокого
Короля Сенчури III, который пытался молниеносной атакой победить воина и был
близок к успеху.
Шанель пришлось остановить своим клинком новый взмах меча противницы. Удар
подбросил ее руку вверх, но рука Аурелет также пострадала, и Шанель получила
преимущество, перейдя в наступление. Так как меч Шанель был длиннее, Аурелет
пришлось отскочить назад. Не успела она утвердиться на ногах, как Шанель
нанесла удар снизу вверх, зацепив у основания меч Аурелет и выбив его из
онемевших пальцев.
Шанель приставила кончик своего меча к горлу противницы. Аурелет оцепенела
от ужаса. Шанель не улыбалась. Казалось, она должна была испытывать радость,
но радоваться она не могла. Не могла после того, как испытала страх,
заставивший ее понять, что глупо сражаться по такому ничтожному поводу, как
вызов другой женщины. Ее учили пользоваться мечом только для того, чтобы
защитить себя в критический момент. Сейчас, конечно, был не тот момент.
Она глупо рисковала из-за своего проклятого характера и от этого только
злилась еще больше.
— Позволь мне сказать тебе кое-что, пока я завладела твоим вниманием.
Мне жаль, что случилось с тобой много лет назад, но, обращаясь так со своим
сыном, ты совершила еще худшее преступление. И он не посетитель, Аурелет,
как и я. Если ты соизволишь посмотреть на него, то убедишься, что он самый
настоящий Ван Иер. В нем ничего нет от отца. Но ты, наверное, никогда и не
смотрела на сына. Я удивляюсь, что у него нет ненависти к тебе. Хотя, если
ты сейчас умрешь прямо здесь, Древану будет все равно. Вот что ты сделала со
своим сыном.
Шанель опустила свой клинок, и в этот момент за ее спиной послышался
напряженный голос Фалона.
— Если ты закончила, Шанель, пойдем со мной. Проклятие! Хоть бы он
спросил ее, что происходит! Но Фалон не стал спрашивать.
Звезды, неужели она рассчитывала избежать этого? Следуя за Фалоном в дом и
затем поднимаясь вверх по ступенькам, Шанель прекрасно понимала, что
последует дальше.
Он больше не сказал ей ни слова, даже не оглянулся, чтобы удостовериться,
идет ли Шанель за ним. Она шла. Мысль о бегстве мелькнула у нее в голове, но
Шанель тут же отбросила ее. И не потому, что это ухудшило бы ее положение.
Кого она обманывает? Хуже уже не будет.
Фалон открыл дверь в их комнаты и остановился, ожидая, когда она войдет.
— Может, сначала поговорим? — нерешительно спросила Шанель.
— Нет, — ответил Фалон, затем схватил ее за руку и потащил в
спальню.
— Может, ты хотя бы подождешь, пока твой гнев уляжется? — в
отчаянии спросила она.
— Нет.
— Фалон!
На этот раз ответа вовсе не последовало — вернее, он последовал, но в другой
форме. Фалон просто толкнул Шанель к кровати, сел и положил ее к себе на
колени.
Первый шлепок ощущался как ожог. Шанель еще была в состоянии подумать, что
если она будет кричать достаточно громко, то Фалон может сократить
наказание. Но еще пять ударов, и она полностью утратила контроль над собой.
Крики раздавались без каких-либо усилий с ее стороны, в полный голос, и не
оказывали никакого влияния на силу шлепков и интервалы между ними. А
проклятые браки, плотно облегающие ягодицы, казалось, только усиливали боль.
И уж во всяком случае из-за них каждый удар был очень звучным.
Шанель потеряла счет шлепкам. Без сомнения, она теперь дважды подумает,
прежде чем решит не подчиниться Фалону. Но главное не в этом — у нее вдруг,
вообще пропало желание не подчиняться ему. И что особенно уязвляло ее
гордость и было, пожалуй, самым унизительным — то, что, когда все
закончилось, этот зверь опять лег на кровать и держал ее в своих объятиях до
тех пор, пока она не перестала плакать. И она позволила ему это!
Прошло довольно много времени. Шанель даже не пыталась остановить слезы.
Теперь, когда все кончилось, и ее нижняя часть горела огнем, она страстно
желала, чтобы Фалон, как он когда-то говорил, мучился из-за того, что
вынужден был наказывать ее. Шанель и виду не покажет, что заслужила
наказание. Ему не следовало так увлекаться, и она не собирается прощать его
за это.
Когда Шанель наконец выскользнула из объятий Фалона и села, жгучая боль
заставила ее вскрикнуть и повернуться на бок. Плохо уже то, что само
наказание причинило ей такие ужасные муки, но теперь, очевидно, придется
терпеть страдания и за его последствия.
— Шанель!
Она застыла, отказываясь повернуться в его сторону.
— Не разговаривай со мной, воин. Не смотри на меня и не прикасайся!
— Возможно, я и не стану этого делать, потому что все еще слишком
сердит на тебя.
— Ну и ладно! — огрызнулась Шанель. Но не прошло и секунды, как
она обернулась к Фалону и начала кричать: — Я знаю, что делаю! Отец как
следует научил меня обращаться с мечом — я разоружила твою сестру за каких-
то десять секунд!
Брови Фалона сдвинулись в знак того, что он в гневе.
— Для меня не имеет значения уровень твоего мастерства, женщина. Тебе
было запрещено вообще принимать ее вызов.
— Она не оставила бы меня в покое, пойми ты это! Каждый раз, когда я
оказывалась рядом с ней, она осыпала оскорблениями меня и мою мать. Я
наслышалась достаточно. Конечно, я могла бы просто вздуть ее как следует где-
нибудь за углом. Если бы я сломала ее дурацкий нос, тебе бы это больше
понравилось?
— Мне понравилось бы больше, если бы у тебя вообще не было причин с ней
драться.
— Тогда какого черта ты не держал ее от меня подальше? Ты ведь обещал
мне защиту, — с горечью добавила Шанель. — Надо мной издевались, а
ты не вмешался и не пресек этого!
Фалон сделал резкий выдох, его лицо покраснело.
— Ты хоть раз сказала мне об этом? Почему его так задело ее обвинение?
— Ну хорошо, может, я неправильно сделала, что не сказала. Но ведь она
твоя сестра. Ты знаешь ее лучше меня и должен был понять, что она не оставит
меня в покое.
— И все же тебе следовало сказать мне, Шанель. Почему ты этого не
сделала?
— По-твоему, это было бы правильно с моей стороны, после того как ты
просил проявить понимание? Ты только что соединил мою жизнь со своей, а я
начала бы с жалоб на твоих родственников? И я решила этого не делать и
думала, что справлюсь, но выяснилось, что владею собой гораздо хуже тебя.
Аурелет слишком часто называла меня трусливой, Фалон, слишком часто
оскорбляла мою мать. Но что окончательно вывело меня из себя, так это то,
как она обращается с Древаном. Когда я впервые увидела это, мне стало плохо
при мысли, что он терпит это всю жизнь.
— Я уже переговорил с Димоном, Шанель. Он заберет Аурелет в свою семью,
а Древан останется здесь.
Глаза Шанель широко раскрылись.
— Почему же ты не сказал об этом раньше?
— Наверно, мне следовало это сделать.
— Тут не может быть никаких
наверно
. Если бы я знала, что это скоро
кончится, я все бы от нее выдержала. Единственная причина, по которой я
приняла вызов, — желание положить этому конец. Здесь твоя ошибка,
Фалон!
— Женщина, я не вкладывал этот меч в твои руки. И не посылал тебя
рисковать жизнью.
— Ты мог предотвратить это, сказав несколько слов, что одно и то
же, — упрямо возразила Шанель, сразу пожалев о сделанном.
Фалон схватил ее и начал трясти, затем положил на спину и встряхнул снова.
— Я уже предотвратил это, наложив запрет, чего совершенно достаточно,
чтобы ты была вне опасности! Ты сознательно не подчинилась мне, женщина.
Если это тебе не ясно, то, видимо, я недостаточно тебя наказал!
Она побледнела.
— Как же! Мне уже нужен медитекс.
— Которым ты не воспользуешься. Ты должна прочувствовать последствия
наказания. Это будет напоминать тебе о необходимости избегать подобного
наказания в будущем.
— Как это умно! — саркастически фыркнула Шанель. — А я — то была уверена, что забуду.
— Женщина...
— О, оставь меня в покое, Фалон. Уйди и дай мне возможность спокойно
страдать.
Шанель откатилась в сторону и повернулась к нему спиной. Она ждала, что
почувствует, когда Фалон будет уходить, но он не двигался.
— Я не хочу оставлять тебя, Шанель, после всех тех слов, которые мы
наговорили друг другу. Я ненавижу причинять тебе боль...
— Наверно, ты обманывал меня в этом.
— ...но еще больше меня ужасает мысль потерять тебя из-за твоей
глупости. Ты знала, что будешь наказана за то, что сделала. Я честно
предупредил, чтобы ты не подвергала себя опасности, иначе результат будет
именно таким. Поэтому ты не должна обижаться на меня за это. Дело сделано.
Теперь все опять будет, как прежде.
Ты уверен?
— подумала она, но ничего
не сказала.
— Если ты спросишь мое мнение, то он ушел слишком скоро. У тебя не
видно должного раскаяния, и твоя самоуверенность сейчас совсем не к месту.
Шанель повернулась с недоверчивой улыбкой.
— Мама!
— Не называй меня мамой! — резко ответила Тедра. — И твое
счастье, что Марта не сказала мне, чем ты тут занимаешься, пока все не
кончилось.
Шанель моментально перестала удивляться тому факту, что мать
транспортировалась в ее спальню, причем явно для того, чтобы отругать ее.
— Ты хочешь сказать, что Марта все это время следила за мной?
— Конечно. А ты думала, я отправлю тебя в страну, о которой так мало
известно, и не буду за тобой присматривать?
— Я думаю только, что ты слишком долго держишь Марту на корабле. Ее
следовало бы перевести в ее собственный главный процессор, где она не была
бы так сильна.
— Я уже слышала подобные разговоры, детка. Почему ты на это жалуешься,
а я нет? — огрызнулась Марта.
Шанель проигнорировала компьютер.
— Так ты знала, что он меня наказывает? Ты могла спасти меня от этого?
— Ни за что в жизни, детка. Если бы на этот раз он не наказал тебя, я
настояла бы на том, чтобы это сделал твой отец.
— Мама!
— Я уже говорила тебе — не обращайся ко мне так, — раздраженно
сказала Тедра. — Ты должна знать, что мне самой грозит наказание за
появление здесь, так как отец не разрешил мне нанести тебе визит без
приглашения твоего друга жизни.
— Ты вполне можешь отправляться домой, — сказала Шанель. —
Сейчас я совсем не нуждаюсь в лекциях.
— Как же! Где был твой здравый смысл, Шани? Ты могла драться с этой
женщиной без оружия и спасла бы свою задницу.
— Это не помогло бы. Она посчитала бы, что может победить меня на
мечах, и продолжала бы вызывать.
— Ты ведь собиралась обучать мальчика, не так ли? Она увидела бы, что
ты ее сильнее.
— Ради Звезд! Неужели Марта дословно передает тебе все, что здесь
происходит?
— Конечно, куколка, — промурлыкал голос Марты из фазорного блока
на поясе Тедры.
— Мама!
— Подожди, Шани. Что, по-твоему, мне было делать, когда Фалон не
разрешил тебе заглянуть домой на пути сюда, чтобы поздороваться? Ты, видимо,
доверяешь ему и даже любишь его, так что...
— Говори об этом в прошедшем времени. Тедра только фыркнула на это
замечание.
— Но обо мне-то не стоит говорить в прошедшем времени. Да, кстати,
почему ты не позвонила домой? Марта сказала, что послала тебе компьютерный
блок.
— Ты хочешь сказать, что она не сообщила о том, что Фалон запретил мне
им пользоваться? — сухо ответила Шанель. — Собственно, мне
запретили с ней разговаривать, что одно и то же.
— Наверно, она забыла мне об этом сказать. — Тедра нахмурившись,
взглянула на свой пояс.
— Я собиралась, но после того, как он изменит свое мнение на этот
счет, — проворчала в ответ Марта. — Я ждала, пока Шани еще немного
с ним поработает.
— Ну и мне удалось добиться, чтобы вместо
никогда
он сказал
на
время
, — подтвердила Шанель. — Я не пыталась больше испытывать
удачу, потому что одно упоминание о тебе сводит его с ума.
— Мне это нравится! — сказала Марта. — Между прочим, ты-то на
чьей стороне?
— Фал... — начала Шанель, но прервалась и устремила мрачный взгляд на
компьютерный блок. — Очень остроумно, Марта! Но лучше отрабатывай свою
дурацкую психологию на ком-нибудь другом. Сейчас я не люблю Фалона. Сейчас
он мне даже не нравится. И если ты читаешь мое настроение на своих
мониторах, то знаешь, что я говорю правду.
— Все, что я могу увидеть, — это пучок эмоций, которые в синяках с
ног до головы. Что вполне понятно. — Марта захихикала, предупреждая
Шанель о том, что последует потом. — Прекрасно подходит к твоей
заднице, которая тоже в синяках.
— Правильно, втаптывай меня в грязь! Ну же! Я не...
— Перестаньте! — резко прервала их Тедра. — У меня не так
много времени, чтобы тратить его, выслушивая вашу перебранку.
— Я не ругаюсь, — возмущенным тоном ответила Марта. — Я
просвещаю ее. И Шани поняла суть дела, иначе не реагировала бы так резко.
Шанель ничего не ответила, хотя выражение ее лица говорило о многом. Тедра
вздохнула и села на кровать рядом с дочерью.
— Мы сейчас ходим вокруг да около, хотя главное в том, что ты была не
права, Шани, а твой друг жизни поступил правильно, указав тебе на это.
Кстати, выражать неудовольствие по этому поводу абсолютно бессмысленно, по
той простой причине, что воины не позволяют своим женщинам этого делать, по
крайней мере долго.
Шанель промолчала, и Тедра попыталась зайти с другой стороны, сделав над
собой явное усилие.
— Я не слышала этого, но Марта сказала мне, что ты подняла ужасный
крик. Было так плохо, Шани, или ты слишком бурно реагировала?
— И то, и другое. Тедра содрогнулась.
— Я думаю, что ты очень сильно испугалась его, Шани. Тебе действительно
надо было убедить Фалона, что умеешь обращаться с мечом. Тогда он, может
быть, не был бы таким... расстроенным.
— Ты хочешь сказать — безжалостным. Тедра усмехнулась тому, как
изменился тон дочери. Теперь это уже было простое ворчание.
— Не думаю. Но даже если так, я полагаю, ты уже поняла, что заслужила
то, что получила. Так что обижаться тут не на что, не так ли?
— Он даже не позволил мне воспользоваться медитексом, мама, — тихо
сказала Шанель. Тедра положила руку на плечо Шанель.
— Мне неприятно это говорить, но я понимаю его мотивы. Ты уже получила
наказание, но он хочет продлить его, чтобы гарантировать, что ты не
заслужишь его вновь. Хотя, с другой стороны, я не думаю, что это необходимо.
Хочешь, Марта переправит тебя в медитекс? Это займет максимум несколько
минут.
— Нет, спасибо. Если Фалон узнает об этом, несомненно, подумает, что
все началось снова.
— Это верно. Как твое самочувствие, не лучше? Негодование Шанель
прошло, и она даже не заметила этого.
— Да. Но тебе надо было дать мне чуть подольше побеситься. Я не хочу,
чтобы он гадал, что произошло.
— Я уверена, что ты не собираешься предоставлять ему возможность
поразмышлять над этим, — с усмешкой сказала Тедра.
— Теперь, когда ты об этом сказала, думаю, что нет, — усмехнулась
Шанель.
— Ты прививаешь ей плохие привычки, — влезла в разговор Марта.
Тедра фыркнула.
— Она соединила свою жизнь с воином, а это значит, что ей нужна любая
помощь. Кстати, о помощи — где та старая обучающая консоль, которую ты
откопала для ее нового племянника?
— Посмотрите вверх, — сказала Марта, и машина появилась у их ног.
Шанель широко улыбнулась.
— Вот это прекрасно! Древану будет с чего начать.
— Для ребенка сублимы были бы легче, — сказала Тедра, — но
Марта предупредила меня, что твой друг жизни испытывает к ним отвращение,
так что не будем его раздражать. Ты, однако, уверена, что хочешь учить
мальчика по более обширной программе, чем та, к которой привыкли здешние
воины?
— Если он пожелает. Фалон уже совершил прорыв, вновь установив
отношения с посетителями, так что кто знает, что произойдет в ближайшие
годы. Не повредит, если здесь появится воин, который будет спокойно
чувствовать себя в обществе посетителей и сможет оказать помощь как
советник.
— Я не думала об этом, — сказала Тедра.
— А я подумала! — торжествующе заявила Марта.
Шанель едва удержалась от смеха, заметив взгляд, которым мать удостоила
фазорный блок.
— Кроме того, — продолжила она, стараясь вновь привлечь внимание
матери, — мне бы очень хотелось вернуть ему чувство собственного
достоинства, которого его мать всячески старалась лишить.
— Лучше не упоминай об этой женщине, а то я не удержусь и сама вызову
ее.
Марта хихикнула.
— Твоя мать высоко ценит, что ты много раз вставала на ее защиту, но
она умирает от желания самой пригвоздить эту женщину к полу.
Тедра протестующе подняла руку.
— Эта женщина уже получила свое, потерпев поражение. Я не смогла бы
сделать это лучше. Так что давай я посмотрю на тебя перед тем, как
уйти. — Тедра подняла Шанель на ноги, усмехнувшись при виде ее
одежды. — Наверно, мне бы тоже следовало переехать в Ба-Хар-ан.
Подумать только, что эти воины предоставляют женщине такую свободу? Я тебе
завидую. — Она нахмурилась. — Неудивительно, что Чаллен против
моих визитов сюда.
Марта постаралась сгладить ее недовольство.
— Если он в курсе, как здесь обстоят дела, я отключусь на месяц. Ты
прекрасно знаешь, что он не хотел, чтобы ты доставила неприятности для Шани,
создавая Фалону плохое настроение. Или ты забыла, что находишься у этого
молодого воина в черном списке, как и все тещи?
— Держу пари, что он забыл все, связанное с этим дурацким вызовом, так
как добился того, чего хотел.
— Ты уверена? — хором сказали два голоса с разных сторон.
Тедра нахмурилась.
— Ну, по крайней мере, он очень быстро и хорошо справился со своей
задачей. А я не собираюсь прокрадываться сюда каждый раз, когда захочу
увидеть свою дочь.
— Я работаю над этим, мама, — ободрила ее Шанель. — Но сейчас
тебе, наверно, лучше вернуться, чтобы не иметь проблем. — Она
поморщилась от неприятного воспоминания. — Извини, что из-за меня тебе
пришлось пережить потерю вызова от папы.
— Не глупи, детка. Потери вызова — это всего-навсего игры и забавы с
моим варваром.
— Так разве тебя не наказали?
— Она считает, что да, — не удержалась Марта. — И из-за этого
до сих пор не разговаривает с воином.
— Мама! —
...Закладка в соц.сетях
