Жанр: Любовные романы
Хранящая сердце
...ая прохладным
воздухом!
Он покачал головой.
— Ты привыкнешь...
— Если выживу.
Не сказав больше ни слова, Фалон схватил ее и понес в ванную, где стояла
наполненная водой большая золотая ванна в виде обрубленной бочки. Шанель
почувствовала, что он собирается окунуть ее туда, и решила досадить ему, не
обращая на это внимания. Фалон окунул ее, и, когда холодная вода сомкнулась
над головой, Шанель заорала как сумасшедшая.
— Это грязный трюк, — прошипела она. — Ты должен был хотя бы
предупредить меня, что вода не будет теплой.
Он поднял брови, пытаясь согнать с лица улыбку.
— Разве воздух теперь не стал прохладнее?
— Убирайся к черту!
— Я дал тебе то, что ты хотела, а ты все еще недовольна. В этот восход
тебе нельзя ничем угодить.
Шанель засмеялась и повернулась к стенному шкафу.
— Поспеши, женщина, первый завтрак скоро подадут, а ты еще должна
встретиться с моей сестрой.
Шанель плеснула на себя воду, которая уже не казалась столь холодной, и
смотрела, как Фалон надевает на себя черное одеяние, подобное тому белому,
что он носил раньше.
— Джаделл говорил, что она старше вас обоих.
— Примерно на пять лет.
— У нее есть дети?
Фалон внимательно посмотрел на нее.
— Пожалуй, перед встречей с Аурелет ты должна кое-что узнать. Та битва,
которую устроили бахаранцы много лет назад, была из-за моей сестры. Ее
захватил посетитель с планеты Нида, у которого был свой маленький
космический корабль. Аурелет и ее эскорт были транспортированы. Аурелет — на
корабль этого человека; эскорт — неизвестно куда, с тех пор их никто не
видел. Посетитель продержал ее на своем корабле около двух месяцев и все это
время использовал ее, всячески унижая.
— Вы не искали ее?
— Мы с братом были слишком молоды, чтобы участвовать в поисках. Мой
отец искал. Ее захватили около Тинета — города, на который воины Ка-аля
иногда совершают набеги. Мой отец перевернул вверх дном весь Тинет, но не
нашел никаких следов Аурелет. Мы уже думали, что ее нет в живых. Отец
объявил траур.
— Значит, вы даже не подозревали, что ее похитил посетитель?
— Нет. И когда Аурелет вернулась к нам, прошли недели, пока она
успокоилась настолько, чтобы рассказать о том, что случилось. Мой отец
немедленно собрал своих воинов и призвал их участвовать в битве. По дороге к
ним присоединились воины из других городов. Посетители причинили обиды не
только нам, хотя нанесенное нам оскорбление было самым тяжелым.
— Мне известна эта история, у нас рассказывали ее. Хотя я и не знала, в
чем заключалось преступление, но слышала, что виновный посетитель был
передан воинам Ба-Хар-ана, а планета вскоре закрыта.
— Его отдали моему отцу.
— Он его убил?
— Нет. Он отправил его в Ка-аль и отдал в руки Аурелет. Она убила его
без колебаний. Через месяц Аурелет родила ребенка, мальчика, которого ни
разу не назвала сыном. В том же месяце ей исполнилось пятнадцать.
— Звезды, она была так молода? Мне очень жаль, Фалон. Неудивительно,
что ты так сильно ненавидишь посетителей.
— Не так сильно, как моя сестра. Вот почему, когда я считал тебя
посетительницей, я мог привести тебя домой не иначе, как рабыней. Может
случиться, однако, так, что Аурелет станет считать тебя посетительницей,
когда узнает, кто ты такая. Твоего брата она встретила презрительно. Если
поначалу она так же встретит и тебя, надеюсь, что ты поймешь ее и не
обидишься. Ты сможешь так поступить?
— Конечно. — Но тут Шанель вспомнила, что вскоре сюда прибудут
настоящие посетители, катратерцы, и это по ее вине. — Фалон, я знаю, ты
согласился, чтобы мой брат привез сюда катратерцев, и это, возможно,
расстроит твою сестру еще больше. Тебе не приходило в голову, что ты можешь
не привозить их в Ка-аль, а вести с ними переговоры с помощью Марты — ну,
может быть, не Марты, а Брока?
— Нет, такое мне в голову не приходило, но эта идея мне нравится. Чуть
позже я поеду на телеком и позвоню в Центр посещений.
— Насколько я знаю Марту, она наверняка оставила где-то среди моих
вещей блок компьютерной связи. С его помощью ты можешь связаться
непосредственно с Далденом и все устроить.
— Я предпочту поехать на телеком, чем просить что-либо у твоей Марты. И
если ты найдешь этот блок, принеси его мне. Я не хочу, чтобы ты
разговаривала с этим компьютером.
Шанель нахмурилась.
— Это надо обсудить. Надолго?
— Навсегда.
Она стала чернее тучи.
— Не поступай со мной так, Фалон. Я могу согласиться на какое-то время
прервать все связи, чтобы приспособиться к новой жизни, но не навсегда. Мы
ведь говорим о друге всей моей жизни, даже о двух, потому что Корт тоже
сделан посетителями, а я только что решила для тебя проблему, в результате
чего мой брат не приедет. Ты мне должен.
— Воин пожелал бы, чтобы ты не так настаивала на своих правах, в
существовании которых он не уверен. Но пусть будет по-твоему. Не навсегда,
но надолго.
Теперь у Шанель появилось больше надежд на счастье в будущем. Ее несгибаемый
воин оказался не таким уж несгибаемым. Нужно просто направлять его на путь
рассудительности не так прямо, чтобы не затрагивать его врожденной черты —
господствовать над всем. Это будет не так уж трудно сделать.
Приветствия по случаю возвращения домой начались с того момента, когда Фалон
и Шанель вошли в зал. Пустой несколько часов назад, теперь он был
переполнен. Столы ломились от еды. Хотя не все места были заняты, но
присутствующие, по крайней мере пятьдесят воинов, создавали ужасный шум. Это
было очень непохоже на сдержанных воинов Кап-ис-Тра, которые редко повышали
голос даже в домашней обстановке.
Шанель узнала, что подобная толпа собирается ежедневно. Ка-аль был
достаточно велик, и наличие постоянного отряда вооруженных людей было
необходимо. Это было что-то среднее между постоянным войском (которому,
правда, недоставало дисциплины регулярной армии) и мини-правительством,
поскольку эти люди так или иначе осуществляли все аспекты власти. Шанель
впервые видела такое количество бахаран-цев. Она обратила внимание на
отсутствие среди них золотоволосых. Было несколько темно-рыжих воинов,
несколько русоволосых, но большинство черноволосых. И все с бронзовым цветом
кожи, как Фалон, очевидно, это объяснялось жарким солнцем этого полушария.
Среди гостей выделялись освобожденные рабыни, и не только белой кожей, но и
скудной одеждой.
Кто-то должен был сказать им, что теперь они могут прикрыться. Однако их
голые груди не привлекали никакого внимания. Воины явно привыкли к подобному
зрелищу. Во что одеваются свободные женщины, Шанель толком так и не
объяснили.
Она надеялась, что, увидев сестру Фалона, поймет, что должна носить женщина.
Собственно, это была единственная причина, по которой Шанель ждала этой
встречи, так как знала, что во всем остальном она едва ли будет приятной.
Если Аурелет невзлюбит ее, Шанель придется смириться с этим. Она не может
винить бедную женщину за то, что та ненавидит всех посетителей или даже
посетителей наполовину, после того, что ей пришлось вынести от них.
Аурелет появилась в зале вместе со своим другом жизни Димоном. Они вошли,
держась за руки, в хорошем настроении от встречи. Улыбка все еще была на
лице Аурелет, когда она заметила Фалона и поспешила к нему, чтобы обнять
его.
— Димон сказал мне, что ты привез подругу жизни, что она хорошенькая.
Она действительно хороша? — спросила Аурелет.
— Сейчас увидешь, — ответил Фалон.
Шанель сидела так, что имела возможность как следует рассмотреть сестру
Фалона. Она была похожа на него. Длинные черные волосы спадали на плечи,
голубые глаза были такими же светлыми, как и у Филона. Аурелет была на
несколько сантиметров ниже Шанель, но ее прямая и гордая осанка не позволяла
этого заметить.
Женщина была одета в браки, белые заалскиновые браки, и они явно были
сделаны специально для нее, поскольку сидели как влитые. Ботинки были такого
же цвета, как и короткий плащ, — зеленые. Это были цвета Димона. Легкая
белая рубашка со свободными рукавами, широким воротником и глубоким вырезом
была заправлена в браки. Но Шанель поразили не столько браки, сколько
перевязь, на которой висел меч длиной больше метра!
В Кап-ис-Тра браки носили только воины, женщинам их надевать не разрешалось.
Также им не разрешалось иметь любой вид оружия. У Аурелет было и то, и
другое, и никто из воинов ничего не возразил. Видимо, она имела право на то.
Очевидно, женщины Ба-Хар-ана действительно пользовались большей свободой,
чем Шанель могла себе вообразить. Это совсем ее не огорчило, скорее
наоборот.
— Аурелет, я хочу представить тебе Шанель из дома Лу-Сан-Тер, —
вдруг услышала Шанель. Женщина оцепенела.
— Это что, распространенная фамилия в их стране, Фалон?
— Нет.
— Значит, она родственница Далдена Лу-Сан-Тера?
— Его сестра.
Аурелет буквально побелела.
— Нет, — начала она зловещим шепотом, который вскоре перешел на
крик. — Скажи мне, что ты не соединился с дочерью той суки, которая
привела сюда посетителей. Скажи, что это не так, Фалон!
— Дело сделано, Аурелет, — сказал Фалон. — И твои возражения
ничего не изменят. Она моя подруга жизни, и к ней следует относиться как...
— Очень плохо, что тот побывал здесь, — в бешенстве прервала его
Аурелет. — Но он уехал. А эту ты собираешься оставить? Я этого не
допущу!
На лице Фалона отразился уже настоящий гнев.
— Здесь ты не имеешь права голоса.
— Я? Если она останется в этом доме, я ее вызову!
— Ради Дроды! — прогремел Фалон. — Ты осмеливаешься
предъявлять мне ультиматум, сестра? Моя подруга жизни будет со мной!
— Тогда я вызываю ее здесь и сейчас! — так же громко крикнула
Аурелет.
Воцарилось зловещее молчание. Взгляды всех присутствующих устремились в одну
точку. И было отчего! Не каждый день можно видеть воина, тем более шодана,
побагровевшего от злости. Или женщину, которая не подчиняется воину, хотя
тот весь выходит из себя. По крайней мере Шанель никогда не видела ничего
подобного.
Шанель смертельно побледнела. Эти бахаранцы слишком эмоциональны и совсем не
умеют сдерживаться. Шанель в первый раз видела своего друга жизни
действительно разозленным. Она не могла себе представить, что Фалон дойдет
до такого состояния.
Шанель, однако, ошиблась, думая, что Фалон не может сдержать свой гнев.
— Я запрещаю, — сказал Фалон уже не так громко, но с не меньшей
угрозой в голосе.
Аурелет тоже заговорила тише, но не сдалась. Наоборот, у нее был явно
торжествующий вид.
— Ты не можешь этого запретить, брат. Вызов сделан.
— Я запрещаю своей женщине его принимать, так что с этим покончено.
Голубые глаза Аурелет сузились.
— Ты позволишь ей опозорить наш дом?
— Если ее друг жизни не оставляет ей выбора в этом деле, и она, как и
должно, подчиняется ему — здесь нет никакого позора. Это ты опозорила наш
дом, желая драться с одним из членов собственной семьи.
— Я никогда не признаю полукровку-посетительницу членом своей семьи!
Скорее я...
— Димон, убери свою женщину с моих глаз, пока я не заявил о праве
самому ее наказать.
Аурелет упиралась, и Димону пришлось силой выталкивать ее из дома.
Когда все успокоилось, Шанель вздохнула с облегчением, но еще долго не могла
прийти в себя, потрясенная такой враждебностью. До сих пор никто еще не
испытывал к ней такой ненависти, кроме разве что Ланар. И вот теперь
Аурелет.
Когда в зале стало так же шумно, как и прежде, Шанель рискнула заговорить.
— У вас все время происходят такие маленькие семейные ссоры,
Фалон? — спросила она.
— Мне очень жаль! — ответил он. — Я рад, что ты можешь шутить
над этим, но мне действительно это очень неприятно.
— Может быть, тебе все же стоило разрешить мне принять ее вызов? —
сказала Шанель. — Это не заняло бы много времени.
В ответ на это Фалон так сильно сжал ее, что Шанель едва не вскрикнула. Голос его звучал неласково.
— Не говори глупостей, женщина. Моя сестра — чемпионка по женскому бою
на мечах. В Ка-але ей никто не может противостоять.
— Звезды, ну почему бы так прямо и не сказать? Тогда что же она хотела,
просто унизить меня? Фалон отстранился и хмуро посмотрел на нее.
— А насчет убийства ты не подумала?
— Но она же женщина! — воскликнула Шанель. — И в большинстве
случаев бьются не до смерти, так как потеря вызова гораздо привлекательнее.
— Для воина — пожалуй. Так могло бы быть и для Аурелет, если бы она уже
когда-то не убивала. В ней слишком много ненависти, чтобы она не попыталась
тебя убить.
— Ну тогда, наверно, я должна поблагодарить тебя за запрещение принять
этот вызов.
— Наверно, — сухо ответил Фалон.
— Кстати, сколько воинов она победила?
— Ни одного.
— Но ты же сказал, что она лучшая в Ка-але, — напомнила Шанель.
— Лучшая в женском бое на мечах. Наши женщины не вызывают воинов,
потому что не могут надеяться их победить.
— Тогда зачем женщинам вообще разрешают использовать мечи? —
спросила Шанель.
— Иногда на нас совершает набеги северное племя Мал-Ники.
— Я догадываюсь, что это племя не очень искусно во владении мечом.
— Это так.
— Понятно. Поэтому женщины могут защитить себя, — заключила
Шанель. — Но тогда почему ты называешь это женским боем на мечах?
— Потому что это другой стиль боя. Он дает женщине некоторый шанс
противостоять большей силе и ловкости воина.
— Но, как я понимаю, совсем небольшой шанс против воинов Ба-Хар-ана?
— Да.
— Наверное, ты должен знать, что я сражаюсь как...
— Женщина, я больше не хочу слышать о том, чтобы ты приняла вызов. Если
ты хочешь сражаться, сражайся со мной. Только тогда я могу быть уверен, что
тебе не причинят вреда.
— О, это прекрасно. Я приму твое предложение через сто четыре года — но
ни днем раньше. А теперь скажи: ты хочешь уморить меня голодом, или мы можем
пойти что-нибудь поесть?
Шанель заметила этого мальчика лишь через несколько дней, и он ее сразу
заинтересовал. Мальчик был высок, около двух метров ростом, но, судя по его
лицу, очень молод. Тем не менее юноша такого возраста должен был обучаться
воинскому искусству и уже носить меч. У этого мальчика не было меча, и одет
он был не в браки, а в суконные штаны и свободную рубашку. Шанель могла бы
подумать, что он из числа освобожденных рабов (многие из них предпочли
остаться в доме как слуги, и их наконец прилично одели), но цвет бронзовой
кожи мальчика выдавал в нем бахаранца.
Шанель видела его только за едой, и ее любопытство возбуждало то, что
мальчик ел не за общим столом, а в углу. Очевидно, он был за что-то наказан.
Но по его виду нельзя было этого сказать. Никто не обращал на него никакого
внимания.
— Кто этот мальчик? — наконец решилась спросить Шанель.
— Мой племянник Древан. Глаза Шанель стали круглыми.
— Ах вот оно что! А за что он наказан?
— Он не наказан.
Она подождала, но Фалон больше ничего не сказал, продолжая есть.
— Ну хорошо, — продолжала Шанель, — тогда почему он там, а не
за столом?
— Он не хочет, чтобы мать видела его.
— Почему?
— Она его ненавидит.
Фалон сказал это так спокойно, как будто для матери было вполне нормальным
ненавидеть собственного сына.
Аурелет появилась через день. Она извинилась перед Фалоном — вероятно, по
настоянию Димона. Шанель она просто игнорировала, но так было только в
присутствии Фалона. Когда же его рядом не было, Аурелет осыпала Шанель
градом насмешек. Она говорила о трусости Шанель, оскорбительно отзывалась о
ее происхождении — в общем, всячески старалась вывести ее из себя.
Пока у Аурелет ничего не получалось. Шанель стискивала зубы и повторяла про
себя как молитву:
Эта женщина заслуживает жалости, а не отвращения
. Но,
Звезды, ей было все труднее сдерживаться.
Сейчас Шанель решительно встала, удостоившись наконец внимания Фалона.
— Куда ты идешь? — спросил он.
— Ты сказал, что Древан не наказан. Поэтому я не вижу препятствий,
которые помешали бы мне подойти к нему и пригласить поисординиться к нам.
— Ты можешь это сделать, если Аурелет не станет возражать. Но если она
будет против, тебе придется оставить все как есть.
— Здесь какая-то неувязка. Разве у вас женщины имеют неограниченную
власть над своими детьми, тем более такими взрослыми, как Древан?
— Конечно, нет, — раздраженно ответил Фалон. — Но у мальчика
нет отца.
— Сдается мне, что и дяди тоже нет. Ты ведь никогда не проявлял
интереса к его воспитанию?
— Когда он родился, я сам был ребенком, а когда однажды захотел взять
его на руки, Аурелет запретила. Она не хочет, чтобы он воспитывался как
воин, потому что он не воин по крови, и я могу это понять. — Он хмуро
посмотрел на Шанель. — Я не испытываю к нему никаких чувств, и вообще
редко вижу его.
— Он легко становится невидимым, не так ли? Наверно, потому что знает,
что никому не нужен.
— Шанель... — начал Фалон предостерегающим тоном.
— Нет! — отрезала она. — Почему бы тебе не признать, что
ошибался, не обращая внимания на этого мальчика? Ты только посмотри на него,
Фалон, он вот в углу, на полу! Ради Звезд! Я просто не могу видеть эту
ужасную картину. Твоя сестра слишком жестока, и хотя для этого есть
основания, но все же всему существует предел. Она отомстила, убив человека,
который заставил ее страдать, тут уж ничего не сделаешь. Но кто накажет ее
за те страдания, которые она все эти годы причиняла ни в чем не повинному
мальчику? Да она и себя заставляла страдать, не пытаясь расстаться с
прошлым. Я буду помогать Древану, если он этого захочет. А если Аурелет
попытается помешать, думаю, что тебе следует вмешаться. Может, мне надо
принять ее вызов, чтобы осадить ее?
— Вот этого ты не должна делать, — резко сказал Фалон, затем
вздохнул. — Ладно, попробуй установить контакт с мальчиком, а я
позабочусь насчет своей сестры.
Шанель обняла его за шею.
— Спасибо, но я думаю, что тебе надо начать...
— Женщина, ты только что получила от меня одну уступку. Лучше подожди,
прежде чем требовать другую.
— Я не требовала...
— Разве? — Голос Фалона звучал недовольно.
— Кажется, мне намекают, чтобы я замолчала. — Шанель
улыбнулась. — Я сейчас вернусь, красавчик.
Фалон смотрел ей вслед, размышляя о том, как трудно отказать ей в ее
просьбе. На этот раз она, возможно, права — он действительно игнорировал
Древана. Но, по правде говоря, он не имел права вмешиваться, так как у
Аурелет есть друг жизни, который и должен заниматься мальчиком. Нужно бы
узнать у Димона, почему он этого не делает, но, пожалуй, ответ и так ясен.
Фалон прекрасно знал, что его сестра, когда что-то не по ней, ведет себя как
настоящая ведьма. В свое время их отец испортил ее, во всем потакая. Он
надеялся, что это поможет ей забыть, что с ней произошло. Однако за те
десять лет, когда все делалось согласно ее желанием, Аурелет привыкла к
тому, уверенная, что так будет всегда.
Шанель подошла к Древану, ожидая, когда он обратит на нее внимание. Мальчик
поднял глаза, и на его лице, таком похожем на лицо Фалона, было столько
робости, что сердце Шанель сжалось.
Она ободряюще улыбнулась.
— Кажется, с тобой можно подружиться, Древан? И я очень надеюсь, что
так и будет. Пойдем за мой стол, и я расскажу тебе о компьютере, который
думает, что все на свете знает.
— А что такое компьютер?
— Я вижу, нам есть о чем поговорить, не так ли?
Шанель так и не привыкла к здешней жаре, но через неделю после прибытия в
Ка-аль она решила все же надеть браки. Однажды утром ей доставили с
полдесятка образцов этой одежды разного цвета. Все они оказались слишком
велики, и Шанель отослала их обратно. Но когда принесли еще партию браки,
она просто не смогла устоять перед искушением надеть их.
Шанель выбрала коричневые заалскиновые браки и надела их вместе с рубашкой
золотистого цвета. Шанель взяла нитку кристаллов, которые она приобрела на
Кистране, и попросила живые кристаллы сменить окраску на цвет янтаря с
золотыми искрами внутри. Они сразу исполнили ее просьбу, и Шанель повесила
ожерелье себе на шею.
Она с удовольствием надела бы свои золотые сандалии вместо ботинок, в
которых было бы уж слишком жарко. Разыскивая их среди вещей, которые Марта
транспортировала ей с корабля, Шанель вместо этого обнаружила свой меч и
блок компьютерной связи. Этот блок Шанель ожидала найти в вещах, а вот меч
был полной неожиданностью. Она долго смотрела на него, не зная, как
поступить, и, в конце концов решив, что не может позволить себе такой
вольности, спрятала подальше, чтобы Фалон не нашел его.
Как всегда, ее друг жизни отсутствовал, прилагая усилия для того, чтобы в
его городе дела шли гладко. Он начал переговоры с послом Липком, ведя их по
телекому, давно уже установленному за пределами Ка-аля. Каждый день он
тратил на эти дискуссии несколько часов и кое о чем договорился. Катратерцы
могли покупать золото, и Фалон даже не спрашивал, что он получит взамен.
Неясным оставалось только, как передавать это золото катратерцам без того,
чтобы они появлялись на территории Ба-Хар-ана. Но Шанель не сомневалась, что
решение будет найдено.
Она нашла для себя достаточно дел, чтобы быть занятой целый день. В доме ее
отца под защитой Чал-лена постоянно находились по меньшей мере с десяток
вдов и сирот, которыми занимался брат ее дедушки Лоуден. В Ка-але
существовал специальный дом для вдов и сирот, и Шанель взяла шефство над его
обитателями. Когда рабыня, бывшая старшей над всеми невольниками в доме,
получив свободу, решила вернуться на родину, не оказалось никого, кто бы мог
занять ее место. Поэтому Шанель пришлось самой контролировать слуг,
постепенно подготавливая одну из женщин к роли управляющей. Она также взяла
на себя задачу объяснить этим только что получившим свободу людям их права,
по ходу дела узнавая и свои собственные. Конечно, ей приходилось иногда
обсуждать все это с Фалоном, но такие беседы доставляли Шанель удовольствие,
поскольку с каждым днем они становились все ближе друг другу.
И, наконец, был Древан, слишком серьезный для своих четырнадцати лет. У него
не было нормального детства, он не знал таких простых вещей, как детские
игры и забавы. О мальчике заботились рабы, и, вероятно, от них он знал о
других странах больше, чем большинство жителей планеты. Однако в его
образовании были серьезные пробелы. Воинскому искусству Древан совершенно не
был обучен. Вместе с тем он оказался очень сообразительным и любознательным
мальчиком, и Шанель потратила много времени, отвечая на его вопросы. Заодно
она разобралась в его настроениях.
Насколько могла понять Шанель, к своей матери он не испытывал вообще никаких
чувств. Он просто не обращал на нее внимания, впрочем, как и она на него.
Что касается Фалона и Джаделла, то Древан сомневался, что они его
родственники. Узнав об этом, Шанель едва не заплакала. Однако он любил
Димона, поскольку тот в какой-то степени заботился о нем и, в частности,
положил конец избиениям, которым подвергала его Аурелет. Тем не менее Димон
согласился с нежеланием своей подруги жизни обучать Древана воинскому
искусству. Шанель решила это изменить.
Каждый день она проводила с мальчиком несколько часов, стараясь узнать его
получше. Аурелет пока не возражала, а может быть, Фалон сказал ей, чтобы она
не вмешивалась. Так или иначе, Шанель наслаждалась обществом Древана. Ей
нужно было многое узнать о Ка-але, а ему — о мире.
В это утро Шанель отправилась в гигантскую кладовую, чтобы посмотреть, какие
припасы надо пополнить у городских торговцев, и взяла с собой Древана. Он
обратил внимание на ее новый наряд, который уже не казался ей таким
странным. Звезды, если бы отец мог увидеть е
...Закладка в соц.сетях
