Жанр: Любовные романы
Хранящая сердце
...ть
роды, но на борту были только он и Корт, не считая Марты. Однако у Марты нет
рук, а Корту Чаллен не позволил ко мне прикасаться. Пока не появился твой
брат, я поклялась всем богам двух звездных систем, что убью твоего отца, из-
за которого мне пришлось столько вынести. Чаллен сумел себя сдержать. Он
говорил мне, что моя реакция совершенно естественная, а я отвечала ему,
чтобы он убирался. А тут еще Марта читала инструкции из книги вперемежку со
своей обычной болтовней, и получилось что-то вроде:
Если бы вместо того,
чтобы грозить кастрировать большого парня, ты немного потужилась, мы бы с
этим справились
. Или:
Я думаю, можно с определенностью сказать, что с
твоими легкими все в порядке
.
Шанель не могла удержаться от улыбки.
— С ее стороны это было не очень хорошо.
— На самом деле она пыталась отвлечь меня от боли, по своему
обыкновению сводя с ума, но тогда я это не оценила. Но главное, когда Чаллен
держал на руках кричащего сына, а я лежала полумертвая, мы услышали слова
Марты.
Не будем спешить с поздравлениями, ребята, дело сделано только
наполовину
, — заявила Марта.
Она имеет в виду послед
, —
попытался успокоить меня Чаллен. Однако Марта не дала ему этого сделать.
Нет, я имею в виду сестру твоего сына, которая очень скоро выскочит на
свет
, — совершенно спокойно возразила она.
— Ты хочешь сказать, что не знала об этом?
— Нет, конечно. Только она знала все, но ни разу даже не намекнула, что
я ношу двоих, а не одного. Как Марта потом откровенно призналась, она
решила, что я не вынесу такого рода информации. Возможно, она была права.
Мне было достаточно трудно вообще привыкнуть к мысли, что у меня будет
ребенок, даже один. Если бы я знала, что их будет двое, я действительно не
знаю, как поступила бы.
— Не слишком же ты высокого мнения о себе, мама.
— Нет, я говорю честно, Шани. Ты выросла, зная, что у тебя будут дети,
может быть, даже предвкушая их появление. Для тебя это не проблема. А я
никогда не собиралась пройти через это. И поэтому столкнулась со второй
серьезной проблемой. Я родила тебя и твоего брата. Не спрашивай меня, как я
это пережила, но тем не менее дело было сделано. И я полюбила вас обоих до
безумия. Но ничто на свете не заставило бы меня снова все повторить. Я
приняла решение отправиться в медитекс и сделать так, чтобы больше не иметь
детей, ничего не сказав твоему отцу.
Я отправилась туда на корабле. Даже ввела информацию и сообщила медитексу о
своих намерениях. На этот раз Марта не говорила ни слова, полное, абсолютное
молчание. Я стала думать о том, как люблю Чаллена и что, вероятно, он меня
никогда не простит, и начала плакать. Потом я подумала о тебе и Далдене, о
том, как вы мне дороги, и у меня действительно начался нервный припадок. Я
сидела на полу и рыдала. Первый раз в жизни эмоции вызывали у меня
физическую боль.
— Ты ведь этого не сделала? — мягко спросила Шанель.
Тедра покачала головой.
— Это было не нужно. Как только началась истерика, Марта нашла Чаллена
и транспортировала его в медитекс. Он сел со мной рядом и держал меня до тех
пор, пока не кончились слезы. Он заставил меня рассказать, в чем дело, и
потом сказал, что проблемы нет, так как он больше не сделает меня
беременной. Я не знала, что у воинов не бывает многодетных семей, потому что
они тоже страдают вместе со своими женщинами и не могут видеть, как они
мучаются. Стандартная семья имеет одного-двух, реже троих детей, а затем
воин весь остаток жизни пьет дхайю, и в этом заключается местный метод
контроля за рождаемостью. Я уже дала Чаллену близнецов, и для него этого
было более чем достаточно.
Если подвести итог, получается вот что. В первом случае, когда я так
боялась, нужно было просто посмотреть на проблему без страха и пройти через
все; во втором — Чаллен взял все на себя. Я считаю, Шани, что любую проблему
можно так или иначе решить. Нужно только искать решение. Твои проблемы можно
преодолеть одну за другой, пока их не останется вовсе.
Понадобилось некоторое время, чтобы Шанель отвлеклась от только что
услышанного и поняла, что речь сейчас идет о Фалоне.
— Да, одно решение я уже нашла. Я просто буду всю жизнь после
разделения секса ходить в медитекс.
— Это не смешно, — раздраженно сказала Тедра. — Это будет
проблемой для Фалона. И он ее решит, иначе ему придется отвечать перед твоим
отцом.
— А если она неразрешима? Он клянется, что такого больше не повторится,
но, мама, ему уже пришлось бороться со своей страстью, когда он вторгся в
мою комнату. Я следила за ним, и меня это до смерти перепугало. И что мы в
самом деле знаем об этих восточных воинах? Что еще необычного я могу найти в
нем?
Тедра усмехнулась:
— Может быть, они наказывают своих женщин по-другому или вообще не
наказывают. Может быть, эта чрезмерная эмоциональность и есть любовь.
Шанель возбужденно схватила мать за руку.
— Ты что-то знаешь об этом? Тедра поморщилась от боли.
— Звезды, я не собираюсь зря тебя обнадеживать, детка, поскольку я об
этом ничего не знаю. Но вот Далден может знать, так как он был с этими
бахаранцами последние две недели. Почему бы тебе не спросить его?
— О чем меня надо спрашивать? — раздался сзади голос Далдена.
Тедра, повернувшись, посмотрела на него.
— Ты только что вернулся?
— Нет, мы вернулись, когда принесли еду. Мы там сидим голодные и ждем,
когда вы к нам присоединитесь.
Шанель посмотрела в зал. Фалон сидел на одной из кушеток без спинки и
разговаривал с кем-то из своих друзей. Должно быть, он почувствовал ее
взгляд, потому что сразу же поднял голову и, увидев ее на балконе, улыбнулся
своей теплой улыбкой. Шанель со стоном закрыла глаза и резко отвернулась.
Тедра поманила к себе сына.
— Пусть твой желудок подождет еще несколько минут. Что ты нам можешь
сказать о бахаранцах и чем они отличаются от наших воинов?
— Они немного несдержанны, — сказал Далден, подходя с другой
стороны к сестре. — Когда они злятся, это заметно.
— Ты не причинил ему вреда, Дал? — тихо спросила Шанель.
Далден засмеялся.
— Если бы он этого хотел, то вызвал бы его, — заверила ее Тедра,
похлопав по руке. — Так как же они обращаются с женщинами, Далден,
особенно в смысле наказаний?
Далден небрежно пожал плечами, но в его желтых глазах промелькнуло чисто
мужское чувство.
— Думаю, они их шлепают. Тедра засмеялась.
— И все?
— Все?! — От возмущения Шанель не могла выговорить ни
слова. — Это же... это...
— Совсем не то, чего ты боялась, — поспешила напомнить ей Тедра.
Шанель закрыла рот. Верно. А если шлепает кто-то вроде Фалона, с его
невероятной силой? Нет уж, спасибо.
— А как насчет любви? — поинтересовалась Тедра.
Далден снова пожал плечами.
— При мне эта тема никогда не затрагивалась. Я знаю только, что Фалон
хочет Шанель. Решив, что она посетительница, он захотел купить ее. Теперь,
когда он знает, кто она такая, он хочет взять ее в подруги жизни. И я
уверен, что он будет заботиться о ней не хуже, чем любой воин Кап-ис-Тра.
Мне он нравится как человек, и я уважаю его как шодана. Честное слово,
надеюсь, что отец не будет возражать, особенно после того, как Шанель сама
ему отдалась.
Нотка осуждения прозвучала в его последней фразе, но Шанель заставила себя взглянуть в глаза брату.
— Это мое дело, Дал. Да, я его выбрала и допустила ошибку, которую бы
никогда не повторила. Ничего не получилось, и с этим покончено.
— Я знаю, что сейчас ты его боишься, Шани, — нерешительно сказал
Далден. — Он мне об этом говорил. Но какая бы причина здесь ни была, я
уверен, что, он сумеет все исправить.
— А я уверена, что нет! — со злостью ответила Шанель. —
Звезды, он и так обо всем тебе рассказал, и я удивляюсь, что не проболтался
и об этом.
Далден усмехнулся.
— Когда речь шла о тебе, он не знал, что ты моя сестра, а я не знал,
что именно тебя он захотел купить.
— Черт возьми! — прервала его Тедра. — Ты уже дважды сказал,
что он хотел ее купить. Он что, решил, что подруги жизни здесь покупаются и
продаются?
— Нет, конечно, просто он думал, что она посетительница. В конце концов
у его семьи есть веские основания не любить посетителей. Однако он все же
хотел забрать Шани к себе домой, правда, как рабыню...
— Что? — в один голос воскликнули Шанель и Тедра.
Далден нахмурился.
— Разве вы не знаете, что бахаранцы — рабовладельцы?
— После твоих слов я смутно припоминаю, что слышала об этом. Но прошло
столько лет, и неудивительно, что я забыла, — сказала Тедра, положив
руку на талию Шанель и увлекая ее в зал. — Теперь все окончательно
ясно, — добавила Тедра, так, чтобы слышала только дочь. — Если
твой отец отдаст тебя этому человеку, я, черт возьми, помогу тебе бежать в
противоположном направлении. И может быть, даже уеду с тобой.
После того как мать твердо встала на ее сторону, Шанель смогла немного
расслабиться. Она даже вполне спокойно провела вечер, потеряв самообладание
только один раз — когда Фалон посмотрел на нее с таким собственническим
выражением, как будто она уже принадлежала ему.
Чтобы от него отделаться, Шанель села рядом с Джаддом. Но бедному мальчику
было достаточно один раз взглянуть на ее семью, чтобы понять, что он совсем
не желает входить в нее и вообще иметь дело с Шанель. Джадд трижды
отодвигался от нее, а она придвигалась, причем очень близко. Кончилось тем,
что он прошептал ей на ухо:
— Не делай так, Шани. Твоей семье это не понравится,
Робость Джадда ее не очень удивила. На самом деле ее семья не обращала
внимания на Шанель. Однако Фалон это заметил.
— Как я понимаю, это конец романа? — сухо спросила Шанель.
— Очень смешно, — парировал Джадд.
Но тут он поймал взгляд Фалона и от испуга прямо-таки позеленел. Джадд сразу
почувствовал себя дискомфортно и, извинившись, покинул Шанель. Расстроенная,
она сердито посмотрела на Фалона, изображавшего саму невинность.
Ее представили спутникам Фалона — его брату Джаделлу, двоюродному брату
Таррену и другу жизни его сестры Лимону. Они были такими же бронзовокожими и
черноволосыми, как и Фалон. Джаделл, однако, не был похож ни на одного из
воинов, которых когда-либо ей приходилось видеть. Он постоянно улыбался и, к
ее крайнему неудовольствию, относился к ней так, будто она уже была членом
их семьи.
В этот вечер Шанель узнала, что Джаделл и Далден стали близкими друзьями
благодаря какому-то опасному предприятию, в котором вместе участвовали. Вот
почему Далден смог привезти их в Ша-Ка-Ра. В разговоре выяснилось, что
шоданы их стран имеют различный статус: в Ба-Хар-ане пост шодана передавался
по наследству — от отца к сыну; в Кап-ис-Тра шоданом обычно становился
сильнейший и мудрейший воин, причем бросить ему вызов мог любой и в любое
время. Поэтому, если сын хотел получить титул своего отца, он должен был
вызвать его на поединок. Правда, такого еще никогда не случалось. В стране
Фалона наследника можно было вызвать только в течение первых пяти дней после
смерти шодана-отца.
Шанель нашла это интересным, но совершенно недемократичным, хотя в обоих
случаях все решали физическая сила и умение владеть мечом. Было ясно, что
Фалон неплохо владеет им, если продержался пять дней после смерти отца. Отец
Шанель также должен был прийти к такому заключению, поэтому у Фалона
появлялось еще одно преимущество в том случае, если он станет просить ее.
Точнее сказать, когда он станет просить. Вряд ли стоило надеяться, что он
этого не сделает.
Очевидно, ее отцу предстояло собственными глазами увидеть способности
Фалона. Об этом Шанель сказал сам Фалон, заняв место Далдена, когда ужин
закончился и ее брат вышел из-за стола. Шанель страшил разговор с ним
наедине, но тема оказалась такой, что ее опасения развеялись.
— Я собираюсь участвовать в состязаниях, — сказал он.
— Ну что ж, удачи тебе, — равнодушно ответила Шанель.
— Ты действительно желаешь мне успеха? Он был так удивлен, что она
нахмурилась.
— А почему бы и нет? Что в этом особенного? Мне абсолютно все равно,
кто победит.
— В самом деле, почему это должно иметь для нее значение? —
поспешно вмешалась Тедра. — Моя дочь не имеет к состязаниям никакого
отношения, воин, и я просила бы не говорить с ней о них.
По взгляду и тону Тедры Фалон догадался, что Шанель не знает, что состязания
проводятся из-за нее. Но, прежде чем он успел что-либо сказать, Тедра
разрешила дочери уйти, если она того хочет. А она, естественно, хотела.
Фалон смотрел, как Шанель уходит, понимая, что не может ее остановить или
пойти за ней. То, что у него не было на это никаких прав, приводило его в
отчаяние. Она должна стать его подругой жизни. Нужно решить этот вопрос
немедленно!
Фалон посмотрел на отца Шанель, но ее мать словно прочитала его мысли.
— Вам не стоит сейчас просить за нее, — сказала Тедра. —
Чаллен не слепой. Он уже знает о вашей заинтересованности. Но он не будет
ничего решать до конца состязаний, поэтому вам нужно ждать, как и всем.
Фалон с беспокойством взглянул на Тедру.
— Тогда я хотел бы, чтобы она знала, почему я буду участвовать в
состязаниях.
— Уверена, что вы этого хотите, но я не хочу. Ей будет неприятно
узнать, что ее отец причастен к вашему решению. Неужели ваша гордость
важнее?
Фалон колебался лишь мгновение.
— Нет. Пусть будет так, как вы хотите.
— Чего бы я хотела, так это чтобы моя дочь никогда вас не встретила.
Это было сказано с раздражением, и Фалон понял, что что-то не так.
— Вы хотите сказать, что она подарила мне свою девственность и вы это
не одобряете?
— Вы ошибаетесь, — сказала Тедра. — Я была рада, что она
наконец сделала выбор, — пока не увидела, к чему это привело. Мне не
нужно было отправлять ее прямо в медитекс, а дать отцу увидеть все это
своими глазами.
Эти слова подсыпали соль на раны Фалона.
— Вы должны знать, что я не собирался повредить ей. Этого никогда
больше не случится, обещаю вам.
— Шани верит в это не больше меня, — сказала Тедра.
— Я смогу ее убедить.
— Вы намерены этого добиться, но, к счастью, не все зависит только от
вашей решимости.
Фалон внутренне сжался, удивляясь тому, что едва не потерял сейчас
самообладание.
— Вы осуждаете меня, не зная всего.
— Снова неверно, воин, и неверно вдвойне. О том, что случилось, я знаю
больше, чем мне бы хотелось. И не только то, что мне рассказала Шани —
кстати, она не винит вас в случившемся, просто не хочет испытывать все
снова. Марта сообщила мне всю оставшуюся информацию. Вы можете не поверить,
но в этом отношении я на вашей стороне. В конце концов Шани выбрала вас, и
это в долгосрочном плане значит больше, чем ее страхи и ваша неопытность в
сдерживании своих эмоций. Все это можно исправить. Но ситуация складывается
не в вашу пользу по другой причине. Послушайте моего совета — отступитесь.
— Никогда!
— Тогда вас ждет разочарование, потому что проблема теперь не в ваших
поступках, а в вас самом. И я не представляю, как вы с этим справитесь,
воин.
Сказав эти загадочные слова, она отошла, оставив его в замешательстве. Но
ненадолго. Фалон отправился прямо к Далдену.
— В чем я изменился, что твоя мать стала ко мне так враждебно
относиться?
На такой странный вопрос Далден сначала не мог ничего ответить. Но тут он
вспомнил слова матери, сказанные на балконе.
— Звезды, я, кажется, знаю, почему она так себя ведет. Прости, Фалон,
но это моя вина. Я упомянул, что у вас есть рабы.
— Ну и что?
— Моя мать ненавидит рабство.
— А сестра?
— Тоже.
Фалон тяжело вздохнул. Почему все складывается не в его пользу? Трудности
возрастали и начинали казаться непреодолимыми.
Фалон тихо проскользнул в комнату и закрыл за собой дверь. Одна из стен
слабо сияла в темноте — там была оставлена открытой полка с гаэльскими
камнями. Минимум света, который она излучала, был достаточен лишь для того,
чтобы смутно различать очертания мебели. Но Фалону этого было достаточно.
Собственно говоря, его интересовала только кровать, тем более что он не
забыл, где она находится. Фалон двигался бесшумно и был уже на полпути к
цели, когда обнаружил, что в постели находятся два тела, причем одно из них
— нечеловеческое. В темноте на него сверкнули кошачьи глаза и послышалось
громкое мурлыканье, слышное, наверное, в коридоре. Однако Шанель это не
разбудило — видимо, она привыкла к таким звукам.
Для Фалона же они были явно непривычны. Он стоял посреди комнаты,
раздумывая, стоит ли ему связываться с ее игрушкой — ручным фембаем. При
этом он не мог убить зверя, так же, как не мог уничтожить другую ее игрушку
— Дродой проклятого андроида. Но зверь сейчас мурлычет и ведет себя вполне
дружелюбно. Фалон снова стал продвигаться к кровати.
На этот раз его остановил голос, звучавший громко, как сирена, и явно
отдававший металлом.
— Когда же ты наконец заговоришь, Корт? Когда он окажется у нее в
постели?
— Я дожидаюсь тебя, Марта. — Второй голос шел с другого
направления. — Воины совсем меня не боятся, даже если видят, на что я
способен. С другой стороны, ты...
— Думаю, ты прав, — со вздохом сказала Марта. — Ты помнишь
меня, большой парень? — самодовольным тоном спросила она.
— Тебя невозможно забыть, — сдавленно произнес Фалон. Он, правда,
видел только андроида, сидящего на стуле у входа на балкон. — На этот
раз твое вмешательство не нужно, компьютер. Я только хочу поговорить с
Шанель.
— Неплохо, — рассмеялась Марта. — У вас это теперь так
называется!
— Ради Звезд, Марта, — сонным голосом проговорила Шанель. — Я
хочу хоть немного поспать.
— Извини, но тебе придется проснуться. У тебя посетитель, который на
самом деле не посетитель. — Смех сопровождал эту игру слов.
Фалон перевел взгляд с Корта на постель и увидел Шанель, сидящую позади
фембая.
— Фалон, это ты?
Она произнесла его имя раньше, чем смогла разглядеть в темноте. Это ослабило
то раздражение, которое в нем вызвали ее машины. Но кое-что осталось.
— Неужели так необходимо окружать себя телохранителями?
— Моя мать считает, что надо, и я с ней согласна. Ты не имеешь права
входить сюда, Фалон, тем более среди ночи.
— Я не мог уснуть, — сказал он. — Я хочу только поговорить,
Шанель.
— Если ты веришь этому, Шани...
— Марта, я и сама способна думать, — запальчиво сказала Шанель,
перебираясь через фембая и садясь на краю постели. — Корт, прибавь
немного света.
Коробка с гаальскими камнями со щелчком приоткрылась, озарив комнату светом.
Фалон был разочарован, увидев, что Шанель полностью одета в нечто вроде
пижамы, включая свободно облегающие браки. Однако при виде золотистых волос,
свободно рассыпавшихся по плечам, он почувствовал, что может думать только о
том, как соединиться с ней. Шанель была для него желанна, как никогда.
— Мне совершенно нечего тебе сказать, Фалон Ван Иер, — холодно
проговорила Шанель, нахмурившись. Теперь она уже полностью
проснулась. — Все, что ты скажешь, не изменит того факта, что ты воин,
а я не хочу воина, никакого. Ты обманул меня и не сказал, кто ты.
— Разве ты не сделала то же самое?
От этого напоминания ее щеки вспыхнули.
— Я сказала бы тебе, кто я, перед тем, как уйти, если бы все кончилось
благополучно. Но случилось иначе.
— Если ты собиралась это сказать, значит, хотела, чтобы я просил тебя у
твоего отца, так?
— Фалон, теперь это не имеет значения.
— Для меня имеет, женщина, — сказал он с внезапной
горячностью. — Это значит, что ты не просто выбрала меня для первого
раза, а выбрала как друга жизни.
Он был прав, и ее вновь охватило то разочарование, которое Шанель впервые
ощутила, поняв, что ее мечты не сбудутся. А она так надеялась на счастье,
когда впервые увидела его! О Звезды, почему же он сначала разрушил эти
мечты, сделав ей больно, а затем и вовсе похоронил, когда выяснилось, что он
воин и хуже того — воин-рабовладелец.
Вспомнив об этом, она почувствовала, как сожаление уступает место гневу. Это
чувство завладело ею с поразительной быстротой, заставив вскочить на ноги и
подойти к тому, кто был его причиной. Теперь Шанель не пыталась избежать
конфронтации, а наоборот, бросилась в водоворот схватки, даже не заметив
этого в гневе.
Она остановилась перед Фалоном, переполненная яростью.
— Какое это имеет значение, что я наивно надеялась на что-то
постоянное, если ты хотел всего лишь сделать меня рабыней? Рабыней!
Бесправной собственностью! — Желание сделать ему больно было так
велико, что она, не раздумывая, ударила кулаками по его груди. — Как ты
мог, Фалон?
У него не дрогнул ни один мускул, и Шанель в отчаянии поняла, что не сумела
ему ничего сделать, в то время как ее ладони горели от боли. Внезапно поняв,
что натворила, она в страхе отступила.
Фалон обратил внимание только на ее реакцию.
— В чем дело?
— Ни в чем!
Он схватил ее руки и начал массировать их.
— Если ты попробуешь сделать это снова, женщина, мне придется назначить тебе должное наказание.
Она с возмущением посмотрела на него и вырвала руки.
— Я слышала, что у тебя означает
должное наказание
. По крайней мере,
со мной ты этого не сделаешь. Да и зачем? Если ты хочешь сказать, что я
причинила тебе боль, то я не поверю.
— Ты сделала больно себе, — просто сказал Фалон. — Я этого не
разрешаю.
Шанель недоуменно посмотрела на него.
— Но ты же собираешься меня шлепать? Ты думаешь, что это не больно?
— Всего лишь маленькое неудобство, чтобы предотвратить большое зло. Это
и мне причинит боль, но тебя нужно научить...
— Заткнись! — огрызнулась Шанель. Марта хихикнула.
— Звезды, мне так нравится их логика!
Шанель сердито посмотрела на блок компьютерной связи, лежащий на столе в
центре комнаты. Его объектив был нацелен на дверь. Шанель была слишком зла
на Фалона, чтобы сейчас выговаривать Марте. Ее сузившиеся от ярости глаза
вновь остановились на воине, заметив, что он тоже, нахмурившись, смотрит на
блок связи. Теперь Фалон знал, где тот находится!
Но тут Шанель вновь привлекла его внимание.
— Ты забыл, что мой отец воин, как и мой брат? Они научили меня, что
можно делать и чего нельзя. И я прекрасно знаю, что не должна пытаться
причинить вред воину. Это может позволить себе только воин. Вот почему я
лишь бросаю в моего брата разные предметы, когда он меня дразнит. Но ты...
Я, видимо, потеряла голову. Я прошу прощения за то, что ударила тебя. Можешь
быть уверен, что это больше не повторится. Если я не увижу тебя снова, то у
меня и не будет такой возможности. Именно на это я и рассчитываю. А теперь
ты можешь уходить, Фалон. Мы уже поговорили более чем...
— Говорила только ты, — спокойно сказал Фалон. — Теперь
позволь мне высказаться. Да, я купил бы тебя, если бы знал, что иначе не
смогу тебя получить. И так как я думал, что ты посетительница, то другого
пути у меня не было. Но если бы ты стала моей рабыней, Шанель, ты не
страдала бы. Ты была бы счастлива, испытывая только наслаждение.
— Ты сам-то в это веришь? — с сомнением спросила она.
— Я не могу в это не верить, — горячо ответил он. — Теперь,
когда я знаю, что ты можешь быть матерью моих детей, мое счастье безмерно
возросло. Ты необходима мне. Я не могу ни о чем думать, кроме как о том
времени, когда ты будешь моей.
Шанель хотелось, чтобы эти слова не произвели на нее никакого впечатления.
Все, что она о нем знала, говорило против него, но его стремление к ней было
столь велико, что си
...Закладка в соц.сетях
