Жанр: Любовные романы
Хранящая сердце
...мени... и она почувствовала, что уже едва ли
и хочет останавливать.
Он действительно не причинил ей вреда. Единственным проявлением неистовства
были поцелуи, которые пробуждали в ней те же сильные ощущения, что и в самом
начале. И почему она так испугалась? Он и впрямь доказывал на деле, что
бояться нечего. Страхи Шанель улеглись, ее тело начало испытывать
наслаждение.
Трудно было представить, что Фалон так быстро сможет добиться, чтобы она
вновь захотела его, действительно захотела. У нее вновь затеплилась надежда,
что именно этот мужчина станет ее другом жизни. Страх все же оставался где-
то внутри, но его заслонила собой страсть, испытываемая ею впервые в жизни.
Шанель чувствовала, что Фалон изучает ее тело, и от этого желание
переполняло ее.
Звезды, она начала стонать, правда, не только от наслаждения. У него слишком
сильные руки, а он хочет потрогать ее везде. Хотя, пожалуй, абсолютно все
ласки доставляют ей удовольствие. Она и не знала, что некоторые участки ее
тела могут быть такими чувствительными! От прикосновения губ Фалона по телу
разливалось приятное тепло.
От застенчивости и робости не осталось и следа. Исчезли вообще любые мысли,
осталась лишь трепещущая от страсти, не способная рассуждать марионетка,
готовая исполнить малейший каприз мужчины. Даже его неосторожность больше не
пугала — Шанель сама чувствовала желание сильнее сжать его в объятиях, даже
укусить, чтобы погасить бушевавший внутри огонь, наконец она стала умолять
его взять ее.
Это было ошибкой. Фалону не следовало знать, как сильно она желает их
соединения. Произошло именно то, чего Шанель хотела избежать. Его дыхание
стало прерывистым, руки сильнее сжали ее тело. Страхи Шанель стали
реальностью. Фалон действительно потерял контроль над собой. Он стиснул ее
так, что вместо блаженства она испытывала только боль. Кости ее трещали,
Шанель едва могла дышать. И когда Фалон проник в нее, он своим поцелуем
заглушил вырвавшийся у Шанель крик боли. К счастью, в этот момент она
потеряла сознание.
Когда Шанель пришла в себя и открыла глаза, ей хотелось, чтобы все
происшедшее оказалось сном. Однако и Фалон, и чувство боли — все было
реальным. Она все еще лежала в палатке, обнаженная. Но по крайней мере, он
больше не наваливался на нее, доставляя мучения...
Фалон лежал рядом с Шанель на боку, опершись на локоть, и смотрел на нее.
Хорошо, что он больше к ней не прикасался — если бы он сейчас это сделал,
Шанель стала бы кричать.
О Звезды, какой же дурой надо быть, чтобы отдаться совершенно незнакомому
человеку! То, что ее тело этого потребовало, — не оправдание. Он
причинил ей вред, причинил ужасную боль. Позволив своей страсти
разбушеваться, он чуть на задушил ее в объятиях. Вероятно, ее тело теперь
покрыто синяками, и неудивительно, если окажется, что что-нибудь сломано. А
внутри он, наверно, все разорвал. Эта боль была настолько ужасна, что Шанель
едва не теряла сознание.
Подумать только, ведь она была так уверена, что этот мужчина ей подходит!
Разочарование оказалось очень болезненным. Воин никогда бы не причинил
столько страданий. Несмотря на свои размеры, воины всегда хорошо обращаются
с женщинами. А Фалон не воин, у него нет самообладания воина. Он уверял, что
не потеряет контроль над собой, но получилось иначе. Так что не важно,
насколько он привлекателен, для постоянных отношений он не годится. Но какой
позор! О Звезды!
Ей нужно уйти отсюда как можно быстрее, пока слезы не подступили к глазам.
Она была так уверена в Фалоне и в начале, и в конце, так хотела соединиться
с ним, что даже не попыталась узнать его получше. Как же теперь ей найти
другого мужчину, который вызовет в ней подобные чувства, за то короткое
время, пока отец не решит наконец все за нее? И даже если ей посчастливится,
она, пожалуй, побоится вновь проводить проверку на совместимость. В этом
деле нельзя больше доверять своим инстинктам!
С такими грустными мыслями Шанель стала подниматься, постанывая от боли.
Громадная ладонь легла ей на грудь и заставила вновь улечься.
— Тебе нужно полежать, пока не кончится кровотечение.
Она побледнела.
— Какое кровотечение?
— Обычное кровотечение, какое бывает в первый раз. Только немного
обильнее. Ты должна была предупредить меня.
Почему она покраснела?
— Не вижу разницы.
— Я не зверь, — с упреком сказал Фалон.
Это был спорный вопрос. Однако Шанель не стала возражать.
— Мне надо идти, — сказала она.
Шанель снова попыталась подняться. И снова его рука остановила ее.
— Сначала поговорим, — сказал Фалон. Теперь в ее голосе звучал
упрек.
— Я думаю, это надо было сделать до того. Теперь нам больше не о чем
говорить.
— Переговорить нужно о многом. Прежде всего скажи мне, почему ты
подарила мне возможность быть первым.
Ее щеки вновь запылали.
— Там, откуда я прилетела, это не имеет большого значения.
Шанель не совсем обманывала его, так как действительно только что прибыла с
Кистрана, где девственность считалась нежелательным неудобством. Обычно от
нее безболезненно избавляли в медитексе до начала половой жизни. На Ша-Каане
дело обстояло по-другому. Здесь девственность высоко ценилась.
Предполагалось, что женщина должна подарить ее своему другу жизни.
Шанель лишь наполовину была шакаанкой. Да, она надеялась отдать этот
бесценный дар своему другу жизни и именно поэтому до сих пор сохраняла
девственность. Но оттого, что получилось по-другому, она не слишком
расстраивалась. Шанель достаточно хорошо усвоила философию своей матери,
чтобы сокрушаться из-за порванной пленки, которая, правда, сильно
кровоточила.
— Мне нужно идти, — твердо сказала она.
Не суетись
— словно
сказала рука на ее груди.
— Ты не сможешь удержать меня здесь, Фалон.
— Смогу, — просто ответил он. — Пока не пройдет твой страх
и...
— Я тебя не боюсь.
— Это неправда, женщина. Я чувствую, как ты дрожишь.
Шанель закрыла глаза и попыталась расслабиться. Если бы дело было только в
том, чтобы избавиться от этой проклятой дрожи! Она действительно боялась Фа-
лона, и этот страх не проходил. — Ты должна дать мне возможность
доказать, что тебе незачем меня бояться, — продолжал он. — На этот
раз мне не придется стыдиться своих поступков. Я клянусь тебе.
Шанель с подозрением взглянула на него.
— Что ты говоришь?
— Мы должны снова соединиться.
— Нет, никогда!
Страх придал ей силы, она отбросила его руку и откатилась в сторону. Но
Фалон легко остановил ее и вернул обратно. Теперь он снова прижимал Шанель к
себе, к своему сильному телу, которое причинило ей столько мучений. И ничего
сделать было нельзя.
— Ну пожалуйста, Фалон! Я не могу. Нет!
— Ш-ш-ш, керима, мы обязательно это сделаем, но не сейчас. Из-за твоего
страха я перестаю быть мужчиной.
Его руки ласково гладили ее по спине, у ее щеки ровно билось его сердце.
Шанель больше не пыталась вырваться, сейчас она очень нуждалась в утешении.
Правда, она предпочла бы, чтобы ее утешал кто-нибудь другой, но и ласка
Фалона была приятна.
Через некоторое время Шанель снова попыталась уйти.
— Фалон, со мной все в порядке. И мне действительно надо идти. Мои
друзья скоро начнут беспокоиться.
— Иди, если пообещаешь вернуться в этот восход луны.
— Я не смогу сегодня. Я уже...
— Тогда в следующий восход.
— Хорошо, — сказала она, готовая согласиться на что угодно, лишь
бы выйти отсюда.
Этот ответ вернул Шанель свободу. Фалон разжал свои объятия, отпуская ее.
Возобновившаяся боль заставляла медленно передвигаться.
— Мне кажется, ты не собираешься сдержать свое слово, женщина, —
вдруг сказал Фалон, когда она добралась до своей одежды.
Конечно, она не собиралась его выполнять, он вынудил ее дать это обещание!
Однако плохо, что он догадался. Не мог разве подождать, пока она оденется?
Тогда можно было бы спастись бегством.
Она не отвечала.
— Если ты не придешь, — сказал Фалон, — мне придется самому к
тебе прийти. Я так и сделаю.
Шанель обернулась и посмотрела на него. Ее охватило беспокойство, смешанное
с желанием отомстить.
— Зачем? Ты ведь знал, что это не навсегда, Фалон. Ты даже сокрушался
из-за этого. Нет... смысла...
В смятении Шанель с трудом выдавливала из себя слова. Она замолчала, когда
до нее вдруг дошло, на что она смотрит: перед ней, полностью расслабившись,
лежал совершенно голый мужчина. Это было так сексуально, что у Шанель
перехватило дыхание. Она стояла и смотрела, не в силах оторваться...
Боль напомнила о том, что с Фалоном теперь все покончено. Смущало, однако,
то, что об этом все еще нужно напоминать. Ненормально, когда он кажется
таким желанным после всего происшедшего. В этом и заключается опасность.
Чтобы ее избежать, надо как можно быстрее выбраться отсюда и никогда больше
не встречаться с ним.
Несмотря на боль, Шанель в рекордный срок натянула на себя юбку и блузку.
Она нагнулась за пояском, когда ее вновь схватили и прижали к твердой, как
камень, груди. Сопротивляться не имело смысла. Руки Фалона не причиняли ей
боль, однако держали мертвой хваткой.
— Я понимаю, что ты не моя, женщина, и не могу тебе приказывать, но
пойми, я хочу исправить то, что наделал. Из-за меня ты боишься соединиться,
это нужно устранить. Ты отдала мне бесценный дар, а я вознаградил тебя тем,
что вызвал этот страх!
Фалон говорил тихо, но в его голосе звучала решимость, от которой страх
Шанель только возрос. Да, с человеком, который понимает все буквально,
нельзя объясняться намеками.
— Ты не виноват. Я не боюсь разделять секс, — сказала она,
надеясь, что это правда. — Я боюсь тебя. Ты для меня слишком груб. Я
имею в виду не только то, что случилось. Сначала я не думала об этом, так
как обстоятельства застигли меня врасплох, но потом почувствовала сполна,
когда стали появляться синяки.
— Я поклялся тебе...
— Это не имеет значения, — отрезала она, повернувшись к нему,
чтобы подчеркнуть решительность своих слов. — Ты не контролируешь себя!
И все может повториться снова, хочешь ты этого или нет.
Лицо Фалона помрачнело. Ему явно не понравилось услышанное. С запозданием
Шанель поняла, что, возможно, оскорбила его. Ведь он дал клятву, а мужчины
относятся к таким вещам очень серьезно. Правда, пока ничего не изменилось.
Ей совсем не хотелось бы узнать, каким он бывает в бешенстве, но ничего
подобного как будто не предвиделось.
— Чтобы убедить в чем-то женщину, нужно показать ей это не один
раз, — сказал он и привлек ее к себе.
Фалон снова стал ее целовать, осторожно развернув так, чтобы она прижималась
к нему всем телом. Шанель этого не ожидала. Желание вновь проснулось в ней,
разгораясь все сильнее и сильнее... В какой-то момент она все же смогла
подавить его и выскользнула из объятий Фалона.
— Так... так не пойдет, Фалон. Я понимаю, что ты хотел как лучше, и я
ценю это, действительно ценю, но уже ничего нельзя исправить. Я хотела тебя,
иначе не появилась бы здесь. Я надеялась, что... — Она остановилась,
испугавшись, что почти проговорилась. Он так сокрушался, не зная, как
заполучить ее навсегда. Если бы он знал, что должен убеждать не ее, а
отца... — Но я больше не хочу тебя, — продолжала она. — Все очень
просто. Второго раза не будет.
— Это твое последнее слово?
Неужели он действительно старается быть
благоразумным?
— гадала Шанель.
— Тогда подумай, что я скажу. Ты останешься здесь до нового восхода.
Шанель некоторое время смотрела на него, пытаясь сообразить, к чему это
может привести.
— Ты слышал хоть что-нибудь из того, что я говорила? — наконец
спросила она с отчаянием в голосе.
— Конечно, правда, за тебя говорил твой испуг.
Это ты меня не слушала.
— Ну, тогда послушай кое-что еще, — сказала она, ощущая растущую
тревогу. — Если ты снова прикоснешься ко мне, Фалон Ван Иер, я стану
кричать так, что через мгновение здесь окажутся все воины, находящиеся в
этом парке.
Шанель не собиралась этого делать. Она не хотела, чтобы упрямец умер. Было
бы вполне достаточно, чтобы он ее отпустил. Но он вел себя неразумно.
Совершенно неразумно. Он должен понимать, что не уйдет отсюда, если вздумает
удерживать ее против ее желания — даже ненадолго. Может, он забыл, где
находится и какие законы здесь действуют?
Ответ Фалона свидетельствовал о том, что это его не заботит.
— Я буду сражаться за тебя, женщина, если возникнет необходимость. Это
взбесило ее.
— Будь же немного понятливее! Раньше я почти хотела, чтобы ты был
воином, а теперь воины мне нужны в последнюю очередь. Но они, по крайней
мере, не воюют из-за женщин — разве только когда их надо защищать... Что ты
нашел смешного? — заметив его улыбку, спросила она.
— У тебя есть характер.
Шанель снова уставилась на него. Его забавляет то, что у нее есть характер?
Неужели этого человека ничем не проймешь?
— Ну хорошо, Фалон, ты ведь получил удовольствие. Почему бы тебе этим
не ограничиться? — Она глубоко вздохнула.
— Ты действительно думаешь, что я получил удовольствие от твоего
бесчувственного тела?
— А разве нет?
— Нет.
В голосе Фалона звучала обида. Услышав его ответ, Шанель ужаснулась. Она-то
думала, что его буйные эмоции сошли на нет, выплеснувшись в нее! Боль во
всем теле, казалось, это подтверждала. На самом деле своим спокойствием он
обманывал ее. Его страсть оставалась скрытой, дожидаясь удобного момента.
— Ну, тогда это во всех отношениях несчастье, — сказала Шанель. В
ее голосе звучало беспокойство, с которым она не могла справиться. —
Прости, Фалон, но я не собираюсь проходить через все это снова, по крайней
мере с тобой.
Это не смутило его.
— Ты признаешь, что хотела меня. Когда твой страх пройдет, ты снова
захочешь меня. Вот увидишь — твой первый опыт слияния закончится нормально.
— Нет. Если ты еще не понял, я повторю: я отказываюсь разделять с тобой
секс и это решение не изменю. Я больше не буду пытаться тебя убедить в этом.
Меня ждут. Я ухожу.
— Можешь попробовать, — спокойно сказал Фалон.
В его словах снова слышалось —
и не пытайся
. Он то ли не знал, какая
лавина неприятностей обрушится на него, если Шанель до конца дня не вернется
в павильон родителей, то ли его это не волновало. А ведь ее матери
достаточно было включить свой блок связи и спросить у Марты, где Шанель.
Марта... Звезды, как она могла забыть об этом?
Прежде чем Фалон смог ее остановить, Шанель нагнулась, подняла свой пояс с
компьютерным блоком и нажала кнопку активации голоса.
— Марта, мне нужна помощь!
— Теперь-то ты рада, что я поблизости, — раздался голос Марты.
— Перестань дуться, Марта. Потом ты можешь пилить меня сколько угодно,
но сейчас сделай что-нибудь!
Шанель произнесла последнюю фразу, пытаясь увернуться от руки Фалона. Она
говорила на кистран-ском языке, но, возможно, он понимал его. Во всяком
случае, он не слишком обрадовался, услышав голос Марты. Та, напротив, была в
хорошем настроении и старалась показать, как ей весело.
— Оказывается, не только воины могут быть такими болванами, —
вызывающим тоном промурлыкала она на языке Ша-Казна, чтобы Фалон ее понял.
— Не зли его! — огрызнулась Шанель. — Но мужчины так забавны,
когда...
— Марта, пожалуйста! — Шанель все еще старалась увернуться от рук
Фалона.
— Ну хорошо, — недовольно согласилась Марта. — Обратите
внимание, мистер Ван Иер. Я компьютер Мок II. Если вы не слышали обо мне...
— Я знаю о компьютерах, — почти прорычал Фалон.
Марта выдала великолепное подражание вздоху.
— А я — то собиралась немного похвастаться!
— Выключи это, женщина, — приказал Фалон Шанель.
Она медленно покачала головой. Шанель понимала, что Фалон разъярен
появлением Марты, но не была уверена, что он знает о возможностях Мок II,
особенно если такой компьютер один управляет целым космическим кораблем.
Шанель сожалела о той катастрофе, которую Фалон должен скоро
потерпеть, — почти сожалела.
— Можно отключить голос Марты, но убрать ее отсюда не удастся, Фалон.
Она была со мной все время, так как находится в транспортном корабле и
контролирует все его системы, включая сканирование и мониторинг. Это
означает, что она может слышать меня и все звуки вокруг меня, может следить
за нашими движениями независимо от того, включен ли блок компьютерной связи.
— Она слышала...
— Она все слышала, большой парень, — отрезала Марта,
усмехнувшись. — И должна сказать, это произвело на меня впечатление. Я
думала, что только воины способны на такое варварское поведение. Ты никогда
об этом не упоминал, но мне все же хотелось бы узнать, с какой ты планеты.
Скорее всего это или наша планета, или Ша-Каар.
Казалось, Фалона нисколько не смутило, что за их слиянием кто-то следил.
Шанель же в первую очередь обратила внимание на то, что Марта, оказывается,
предоставила ей самостоятельность — она ведь могла транспортировать ее из
палатки Фалона, когда Шанель в первый раз захотела ее покинуть. Щеки девушки
пылали, но все же она не настолько была выбита из колеи, чтобы не обратить
внимание на предположение Марты.
Странно, что это не пришло в голову ей самой. Шанель знала, что и раньше
обитатели Ша-Каара приезжали навестить материнскую планету. Тедра ненавидела
их за то, что они в свое время сделали с ее собственной планетой, поэтому
Марта всегда следила за посетителями Ша-Каара все время их пребывания на Ша-
Каане. Но теперь Марта не могла этого сделать — ее здесь не было. Правда,
воины Ша-Каара вряд ли могли достигать двухметрового роста после того, как
столько лет смешивались с рабами и пленными с других планет. Тем не менее
мужчины у них крепкие и высокие и вполне могут быть черноволосыми и
голубоглазыми.
Шанель с ужасом подумала, какую истерику закатит ее мать при известии, что
она отдалась воину Ша-Каара, пусть даже не зная, кто он такой. Это же
рабовладельцы, и причем худшего вида. На ее родной планете всего лишь
несколько стран, где порабощают захваченных женщин, но они далеко от Кап-ис-
Тра, и его женщины все же остаются свободными. На Ша-Каире свободных женщин
вообще нет.
— Марта права, не так ли? — осуждающе глядя на Фалона, сказала
Шанель. — Ты ведь с Ша-Каара!
— Женщина, я никогда даже не слышал о такой планете, — с
раздражением ответил Фалон.
Однако Шанель усомнилась в правдивости его слов.
— Марта, о чем говорит его тело?
— Что он не обманывает. Но я не понимаю, почему тебя сейчас это
беспокоит. Ты должна была все выяснить до того, как связалась с посетителем.
Шанель уже несколько пришла в себя.
— Прошу тебя, отложи пока свои лекции, — только и сказала она со
вздохом.
— Просьбы не всегда...
— Ладно, ладно, Марта. Давай все же займемся неотложными делами,
например, как вытащить меня отсюда.
— Ну, если ты настаиваешь... — вздохнула Марта. — Значит, так,
мистер Ван Иер. Шани не сказала о некоторых интересных вещах, которые я в
состоянии делать. Как и многие другие, наш корабль оснащен системой
молекулярной нуль-транспортировки. Вы знакомы с этим, или нужна
демонстрация?
Фалон некоторое время молчал.
— Я слышал о нуль-транспортировке, — наконец проскрежетал он.
— Что ж, это сэкономит время, — фыркнула Марта. — Мы будем
играть по-честному. За вами будет право выбора: или вы даете Шани
возможность уйти отсюда, или я транспортирую вас в другое место. А это место
я определяю сама, и вы можете оказаться в сотне километров от ближайшего
телекома. Так как?
Шанель прикусила губу, когда Фалон взглянул на нее. В
честной игре
Марты
на самом деле не было ничего честного. Если он заупрямится и захочет
проверить, не блефует ли Марта, Шанель придется вмешаться, чтобы его
действительно не выбросили где-нибудь очень далеко.
Однако Фалон не стал упрямиться. Голос его звучал даже спокойно.
— Я бы предпочел, чтобы женщина осталась, но она может уйти. — Он
выглядел расстроенным и не сводил с Шанель своих замечательных голубых глаз.
Неудивительно, что она на мгновение заколебалась: ни один мужчина никогда не
привлекал ее так, как этот. Шанель даже шагнула к нему, но голос Марты,
включенный на полную мощность, остановил ее.
— Стой там, где стоишь! Неужели я вызволила тебя из беды только для
того, чтобы ты опять в нее попала? Может быть, тебе это незаметно, но этот
человек именно сейчас совершенно взбешен. Оставайся вне его досягаемости!
— Компьютер очень хитер, — усмехнулся Фалон.
— Марта просто следит за твоими эмоциями, ответила Шанель, медленно
продвигаясь к выходу. Слова
совершенно взбешен
обеспокоили ее. —
Пожалуйста, не злись, Фалон. Мне пришлось попросить ее о помощи. Ты знал,
что не имеешь права удерживать меня.
— Я не задержал бы тебя долго...
— Да — пока мы не соединились бы снова. Но я стала бы сопротивляться, и
дело кончилось бы тем, что ты причинил бы мне еще больший вред.
— Нет!
— Ты зря теряешь время, Шани, — бестактно вмешалась Марта. —
Он не собирается признавать чьих-либо желаний, кроме своих собственных.
— Я прощаюсь, Марта, — раздраженно огрызнулась Шанель. — Ты
против?
— Проклятие! Конечно, я против, но ты все равно сделаешь по-своему. Ты
упряма, как твоя мать.
Шанель взглянула на компьютерный блок, но оттуда больше не доносилось ни
единого звука. Когда она вновь посмотрела на Фалона, тот улыбался.
— Так ты действительно владеешь собой? — спросила она с
удивлением.
Не нужно было уточнять, о чем идет речь.
— Ты хотела доказательств. Теперь ты их получила.
— Но без гарантий. Прости, Фалон, но я не стану больше рисковать. Тем
не менее я хочу, чтобы ты знал, как я сожалею, что у нас не получилось,
сожалею больше, чем ты можешь себе представить. Ты действительно кое-что для
меня значил. — Ее глаза в последний раз взглянули на него. — О
Звезды! До свидания, Фалон.
— Шани!
Шанель не остановилась бы, если бы он не назвал ее по имени — в первый раз,
но она стояла к нему спиной, едва сдерживая себя, чтобы еще раз не
посмотреть на него.
— Знай, если есть способ заполучить тебя, я его найду. И тогда я
уничтожу твой компьютер, — услышала она его слова.
Шанель вышла из палатки, благодаря Звезды и Дроду за то, что этот человек не
знает, кто она такая.
— Как вам это нравится! — Возмущению Марты не было границ. —
Уничтожить меня! Меня! Да знает ли этот идиот, сколько я стою?
— Сомневаюсь, чтобы это его волновало, — рассеянно ответила
Шанель. Она искала Корта и, увидев, что тот сидит под деревом неподалеку,
жестом подозвала его.
— Уничтожить меня! — продолжала Марта тем же тоном. — Я
должна...
— Ты должна оставить его в покое, Марта. Кстати, что касается жалоб. Ты
действительно слышала все, что происходило, в палатке?
— Конечно, куколка.
— Тогда почему же ты не вмешалась? Насколько я понимаю, приказ отца был
совершенно определенным.
— Да, но он относился только к неприятностям с воинами. Ты же не стала
выбирать воина.
— Понятно, — холодно сказала Шанель. — Ты наказала ребенка,
который не послушался учителя.
— Не капризничай. Ты ведь цела, не так ли?
— Это спорный вопрос. О Звезды, я ведь потеряла сознание! И совсем не
от удовольствия.
— Откуда мне знать, что ты была не в экстазе? Тебе ведь известно, что
эти состояния очень похожи. Кроме того, я не думаю, что твой Фалон был бы
очень рад, если бы ты исчезла из-под него в такой ответственный момент. Хотя
я посмеялась бы от души.
— Это верно, — огрызнулась Шанель. —
...Закладка в соц.сетях
