Жанр: Любовные романы
Большие девочки не плачут
...?
Вопрос Лина задала в тот самый момент, когда платила за браслет.
— Нет. Тем более что Коулу необходимо твое присутствие в клинике. Он
постоянно восхищается деловыми качествами нового администратора. Не устает
повторять, как ты организованна и как замечательно привела в порядок дела и
документы.
— Не мешало бы мне привести в порядок саму себя, — пробормотала
Лина.
— Поэтому вчера ты и отдала мне пирожные?
— Да. Как только вернулась в город, сразу вспомнила все детские вредные
привычки.
— А тебе не приходила в голову такая мысль: вернуться в родной город,
чтобы встретиться лицом к лицу с собственными страхами? А потом уже
двинуться дальше?
— С какими страхами?
— Это уж ты сама должна знать. Только не пытайся доказывать, что
никаких страхов нет. Они есть у всех. Подозреваю, что твои тайные страхи
связаны с этим городом, с твоей семьей.
— Что вам известно о моих родителях? — насторожилась Лина.
Сестра Мэри удивилась:
— Известно, что они вышли на пенсию и переехали жить во Флориду.
— А до этого? Когда они жили здесь?
— Близко я с твоей семьей не была знакома, но все ее члены казались
достаточно колоритными личностями.
— Правильно. Вежливый способ упомянуть об их странности.
В течение последнего месяца Лина несколько раз разговаривала с матерью по
телефону. Беседы заканчивались быстро. Единственной реакцией на возвращение
дочери в Рок-Крик стало туманное замечание о том, как хорошо, что они со Сью
Эллен могут чаще видеться. Потом мать вернулась к рассказу о друзьях во
Флориде, а закончила формально прозвучавшим приглашением приехать в гости —
когда-нибудь потом, когда они с отцом не будут так заняты.
По какой-то непонятной причине после разговоров с матерью хотелось плакать.
Даже трудно было сказать почему. Наверное, стоило вернуться к переписке по
электронной почте — раньше Лина всегда общалась с матерью и отцом через
Интернет.
— Я не похожа на Коула, — призналась Лина, — и не люблю Рок-
Крик.
— И вновь речь идет обо мне, принцесса? — раздался за спиной характерный протяжный говор.
— Да, о тебе. Стараюсь добыть у твоей тетушки компрометирующую
информацию, чтобы в нужный момент использовать в качестве оружия.
— О нет! — Коул театрально схватился за сердце. — Как глубоко
ты ранишь!
— Даже и не собираюсь ранить, а тем более глубоко. Хочу всего лишь
немного тебя притормозить.
— Дорогая, готов действовать так медленно, как тебе угодно!
Лина снова залилась краской.
— Не смей так разговаривать в присутствии монахини!
— Смотри-ка, даже не католичка, а испытывает чувство вины, —
обратился Коул к тетушке. — Думаю, это оттого, что вожделеет, но боится
признаться. Особенно при тебе.
— В таком случае не буду мешать и оставлю вас наедине. — Сестра
Мэри обняла племянника и отошла, чтобы встретить покупателя.
— Зачем ты это делаешь? — Лина не скрывала раздражения.
— Что именно?
— А, не важно! Все равно бесполезно с тобой разговаривать!
— Подожди секунду. Куда ты идешь?
— Возвращаюсь на работу. У меня злой начальник.
— Если хочешь, могу замолвить словечко.
Лина сердито взглянула на Коула.
— Обстоятельства складываются немного не так, как я планировал, —
заметил Коул. — Но ничего. Вернусь вместе с тобой. Как тебе предстоящая
приветственная вечеринка? Ждешь с нетерпением?
— Не уверена, что избитая фраза
Жду с нетерпением
способна точно
описать гамму моих чувств.
— А как точнее?
— Наверное,
жду с опасением
.
— Но чего ты можешь опасаться? Ты ведь ничего не боишься!
— Твоя тетушка только что объяснила, что страхи есть у всех, только не
все готовы их признать. Вот, например, ты. Явно боишься обязательств и
ответственности.
— И что же привело тебя к этой мысли?
— Твой послужной список. Можно смело назвать тебя приверженцем серийной
моногамии.
— Звучит почти как
серийный убийца
.
— Умудряешься сохранять дружеские отношения с бывшими девушками.
Почему? Прежде всего потому, что никогда не испытывал серьезных чувств. Все
лежит на поверхности. Приятное времяпровождение и ничего больше. Никаких
разбитых сердец.
— И что же в этом плохого?
— Ничего... в том случае, если поверхностные отношения устраивают обе
стороны.
— А ты предпочитаешь разбитые сердца?
Вспомнились болезненное унижение и та жестокая сердечная рана, которую нанес
Джонни Салливан. А вдруг Коул действительно прав?
— И как же его зовут? — потребовал ответа Коул.
— Кого?
— Да того парня, который разбил твое сердце. Как его зовут?
— Не твое дело.
— То есть не берешься отрицать сам факт? Сердце разбито?
— Сменим тему.
— Нет, не сменим. Ты всегда так поступаешь, когда разговор заходит о
личном.
— Как поступаю?
— Меняешь тему. Но на сей раз не удастся. Хочу знать, что он за птица.
Живет в Чикаго?
— С какой стати тебя волнуют подробности моей личной жизни?
— Волнуешь ты — вот с какой стати. Только вот почему ты никак не хочешь
в это поверить?
— Да всего лишь потому, что уже слышала подобные разговоры, и всякий раз они оказывались ложью.
Лина испугалась, что наговорила лишнего, и поспешила уйти.
— Опаздываешь, — укоризненно заметил Коул, едва Натан вошел.
Кабинет доктора Фланнигана разительно отличался от безупречно аккуратного
офиса шерифа. Рабочий стол Натана постоянно пребывал в образцовом порядке,
чего нельзя было сказать о рабочем месте Коула. Кабинет был заставлен
коробками и ящиками, завален журналами и книгами. Тут же лежали редко
используемые инструменты и валялись бумажные стаканчики. Но доктор прекрасно
помнил, где что лежит, и никому не позволял нарушать привычный системный
беспорядок. Кавардак приводил Лину в бешенство. Ну и отлично! Она ведь тоже
сводила его с ума.
— Что это? — спросил Коул, разворачивая подозрительный сверток,
который протянул Натан.
— Ленч. Я же сказал, что принесу еду.
— А я-то надеялся, что ты купишь пиццу или бургер. Или что-нибудь еще
на худой конец.
— Ну так считай, что это и есть
что-нибудь еще
. И перестань,
пожалуйста, так на меня смотреть. Тебе дают вовсе не радиоактивные отходы, а
всего лишь сандвич.
— А почему хлеб такой странный?
— Потому что его пекла Энджел.
Коул тут же положил подозрительный сандвич на стол.
Немного подумал и снова посмотрел на Натана:
— А где твой?
— У меня бургер из
Дейри куин
.
— Не буду есть. — Коул решительно отодвинул сандвич. — Давай
сюда бургер, и никто не пострадает.
— Ни за что на свете.
Коул не стал дожидаться разрешения. Молниеносным движением завладел бургером
и жадно надкусил, пока Натан соображал, что к чему.
Шериф смерил преступника ледяным взглядом:
— Воровство чужого бургера противозаконно.
— Не более противозаконно, чем попытка навязать ни в чем не повинному
человеку странную желтую кашу под видом хлеба и вареную морковку вместо
мяса!
— Энджел очень расстроится, если я не съем ее сандвич. Коул пожал
плечами:
— Извини, но это уж твоя проблема, а не моя.
— А если расстроится Энджел, то расстроится и Скай.
— И снова не моя проблема. — Бургер бесследно исчез во рту у
Коула.
— А может быть, в твоей клинике, найдется какая-нибудь зверюшка,
которой придется по душе прекрасный аппетитный сандвич?
— Даже и не мечтай! — прорычал Коул. — Не пожелаю зла ни
одному живому существу, большому или маленькому.
Натан тяжело вздохнул, завернул несчастное произведение кулинарного
искусства в салфетку и ловко метнул в мусорную корзину.
— Ну и как, признался наконец Лине, что сходишь по ней с ума?
Коул смерил приятеля тяжелым взглядом:
— Мужское правило номер сорок один: никогда не чини неприятностей в
доме друга.
— Эту фразу ты украл у Эдджи.
— Смысл от этого не меняется.
— Просто немного удивляет, что парень, способный без труда очаровать
любую женщину, внезапно налетает на кирпичную стену.
— Лина отличается от других женщин.
— Чем? Холодностью?
— Если бы она была холодна, то не стала бы целоваться прямо у тебя в
офисе.
— Перед супермаркетом вы с Линой тоже выглядели по уши влюбленными и
изрядно разгоряченными.
— Тогда она боялась, что я раздавлю ее хозяйство.
Натан едва не поперхнулся газировкой.
— Не то, что ты подумал, — заметил Коул. — Я имел в виду еду.
Она кое-что купила.
— А до меня дошли слухи, будто бы она подарила тебе бутылку антифриза.
— Было такое.
— Спорим, что за всю историю человечества женщина впервые расщедрилась
на столь роскошный подарок?
— Больше никаких споров. Но действительно впервые. С Линой многое
случается впервые.
— Значит, тебе конец.
— Что?
Натан покачал головой:
— Времени не осталось даже на молитву. Прямой путь на эшафот.
— Ничего подобного.
— Даже не пытайся отпираться, друг. Все и так ясно.
— Ничего не ясно. Просто на твои мыслительные способности отрицательно
повлияло потребление сандвичей Энджел.
— Один-единственный раз откусил маленький кусочек, и то несколько
месяцев назад. Так что мозги плохо работают не у меня. Все дело в тебе. Чего
боишься? Почему не хочешь рассказать о своих чувствах? Она их разделяет — не
сомневайся.
— Ага, разделяет. Но при первой же возможности сбежит обратно в свой
любимый Чикаго.
— Ну сбежит, и ладно. Пусть бежит на здоровье. Начнем с того, что твои
отношения никогда не растягиваются надолго. Так почему бы не использовать
отпущенное судьбой время?
— И давно ты так рассуждаешь?
— Трудно сказать.
— Ну вот и замолчи, не нарывайся на лишние неприятности.
— Отлично. Молчу. Только потом не жалуйся, что тебя не предупреждали.
С этими пророческими словами Натан ушел, оставив Коула размышлять, что же
именно делало Лину не похожей на других женщин. Пора бы уже найти разгадку.
Кое-что было и так ясно. Например, Коулу очень нравилось, как у Лины
спускается на шею непослушный локон, когда остальные собраны на затылке. И
такой красивой груди видеть еще не приходилось. Да и вообще тело роскошное.
Негромкий, с едва заметной хрипотцой смех. Даже думать вредно: тут же
рождается желание от одной мысли о ее смехе. Разве не странно?
Каждую ночь она являлась во сне. Дразнила улыбками и поцелуями. Поощряла и
призывала стонами наслаждения.
Так, может быть, Натан прав? Вдруг он и впрямь пропащий человек? Вдруг
странное наваждение и есть то, что называют любовью?
Глубокие размышления прервал деликатный стук в дверь.
— Привет, док! Найдется минутка? Лина сказала, что можно пройти в
кабинет. И даже улыбнулась. Может быть, все-таки перестала злиться из-за
пари?
— Ага, как бы не так! Скорее планирует какую-нибудь жестокую месть.
— Может быть, ты и прав. — Элджи уселся напротив. — Вот,
зашел, чтобы удостовериться, что у нас с тобой все в порядке. Относительно
пари.
— Пари официально отменено.
— Понимаю. Ужасно жаль. Особенно если учесть, что выигрыш остался бы за
мной...
— Эй, даже и не начинай! Не пытайся втянуть обратно! Не забывай, что ты
сам все испортил, когда проболтался Тамеке.
— Мы встречаемся.
— Ой, поздравляю!
— А вы с Линой встречаетесь?
— Ну, не совсем.
— Значит, просто обнимаетесь где попало?
— Ничего подобного. Но даже если бы и так, это никого не касается.
— Идея ясна, учитель. — Элджи поднял руки, словно сдаваясь. —
Просто хотел удостовериться, что у нас с тобой все отлично. Что ни говори, а
мужское правило я нарушил. Не хотелось бы неприятных последствий.
— Больше так не делай.
Лина уже собиралась закрыть клинику. Но как раз в ту минуту, когда она
переворачивала зеленую табличку с надписью
Открыто
другой стороной —
красной, с надписью
Закрыто
, — к крыльцу подбежал мальчик и отчаянно
забарабанил в дверь.
— Мне срочно нужно поговорить с ветеринаром!
Отказать взволнованному и расстроенному ребенку у Лины не хватило духу.
Услышав шум, Коул вышел в приемную и увидел маленького посетителя.
— Что случилось?
— Помогите! Срочно! — По щекам мальчика текли слезы. — Надо
его найти!
— Успокойся, пожалуйста. — Коул положил руку на вздрагивающее
плечо. — Кого надо найти?
— Хладнокровного беглеца!
Глава 14
— Ну и ну, — покачал головой Коул. — По-моему, ты обратился
не по адресу. Тебе нужен шериф.
— Нет. Мне нужны вы. — Слезы по щекам мальчика лились
ручьем. — Чтобы найти Боба.
— Боб — это собака? — уточнила Лина. — Собака убежала из
дома? Она, то есть он, и есть беглец?
— Боб — черепаха. Угольная черепаха. И он убежал из дома.
— Убежал? — недоверчиво переспросила Лина.
— Ну не убежал, а уполз. Сможете его найти? — Веснушчатые щеки
намокли от бесконечных ручьев.
— Конечно, — Лина крепко обняла мальчика, — конечно, мы
непременно поможем тебе его найти. Коул — ветеринар. Ему известно, куда
уходят черепахи, когда у них появляется настроение отправиться на прогулку.
Правда, Коул?
— Я... могу кое-что предположить...
— Ну вот видишь, так что волноваться не стоит. — Лина прервала
Коула, прежде чем он успел разбить надежды ребенка. Уж она-то не понаслышке
знала о разбитых надеждах и не хотела новых жертв. — Скажи же, Коул!
Правда, не стоит переживать?
Вместо ответа Коул уточнил:
— Где твои родители?
— Папа еще не пришел с работы, а мама готовит обед.
— Ты ведь Томми Тейлор, если я не ошибаюсь? — прищурившись,
спросил Коул. Мальчик кивнул, подтверждая предположение. — Ну, Томми, и
когда же Боб пропал?
— Вчера.
— А может быть, он отправился за подругой? — робко предположила
Лина.
— К сожалению, Боб не сообщил мне расписание свиданий, — пожал
плечами Коул.
— Я заплачу! — Томми вытер слезы и достал из кармана несколько
долларовых бумажек. — Вот. А еще у меня есть подарочная карточка из
Уол-
март
на десять долларов. Подарили на день рождения два дня назад. Но мне
ничего не нужно. Только вернуть Боба!
— Спрячь и деньги, и карточку, — посоветовал Коул. — За
помощь платить не надо. Правда, принцесса?
— Конечно. — Лина покосилась на Коула. Почему он так посмотрел?
Неужели считает, что она настолько нуждается в деньгах, что готова ободрать
даже ребенка? — Не волнуйся, Томми. Все вместе мы обязательно разыщем
Боба.
Майский день располагал к прогулке, а дом Томми оказался недалеко от
ветеринарной клиники, так что поисковая группа отправилась в путь пешком. По
дороге Томми размазывал слезы и рассказывал о привычках Боба.
— Он не кусается. Иногда ест прямо с моей ладони. Очень вежлив и
скромен. Передвигается быстро — для черепахи, конечно. Любит прятаться под
кустами, в цветах, а еще под верандой. Темноты совсем не боится. Наоборот,
даже любит темноту.
— Где ты уже искал? — спросила Лина.
— Везде! Мы даже немножко разобрали пол на веранде, чтобы посмотреть,
не залез ли он туда. Но его нигде нет!
По выражению лица Томми стало понятно, что сейчас он опять заплачет.
— Страх долой, когда Коул с тобой! — торжественно произнесла Лина,
гордясь неожиданно проснувшимся поэтическим даром. Коул и Томми шутливо
закатили глаза: судя по всему, рифма не повергла слушателей в восторженный
трепет.
С детьми Коул общался прекрасно. Это Лина уже давно заметила. Так что,
возможно, экспедиция обошлась бы и без ее участия.
Словно прочитав мысли, Коул взял ее за руку и произнес:
— Мы с моей ассистенткой начнем поиски здесь. А ты хорошенько посмотри
в доме: вдруг Боб все-таки забился в какой-нибудь дальний угол?
— Ты отступи на ярд вправо, — скомандовала Лина, — а я отойду
на ярд влево.
Коул даже не пошевелился.
— Нет.
— Ну ладно, тогда я пойду вправо...
— Будем искать вместе.
— Почему? Врозь гораздо эффективнее.
— Вместе мы — великолепная команда.
— Да уж, великолепная! — фыркнула Лина.
— Конечно. Сомневаешься?
— У нас не слишком много общего.
— Мы учились в одной школе.
— Ты был на два года моложе. И до сих пор не догнал.
— Тебя настолько тревожит это обстоятельство? Мне, например, все равно.
— Может быть, поищем Боба?
— Давай.
Крепко сжимая ладонь Лины, Коул направился в соседний двор. Однако Лина
решительно воспротивилась: уперлась каблуками в землю и категорически
отказалась двигаться.
Коул с удивлением оглянулся:
— В чем дело?
— Я не собака на поводке, чтобы ты тащил меня за собой.
— Прости. Хочешь пойти первой?
— Ты сказал, что мы — команда. Значит, пойдем рядом.
— Отлично. С радостью.
— И можешь выпустить мою руку.
— А что, надо?
Под пышным кустом азалии что-то темнело.
— Это, часом, не Боб?
— Нет. Камень.
Расстроившись из-за промаха, Лина выдернула свою руку из руки Коула и сразу
пожалела: теплого прикосновения так не хватало!
Вдруг Лина вспомнила, что должна кое-что сообщить своему боссу.
— Перед самым закрытием позвонили из местной газеты. Тебя приглашают в
качестве автора еженедельной рубрики.
— Отвечать на вопросы о домашних любимцах?
— Отвечать на вопросы об отношениях, давать советы насчет свиданий и
всякое такое. Потому что ты — один из самых сексуальных холостяков штата. Не
бойся. Я ответила, что вести такую рубрику ты не в состоянии.
— Потому что очень занят ветеринарной практикой?
— Нет. Потому что понятия не имеешь о взаимоотношениях между мужчиной и
женщиной.
— Зато ты — крутой эксперт, да?
— Этого я не говорила. — Лина шла медленно. Коул тоже. Причем не
впереди, а рядом. — Совсем не считаю себя экспертом.
— Ну конечно! Ты — модель высокого полета, а я — мягкий, пушистый,
сексуальный ветеринар.
— Никогда не летала высоко.
— Педикюр, маникюр, массаж...
— Это вовсе не высокий полет.
— Тогда что же?
— Зависимость от других. Желание, чтобы о тебе заботились, суетились
вокруг. А я не хочу ни того ни другого. И никогда не хотела. Даже в
детстве...
— Что в детстве?
— Сама заботилась о себе. Когда меня дразнили, не просила ни защиты, ни
поддержки.
— А как реагировали родители?
— Папа говорил, что надо учиться самой себя защищать, а мама говорила,
что надо привыкать общаться и налаживать отношения с людьми. Оба пытались
воспитать меня независимой личностью.
— Мне очень жаль, — тихо произнес Коул.
— Жаль, что я могла сама за себя постоять?
— Жаль, что некому было защитить тебя. — Он остановился и заправил
Лине за ухо выбившуюся прядку. Кончики пальцев легко коснулись щеки. —
Прости, что дразнил тебя в школе.
— Все в порядке. — Лина с трудом проглотила внезапно застрявший в
горле комок и немного отодвинулась. — Ты выучил урок. А я стала тверже.
— Да уж, — грустно улыбнулся Коул, — прямо образец твердости.
— Конечно.
— Потому-то и плакала вместе с миссис Морган, когда у той умерла кошка,
дожив до двадцати одного года. И потому же радостно обнимала восьмилетнего
Джордана, когда мальчику подарили котенка.
— Двух котят. Братиков. Сэсса и Трумэна. — Лина нагнулась и
заглянула под раскидистый куст сирени. Никого, но зато какой аромат!
В детстве рядом с их трейлером тоже рос небольшой куст сирени, и Лина очень
его любила. Но однажды мама вылила под него полбутылки отцовской водки и
бутылку текилы, и сирень вскоре погибла.
Воспоминание расстроило, и Лина поспешно выпрямилась.
— Подожди-ка. — Коул нежно вынул из ее волос несколько
запутавшихся цветков.
Лина прикрыла глаза и слегка покачнулась, поддаваясь магическому
прикосновению. Но тут же спохватилась, взяла себя в руки и сделала шаг в
сторону.
— Здесь черепахи не видно. Пойдем дальше. — Она решительно направилась к следующему кусту.
Коул не отставал ни на шаг.
— Мы до сих пор не обсудили тот факт, что ты считаешь меня самым
сексуальным холостяком Пенсильвании.
— Газета называла и других. Список достаточно пестрый: нейрохирург из
Филадельфии, пожарный из Миффлинберга, окружной прокурор из Питсбурга.
— Да, но ты-то номинировала не их, а меня. Потому что видишь во мне
привлекательного мужчину.
— Потому что хотела тебе насолить.
— Это тебе удалось. Миссия с честью выполнена. А насолить хотела
потому, что я тебе небезразличен.
Лина остановилась и посмотрела на Коула в упор:
— Ты о пари?
Коул поморщился, даже не пытаясь скрыть, как неприятен ему вопрос.
— Может быть, постараемся забыть о пари? Глупая ошибка. Признаю.
— Как бы ты отнесся, заключи мы с Тамекой пари относительно тебя и
Элджи?
— Счел бы за честь. Но ведь пари-то заключил я.
Приглушенный бархатный голос обволакивал, Лина решила не поддаваться его
чарам и пошла дальше.
— Кажется, мы забыли, что должны искать черепаху.
— А мы ищем. Кто сказал, что искать следует непременно молча? Кстати,
тебе удается отлично обращаться с животными. В детстве у тебя были любимцы?
— Кошка по имени Мисси. А потом папа ее задавил, и она умерла. Задавил,
конечно, не нарочно. Но после этого я поклялась, что никогда больше не
заведу зверюшку.
— Не хотелось снова испытывать боль, да?
— Да. Родителям это оказалось только на руку. Они не слишком-то любили
животных.
— А в моей семье как раз очень любили. У нас жили две собаки, три
кошки, игуана и тропические рыбки. И даже маленький енот — несколько
месяцев. Хорошо, что дом был большим: я то и дело кого-нибудь находил и
приносил.
— Словно родился, чтобы стать ветеринаром.
— Да. А ты родилась, чтобы стать моделью.
— Наверное, — вздохнула Лина. С трудом удавалось сохранять
присутствие духа, когда Коул находился так близко. И излучал свою фирменную
энергию уверенности и неотразимости.
Спустя сорок минут им удалось обнаружить видавший виды пластиковый шлепанец,
большую пачку батончиков с арахисом, раздавленную банку из-под диетической
колы. Однако Боба нигде не было.
Перешли во двор по другую сторону от дома Томми. Боба не оказалось и там.
— А если посмотреть вон в том сарае? — Лина показала во двор за
домом. Заборов между участками не было, так что пройти не составляло
труда. — Хочешь, попрошу у хозяина ключ?
— Здесь не заперто. — Коул открыл дверь и заглянул внутрь. Окон в
сарае не было, так что вокруг царила кромешная тьма. — Вот, подержи-ка
фонарик, пока я кое-что здесь передвину...
— Ты захватил фонарик?
— Конечно. Всегда ношу на цепочке для ключей. Иди ближе. Ничего не
видно.
Лина осторожно шагнула вперед. Темноты она, разумеется, не боялась. Однако
несколько лет назад, после фотосессии в Мексике, начала опасаться всяких
ползучих тварей. Змеи еще ничего, но вот скорпионы... Конечно, в
Пенсильвании скорпионы вряд ли водились, но нельзя было быть уверенной на
все сто процентов.
—
...Закладка в соц.сетях
