Жанр: Любовные романы
Большие девочки не плачут
...? Каждый может явиться в наряде
своего любимого героя. Но ты и сама знаменитость, так что сможешь предстать
в обычном виде.
— Зачем ты пришел? — Лина вопросительно взглянула на Коула.
— Хотел убедиться, что с тобой все в порядке — после происшествия в
городе.
Лина задумалась. О каком происшествии идет речь? О том, которое случилось
перед магазином? Или посреди Баруэлл-стрит? А может быть, в офисе шерифа?
Выбор широк. И при мысли о каждом из приключений становилось не по себе.
Лина едва не оттолкнула Коула, когда он подошел и нежно поправил ее
растрепавшиеся волосы. Сейчас он не пытался соблазнить, в прикосновении
ощущались забота и сочувствие, и от этого почему-то защемило сердце.
— Все в порядке, — пробормотала Лина не столько для его
спокойствия, сколько для собственной уверенности.
— Послушай, Коул! Как ты думаешь, твой кузен Бутч захочет заняться
столом и обслуживанием? — спросила Сью Эллен.
— Конечно, захочет. Разве можно сомневаться?
Разговор перескочил на выбор соответствующей случаю одежды, — Коул не
выдержал и предпочел ретироваться. Но до этого умудрился приготовить
удивительно вкусный ужин из обнаруженных в холодильнике продуктов.
— Вот мужчина, который не только великолепно выглядит, но и великолепно
готовит. За такого надо хвататься как можно крепче, — заключила Сью
Эллен, едва за Коулом закрылась дверь.
— Он мой начальник.
— Значит, найди другого начальника.
— Видишь ли, в этом городе работа не растет на деревьях.
— Видишь ли, парни, подобные Коулу, тоже не растут на деревьях...
причем не только в этом городе.
— Может быть, не обязательно говорить исключительно о Коуле?
— Прекрасно. О чем же тебе угодно поговорить?
Лина посмотрела на свои босые ноги и на туфли, которые только что сняла.
— О любви к обуви. — Она горько вздохнула и пошевелила
пальцами. — Да, любовь к обуви принесла немало острых переживаний. Во-
первых, радость обретения именно той пары, которая создана для меня. Во-
вторых, возбуждение первого свидания. В этот период острой влюбленности
забываются все неприятные моменты. Потом наступает период разочарования:
ожидания не оправдываются. Но вскоре приходит новая любовь к другим туфлям.
Хочешь знать, каким образом мне удалось разорвать порочный круг?
Сью Эллен кивнула.
— Так вот, слушай. Два года назад я потеряла равновесие в неудачных
туфлях на платформе, упала и сломала ногу. Вот тогда-то и решила сменить
любовь к туфлям на любовь... к сумкам. — Лина показала на спортивную
сумку. — Дело в том, что сумки не такие привередливые предатели, как
туфли. Им безразлично, какого ты размера и сколько весишь. Они всегда хорошо
к тебе относятся. Совсем не то, что туфли: те способны вытянуть все
жизненные силы. Да-да! Обманут, притворятся, что прекрасно подходят, а потом
в самый ответственный момент подведут и начнут терзать. Так что любовь к
сумкам надежнее любви к обуви.
Сью Эллен понимающе кивнула:
— Конечно. Любовь к сумкам — вот истина. Особенно любовь к розовым
сумкам.
— Что и говорить, ты очень любишь розовое — все подряд.
— Подожди! Скоро я возьмусь за обустройство кухни. Тогда уж точно
умрешь от восхищения! Только подумай: мир вокруг станет розовым с отдельными
белыми вкраплениями. Фантастика!
— Хочешь, чтобы кухня напоминала зефир?
— А мне казалось, что ты одобришь.
— Почему? Потому что люблю зефир?
— Не только зефир. Еще обожаешь печенье и кексы. До сих пор не могу
поверить, что ты на самом деле отдала сестре Мэри банановые пирожные.
— Так надо.
— Странно. По доброй воле отдать такую вкуснотищу!
— Зато я не позволила себе заедать сладостями неприятности. Самая
вредная привычка на свете.
— Расс считает меня толстой, — неожиданно призналась Сью Эллен.
— Что-что?
— Хочет, чтобы я вместе с ним бегала по школьному стадиону. Я даже
попробовала — перед танцевальным классом, — но ничего не получилось.
— Расс просто идиот.
— Нет, не идиот. Закончил колледж. У нас с тобой дипломов нет.
— Ну и что? Диплом ума не прибавляет.
— Еще как прибавляет!
— Поверь, ни капли не прибавляет. У Джонни диплом юриста, и тем не
менее он полный идиот.
— Это тот парень, который разбил тебе сердце в Чикаго?
— Угу.
— Он относится к туфлям или сумкам?
— Джонни? Конечно, к туфлям. Обманщик и предатель.
— А Коул?
— Самый большой на свете кошмар.
— Почему?
— Сколько раз можно объяснять? Потому что он мой начальник.
— Боишься, что, если дело дойдет до постели, он тебя уволит?
— Нет.
— А вдруг повысит зарплату?
— Не собираюсь с ним спать ради повышения зарплаты.
— Всего лишь предположение.
— Плохое предположение. Из-за него можно попасть в неловкую ситуацию.
— Ты без труда выйдешь из неловкой ситуации. Что ни говори, а ты —
супермодель. Ну ладно, допустим, просто модель. Просто модель большого
размера. С безупречной кожей, красивым лицом, обворожительной улыбкой и
впечатляющими сиськами; Так что неловкая ситуация — сущая ерунда. Все равно
что кусочек торта. Тем более что скорее всего ничего плохого и не случится.
Вдруг Фланниган — мужчина твоей жизни? Вдруг ты выйдешь за него замуж и
переедешь в этот ужасный огромный дом, который он постоянно ремонтирует?
Тогда я смогу помочь тебе с дизайном. Или найду вам новый дом. Уже совсем
скоро сдам экзамен и получу лицензию риелтора.
— Не планирую оставаться в Рок-Крик навсегда.
— Разумеется, не навсегда. К пенсии переберетесь с Коулом куда-нибудь,
где потеплее...
— Нет, нет и нет!
— Ну или переберетесь с Коулом куда-нибудь, где похолоднее...
—
Нас с Коулом
не существует.
— Ошибаешься. Еще как существует! Вспомни-ка сегодняшний вечер. Офис
Натана. Вы целовались?
— Произошла ошибка.
— Но ведь ты уже не собираешься его убивать, правда?
— Разумеется, не собираюсь.
— Ну и славно. А то я волнуюсь, что тюремный костюм может оказаться
тебе не по фигуре.
— Давай-ка лучше поговорим о Рассе. Он что, правда вот так и сказал,
что ты жирная?
— Нет. Конечно, нет. Но вроде как намекнул. А может быть, мне просто
показалось. Знаешь, излишняя чувствительность, мнительность... Нет, ты не
подумай, на самом деле у нас все прекрасно.
— Очень рада. Значит, ты сможешь обратиться к нему за помощью. Я
разговаривала с Бартом о том, как сделать Рок-Крик лучше, и предложила,
чтобы футбольная команда помогла в благоустройстве города. Ну например, в
прополке сорняков, которые нагло лезут из трещин в тротуарах, или в покраске
облезших столбов. Я сказала, что ты можешь поговорить об этом с Рассом.
— Я?
— Да, ты. А что? Разве существуют какие-нибудь проблемы?
— Нет, никаких проблем. У нас с Рассом проблем не существует. Я не
возражаю против встреч в
Дейри куин
. Мне нравится кафе-мороженое. Больше
того, я не возражаю против его привычки ласкать мою левую сиську и не
обращать внимания на правую. Даже тогда, когда на мне счастливый лифчик.
Честное слово, на все это мне наплевать.
— Отлично. Значит, поговоришь?
— О том, чтобы не забывал про правую сиську?
— Нет, о том, чтобы школьная футбольная команда приняла участие в
благоустройстве города.
— А почему бы тебе не поговорить самой?
— Потому что Расс — твой парень, а не мой. Кстати, на твоем месте я
заодно обсудила бы и вопрос о левой и правой. Говорить так говорить!
— Но ты же не на моем месте! И никогда на нем не окажешься!
— Что ж, меня такое положение дел вполне устраивает.
— А что мне делать с детьми? Подумай только! Яичники стареют на глазах!
Не то чтобы я действительно их видела. То есть, конечно, яичники, а не
детей. Они ведь где-то глубоко внутри. Кажется, в животе. — Сью Эллен
смахнула неожиданные слезы. — А что, если все окончательно высохнет
прежде, чем Расс соберется сделать решительный шаг? Что тогда?
— А ты не дожидайся, пока он на что-нибудь решится. Возьми инициативу в
свои руки. Ты сможешь, Сью Эллен. Обязательно справишься. Ведь у тебя так
здорово все получается.
Слезы высохли, не успев пролиться, и на лице засияла лучезарная улыбка.
— Точно. У меня и правда все здорово получается.
— Конечно!
— Ну вот, у меня появился план.
— Видишь? Я же говорила...
— Спасибо. — Сью Эллен крепко обняла сестру, едва не перекрыв
кислород.
— Дышать... не могу, — пропищала Лина.
— Ой, и правда. — Сью Эллен ослабила хватку. — Прости. —
Она радостно закружилась по кухне. — У меня есть план, у меня есть
план...
Лина смотрела на сестру и мечтала обрести хотя бы половину такой же
восхитительной беззаботной уверенности. Осуществится ли ее собственный план
возвращения в Чикаго и в модельный бизнес?
Глава 13
Разговаривать или хранить гордое молчание?
— этот вопрос встал перед Линой
утром, едва она открыла дверь ветеринарной клиники.
Судьба распорядилась так, что, кроме Коула, там никого не оказалось. Даже
Минди еще не пришла. Великолепно. Это означало, что придется общаться. В
данной ситуации молчание выглядело бы равносильным бойкоту.
Осуществить бойкот было непросто: ведь вчера вечером, когда Фланниган
пришел, она с ним разговаривала. Больше того, Коул даже готовил ужин на ее
кухне.
Нет, нельзя позволить себе попасть под гипноз еды. Утром Лина проснулась в
раздражении. И имела на то полное право: мысли о Коуле полночи не давали
заснуть. А вторую половину снились такие сны, что о вибраторе можно было
надолго забыть.
Лина с удивлением обнаружила, что кофе уже готов. Странно, ведь это входило
в ее обязанности. Едва удержалась от комментария: вовремя вспомнила об обете
молчания. Просто налила себе большую чашку и высыпала пакетик сахара. Всего
лишь один.
Дома она съела полезный для здоровья завтрак из отрубей с обезжиренным
молоком. И еще добавила замороженной черники, чем гарантировала организму
огромное количество антиоксидантов. Или огромное количество анти-чего-то
еще. На самом же деле организму срочно требовалось противоядие от Коула.
Почему он так упорно молчит? Заметил ли хотя бы, что она с ним не
разговаривает? Мужчина вполне способен не замечать ничего вокруг. Например,
целиком и полностью погрузиться в мысли о каком-нибудь питбуле, которого
предстоит кастрировать.
Лина взглянула украдкой, сквозь ресницы. Когда-то, еще в школе, на освоение
этой сложной, но чрезвычайно полезной техники потребовалось несколько
недель. Зато теперь она владела ей профессионально, в совершенстве. Коул
смотрел так, словно опять хотел ее поцеловать. Голубые глаза светились и
говорили, что он помнит прежние поцелуи. И думает вовсе не о питбуле.
Голубые глаза сообщали, что он хочет ее. И знает, что она хочет его.
Неужели он считает, что она готова отдаться лишь потому, что он посмотрел на
нее вот так?
Парень излишне самоуверен. Страдает завышенной самооценкой. И определенно не
понимает, что имеет дело с уверенной в себе женщиной. А не понимает скорее
всего потому, что с момента возвращения в родной город уверенность в себе
еще не успела проснуться.
Однако та Лина Райли, которая строго следовала золотому правилу:
Притворяйся, пока не добьешься цели
, — вполне могла справиться с
неотразимым героем в захватывающем сновидении. А потому перешла прямо к сути
вопроса:
— Между прочим, я сэкономила тебе пятьдесят долларов.
— И каким же это образом?
— Ты бы наверняка проиграл Элджи пари и заплатил бы как раз полсотни.
— Уверена в неизбежности проигрыша?
— Нисколько не сомневаюсь.
— Не веришь в мой дар убеждения?
— Тебе не удалось бы меня убедить.
Коул улыбнулся и промолчал.
— Конечно, не удалось бы. Ну давай. Попробуй, — настаивала
Лина. — Продемонстрируй свои неограниченные возможности. Каким образом
ты планировал соблазнить меня пойти с тобой на свидание? Особенно учитывая
наше служебное положение. Да к тому же ты успел предупредить, что не готов к
серьезным отношениям.
— Я бы не стал пользоваться служебным положением, приглашая на
свидание. Говорил бы просто как мужчина, которого ты целовала... с
нескрываемым энтузиазмом.
— А может быть, я всех мужчин так целую. С энтузиазмом. Никогда не
думал о таком варианте?
Помрачневший взгляд Коула свидетельствовал, что подобных мыслей ему в голову
не приходило. И теперь, когда тема неожиданно возникла, назвать ее приятной
было бы серьезным преувеличением.
— Так ты действительно всех мужчин так целуешь?
— Не собираюсь отвечать на бестактные вопросы.
— И губы дрожат всякий раз, когда мужчина проводит по ним пальцем?
— Мои губы не...
Он дотронулся большим пальцем до нижней губы. Дрожь, трепет, мурашки по
коже.
Предательские губы. На фотосессиях Лина прекрасно изображала ослепительные
улыбки. И даже без особого труда умудрялась выглядеть прохладно-спокойной,
демонстрируя в июльскую жару зимние шубы. Так почему же никак не получалось
изобразить невозмутимость и скрыть настоящую реакцию на ласки Коула?
— Просто боюсь щекотки. — Оправдание, конечно, смешное, но ничего
лучшего в голову не пришло. Лина и сама не предполагала, что так остро
воспримет его прикосновения.
— Боишься щекотки? Неужели?
Лина энергично кивнула, пытаясь стряхнуть палец. Коул на мгновение убрал
руку, но лишь для того, чтобы бережно подвести ладонь под подбородок. Рука
согревала — нежная и в то же время невероятно сильная. Рука, привыкшая к
работе.
— А здесь тоже боишься щекотки? — Указательный палец Коула
коснулся изгиба верхней губы Лины.
И вновь трепет, дрожь, волнение.
— Похоже, что так.
Коул ответил за нее сам, и голос прозвучал хрипловато, словно сел от
волнения. Он всегда говорил не спеша, чуть растягивая слова. Его манера
завораживала. Иногда в голосе звучал смех или, как сейчас, пробивался
оттенок чувственности.
— А здесь? — Рука скользнула за ухо.
Все. Способность сопротивляться сошла на нет. Нужно было срочно что-то
предпринимать. Например, отступить в сторону, чем-то заняться, засмеяться —
все равно что. Лишь бы отвлечься.
Однако шевельнуться не было сил. Оставалось лишь стоять неподвижно и
наслаждаться губительными ласками.
— И здесь тоже? — Коул провел пальцами по шее, до ложбинки у
ключиц. — Пульс бьется очень быстро. Сердце спешит. И ты снова дрожишь.
Может быть, замерзла?
Лина молча кивнула. Слова сейчас вряд ли бы прозвучали внятно.
— Но кожа теплая. — Коул нежно погладил Лину по шее. — Очень
мягкая и очень теплая. — Приподнял подбородок и заглянул в
глаза. — И ты до сих пор думаешь, что отказала бы мне?
Вопрос прозвучал сигналом тревоги и мгновенно разрушил оцепенение.
Так, значит, он всерьез считал, что сможет увлечь, обольстить, заманить
любую женщину?
— Не думаю, что отказала бы. — Лина намеренно говорила тихим,
приглушенным, чуть осипшим голосом.
— Не думаешь? — Коул явно гордился собой.
— Нет, не думаю. — Лина уперлась руками ему в грудь и с силой
оттолкнула. — Твердо уверена, что отказала бы.
Лина удалилась с чувством собственного достоинства, слегка покачивая
бедрами, как будто шла по подиуму. Отлично! Один-ноль в ее пользу.
Притворяйся, пока не добьешься цели.
Прогулка по Баруэлл-стрйт в городе Рок-Крик не имела ничего общего с
прогулкой по Норт-Мичиган-авеню в городе Чикаго. Во-первых, витрины. Они не
просто отличались, а колоссально отличались. На
Великолепной миле
можно
было увидеть все новинки от Шанель. В одно памятное утро Лина стояла перед
салоном Тиффани и жевала пончик, точно так же, как Одри Хэпберн в фильме
Завтрак у Тиффани
. На ней даже были такие же солнечные очки и маленькое
черное платье. Ну, скажем, не такое уж и маленькое. Но все равно
классическое элегантное черное платье шестнадцатого размера. И солнечные
очки в стиле ретро от
Кейт Спейд
выглядели поистине великолепно. К
сожалению, потом пришлось продать их с аукциона в Интернете, чтобы оплатить
счета.
Рок-Крик не годился для демонстрации шикарных солнечных очков в стиле ретро.
Пыльные стекла пустых витрин демонстрировали лишь таблички с унылой надписью
Сдается в аренду
. Лина перешла на другую сторону улицы и направилась к
клинике. В качестве ленча она съела полезный для здоровья салат, а потом
немного прогулялась. Подышала свежим воздухом.
Чего-чего, а уж кислорода в Рок-Крик хватало. Весна дарила ободряющую погоду
и обещала перемены к лучшему. Возле танка в память о Второй мировой войне
цвела единственная сохранившаяся старая яблоня. И даже здание для
гражданских панихид выглядело по-своему привлекательным: красные тюльпаны
красовались в милом садике у входа.
Что можно сказать о городе, в котором самое красивое место — это дом, в
котором прощаются с умершими? Лина задумалась, пытаясь найти ответ на
вопрос, и в этот момент у дверей благотворительного магазина столкнулась с
девушкой.
— Простите.
Лина узнала Ханну, дочку Эди Дабронович. Девушка присела на корточки и
принялась собирать свертки, рассыпавшиеся по неровному, покрытому трещинами
тротуару. Лина тут же бросилась помогать.
— Я такая неуклюжая, — пробормотала Ханна. — Мама постоянно
об этом твердит.
— Ничего подобного. Если бы ты действительно была неуклюжей, то не
могла бы играть в софтбол и баскетбол. — Лина заметила выпавшие из
свертка таблетки для сжигания жира. — Неужели принимаешь эту отраву?
Ханна лишь пожала плечами.
— Зря.
— Вы можете предложить что-нибудь получше?
— Тебе вообще не нужны никакие таблетки.
— Еще как нужны! Жирная, как корова. Мама проходу не дает.
— Она ошибается. Меня тоже назвала жирной коровой, и все же я модель.
— Мама говорит, что если бы вы действительно были моделью, то не
работали бы в ветеринарной клинике.
Очко в пользу злючки Эди. С какой стати Лина взялась давать девочке советы?
Разве она имеет на это право? До воплощения жизненного успеха еще невероятно
далеко! И все же мысль о несправедливо заниженной самооценке Ханны не давала
покоя. Потому что Лина и сама знала, что это значит — чувствовать себя хуже
других.
Мама никогда не насмехалась над ней и не обижала, как обижала дочку
самовлюбленная миссис Дабронович. Но зато сверстники не упускали возможности
подразнить.
На протяжении всей своей жизни Лина оставалась мишенью для обидных
определений. Все вокруг твердили, что она слишком любит командовать, что
слишком высокая, слишком толстая. Но к счастью, находились люди, которые
верили в нее. Например, мама. Вот и Ханне нужен был человек, готовый в нее
поверить. Да и не только Ханне. Поддержка нужна каждому человеку на земле.
— У меня появились особые, достаточно веские причины, чтобы вернуться
сюда. Сейчас не стоит их обсуждать.
— Может быть, собираетесь стать актрисой? Многие модели со временем
начинают играть в кино. Вы приехали, чтобы готовиться к роли?
— Извини, но не могу ответить на твой вопрос.
Ханна кивнула:
— Понимаю. Не волнуйтесь. Уж что-что, а хранить секреты я умею.
— Эти таблетки вредны для здоровья. Дай слово, что не будешь их больше
принимать. Ты и так прекрасно выглядишь. А если кто-то считает иначе, то
глубоко заблуждается.
— Но я совсем не похожа на маму. А она выглядит не хуже моделей из
модных журналов.
— Эти снимки преобразованы на компьютере. На самом деле никто так не
выглядит. Поверь. Мне доводилось видеть фотографии и до обработки, и после.
Даже трудно представить, на что способны компьютерные технологии. Знаешь,
редакторы даже пытались колдовать с фотографией знаменитой ведущей Кэти
Курик, чтобы сделать ее еще тоньше. Большая ошибка.
Разговор прервала сестра Мэри:
— Добрый день, Ханна. А почему ты не в школе?
— Сегодня учительская конференция.
— Понятно. — Орлиный взгляд сестры Мэри обратился к Лине. —
Не хочешь зайти и посмотреть, как идут дела в магазине?
Лина на шаг отступила.
— Пора возвращаться на работу. Выходила прогуляться в перерыв.
— И все же время для разговора с Ханной нашлось.
— Мы приятельницы, так что общих тем немало.
— Правда? — Ханна посмотрела с почтительным обожанием.
Приятно ощутить на себе такой взгляд. А еще приятнее показать девочке, что в
мире существуют и иные жизненные правила, кроме тех, которые неумолимо
насаждает злючка Эди.
— Конечно, правда.
— Классно! — Ханна застенчиво улыбнулась и повернулась, чтобы
уйти.
— Запомни, что я сказала. — В присутствии сестры Мэри упоминать о
таблетках не хотелось, но Ханна и так поняла, о чем речь.
— Непременно. Обещаю.
Ханна побежала по своим делам, оставив Лину наедине с сестрой Мэри.
— Зайди и посмотри магазин.
Приглашение прозвучало почти как приказ, так что пришлось немедленно
подчиниться. Сестра Мэри не отходила ни на шаг.
— О, у вас здесь даже массажер для бедер продается.
— Это тебя удивляет?
— Столько всего! От диванов до бакелитовых украшений. На интернет-
аукционе такие вещи стоят немалых денег.
— Что, массажеры для бедер?
— Нет, я говорю о бакелитовых украшениях. — Лина застегнула на
запястье красный браслет. — А вот массажером никогда не пользовалась.
— Зато я пользовалась, — гордо призналась сестра Мэри. — Вот,
попробуй, какие мускулы. — Она показала на собственные бедра.
— Нет-нет, что вы. — От смущения Лина даже начала
заикаться. — Охотно верю.
Какая монашка станет врать в таких вопросах? Да и вообще, какая монашка
станет врать?
— Уже много лет делаю массаж. Не хочу хвастаться, но бедра стальные.
Лина лишилась дара речи.
— Что? Считаешь, что женщина моего статуса не имеет права на стальные
бедра?
— Я... дело в том... — Лина мучительно пыталась придумать, как с
достоинством выйти из затруднительной ситуации.
— Тебе неловко обсуждать со мной такие темы? — догадалась сестра
Мэри.
— Да, есть немного.
— То есть ты все еще притворяешься? До тех пор, пока не достигнешь
цели?
— Именно так. — Внимание Лины снова переключилось на браслет.
Шедевр стоил всего лишь два доллара.
— И чувство к Коулу тоже притворное?
— Какое именно? К Коулу я испытываю множество различных чувств.
— Правда? Честно говоря, ожидала, что начнешь отрицать все и сразу.
— Видите ли, это было бы нелегко сделать. Ведь в детстве Коул постоянно
вел себя так, словно смеялся надо мной за моей же спиной.
— И ты до сих пор так считаешь?
— Иногда. Он почти ничего не принимает всерьез.
— Ему нравится, когда о нем так думают.
— А еще ему доставляет огромное удовольствие меня дразнить.
— Это не единственное занятие, которое доставляет ему огромное
удовольствие.
Лина отчаянно покраснела. Казалось, щеки вспыхнули ярким пламенем.
— Вчера в моей машине мы ничего не делали. Все, что говорили
окружающие, — самая настоящая ложь.
— А как насчет офиса Натана?
— Коул очарователен, сопротивляться ему очень сложно. Понимаете, о чем
я? Буквально сводит с ума. Конечно, он ваш племянник/и все же... Но ведь он
еще и мой начальник. Нет, конечно, он не пользовался служебным положением,
чтобы попытаться заставить меня...
— Целоваться в офисе шерифа?
— Наверное, лучше поискать другую работу. Вам, случайно, не нужна
помощь в магазине
...Закладка в соц.сетях
