Жанр: Любовные романы
Роковая страсть
...емовый цвет, на котором выделялось еще несколько оттенков, особенно
заметных на подоконниках, дверных проемах, балконных перилах, арках,
карнизах и иных причудливых украшениях, которых я и названий-то не знаю. В
общем, впечатление было такое, будто перед тобой гигантский торт, из тех,
что пекут ко дню рождения: без сомнения, здесь жили люди с деньгами и
развитым воображением.
Гостей встречали четверо молодых людей, облаченных в красные рубашки и
черные брюки. К тому времени, когда подъехали мы с Полом, по обе стороны
улицы уже было припарковано добрых десятка три автомобилей — похоже, сегодня
сюда собрался весь городок.
Джилли тоже хотела приехать: пусть все видят, что, хотя
порше
все еще
покоится на дне океана, владелица его в отличной форме; она даже сказала
мне, что уже связалась с соответствующей службой и ей обещали посмотреть,
можно ли извлечь машину на свет Божий. Я не возражал, но посоветовал ей
сначала проверить, способна ли она одолеть без посторонней помощи расстояние
от палаты до дальнего конца коридора. Джилли сделала восемь шагов и
вынуждена была прислониться к стене. В итоге, хотя, судя по результатам
анализов, которыми с самого утра был занят доктор Коутс, она действительно
быстро поправлялась, мы оба решили, что пока ей не стоит рисковать.
— Что это за люди. Пол? — спросил я, когда, оставив машину прямо у
входа в дом, мы двинулись к двери.
— Хозяина зовут Алоизиус; только не спрашивай, почему ему дали такое
необыкновенное имя. Живет он здесь уже тридцать лет и богат до неприличия.
Не удивлюсь, если окажется, что ему принадлежит добрая половина штата — все
у него в долгу, и исключений почти нет. Без его согласия в городе и собака
не залает. Мэр, мисс Джеральдина, у него на побегушках, и она сделает все,
что он пожелает. Это относится почти к любому из нас.
— Стало быть, чтобы вернуться сюда из Филадельфии, тебе предварительно
пришлось заручиться его согласием?
— Точнее сказать, он помог мне вернуться, — сдержанно ответил
Пол, — и это ни для кого не секрет. Он вложил деньги в мой
исследовательский проект и продал нам с Джилли дом, в котором мы сейчас
живем.
— Все ясно.
Стало быть, вот каким образом они с Джилли держатся на плаву. Впрочем,
роскошный
порше
и красивый дом уже свидетельствовали о том, что хозяева
далеко не бедствуют.
— Выходит, источник твоего эликсира молодости бьет именно в этом месте?
— Почти угадал. — Пол потянул за ручку двери. — О Боже, Мак,
я так рад, что причина всего лишь в машине, точнее, в том, что Джилли,
оказывается, просто не справилась с управлением. Если бы это действительно
была попытка самоубийства, я сейчас просто не знал бы, что делать.
— Представь, я тоже.
Тут к нам подскочил проворный молодой человек, протянул Полу большой розовый
купон и повел его
форд
на стоянку.
— Ничего себе домик, а?
— Не то слово. — Я двинулся вверх по широким ступеням.
Изнутри лился яркий свет, и раздавались приглушенные звуки музыки. В
огромном вестибюле я на мгновение остановился, вдыхая удивительные запахи,
которыми был насыщен этот дом, — аромат цветов, мха, древесной листвы.
Повернувшись, я увидел приближавшегося ко мне высокого мужчину с ястребиным
носом. Несомненно, это был сам хозяин Алоизиус Тарчер, патриарх Эджертона.
На вид ему около шестидесяти, волосы густые, с проседью. Он производил
впечатление сильного, уверенного в себе человека — в общем, мужчина на все
сто. Рядом с Алоизиусом стоял его сын Каттер — толстошеий и темноволосый; на
этот раз он еще больше походил на отъявленного головореза и этим составлял
полную противоположность отцу. Похоже, побрился он совсем недавно, но на
щеках его уже снова начала проступать щетина.
Алоизиус прищелкнул пальцами и исподлобья посмотрел на меня:
— Форд Макдугал?
Голос у Тарчера-старшего был звучен и крепок, как отборное пшеничное виски
из Кентукки.
— Да, сэр.
Мы обменялись рукопожатием. У Алоизиуса были руки художника: узкие кисти,
нервные длинные пальцы, мягкие ладони.
— Вы с Джилли совсем не похожи друга на друга, — заметил он,
сверля меня взглядом.
Опасный человек. Куда опаснее своего громилы сына.
— Наверное, вы правы.
— Впрочем, вы оба производите вполне приятное впечатление, и цвет кожи
у вас одинаковый. Вы знакомы с моим сыном?
Я улыбнулся и протянул Каттеру руку, ожидая, что он начнет проверять мою
силу. Так и есть. Мне удалось немного вывернуть ладонь, чтобы рычаг был
побольше. Я посмотрел прямо в его глаза и безжалостно смял его пальцы.
Заметив, что рот Каттера скривился, я отпустил его руку. По-моему, только
Пол уловил эту игру; сам же Каттер, потирая ладонь, не сводил с меня
напряженного взгляда, словно пытался сообразить, как же половчее со мной
справиться. Ну вот, опять я нажил себе врага. Впрочем, это меня совершенно
не волновало. Иное дело — узнать, о чем он сейчас думает. Давненько не
встречал человека, который бы столь определенно походил на социопсихолога.
Наконец я отвернулся и тут же услышал голос Алоизиуса Тарчера:
— Ну, Пол, раз Джилли поправилась, вы можете возвращаться к работе.
Вам, как я понимаю, пришлось нелегко, но сейчас все в порядке, не так ли?
— Почти, — откликнулся Пол. — Джилли тоже собиралась сюда, но
ей еще трудно ходить. Она просила меня передать всем, что попала в аварию
совершенно случайно, просто не справилась с управлением. Клянется, что
отныне не будет ездить быстрее ста миль в час, особенно на поворотах, и шлет
вам поклон.
— Спасибо. — Тарчер-старший взял у проходящего официанта бокалы с
шампанским и протянул два из них нам с Полом: — За будущее. Пусть наш проект
превзойдет самые смелые ожидания.
— Прекрасный тост, — подхватил Пол. Мы с Каттером промолчали,
просто пригубили шампанское. Мерзкий напиток, скажу я вам, никогда его не
любил. Отчего-то мне вспомнился светлый
Будвайзер
, принесенный Мидж в
госпиталь. Я поставил бокал на поднос. Хозяин вечеринки слегка насупился, но
я предпочел этого не заметить.
— До чего жуткая эта история с Чарли Даком, верно? — первым
заговорил Пол. — Никогда бы не подумал, что такое может случиться в
нашем городе.
— Да, ужасно, — тут же откликнулся Алоизиус. — Все только об
этом и говорят. Кто мог быть убийцей и чем ему досадил бедняга Чарли...
— Просто старик всегда был слишком любопытен, — буркнул
Катnер, — постоянно совал свой длинный нос в чужие дела.
— Думаю, это кто-нибудь из заезжих, — пригладил висок
Алоизиус. — Просто зашел в первый попавшийся дом и прикончил хозяина.
Из наших никто бы и волоса на его голове не тронул.
— Не так-то много их у него оставалось, этих волос, — вздохнул
Пол, но Татчер глядел куда-то мимо него, напряженно улыбаясь.
Я обернулся и увидел Роба Моррисона — одетый во все черное, он походил на
рокера из южной Калифорнии. Рядом с ним стояла Мэгги Шеффилд. Я впервые
видел ее не в форме, и выглядела она, скажем прямо, нестандартно. Красное
платье на женщине, у которой не так уж много чего есть спереди и
сзади, — это нечто. На голове ее красовалась целая Пизанская башня, а
на ногах — туфли со шпильками высотой как минимум в три дюйма. Я
почувствовал сильнейшее искушение подойти к ней, укусить за мочку уха и
затем чинно удалиться, но мой порыв остыл сразу же, едва только я увидел,
как Роб Моррисон по-хозяйски кладет ладонь на ее обнаженную спину.
— Привет, Мак. Костюм на вас просто отличный. Я в очередной раз
повернулся — за спиной у меня стояла Кэл Тарчер; в юбке до полу и черной
шелковой блузе с высоким воротником и длинными рукавами, она больше
смахивала на старуху сплетницу. Впрочем, надо признать, что одеяние было ей
очень к лицу. Гладко зачесанные назад волосы подхвачены на затылке черной
лентой, глаза спрятаны за очками в черной оправе — ни дать ни взять монахиня
в мирском облачении.
— Привет. — Я никак не мог понять, что успело случиться с юной
женщиной, с которой я перекинулся парой коротких фраз рядом с домом Пола и
Джилли, — тогда она была не в пример надменна и холодна как лед, а
сейчас выглядела всего лишь безвкусно одетой святошей.
— Я заметила, как вы смотрели на Мэгги. Сегодня она словно настоящая
красавица, верно?
— Пожалуй. Не люблю женщин в форме и надеюсь, вы тоже когда-нибудь от
своей избавитесь. Почему бы вам не одеться в красное?
На секунду на ее лице появилась уже знакомая мне надменная улыбка.
— Вы еще не успели познакомиться с мамой?
— Как видите, нет. Она и есть основательница лиги?
— Точно. — Кэл явно была довольна, что я ничего не забыл. —
Слава Богу, Джилли оправилась. Я собиралась заглянуть к ней сегодня, но мама
меня совершенно загоняла с этим приемом; вы и представить себе не можете,
сколько всего понадобилось сделать. Но кто же мог убить Чарли Дака?
Вопрос прозвучал для меня совершенно неожиданно.
— Понятия не имею.
— Вы голодны?
— Как зверь. Да, вот еще что: я хотел спросить у вас, вы, случайно, не
слышали, не изменял ли Пол Джилли?
Тут я заметил, что ее глаза за стеклами очков расширились, Действительно, не
лучшая тема для разговора на светском рауте. Или, может. Кэл удивлена, что
мне уже все известно? Так или иначе, я решил не продолжать дальше эту
опасную тему. С Джилли все в порядке, да к тому же измена не преступление, и
вообще никаких преступлений здесь никто не совершает, если не считать
загадочного убийства Чарли Дака.
— Пол любит Джилли, — помолчав немного, сказала Кэл. — Ему и
в голову не придет подумать о другой женщине. К тому же он слишком тощий.
Правда, это не мешает ему любить секс, по крайней мере, так говорила Джилли.
— Вот как? Тогда мне остается только надеяться, что вы к ней не
ревнуете, не правда ли, Кэл?
Глава 9
Но Кэл и глазом не моргнула. Ответ ее был спокойным и равнодушным:
— Ничуть, если это вам интересно. Я люблю Джилли: она всегда такая
веселая, постоянно поет. Пива не желаете?
Какое-то время я, выжидая, смотрел на нее, и в этом соревновании взглядов
явно проиграл. После этого мне ничего не оставалось, как только согласно
кивнуть.
— Ну, тогда пошли на кухню. Мы с Каттером держим там наши запасы, прямо
за отцовскими банками с манговым соком. Мама терпеть не может манго, так что
нам нечего опасаться. К тому же пиво она вообще не одобряет, считает
плебейским напитком.
Следуя за Кэл, я миновал по меньшей мере с полсотни гостей разного возраста,
одетых с иголочки и наслаждавшихся жизнью, сосредоточенно поглощая самые
разнообразные яства, которыми был уставлен большой, по меньшей мере в
двадцать футов длиной, стол, — от устриц невероятных размеров до
холодной копченой рыбы с дольками лимона и паштета с сушеными помидорами.
Кухня в этом доме представляла собой нечто вроде командного пункта. Кэл не
останавливаясь прошла мимо официантов прямо к холодильнику, открыла его и
через некоторое время повернулась ко мне, держа в руках две банки с пивом.
— Каттер уже успел пошуровать здесь. Это последние. Но ничего
страшного, в гараже еще упаковка имеется, так что смерть от жажды нам не
грозит.
— Вот и отлично. — Я молча чокнулся с Кэл и сделал большой глоток.
— Никак не могу угадать, сколько лет Каттеру?
— Двадцать восемь, он всего на два года старше меня. Я знаю, что
выгляжу на восемнадцать, но на самом деле мне двадцать шесть. Готова держать
пари, вам очень любопытно, отчего мы оба все еще живем с родителями.
— Угадали. Просто я не настолько бестактен, чтобы задавать подобные
вопросы.
— Однако у вас хватило нахальства спросить, не ревную ли я к Джилли. С
чего бы это?
— Ну так, слышал кое-что. И почему вы с Каттером живете с родителями?
Кэл рассмеялась, сделала еще один глоток, а потом провела меня в небольшую
комнатку, примыкавшую к кухне и напоминавшую библиотеку. Здесь было на
удивление пусто и темно.
Кэл закрыла дверь и зажгла настольную лампу, а потом, поставив банку с пивом
на стол, повернулась ко мне:
— Если это Джилли вам сказала, то она ошибается — я действительно не
ревную к ней. На самом деле мне хотелось бы ее нарисовать, но она постоянно
находит всякие отговорки.
— Я слышал, что вы художница. И что вы любите рисовать больше всего?
— Обычно пейзажи, иногда портреты. У Джилли поразительный овал лица — о
глазах уж я не говорю: в них она вся. Между прочим, то же самое могу сказать
и о вас, Мак. У вас чудесные глаза — то темные, то пронзительно-голубые, они
выдают в вас романтика.
— Эй, полегче, а то как бы мне пиво не пролить!
Кэл покачала головой и чересчур ослепительно улыбнулась — никогда не видел
такой фальшивой улыбки.
— Ну а как ваше самочувствие? Выглядите вы куда лучше, чем вчера.
Я неопределенно хмыкнул.
— Каттер живет здесь, потому что так хочется отцу. Наш родитель
собирается передать ему дело и учит всему, что знает сам. В свое время он
буквально впихнул брата в Калифорнийский университет. За четыре года Каттер
получил сначала диплом, а потом и степень бакалавра по бизнесу. Честно
говоря, мне кажется, на самом деле отец невысоко ставит его способности: без
поводыря Каттеру самостоятельно и шага не сделать. Ну, там видно будет.
Впрочем, Каттер считает, что отец намерен опекать его вечно.
— Поэтому он хочет выйти из дела?
— Совсем наоборот, спит и видит, как бы сделаться главным, только
боюсь, он ростом не вышел. Ему бы каблуки сантиметров двадцать, что ли... Да
и то не спасут. Уважают высоких, вроде отца или вас. К тому же Каттер
слишком смуглый и похож на гангстера.
— Ну а сам Каттер что думает по этому поводу? — Логика Кэл меня
позабавила.
— Он действительно заказал себе туфли с высокими каблуками, которые
выискал в каталоге. Насколько я понимаю, только их и носит. И все равно
выглядит как горилла. Тут уж ничего не поделаешь.
— Что-то вы не на шутку разговорились, мисс Тарчер. Скажите-ка лучше:
Кэл — это уменьшительное от какого имени?
— Вряд ли оно вам понравится. — Она подошла и положила ладони мне
на грудь. — Калиста. А вот вы мне нравитесь, Мак.
Я мягко отвел ее руки.
— Ну почему же, вполне нормальное имя. Хотя Кэл звучит естественнее.
Мне кажется, вас немало забавляет то, как вы представляетесь людям и как они
воспринимают вашу игру. Не пытайтесь отрицать это. Вот вчера вы были
настоящей. Когда я провожал вас до машины, вы на мгновение забылись и разом
сделались надменной, уверенной в себе. У меня такое ощущение, что вы
смеетесь над здешней публикой, считаете ее пустой и глупой. Возможно, вы
таки ревнуете к Джилли, а возможно, она ревнует к вам. Ну что теперь
скажете?
— В вас проснулся фэбээровец. — В ее голосе звучала усмешка.
— Вот и не угадали.
— Кто знает. Вы чем там занимаетесь, аналитической работой?
— Отнюдь. Я служу в группе по борьбе с терроризмом. Учитывая, что
Джилли очень красива, с чего бы ей ревновать к вам?
Кэл снова покачала головой, и мне стало ясно, что ей надоела эта игра.
— Не шевелитесь, — вдруг сказала она. — Мне хочется сделать
набросок.
От удивления у меня даже язык к гортани прилип. Воспользовавшись моим
замешательством, Кэл выбежала из комнаты, оставив меня наедине с двумя
опустевшими банками из-под пива.
Через пару минут она вернулась, держа в руках большой лист ватмана и угольно-
черный карандаш.
— Пожалуйста, не двигайтесь. — Она быстро прошла к столу.
Я смотрел, как она разворачивает непослушный лист, раскладывает его на
коленях. Теперь передо мной сидел совсем другой человек: сварливая
старушенция куда-то исчезла, на ее месте появилась энергичная, поглощенная
своим делом женщина. Я попробовал пошевелить рукой, но она тут же
воспротивилась:
— Просила ведь, сидите спокойно.
— Простите, мне еще никогда в жизни не приходилось позировать. Надеюсь,
разговаривать все-таки можно?
— Разговаривать — да, двигаться — нет. — Она, не глядя на меня,
водила карандашом по бумаге.
— Почему вы так одеваетесь?
— Заткнитесь хотя бы на пару минут.
— Вы же сами позволили мне разговаривать. Ваш вчерашний костюм — это
какой-то ужас. К чему все это, Кэл? От кого вы прячетесь?
— Я хочу, чтобы мужчины ценили меня за мой ум.
Тут уж я не удержался от смеха.
— Как думаете, Мэгги действительно спит с Робом Моррисоном? — Я
старался выбирать вопросы попроще.
Кэл поджала губы и внимательно посмотрела на меня. Карандаш застыл у нее в
руке.
— Роб так красив, что может спать с кем угодно. Чем Мэгги хуже
остальных? — Она опять заработала грифелем, теперь движения ее были
увереннее, быстрее, ритмичнее. Словно привычным сексом занимается,
подумалось мне.
Внезапно Кэл остановилась. Карандаш снова завис над бумагой, и какое-то
мгновение она сидела неподвижно. Грудь ее тяжело вздымалась, руки дрожали,
губы слегка приоткрылись.
— Готово? — спросил я, не отводя глаз от ее пальцев. Кэл ничего не
ответила, просто рывком отложила карандаш, свернула бумагу и выключила
лампу.
— Мак, — хрипло выговорила она и вдруг накинулась на меня.
Сначала я пытался оттолкнуть ее, но уже по прошествии нескольких секунд
почувствовал, как неудержимо нарастает желание, и вынужден был сдаться. Она,
как безумная, целовала меня, водила рукой по груди, потом двинулась вниз,
расстегнула молнию на брюках и запустила пальцы под трусы. Я чуть сразу же
не кончил — мне даже сделалось не по себе. Слишком давно у меня никого не
было, и теперь я вел себя как неопытный мальчишка. Я задрал на ней юбку,
рванул пуговицы блузки — она этого даже не заметила.
Толкнув меня на ковер, Кэл оседлала мои чресла и выпрямилась. Я четко видел
ее профиль, откинутую назад голову, шею, гладкую и белую, а еще ощущал
дыхание — тяжелое и прерывистое, как у приближающегося к финишу бегуна.
— Кэл, — с трудом выговорил я, — у меня нет презерватива.
— Забудь, я обо всем позаботилась.
В следующий момент она стянула с себя трусы, раздвинула ноги и предприняла
решительную попытку впустить меня в себя. Я ощущал каждый миллиметр ее тела
и лишь постанывал, мучительно стараясь не кончить слишком быстро. Нет, рычал
я, нет. Когда мне наконец удалось высвободиться, она едва не опрокинулась на
спину.
Кэл подняла руку, сняла очки и отшвырнула их в сторону.
— В чем дело, не понимаю, — беззащитно глядя на меня, пробормотала
она.
— А тебе и не надо ничего понимать, — прохрипел я и засунул язык
ей в промежность.
Остается только гадать, почему на ее крики не сбежался весь дом. В конце
концов, мне пришлось извернуться и прикрыть ей рот ладонью. Я ощущал
пальцами ее горячее дыхание, вырывающееся откуда-то из глубин ее
обезумевшего тела. Когда она, наконец, полностью изнемогла, я грубо и
решительно взял ее. Не могу сказать, что соитие продолжалось долго, зато оно
было просто непередаваемым по своему напряжению.
Обычно в таких случаях мне требуется некоторое время, чтобы прийти в себя,
но на сей раз я к этому даже не стремился. Мне не хотелось думать о
последствиях и достаточно было просто свободного парения, расслабленности,
забвения. Наконец, по прошествии некоторого времени, Кэл пошевелилась, а
вслед за ней и я. Сев, она принялась рассматривать меня.
— Не может быть, ты сосешь, — вдруг сказала она. Во мне все еще
сохранялся ее вкус, улетучивающийся возбуждающий запах темных обещаний и
неизбывного порока. Я почувствовал, как во мне снова нарастает желание. Я
приподнялся на локте и поцеловал ее в губы. Раз, другой, третий... Лениво
целуя ее, я спросил:
— Неужели живопись так возбуждает?
— Когда как. — Она отвечала на мои поцелуи, одновременно ощупывая
пальцами скулы, поглаживая волосы, словно опять готовилась взять в руки
карандаш и бумагу. — Но тут случай особый. Я наметила линию губ, потом
скулы, и вдруг на меня накатило. — Кэл глубоко вздохнула и свернулась
рядом калачиком. — Это было чудесно, Мак. Давай попробуем снова.
На сей раз все кончилось так же быстро, разве что я стал поопытнее и с
самого начала зажал ей рот ладонью. Ее вкус, ее запах теперь останутся со
мной надолго. Кроме того, я выяснил две важные вещи насчет Кэл Тарчер: она
по-настоящему занимается любовью и у нее длинные ноги, которые так удобно
обхватывают шею.
Как оказалось, ей нравилось молчать, и это было мне только на руку,
поскольку я понятия не имел, о чем с ней говорить дальше.
Кэл еще раз поцеловала меня, потрепала по щеке, а потом, быстро одевшись и
нацепив на нос очки, первой вышла из комнаты.
— Не забудь привести себя в порядок, — бросила она напоследок.
Ладно, мне торопиться некуда. Я допил остатки уже ставшего теплым пива и
бросил банку в мусорную корзину, стоявшую у стола, а затем, одевшись, вышел
в коридор и отыскал туалет. Там я несколько задержался, дожидаясь, пока с
лица не исчезнет выражение, выдающее человека, только что занимавшегося
любовью. Сделать это было не так-то легко, уж слишком по-настоящему все
получилось.
Настолько по-настоящему, что, окажись Кэл в этот момент рядом, я бы снова
оседлал ее.
В конце концов? мне все же удалось кое-как принять подобающий вид. Я
вернулся в огромную гостиную, и первой, с кем я столкнулся, оказалась Мэгги
Шеффилд. Сдвинув брови, она внимательно оглядела меня с ног до головы.
— Так-так, и кому же это удалось так быстро справиться с вашим дурным
настроением?
Проклятие. Откуда она узнала, чем я только что занимался?
— Может, потанцуем, а?
— Нет, все же мне хотелось бы знать. — Она склонила голову набок и
легонько провела пальцем по моей щеке.
— Ладно, не потанцуем. Тогда мне стоит пока познакомиться с Элен
Тарчер. Как насчет того, чтобы представить меня?
— Ну разумеется, вон она, вместе с мужчинами. Роковая женщина среднего
возраста. На мой вкус, эта ее показная застенчивость просто жалка — по годам
она чуть не любой здесь в матери годится.
При виде Элен Тарчер я сразу понял, что, если ей вдруг захочется наброситься
на меня, колебаний у меня будет не больше, чем в случае с ее дочерью. Судя
по возрасту Каттера, ей должно быть уже около пятидесяти, но я бы не дал
этой женщине и сорока. И уж точно не было в ней ничего жалкого. Наверное, у
нее прекрасный хирург-косметолог, но с другой стороны, что, собственно, в
этом плохого? На миссис Тарчер были выходное платье, черные колготки и
черные туфли на высоком каблуке. Волосы у нее, как и у Кэл, каштановые, и их
пряди расположены в хорошо продуманном беспорядке; это придавало ей, с одной
стороны, вид совершенно естественный, с другой — исключительно утонченный.
Она была окружена? по меньшей мере? десятком мужчин, и их внимание ей явно
льстило.
В это время Алоизиус Тарчер позвал Мэгги, и она, неопределенно пожав
плечами, сдавила мне ладонь, а потом отошла, оставив меня одного восхищаться
обаянием Элен Тарчер.
— Все считают мою мать дурочкой, бесполезным украшением, но это не так.
Обернувшись, я встретился взглядом с Кэл и тут же попытался обнаружить следы
пережитого на ее лице, но их не было. Передо мной вновь стояла скромная
монашка с плотно сидящими на переносице очками. Блузу она, естественно,
переменила, так как прежнюю я разорвал.
— Может, представишь меня своей матери?
Она молчала.
— Мне не хочется, чтобы ты жил у Пола.
Я почувствовал, как во мне что-то поднимается, будто я снова собираюсь войти
в нее.
— Понимаю, но тут уж ничего не поделаешь. — Я с трудом проглотил
вставший в горле комок.
— Старый Чарли Дак обожал мою мать. Завтра на похоронах она будет
верховодить церемонией. Надеюсь, ты там тоже будешь? Нынче она только об
этом и говорят, об убийстве, я имею в виду. Места себе не находит.
— Я обязательно приду. Может, и Дж
...Закладка в соц.сетях
