Жанр: Любовные романы
Роковая страсть
...рой они
работают, не дает Полу завершить начатое исследование. Ну вот он и сорвался
с места, рассчитывая на то, что здесь условия будут лучше.
— А как насчет Джилли? Чем она собиралась заняться?
— Она просто решила завести ребенка.
— Джилли так сказала? — Мэгги некоторое время внимательно смотрела
на меня. — Нет-нет, этого просто не может быть, — наконец
решительно заявила она.
— Но почему?
— Да она тысячу раз говорила мне, что у них с Полом нет никакого
желания возиться с грязными пеленками и вообще менять образ жизни.
В этом было что-то странное. Возможно, она просто передумала.
— Мясо кончилось, — объявил официант с таким видом, будто это
доставляло ему огромное удовольствие. — Пьер слишком мало приготовил, а
то, что было, за завтраком съели. Как насчет рыбных палочек с луком?
Как я ни был голоден, но такое предложение меня явно не порадовало, и на
этот раз мне пришлось ограничиться салатом.
Глава 4
Роб Моррисон жил милях в двух к югу от центра города в деревянном домике
посреди небольшой еловой рощи. К дому вела узкая грязная дорога, змеей
вившаяся через холмы и долины и именовавшаяся, как можно было понять из
надписи на указателе, Пензанс-стрит. Непосредственно рядом с домом пролегал
глубокий овраг. Когда я вылез из машины и посмотрел на горизонт в западном
направлении, то ощутил мгновенный укол зависти: перед глазами обитателей
этой неказистой постройки, стоило им только проснуться утром, открывался
потрясающий вид на Тихий океан. Возможно, они ощущали себя в этот момент
первопроходцами, добравшимися до края света.
Мэгги постучала в некрашеную дубовую дверь.
— Эй, Роб, просыпайся! Через четыре часа на дежурство, давай вставай.
Внутри послышалось какое-то движение, затем раздался недовольный мужской
голос:
— Это ты, Мэгги? Что-нибудь случилось? Как Джилли?
— Открывай, тогда все и узнаешь.
Дверь заскрипела, и на пороге возник давно не бритый мужчина в джинсах,
примерно моего возраста. Шериф была права: этот малый действительно
поддерживал превосходную физическую форму. Слава Богу, что он оказался в
нужный момент в нужном месте.
— А вы кто такой?
Я протянул руку:
— Форд Макдугал, брат Джилли. Спасибо, что тогда спасли ее.
— Роб Моррисон. — Хозяин охотно ответил на мое рукопожатие. —
Лучше бы вообще не пришлось никого спасать. Ну, как там она?
— Джилли все еще в коме. Мы можем поговорить?
Роб отступил в сторону и жестом предложил нам войти.
— Мистер Тори был здесь всего два дня назад, так что дом чист, как
воспоминания девственницы. Я сварю вам кофе, вы как? — В ответ на мой
кивок он уточнил: — Слабый или покрепче?
— Можно покрепче.
— Мэгги, а ты? Чай, как обычно?
Мэгти лишь согласно прикрыла глаза, и затем через гостиную мы последовали за
хозяином в прилегающую к ней небольшую кухоньку.
— Славное местечко, — заметил я. — А кто такой мистер Торн?
Роб улыбнулся:
— Этот малый присматривает за домом: без него здесь был бы чистый
свинарник. Он с Аляски, бывший рыбак, теперь на пенсии. Называет мою берлогу
рыбным скелетом.
Мы сидели на высоких стульях за стойкой, отделявшей кухню от небольшой
столовой. В окна, как я и предполагал, был отлично виден океан.
Вскоре запахло кофе, и я с удовольствием втянул в ноздри волшебный аромат.
— В
Эдвардианце
не кофе, а мерзкая жижа.
— Это уж точно, — согласился Роб. — Там обожают подавать
растворимый кофе, да еще и готовят его в едва теплой водичке. Правда, только
когда нет Пьера Монтроза, хозяина ресторана. Не удивлюсь, если они
размешивают сахар пальцем. — Роб легонько подтолкнул ко мне полную
чашку, затем в другой чашке залил кипятком мешочек с чаем, бросил туда кусок
сахара, помешал и подал Мэгги.
Все сосредоточенно принялись прихлебывать из своих чашек.
— Лучшее занятие в мире, — со вздохом заметил я.
— Почему бы тебе не надеть рубаху, Роб? — спросила Мэгги. —
Нечего демонстрировать нам свою потрясающую мускулатуру.
— Сначала душ надо принять. — Роб пожал могучими плечами. —
Ладно, давайте сперва потолкуем, оденусь, когда вы уйдете.
В этот момент я и впрямь почувствовал себя овсянкой. Гнусное, доложу вам,
ощущение. Роб справился бы со мной одной левой и пошел бы дальше,
посвистывая. Печально, хотя кофе немного утешает. Спать все еще хочется, но
когда перед тобой сидит, скрестив ноги и прижав к обнаженному мускулистому
животу чашку, такой человек, как Роб Моррисон, особо не позеваешь.
Хорошо хоть одна слабость у него имеется — поддерживать порядок в доме он, видимо, совсем не мастер.
— Роб, — Мэгги слегка склонилась вперед, — расскажи нам все,
что ты тогда запомнил, а я включу диктофон, ладно?
— Да ради Бога, но ведь ты и так уже все знаешь.
— Ничего, повторим. Да и Маку полезно будет послушать.
Мэгги нажала кнопку, и Роб заговорил медленно и внятно:
— Все произошло около полуночи во вторник, 22 апреля. Я ехал по шоссе
вдоль океана на север. Сперва на дороге никого не было, но потом за
поворотом я увидел белый
порше
Джилли, двигавшийся на большой скорости по
разделительной полосе. Неожиданно машина рванулась вперед; я оказался на
месте буквально через несколько секунд после того, как она врезалась в утес
и, отлетев, свалилась с обрыва; сквозь поверхность воды все еще был виден
свет фар. Глубина там, как мне показалось, футов пятнадцать-шестнадцать, и я
решил, что, возможно, еще смогу помочь Джилли. Быстро разувшись, я нырнул, а
когда достиг дна, то увидел, что стекло с водительской стороны опущено до
упора, а привязной ремень не застегнут. Только благодаря этому мне сразу
удалось вытащить ее. По-моему, она провела под водой совсем недолго. Когда я
вытащил ее на берег, то сразу сделал ей искусственное дыхание, а потом
взобрался наверх и вызвал по мобильному телефону
скорую
. Врачи приехали
через двадцать минут и забрали ее в местную больницу, ту, что здесь
неподалеку. Вот и все.
— А с чего ты заранее решил, что за рулем именно Джилли?
— Да здесь же все знают ее
порше
.
— Она странно вела машину. Почему, как думаете? — спросил я.
— Понятия не имею. Я пытался ее окликнуть, но все было бесполезно — она
словно не видела и не слышала меня.
— Поблизости вы никого не заметили?
— Ни души.
— Как тебе кажется, — спросила Мэгги, — Джилли Бартлетт
нарочно направила машину к утесу?
— Похоже на то.
— На что
на то
? Она пыталась покончить с собой?
Роб Моррисон поднял на меня усталые глаза и потер щетину на подбородке.
— Очень жаль, старина, но боюсь, что в этом все дело.
— А может, что-нибудь отказало и машина просто потеряла управление?
—
Порше
все еще в двадцати футах под водой, можете сами проверить.
Хотя я так не думаю. Право, Мак, мне очень жаль, — еще раз повторил
Роб.
— Посмотрите на себя. Мак, на вас лица нет, — сказала Мэгги, когда
через полчаса мы с ней вернулись к дому Джилли. — Может, отдохнете,
пока Пол не вернулся?
— У меня нет ключа от дома — придется устроиться на стуле перед
крыльцом.
— Вряд ли вам будет там удобно, лучше посидите в моей машине.
Пока я устраивался на сиденье, Мэгги барабанила пальцами по рулю.
— Знаете, коль скоро уж мы начали откровенничать, почему бы вам не
рассказать, что вы обо всем этом думаете?
— Если я скажу правду, боюсь, вы либо примете меня за сумасшедшего,
либо решите, что это реакция на наркотики, которыми меня пичкали в
госпитале.
— А вы все же попробуйте.
Отвернувшись от нее, я некоторое время собирался с мыслями.
— Видите ли, в госпитале мне снилось, что, когда Джилли попала в беду,
я все время был с ней рядом. — Я покачал головой. — Ну разве не
бред?
— Не знаю, что и сказать. — Мэгги продолжала внимательно наблюдать
за мной. — Ну а дальше?
— Наутро я позвонил Полу и выяснил, что сон меня не обманул.
— О Боже!
— Тогда я и помчался сюда.
Мэгги долго молчала, словно пыталась что-то сообразить.
— И никаких таких особых отношений у вас с Джилли раньше не было?
Я покачал головой.
— Нас осталось всего четверо, родителей давно нет. Я младший в семье, а
Джилли на три года старше меня. Особенно близки мы с ней никогда не были,
каждый занимался своим делом, и это, в общем-то, нормально. А потом — этот
жуткий сон. Знаете, у меня такое ощущение, будто Джилли что-то погнало к
утесу. Что-то или кто-то. Да, понимаю, в машине она была одна... и в то же
время как будто не одна.
— Не очень-то складывается.
— Верно. Во всяком случае, пока не складывается. Хотите еще кое-что?
Просыпаясь, я услышал крик: голос был очень похож на голос Роба Моррисона.
Сегодня я сразу узнал его.
— Ничего себе.
— Короче, я не верю, что это была попытка самоубийства, и не поверю,
пока Джилли сама не скажет мне об этом.
Сидя в уютном кресле, я потягивал
Пино нуар
с виноградников Напа-Вэлли.
— Ну как, нравится? — спросил Пол.
— Чернее самого черного греха. — Я легонько встряхнул хрустальный
бокал, глядя, как вино медленно стекает по стенкам. — Сегодня у меня
была встреча с Робом Моррисоном, ну, с тем малым, что вытащил Джилли.
— Знаю. Как назло по пути из больницы он оштрафовал меня за превышение
скорости. Ты и с Мэгги Шеффилд разговаривал?
— Было дело. По-моему, она ничего, разве что на агентов ФБР у нее
особая реакция.
Пол наклонил голову и как-то странно уставился на меня:
— Глядел бы ты лучше в оба, Мак.
— То есть?
Пол пожал плечами:
— Не сочти меня старым ворчуном или женоненавистником, но я скажу тебе
прямо: она сучка, от которой только и жди подвоха.
— Мне так не показалось. — Я отрезал себе еще кусок мяса: все-таки
оно было повкуснее, чем салат из латука и зеленого горошка в
Эдвардианце
. — Мэгги хочет понять, что погнало Джилли к утесу. По-
моему, для тебя это тоже небезразлично. А что, собственно, такого она тебе
сделала? Тоже оштрафовала за превышение скорости?
— Она собирается повесить на меня несчастный случай с Джилли. Как ты
догадываешься, в восторг это меня не приводит.
Теперь уже я ничего не мог понять.
— Она о тебе и не заикнулась. Пол. Просто сидела в своей машине, когда
я подъехал. Хотела поговорить с тобой.
— Будь на то моя воля, я выгнал бы ее к чертовой матери. Надо
попробовать уговорить Джеральдину. Мэгги — опасная женщина. Она ненавидит
мужчин, им от нее одни только беды. Видел этот дурацкий пистолет у нее на
поясе? Бред какой-то. Эджертон — маленький, мирный городок. Никто здесь — ни
мужчины, ни женщины — не носит оружия, только она. Разумеется, я уже говорил
с ней в больнице, сразу как только Джилли привезли.
— Ну, вообще-то нет ничего удивительного в том, что полицейский хочет
повторно допросить кого-то, — мягко возразил я. Честно говоря, меня
слегка удивило сказанное Полом. Мне лично совершенно не показалось, что
Мэгги имеет что-то против мужчин. — Когда волнуешься, всегда что-нибудь
забываешь. Держу пари, даже ты сейчас вспомнишь больше, чем тогда.
— О Господи, да что вспоминать-то? Почему Джилли врезалась в этот
проклятый утес, я понятия не имею. Да, она была немного расстроена, но с кем
не случается? Это все, Мак.
Я доел бифштекс и, откинувшись на спинку стула, сделал еще глоток
Пино
нуар
. Пол был бледен, скулы у него заострились, и вообще выглядел он
неважно.
— Расстроена, говоришь? Может, это не просто расстройство, а депрессия? К врачу она обращалась?
Пол коротко рассмеялся:
— Нет, вы только послушайте его — суперполицейский в своем амплуа! Ни к
каким врачам Джилли не обращалась. И вообще, Мак, я слишком устал. —
Пол порывисто поднялся со стула. — Спокойной ночи. Надеюсь, кровать в
гостиной тебя устроит?
— Об этом можешь не беспокоиться: сегодня днем мне удалось немного
поспать в кресле у тебя на крыльце, так что сейчас я лучше проведаю Джилли.
Спокойной ночи.
Форд опять был здесь, держал меня за руку, как когда-то. Но когда-то — это
когда? Может, нынче утром, а может, в прошлом году. Странно, но я совершенно
утратила чувство времени.
Позади Форда мелькали какие-то тени, потом они исчезли, и мы остались
вдвоем.
— Джилли, — заговорил он, и мне захотелось плакать от радости
просто потому, что слышу его голос. — Я должен понять, почему ты
направила машину на этот проклятый утес. Честно говоря, мне трудно поверить,
что у тебя депрессия. На моей памяти ничего подобного не было даже в
отрочестве, когда Лестер Харви променял тебя на Сьюзен, эту твою
большегрудую подружку. Кажется, тогда ты просто покачала головой и послала
его к черту. О Господи, Джилли, что все же с тобой случилось? — Форд
прижался лбом к моей ладони.
Я ощущала его теплое дыхание. Да нет у меня никакой депрессии, так и
хотелось выкрикнуть мне. Впрочем, какое теперь все это имеет значение? Я
здесь, взаперти, а Пол жив и может делать все, что ему заблагорассудится. Но
боюсь я не Пола, видит Бог, не Пола. Я боюсь Лоры, это от нее исходит
угроза. Она проникла мне в голову и едва не убила. Если она снова появится,
мне не выдержать. Я умру.
Меня словно подбросило от чьего-то прикосновения. Я поднял голову и увидел
сиделку.
— Лора предала ее.
Сиделка удивленно приподняла свои тонкие черные брови и недоверчиво
уставилась на меня.
— Лора? Какая Лора? С вами все в порядке?
Я посмотрел на Джилли. Она была бледна, кожа у нее почти просвечивала.
— Да-да, не беспокойтесь, со мной все хорошо. Действительно, какая
Лора?
Я поднял голову и внимательно посмотрел на сиделку.
— Пора перевернуть ее и сделать массаж, — негромко проговорила
она, — иначе пролежни будут.
— Расскажите про кому, — попросил я. — Врачи мне говорили что-
то, но, честно говоря, я не очень понял.
Сиделка принялась втирать в плечи Джилли густой белый крем.
— Чаще всего из комы выходят быстро, и следов она, как правило, не
оставляет. Если миссис Бартлетт очнется, скажем, через день-другой, можно
рассчитывать на лучшее, хотя не исключено, что какие-то последствия все же
будут. В таких случаях самое лучшее — надеяться и молиться. Весьма сожалею,
мистер Макдугал, но это все, что я могу вам сказать.
В больнице я пробыл до утра, а когда, добравшись до дома № 12 по Ливерпуль-
стрит, вновь погрузился в сон, мне приснилась Мэгги Шеффилд: она во весь
голос орала, что Пол подонок и его следует вышвырнуть из Эджертона...
Подъезжая к дому в десять утра, я, как и накануне, заметил напротив машину
Мэгги, а из гостиной доносился ее голос:
— Пол, по пути сюда я звонила в больницу: миссис Химмел сказала, что
все по-прежнему. И еще я узнала от нее, что с семи утра у Джилли сидит Мак.
— Мак проводит с ней гораздо больше времени, чем вы, — проворчал
Пол. — С чего бы это?
— Не суйтесь не в свое дело.
Пол как будто даже не особенно разозлился, и это меня удивило. Стараясь не
привлекать к себе внимания, я вошел в столовую — длинную узкую комнату,
занимавшую весь фасад дома и выходившую окнами на океан. Спереди она была
сплошь застеклена, пол покрывала квадратная светлая кафельная плитка, а вся
мебель была выдержана в черных тонах. Трудно представить, что в такой
комнате можно устроиться с хорошей книгой в руках или посмотреть футбол по
телевизору. С десяток абстрактных картин, украшавших стены, являли собой
набор четких линий, по преимуществу в черно-белом исполнении: чем-то эти
линии напоминали вымуштрованных солдатиков. Бедная Джилли, и как она могла
жить в этой стерильной обстановке! Я вспомнил, как выглядела комната сестры,
когда мы были детьми, — это было настоящее торжество цвета: голубого,
оранжевого, зеленого... Конечно, с годами люди меняются, но чтобы
настолько...
Я повернулся к Мэгги, сидевшей на большом черном кожаном диване с раскрытым
блокнотом на коленях.
— Как поживаете, шериф?
— А, это вы. Мак. — Мэгти приподнялась. — Спасибо, все в
порядке. Как Джилли?
— Пока по-прежнему.
— Печально. Хорошо, что у вас сегодня вид получше, а то вчера хоть в
гроб клади. Присаживайтесь, мы с Полом сейчас закончим. Итак...
Пол не пошевелился. Вцепившись пальцами в колени и подавшись немного вперед,
он сидел в глубоком кожаном кресле и сосредоточенно разглядывал кафель под
ногами.
— Царапина, — вдруг сказал он.
— Царапина? Какая царапина? — удивилась Мэгги.
— Вот тут, справа. Видите? Откуда бы ей взяться?
— Знаешь что, Пол, — серьезно сказал я, — почему бы, не
прикрыть ее газетами?
— Ну разумеется. Мак, разумеется. Ты у нас настоящий буржуа. Простая
душа. Ладно, давайте закругляться, мне надо работать.
— Джилли говорила, будто вы уехали из Филадельфии потому, что там
отказались финансировать ваш проект.
— Это правда.
— А что за проект? — Я подошел к окну и выглянул наружу.
— Эликсир молодости. Я работаю над веществом, которое задерживает
процесс старения.
— О Господи, Пол! — Мэгги чуть не свалилась с дивана. —
Почему же они отказались оплачивать эту работу? Ведь это же настоящее
золотое дно.
— Это уж точно, — рассмеялся Пол. — Кому же не хочется
вернуть молодость? — Он прикоснулся к редеющим волосам. — Вот я бы
лично не прочь снова отрастить шевелюру.
— Если верить Жан-Люку Пикару из
Стар Трек
, вещества для
восстановления волос не придумают в течение ближайших четырех столетий. Не
повезло вам. Пол, — усмехнулась Мэгги.
— Нет, серьезно. Пол, чем ты занят? — спросил я.
— Не твое дело, Мак, и уж тем более не ваше, Мэгги. Во всяком случае, к
Джилли это никакого отношения не имеет. И вообще, оставьте меня в покое.
Мэгги откинулась на спинку дивана и покрутила в пальцах шариковую ручку.
— Мне надо знать, чем вы с Джилли были заняты во вторник вечером.
Постарайтесь вспомнить. Вы ужинали дома или пошли куда-нибудь?
— О Господи, Мэгги, ну зачем вам это? Разумеется, дома. Джилли
приготовила тосты с чесноком, я — салат из шпината. Потом я пошел работать,
а она сказала, что покатается, и уехала. Это было около девяти.
— Роб Моррисон сказал, что несчастье случилось приблизительно в
полночь. Стало быть, прошло три часа. Вам не кажется, что катание несколько
затянулось?
— Не знаю. Я уснул прямо за столом, даже компьютер не выключил. Может,
Джилли вернулась, а потом снова уехала — я ничего не слышал. А может, и не
возвращалась. Только одно могу сказать: уехала она в девять.
— А за ужином Джилли в каком настроении была?
— Мэгти, вы же ее знаете. Джилли просто не умеет быть серьезной,
постоянно шутит. Помню, в тот вечер она рассказала какой-то свежий анекдот.
— И все же, чем вы на самом деле заняты, Пол? — настойчиво
спросила Мэгги. — Клонируете маленьких Полов Бартлеттов? А главное,
какая связь между вашими исследованиями и тем, что стряслось с Джилли?
Пол пожал плечами.
Я решил не ввязываться в дискуссию, хотя жизни на три я бы, может, и
продлился, если, конечно, из меня что-нибудь сверхъестественное получится.
Надо подумать. А впрочем, вряд ли.
— Итак, ты говоришь, что ужин у вас прошел как обычно?
— Да. Ела Джилли не много, ей хотелось вес сбросить. Пять фунтов.
— А таблетки для похудения она принимала? — вмешалась Мэгги.
— Насколько мне известно, нет. Впрочем, надо посмотреть в аптечке.
— Посмотрите.
— Пол, а правда, что вы с Джилли каждый день занимались любовью?
Пол покраснел.
— Твое-то какое дело?
— В феврале Джилли говорила со мной на эту тему. Раньше она себе такой
откровенности не позволяла, а тут ее словно прорвало. Впрочем, она о многом
тогда со мной толковала, перескакивала с предмета на предмет, тараторила обо
всем и ни о чем.
— И все же? — спросила Мэгги.
Я посмотрел на нее, и мне стало совершенно ясно, что прислушивается она к
нашему с Полом разговору далеко не просто с профессиональной точки зрения.
Ну что ж, почему бы не удовлетворить ее любопытство.
— Она говорила о своем новом платье, о том, что они с Полом теперь из
постели не вылезают, о том, как она обожает свой
порше
, и еще о Кал и
Каттере Тарчер — в общем, обо всем подряд и в одном тоне. Сейчас мне
кажется, что все это неспроста, что-то здесь не так.
В этот момент раздался звонок в дверь, и Пол, вскочив, выбежал из гостиной.
Когда он вернулся, рядом с ним шла женщина лет двадцати пяти. Ее густые
каштановые волосы были стянуты на затылке, а глаза прикрывали очки в круглой
золотой оправе. Джинсы были ей явно велики, белая рубашка с подвернутыми
рукавами свисала чуть не до пят.
— Привет, Кэл! — Мэгги медленно поднялась на ноги. — Тебе что
здесь понадобилось?
Вот так раз! Сама Кэл Тарчер — та самая девушка, о которой Джилли как-то еще
прежде обмолвилась в разговоре со мной. Сестра громилы Каттера.
Кэл исподтишка бросила взгляд на Пола.
— Меня послал отец. Хорошо, что и ты здесь, Мэгги. У нас завтра вечером
прием, так что милости просим всех. — Она посмотрела на меня: — А вы
брат Джилли?
— Он самый. Форд Макдугал к вашим услугам.
— Кэл Тарчер. Как там Джилли?
— По-прежнему в коме.
— Печально. Я к ней заходила вчера. С ней-то не поболтаешь — сиделка
велела просто говорить о чем угодно: о погоде, о последнем фильме Дензела
Вашингтона и так далее. Так как насчет приема? Придете?
— Ну а как же? — с легким нетерпением откликнулся Пол. —
Стоит твоему отцу хоть слово сказать, как все в шеренгу выстраиваются. Кто
там первый?
— Ну что за ерунда. Пол? — Кэл отвела взгляд. — Знаете, мы
действительно очень беспокоимся за нее. И все же отец надеется, что вы хоть
ненадолго сможете зайти к нам завтра вечером.
Судя по виду, Кэл Тарчер была чем-то явно смущена. Что бы это могло значить?
У меня возникло ощущение человека, пришедшего на спектакль посредине
действия и не имеющего ни малейшего представления о его начале.
— Так ты все же видела Джилли в тот вечер? — спросила Мэгги. Как
можно было судить по ее тону, особой симпатии к Кэл она не испытывала, и это
еще больше насторожило меня.
— Видела, — бросила Кэл, направляясь к двери. — Около
половины десятого. Она ехала по Пятой авеню и распевала что-то во все горло.
— Что именно? — поинтересовался я.
— Кажется, песенку из
Оклахомы
. Пела и смеялась, говорила, что едет
на кладбище и собирается перебудить там всех мертвых. У
Эдвардианца
она
развернулась и поехала в противоположную сторону.
— Уж не намекаете ли вы на то, что Джилли была в тот вечер
пьяна? — спросил я. Кэл молчала.
— Этого я ни от кого не слышала, — ответила за нее Мэгги. —
Врачи в больнице говорят, что, судя по содержанию алкоголя в крови, она
выпила не больше двух бокалов вина. Так что эту тему можно считать закрытой.
А после половины десятого ты ее не видела, Кэл?
Кэл отрицательно покачала головой и взялась за ручку двери. Я поспешно
шагнул за ней.
— Слушайте, Мэгги, вы тут с Полом заканчивайте без меня, а я провожу
мисс Тарчер до машины. Минуту, Кэл. — Я постарался придать своему
голосу особую, фэбээровскую внушительность. Кэл так и застыла на месте. Я
взял ее под руку и вывел на улицу.
Утро было тихим и ясным, лишь легкий ветерок трепал волосы у меня на гол
...Закладка в соц.сетях
