Жанр: Любовные романы
Голливудские мужья
...елефона, где его можно найти?
— Минутку. Сейчас проверю.
Да, недолго он ее прождал! Надо же, а ведь сгорал от страсти. Такой напор —
ее чуть с ног не сбило. Мерзавец!
Нет, Джонсон, не зарывайся. Ты первая снялась с якоря.
— Он ничего не оставил, — сказал голос гостиничной телефонистки.
— Спасибо.
Она повесила трубку. И куда же он девался? Она первая затеяла игру, он всего
лишь отплатил ей той же монетой. Английский зануда. Ведь знает: играть в
игры она ненавидит.
Джек не винил Джейд в том, что она передумала. В конце концов, сказать
да
или
нет
— это привилегия женщины, в таких делах он пытался оставаться
джентльменом. Правда — немаловажный факт — он все равно ее хотел. А когда
Джек Питон хотел, он обычно получал желаемое.
Вернувшись в пустой гостиничный люкс, он позвонил Клариссе в Нью-Йорк. Она
остановилась у подруги в Гринич-Виллидж. Просторный люкс в гостинице или
квартира на крыше — не для Клариссы.
— Я люблю жить среди простых людей, — говорила она ему.
— В Виллидже никто на меня внимания не обращает. Могу спокойно
разгуливать, и никто не будет приставать.
Может, может. По одной простой причине: Клариссу никто и никогда не узнавал
вне экрана. Трубку взяла она сама.
— Привет, девочка, — сказал он. — Вот сижу и думаю о тебе.
Голос ее звучал как-то приглушенно.
— Кто это?
Здорово! Встречаешься с человеком целый год, а она даже не узнает твой
голос!
— Фил Донахью, — ответил он сухо.
— О, Господи. Джек. У нас сейчас половина третьего ночи. Где ты?
— Никогда не поверишь.
— Попробуй, вдруг поверю.
— В Вегасе.
— Ты пьян?
— Когда ты видела меня пьяным?
— В Лас-Вегасе трезвым делать нечего.
— Я трезв, как стеклышко. И скучаю по тебе. Звоню просто чтобы сказать:
привет!
— Ясно, что пьян. И разбудил меня. Иногда, Джек, ты совершенно не
думаешь о других. Прерванный сон может нарушить все мои биоритмы.
— Это чисто по-калифорнийски.
— Что?
— Ничего.
— Ладно, я все-таки постараюсь уснуть. Позвони завтра, если захочешь.
Да, она явно тянет на приз
мисс Романтика года
.
Он налил себе бренди. Посидел в задумчивости за стаканом, потом принял
холодный душ и отправился спать.
Бывают такие неудачные вечера.
Положив глаз на самую хорошенькую из трех подруг Сюзанны, Хауэрд оказался в
обществе невысокой рыжеволосой дамы с необъятными силоксановыми грудями и
глупой улыбкой. Когда позже он раздел ее у себя в номере, даже его привели в
замешательство два сферических выступа плоти. На ощупь это было еще не
затвердевшее цементное тесто, а на взгляд — две гигантские дыни с вишенкой
на каждой.
— Похоже, во мне засела простуда, — объявил он и фальшиво
чихнул. — Так что лучше иди домой.
— Давай я помогу тебе от нее избавиться, — взмолилась она. —
У меня есть лекарство века!
— Нет, — заупрямился он. — Я плохо себя чувствую. Боюсь, у
меня температура.
Без большой охоты она стала одеваться, доверительно при этом сообщив, что
сейчас вместе с подругой работает над сценарием. — Можно я тебе его
пришлю? — спросила она с надеждой.
Опять его поймали на крючок.
— Конечно, какие разговоры.
Едва она ушла, он отыскал свою вчерашнюю визитершу. Ответил автоответчик, но
через пять минут она перезвонила.
— Приходи, — позвал он. — Продолжим то, что не довершили
вчера.
Она заколебалась.
— Я занята.
— Что нужно, чтобы тебя освободить?
Она решила: ничего страшного, пусть стерпит правду.
— Я беру тысячу за ночь. Вчера вечером ты был гостем фирмы — счет мне
оплатил отель. Вот так, котик мой. Кредитная карточка
Америкэн экспресс
меня вполне устроит.
Он был вне себя от бешенства.
— Так ты проститутка?
— Нет. Я — Мэри Поппинс. Разве сразу не видно? Так приходить или нет?
Он бухнул трубку на рычаг. Хауэрд Соломен не спит со шлюхами! Хауэрд Соломен
в жизни за это не платил!
Черт бы подрал этого Дино Фоничетти. Что он себе позволяет?
После вечеринки Мэннон вернулся в шикарные апартаменты Карлоса Брента.
Следом за ним — вся свита, да еще кто-то приблудился по дороге.
Карлос лично показал ему особняк — шестнадцать спален, студия звукозаписи со
всеми примочками, два плавательных бассейна олимпийского размера, поле для
игры в гольф.
— Сюда я приезжаю так, провести время, — похвастался
Карлос. — Вообще-то я живу в Палм-Спрингс. Буду рад принять тебя с
твоей очаровательной женой в ближайшие выходные.
— Хорошее дело, — одобрил Мэннон.
— Я видел эту твою женушку по телевизору. Хороша-ааа!
Как это Мелани-Шанна попала в ящик?
— Уитни Валентайн Кейбл, — мечтательно произнес Карлос.
— Какая женщина! Мэннон нахмурился.
— Мы развелись, — сказал он. Карлос искренне поразился.
— Отпустить из стойла такую кобылку может только сумасшедший!
Мэннон кивнул. В данном случае крыть было абсолютно нечем.
Самолет Клингера взлетел из Лас-Вегаса раньше, чем предполагалось. Все три
пассажира были на борту и жаждали поскорее попасть в Лос-Анджелес.
44
Голову заполнила ватно-голубая дымка. И боль какой-то неистовой силы. Когда
Уэс открыл глаза, он не мог сообразить: куда же, мать честная, его занесло?
Проклятье. Нет, с этими одноразовыми пересыпами пора завязывать. Просыпаться
в постели незнакомой бабы — это становится как-то утомительно.
Только он лежал не в кровати. На полу. А в правой руке была зажата пушка. А
сам он... мама... голубая дымка растаяла, и он понял, что очень, очень
крупно вляпался.
Пытаясь подчинить тело разуму, он с усилием поднялся, выронив пистолет на
пол.
Он находился в вестибюле дома в Лорел-Каньоне в обществе все тех же двух
бездыханных тел.
К горлу подкатила тошнота, он доплелся до ближайшего туалета, и его
вывернуло наизнанку. Из раны на голове сочилась кровь и стекала на глаз...
надо немедленно мотать удочки! Кому-то понадобилось его подставить, и ждать
здесь объяснений... еще чего!
Бросив взгляд на часы, он понял: с момента его появления в этом доме прошло
всего семь минут, а это значит, что его черепок сделан из бетона.
Стояла жутковатая тишина. Она истошно вопила: смывайся!
Все еще плохо соображая, что к чему, борясь с тошнотой, он поднял пистолет.
Понятное дело, на нем — его отпечатки. И его шмякнули по башке, все четко
продумав.
Это — орудие убийства? Может быть.
С этим крутым и его ласточкой мы не хотим иметь ничего общего.
Ясно. Ничего общего. Обоих — на тот свет, а потом послать туда лопоухого.
Лопоухого застают на месте преступления, а эти мудрецы — ни при чем.
Мать твою!
И все удовольствие — тысяча долларов. Правильно, это тебе красная цена. Кто
поверит Уэсу Мани, что он никого не убивал?
Сердце колотилось так яростно и так громко, что он боялся сдвинуться с места
— вдруг разорвется? Он попытался сосредоточиться и вспомнить, что он знает —
по кино — об убийствах. Отпечатки. Первым делом — уничтожить отпечатки.
Он сунул пистолет в карман. Возиться с ним сейчас — не дело. Это важная
улика, избавиться от нее надо по-умному, чтобы до него потом не добрались.
Он рванулся в туалет, схватил там горсть туалетной бумаги и принялся
протирать все, к чему мог прикоснуться.
Беги отсюда! Скорее! Скорее!
Входная дверь так и стояла приоткрытой. Он тщательно протер ручку. И кнопку
звонка. И вдруг... все, облом. Он услышал звук подъезжающей машины и,
охваченный животным страхом, бросился в кусты.
Он затаился, но его вполне могло выдать сердце — так неистово оно
колотилось.
Через несколько секунд на полной скорости подъехала полицейская машина и
затормозила прямо напротив открытой входной двери. Уэс увидел, что внутри
сидят двое полицейских — и не торопятся покидать надежное прикрытие.
Вот теперь совсем все ясно.
Сначала подставить лопоухого.
Потом подослать полицейских.
Лопоухого находят с орудием убийства в руке. Какая разница, что он избит до
потери сознания? Ведь у него оружие убийства, какие могут быть разговоры? За
шиворот его и к ногтю — чего долго церемониться?
Делая над собой высшее усилие, он старался дышать медленно, ровно. Стоит им
войти в дом — и через минуту вся округа будет запружена полицейскими. Надо
быстро улепетывать.
Беспорядочные мысли вихрем носились в голове. Избавиться бы от пистолета,
уже будет легче. Только как от него избавишься?
Под покровом толстых стволов деревьев и густого кустарника он медленно
пополз по сыроватой земле, пот вперемежку с кровью капал ему на глаз, какие-
то колючие веточки впивались в лицо, волосы и тело, царапали и раздирали
кожу.
Уэс Мани никогда не верил в Бога. Но сейчас был такой подходящий момент
попросить его о помощи... Уэс стал страстно шептать слова молитвы.
Один из полицейских вышел из машины. Большой, кряжистый, каким и
представляешь полицейского. Что-то сказал своему напарнику, но что именно,
Уэс не услышал. К счастью, расстояние между ним и возможным обнаружением
постепенно увеличивалось.
Появился другой полицейский, они перекинулись несколькими фразами, потом
достали пистолеты и пошли к открытой двери. Оба повернулись к нему спиной.
Уэс сориентировался и понял: нужно подняться, скользнуть в тень и дать
стрекача с места преступления.
Он понесся по дорожке так, будто в спину ему дышал сам дьявол. По частной
дороге. Наверх, по подъездной дорожке к другому дому, где он благоразумно
запарковал
Мерседес
. Где же ключи? Здесь. В машине. Зажигание. Ехать без
спешки. Не привлекать внимания.
Он тяжело дышал, в горле першило, будто он только что выскочил из горящего
здания. В боку резко покалывало, а голова раскалывалась от боли. Да он
совсем в никудышной форме!
Он медленно свел машину на частную дорогу и немножко прибавил газ.
Добравшись до Лорел-Каньона, круто свернул вправо и позволил себе перевести
дух. Неловко вытащив пистолет из кармана, сунул его под сиденье. На шоссе он
был не одинок и встроился между
Хондой
и
Джипом
. И снова перевел дух.
Где-то ближе к Сансету навстречу попались шедшие одна за другой две
полицейские машины. С включенными мигалками и сиренами они неслись к холмам.
Вместе с другими машинами он направил
Мерседес
ближе к обочине, позволяя
полиции беспрепятственно проехать. Тяжело дыша, он вытащил из перчаточного
бокса салфетку и вытер взмокший лоб. Кровь подсохла, превратилась в
загустевшую массу.
Опять потянуло на рвоту, но он не осмелился.
Итак, он ускользнул от опасности. Временно.
И что же ему теперь делать?
Силвер сердито посмотрела на часы. Десятый час. Она не привыкла, чтобы ее
заставляли ждать, во всяком случае не такие, как Уэс Мани — тоже мне, птица!
В приступе ярости она позвонила Деннису Денби.
Он был дома. Не окажись его на месте, она была бы в высшей степени удивлена.
— Тот столик в
Спаго
, Деннис, — промурлыкала она. — Он
накрыт и ждет нас?
После суматохи в ресторане гомосеков Деннис непрерывно пытался с ней
связаться. Он не стал тратить время на раздумья.
— Для тебя, Силвер, красавица моя, я готов разбиться в лепешку.
— Заезжай за мной через пятнадцать минут, — распорядилась она.
Он опоздал на одну минуту, что было героическим достижением — ему пришлось
избавиться от подруги (сорокапятилетней жгучей брюнетки, жены режиссера,
тайно ухлестывавшего за мальчиками), позвонить в
Спаго
и истребовать
столик немедленно. Еще надо было одеться! На нем был белый спортивный
пиджак, итальянские брюки и светло-розовый кашемировый свитер.
— Ты меня простила! — воскликнул он, целуя ей руку — этот жест он
подсмотрел в кино, у Джорджа Гамильтона.
— Я и не думала на тебя сердиться.
Вид у нее был повседневно-элегантный — замшевые пиджак и брюки, волосы
подхвачены сзади, весь студийный грим — на месте.
— Ты не отвечала на мои звонки, — укоризненно произнес он.
— Деннис, дорогой, ты должен понимать, что у меня нет времени даже
сходить в туалет!
Он понял. Силвер — женщина очень занятая.
На невысоком пригорке возле модного
Спаго
знаменитость уже поджидали
фотографы и поклонники. Поскольку знаменитости предпочитали служебный вход,
вероятность сделать хороший снимок была ничтожно мала.
Силвер решила посадить за руль своего
Роллса
Денниса. Поклонники
столпились у въезда на парковочную стоянку и трепетно взывали к ней. Она
одарила их королевским взмахом и исчезла в задних дверях ресторана, за ней
послушно прошествовал Деннис.
По пути к столику — накрытому и ждущему — последовал парад улыбок, поцелуев
и нежных приветствий. Уютно-интимная атмосфера, умопомрачительные пиццы и
неповторимый подбор десертов — благодаря всему этому
Спаго
считался среди
знаменитостей тусовочной точкой лучшего типа. И Вольфганг Пак, шеф и хозяин
Спаго
, вместе со своей эффектной и темноволосой супругой Барбарой делал
все, чтобы гости чувствовали себя здесь, как дома.
— Обожаю здешние цветочные украшения, — заметила Силвер, без
потерь добравшись до своего столика.
— Я тоже, — согласился Деннис.
— И здесь так занятно.
— Верно, — снова согласился Деннис.
Когда он с ней не соглашался? Только и знает, что поддакивать. Хоть вей из
него веревки.
Другое дело — Уэс Мани. Что-то в нем есть такое... непонятное... таится в
нем какая-то опасность.
Она возбужденно поежилась. К тому же он не был подержанным товаром. По
крайней мере, в ее кругу. А с Деннисом, вполне возможно, перетрахалась
половина дам в этом ресторане.
Ничего, сегодня она Уэса проучит. Пусть знает, с кем имеет дело. Владимиру
она дала четкие инструкции — если позвонит мистер Мани, надо сказать ему,
что ее нет, и пусть позвонит завтра. Если же он явится лично, Владимир
должен отправить его восвояси.
Пусть Уэс знает: она ему не девочка, которая только и ждет, когда он ее
поманит. Несмотря на его крепкий член и бойкий язык.
При мысли об этих частях его тела она улыбнулась.
— Чему ты улыбаешься? — полюбопытствовал Деннис.
Она взяла кусок хлеба, плотоядно посмотрела на него и положила назад.
— Тебе это не интересно, дорогой Деннис. Давай будем заказывать? Я
умираю с голоду.
Зеркало в мужской комнате на бензоколонке на бульваре Сансет предложило Уэсу
отражение, испугавшее его до смерти. Глаза — дикий ураган, волосы — дикий
ураган, все лицо в царапинах. Одежда вымазана и порвана, на голове, в месте
удара, — пупырчатое пятно мерзкого вида.
Все же это лучше, чем пуля в черепе.
Из желудка снова поднялась желчь; но сейчас потуги оказались совсем
бесплодными.
Он быстро привел себя в порядок — по возможности. До Пола Ньюмена ему,
однако, было далеко. Что ж, надо смотреть правде в глаза. Вид у него был
самый что ни есть затраханный.
Он стал рыться в карманах в поисках сигарет и нашел два неожиданных
предмета. Большой конверт из пергаминовой бумаги с белым порошком,
подозрительно смахивающим на кокаин. И пачку потертых тысячных купюр —
двадцать две тысячи долларов.
Мать честная! Вещественные доказательства, часть ловушки. Его хотели сдать как торговца наркотиками.
Бормоча злобные проклятья, он все запихал обратно в карманы. Как раз вовремя
— в сортир вошли два мексиканца, расстегнули молнии и включили свои
брандспойты.
Он быстро вымелся оттуда и нашел телефон-автомат. Первая мысль — позвонить
Рокки. Может, его хорошему другу что-то известно?
Несколько секунд он в задумчивости вертел в руках монетку. Звонить? Или не
надо?
Подплыла какая-то шлюха — оранжевые чулки в сеточку и еще кое-что по мелочи.
— В город любви не желаем? — протянула она.
Он не ответил. Может, как раз Рокки звонить и не стоит. Ведь втравил его в
эту заваруху именно он.
Хорошо. А если домой? Не опасно ли это?
Нет, конечно. Что они теперь могут ему сделать?
Как что? Придут за своими деньгами — вот что. Не такая уж ничтожная сумма. И
кокаинчик пожалуйте — тут никак не меньше чем тысячи на полторы.
Только ни с тем, ни с другим он расставаться не желает. Эти денежки он
честно заработал. Плюс тысячу, припрятанную у Юнити.
Нет, ехать сейчас домой — не самая гениальная идея в мире.
Ладно, какие варианты? Как насчет Силвер Андерсон? Уж у нее-то искать его не
будет никто. У Силвер он будет в безопасности.
— Мы даем ужин в честь Силвер Андерсон, — объявила Поппи,
причесывая длинные волосы перед туалетным столиком.
Хауэрд, недавно вернувшийся из Вегаса, сидел на кровати, заваленной
бумагами, документами и всевозможными памятками. Он посмотрел на жену так,
будто у нее что-то случилось с головой.
— С какой стати? Ты с ней едва знакома.
Поппи продолжала расчесывать свои роскошные светлые локоны.
— Политика, сладенький мой. Может статься, в один прекрасный день ты
захочешь, чтобы она у тебя снялась. От маленького светского совокупления еще
никто не пострадал.
— Господи! На человеческом языке нельзя?
Она склонилась ближе к зеркалу — изучить свою ухоженную кожу.
— Я хочу дать ужин у
Чейзена
, в закрытом зале. Кого бы ты хотел
пригласить?
Зная Поппи, он не сомневался: список гостей у нее уже готов.
— Мне все равно. Сколько человек ты наметила?
— Восемь пар. Я хочу, Хауэрд, чтобы ты тоже внес свой вклад.
Ужин в честь Силвер Андерсон. Для начала можно вычеркнуть из списка братца
Джека. Мэннон — вполне может быть, но если пригласить Мэннона, нельзя звать
Уитни, а увидеть ее ему бы хотелось.
— Не знаю. Ты у нас светская королева. Наверняка пригласишь тех, кого
надо.
Именно на этот ответ она рассчитывала. Положив щетку для волос, она окунула
пальцы в баночку дорогого крема и начала мягко массировать подглазья.
— Что ж, — начала считать она. — Мы с тобой, Силвер с
кавалером — надеюсь, это будет Деннис, он такой милый, — уже две пары.
Потом Уайты и Гусбереры — так я думала. Дальше, Оливер Истерн, Мэннон и
Мелани, потом...
— Я бы скорее позвал Уитни, — перебил Хауэрд. — Я все еще
думаю использовать ее в сценарии, который ты предложила.
Поппи закончила наносить крем.
— Уитни снова встречается с Чаком Нельсоном, — сообщила
она. — Ты ведь его недолюбливаешь. К тому же я уже сказала про ужин
Мелани. Как-то неудобно получится. А приглашать Мэннона и Уитни тоже не
дело, верно? — Она повернулась и вопросительно посмотрела на него.
Он поднял ворот пижамы. Любовные укусы, привезенные из Лас-Вегаса он
осмотрительно задрапировал гримом с туалетного столика Поппи. В постель в
водолазке не ляжешь.
— Исключено, — коротко распорядился он.
— Ой-ой, — пискнула она голосом девочки. — Надеюсь, я не
сделала большую бяку.
Он терпеть не мог, когда она начинала сюсюкать под малое дитя.
— Ну, так дадим еще один ужин, — великодушно заявил он. —
Великое дело. Организуй специальный прием для Мэннона и его суженой, как там
ее.
Поппи подумала и решила, что это совсем неплохая мысль. У нее появится
репутация дамы, которая закатывает шикарные ужины — скажем, раз в
неделю, — и все будут сгорать от желания попасть в список приглашенных.
— Блеск! — воскликнула она, вскочила с места и засеменила к мужу.
Залезла с коленями на кровать, разворошив гору лежавших там бумаг. — И
откуда такие умные мальчики берутся?
Он покосился на декольте ее розового пеньюара. В боевой готовности его ждала
изумительная пара задорных грудей калибра 36В. Его грудей. Это он за них
заплатил. Ничего общего с чудовищными полушариями рыжей из Вегаса. Живые,
отнюдь не висящие, не слишком большие и не слишком маленькие — то, что надо.
Прежде чем подвергнуть их обработке, Поппи проконсультировалась с ним — как
ему больше будет нравиться? — Чтобы умещались в ладони, — сказал
он, и она послушно выполнила эту просьбу.
— Я в настроении, Хауи, — игриво шепнула она.
А я — нет, хотел ответить он. Но не ответил. Смахнул в сторону бумаги,
выключил свет и потянулся к одной из его собственностей. Задорной
собственности калибра 36В.
— У меня вчера был ленч с Поппи Соломен, — доложила Мэннону Мелани-
Шанна.
Прекратив отжиматься, он спросил:
— С какой стати?
— Она меня пригласила.
— Так, ясно; и чего она хотела?
— Ничего, просто сойтись поближе.
— Уж конечно.
— Нет, правда.
— Поппи Соломен ничего не делает без цели.
— Ну, если какая-то цель и была, мне про это ничего не известно.
— Будет известно.
— Когда?
— Увидишь.
Он еще немного поотжимался, потом перешел на станок
Наутилус
, где
продолжал качать мускулатуру рук.
Мелани-Шанна задумчиво смотрела на него. От такой красивый, она так его
любит. И все-таки день ото дня, даже при том, что она беременна, он уходил
от нее все дальше и дальше. Она ничего не знает наверняка, просто она это
чувствует.
— В Вегасе отдохнули неплохо? — спросила она бодро.
— Нет. Терпеть не могу этот Вегас. Тогда зачем было туда лететь?
Но задать этот вопрос она не могла. Мэннон делал то, что ему нравилось, и
это его право она никогда не подвергала сомнению.
— А после ленча мы с Поппи прошлись по магазинам, — отважилась
она.
Это ему было уже не интересно.
— Хорошо, — туманно принял он к сведению.
— Она отвела меня к
Джорджио
, и я открыла там счет.
— Рад слышать.
Будет ли он рад, когда узнает, что она оставила там несколько тысяч долларов? Это ее подбила Поппи.
— Трать его деньги! — науськивала она ее. — Зачем он их, по-
твоему, зарабатывает?
И, впервые за время их брака, Мелани-Шанна истратила деньги без спроса.
Меннон пыхтел и кряхтел, работая на тренажере. Мышцы его вздымались.
— Поппи дает ужин в честь Силвер Андерсон и приглашает нас, —
сказала Мелани-Шанна.
— Что ты все с этой Поппи? Я думал, ты терпеть не можешь ленчи,
хождение по магазинам и прочую дурь.
— Почему дурь? Мне понравилось. Я с очень интересными дамами
познакомилась.
— С кем? — резко спросил он, не веря своим ушам.
— Айда Уайт... Кармел Гусбергер.
Мэннон расхохотался.
— Две старые кобылы! А уж какие породистые, просто спасу нет! Девочка,
где же ты взяла таких заезженных? Такие бывалые, что если к ним в конюшню
пожалует старый пердун Рейган собственной персоной, они и глазом не моргнут!
Мелани-Шанна поджала губы. Иногда Мэннон обращается с ней, как с полной
идиоткой — ну сколько можно! Все, что бы она ни сделала, встречается
критикой и насмешками — хватит, надоело! За ленчем дамы обсуждали
подробности последнего скандального развода. Жена требовала у бывшего мужа-
миллиардера половину его состояния — и должна была эту половину получить!
Поппи еще весело подмигнула.
— Калифорнийские законы! Спра-а-ведливые! Обожаю их! — потом она
заговорщицки склонилась к Мелани Шанне. — Ты брачный контракт не
подписывала?
— А что это?
Поппи громко засмеялась и все ей объяснила.
Теперь Мелани-Шанна знала свою силу, и если Мэннон не переменится к ней,
тогда переменится она — больше не позволит ему обращаться с собой, как с
половой тряпкой.
— Мадам Андерсон нет дома, — твердо сказал Владимир в переговорное
устройство, отвечая на звонок у ворот.
— Я знаю, — ответил Уэс ровно. — Но у меня ее машина, она
просила, чтобы я ее пригнал.
— Ах, — вздохнул Владимир.
— Ах, — передразнил его Уэс.
Последовала пауза — Владимир раздумывал, как поступить. Про машину мадам
ничего не говорила. Но, разумеется, хотела получить ее назад. Кроме того,
Владимир сгорал от желания посмотреть на человека, который вытеснил из
постели мадам этого ужасного Денниса Денби. Нажав
...Закладка в соц.сетях
