Жанр: Любовные романы
Голливудские мужья
...том, — за это платила я?
— Нет, — ответил он с обидой в голосе.
— Где же ты взял такие деньги? — спросила она, вконец сбитая с
толку.
— Сбережения всей жизни, — ответил он беспечно. — Будем
считать, что я ими распорядился с умом. Вот уж теперь я точно на мели.
Этот щедрый жест ее очень тронул.
— Я тут думала, надо взять тебя в долю, — сказала она. — Как-
никак, ты ведешь все мои дела. Десять процентов от моих доходов — вроде бы
неплохо? Мой адвокат может подготовить бумаги.
Он засмеялся.
— Пока мы вместе, все твое — мое. Верно? Пусть так и будет.
Лишний раз он доказал — ее деньги его не интересуют. Слава Богу, что она
остановила свой выбор на нем, а не на Деннисе Денби — властолюбивом негодяе
и карьеристе.
Уэс взял свою новую фотокамеру
Никон
— рождественский подарок Силвер.
Кстати, не единственный — она подарила ему серебристый
Феррари
.
— Всякий раз, дорогой, глядя на машину, будешь вспоминать меня,
серебристую Силвер!
Но и это не все: видеокамера
Сони
и новая одежда — на целый шкаф.
— Подойди сюда, Владимир, — позвала она. — Юнити, дорогая, ты
не против с нами сфотографироваться?
Владимир метнул на Юнити начальственный взгляд. Эта фотография принесет им
еще несколько тысяч! Безуха!
Силвер стала между Владимиром и не очень довольной Юнити, положила им руки
на плечи, включила идеальную улыбку. Снимки с обслугой — полагается по
правилам игры. О-о, как они это обожают! Владимир будет показывать снимок
друзьям и до бесконечности хвастаться своей знаменитой хозяйкой.
— Может быть, мадам хочет сфотографироваться с мистером Весом? —
почтительно предложил Владимир.
— Отличная мысль! — воскликнула она, сияя. — Кстати,
Владимир, завтра можешь поспать подольше. Подниматься в шесть часов просто
незачем. Допустим в девять?
— Спасибо, мадам.
Ну и эгоистка. Сама-то из постели до полудня не вылезет. К тому же, первый
день Нового Года — это вообще-то выходной.
Да что ему теперь? Он к тому времени будет далеко. Первая остановка по плану
— Гавайи. Вместе с высоким и загорелым бывшим танцовщиком стриптиза. Ах, как
он поет! Настоящий Синатра! А массаж пальцев ног делает — с ума сойти!
Щелк.
— Еще раз, — попросила Силвер. Щелк.
— И еще один, — Силвер теснее прижалась к Уэсу. Щелк.
— Ладно, хватит, — сказал Уэс. — А то опоздаем, уплывут без
нас.
Силвер удивленно подняла бровь.
— Шутить изволишь?
— Мистер Вес, — робко попросил Владимир. — Штобы один снимок с вами и вашей сестрой.
Уэсу сниматься с Юнити совершенно не требовалось — за всю его помощь она не
выказала и капли благодарности. Он серьезно подумывал о том, как от нее
избавиться, при этом сохранив всю их историю в тайне.
Но пока... самый простой выход — сняться и ехать на вечеринку. Владимир
снова щелкнул затвором, и Уэс забрал у него камеру.
— Возьмем ее с собой? — спросил он Силвер. Добродушно засмеявшись,
она сказала:
— Дорогой, это самая важная и изысканная вечеринка года. Если хочешь
походить на японского туриста — бери обязательно.
С этими словами она вышла из дому. Негаснущая звезда. Готовая к встрече
Нового Года.
91
Все были на палубе. Играла музыка, рекой лилось шампанское, и белая яхта
Клингер-
2
отплыла из Лонг-Бича вовремя. Главная яхта Захарии,
Клингер-1
, была
пришвартована на побережье Средиземного моря. Но и
Клингер-2
могла многим
дать фору по части роскоши. Большущая и обтекаемая, она без труда приняла
всех участников вечеринки. Сто человек гостей, преисполненных чувства
собственной значимости, счастливо общались друг с другом. Как же, они —
избранные, элита. Эта вечеринка надолго останется в памяти.
Нагревшуюся верхнюю палубу украшали гирлянды огоньков, они подмигивали и
поблескивали на фоне вечернего неба. Вокруг площадки для танцев стояли
уютные столики, а трио музыкантов играли зажигательную бразильскую мелодию.
— Детка! — Зеппо поднялся и замахал Джейд, приглашая к своему
столу. — Садись к нам с Айдой.
— Сядем? — шепотом спросила она у Марка.
— Конечно, — ответил он. — Этот человек — настоящий вихрь!
Она повернулась к Кори.
— Ты не против?
— Пожалуй, я лучше поброжу, — сказал он.
— Уверен?
— Да, мне так будет удобнее.
Оставив сестру и ее жениха, Кори прошел в шикарный ресторанный зал. Там
официанты в белых пиджаках наводили глянец, столы ломились от даров моря:
кальмаров, лососины холодного копчения, омаров и многочисленных салатов.
Кори был жутко подавлен. Когда Норман уехал из Лос-Анджелеса, это было плохо
само по себе. Но даже не позвонить, просто бросить его без слова объяснений,
не поздравить с Рождеством и с Новым Годом — это непростительно. Ради
Нормана он оставил жену и ребенка, полностью изменил свой образ жизни, а
теперь весь его мир рухнул.
— Аппетитно выглядит, а?
— Что? — Кори оглянулся на говорившего — это оказался худощавый
блондин-официант с зыркающими глазками и тонкой линией рта.
— Если повезет, что-нибудь перепадет и нам.
— Да, — неопределенно согласился Кори.
— Ты в шоу-бизнесе?
До Кори наконец дошло — официант к нему подкатывается! Вот это да! Неужели
его вот так, с одного взгляда, можно распознать? Неужели?
— Я женат, — быстро сказал он.
— Законом это не запрещается, — откликнулся официант, бодро
подмигнув. — Женат, не женат — мне без разницы.
Вот оно, возмездие. Что ж, для Нормана это будет подходящим наказанием. Они
поклялись друг другу, что не будут ходить налево. По Америке бродит СПИД —
русская рулетка восьмидесятых годов, и менять партнеров как перчатки — такую
роскошь могут позволить себе только дураки.
У Хевен голова шла кругом — весь свет обрушился на нее с комплиментами.
У вас такой необыкновенный голос! Я в восторге от вашей записи! Моя дочь вас
боготворит!
Мой сын хочет знать, снимались ли вы для плакатов?
Ее превозносили все, даже старые голливудские придурки!
И никто из них ни слова — о ее матери! Это просто бомба. Убойной силы.
— Я стала знаменитой, — сообщила она Рокки.
— Не я ли тебе это обещал? — самодовольно отозвался он.
Встряхнув накидку из якобы леопардовой шкуры, она обнажила кружевной
облегающий костюм и большое количество голой плоти.
— Что бы я ни сделала, им нравится! — взвизгнула она.
— Минуточку — кто сказал, что должно быть иначе? Уверенно вскинув
голову, она сказала:
— Верно. Кто сказал, что должно быть иначе? Я же почти звезда, и мне
это у-уххх как нравится!
Рокки ухмыльнулся. Ему это тоже нравилось. Но чтобы при таком сборище не
поживиться... это против его принципов. Ведь кругом — мастера сорить
деньгами. Владельцы студий, кинозвезды. Он, конечно, из наркобизнеса почти
совсем вывалился. Почти... но не совсем. Разве можно упустить такую
возможность?
— Надо сбегать в сортир, — быстро сказал он ей. — Никуда не
уходи.
Да куда ей идти? Ей здесь — самый кайф, в жизни такого не знала. С дядей
Джеком она уже поздоровалась, от матушки ловко увильнула и сейчас
наслаждалась всеобщим вниманием — таким непривычным, таким приятным.
— Здравствуйте, здравствуйте.
Она повернулась, готовая встретить очередной комплимент, и оказалась лицом к
лицу с Пенном Салливеном.
Господи! У нее даже подкосились ноги, слегка закружилась голова. Пенн Салливен! Какой парень! Отпад!
— А-а... привет, — промямлила она, как какая-нибудь недоразвитая.
— Весело вам?
— А вам? — выдавила из себя она.
— Ну, теперь, когда я увидел саму Хевен... Это что же, неужто он к ней
клеится?
— Знаете что? — спросил он.
— Что? — булькнула она.
— Мы с вами здесь — самые молодые. По-моему, мы вляпались в чужую
вечеринку!
Плевать ей, во что они вляпались! За ней ухлестывает Пенн Салливен — ну
дела!
— Когда вы приедете в Вашингтон? С удовольствием возьму на себя
обязанности вашего гида, — сообщил сенатор Ричмонд Келли Сидни. Типажом
он напоминал Кеннеди — такой же благородный профиль, а при удачном раскладе
— заявка на главное кресло страны.
— В ближайшее время не собиралась, бойко ответила она.
— Много теряете, — сказал он с намеком.
— Сама знаю.
Она оглянулась — неужели Джек ее не спасет? Но сегодня он был к ней
безжалостен и предоставил отделываться от назойливого сенатора самой.
Спасение явилось в лице Уитни Валентайн, плавно прошествовавшей мимо.
Сенатор взглядом старого распутника окинул волнообразную мисс Валентайн,
плотно закованную в шелк — соски подняты по тревоге, — и мигом вскочил.
Джек едва не расхохотался. Вашингтон встречается с Голливудом. Прекрасное
сочетание. Подлинная власть и подлинный блеск. Он вспомнил скандалы,
связанные с именами Кеннеди и Мэрилин Монро. Вся страна несколько месяцев
дрожала от экстаза.
Даниэль Вадим, к сожалению, не объявилась. Когда Джек и Келли заехали за
сенатором, он был один.
— Пищевое отравление, — объяснил он. — Даниэль настояла,
чтобы я ехал с вами.
А теперь он рвался в бой. На любой линии фронта.
— Он, что, женщин никогда не видел? — шепнула Келли, наблюдая, как
сенатор уже переключился на Уитни — та, судя по всему, восприняла его со
всей серьезностью.
Захария принимал просительницу в библиотеке. На большой яхте было несколько
зон отдыха, и гости свободно перетекали из одной в другую.
Поппи Соломен села к Захарии как можно ближе. Ее беспокоило состояние
Хауэрда. Последнее время с ним происходило что-то странное. В машине по пути
на вечеринку он сидел в полной отключке и даже не сказал ей, что за срочный
телефонный разговор у него был с Мехико.
— Что с тобой? — спросила она.
— Мигрень, — последовал ответ.
После этого, несмотря на ее героические усилия, он не разомкнул рта.
— Я хотела вас кое о чем попросить, — обратилась она к Захарии
голоском с придыханием — эдакая маленькая девочка. — Вы знаете, что
Хауэрд живет, дышит и питается
Орфеем
? Студия — это его жизнь.
— Преданность я ценил всегда, — ответил Захария, попыхивая
сигарой. — За это я щедро плачу.
— Не сомневаюсь. И более преданного человека, чем мой Хауи, вам никогда
не найти.
Захария не любил иметь дело с людьми, которые ходили вокруг да около.
— Куда вы клоните? — спросил он грубовато.
— Ему нужен отпуск, и даже очень, — со вздохом произнесла она.
— Я не против, — заметил Захария.
— Знаю, — сказала она, очень серьезным тоном, потому что прекрасно
понимала: прослышь Хауэрд об этом разговоре — он придет в ярость. — Но
он отказывается от отпуска. И если вы его не заставите, он так и будет
работать, пока не упадет замертво.
Захария кивнул. Поппи заботится о муже — это его тронуло. Он никак не думал,
что она — заботливая жена.
— Я отправлю его в отпуск, — пообещал он. — Увидите. Вы этого
хотите?
— Да. Огромное вам спасибо, — поблагодарила она, уже строя планы.
Париж, Рим, может, даже Лондон — таких магазинов, как в Лондоне, нет нигде.
Тем временем Кларисса отловила Хауэрда на одной из верхних палуб.
— Я сегодня звонила в лечебницу, — резко заговорила она. —
Они мне про Нормана не сказали ничего. Ты прекрасно знаешь, что они обязаны
сообщить мне о его состоянии. Или ты дал новое распоряжение и исключил меня
из списка?
— М-ммм... просто кое-что изменилось.
— Изменилось? Что именно?
Он посмотрел по сторонам — их никто не слышит?
— Сегодня мы это обсуждать не будем.
— Что
это
?
В голосе ее зазвучало раздражение.
— Завтра, Кларисса. С утра я сам к тебе заеду.
— Ты мне завтра в доме не нужен, Хауэрд. Я просто хочу знать, что
происходит, и хочу знать прямо сейчас.
Хауэрд пробормотал что-то невнятное.
— Что? — выкрикнула она, требуя повторить.
— Он умер, — пробормотал он.
Словно загипнотизированная, она смотрела, как возле его правого глаза бешено
дергается жилка, а по телу растекался липкий холод, смесь страха и
ненависти.
— Умер? — глухо переспросила она.
Глотнув свежего ночного воздуха и вытерев пот со лба, он ответил:
— Боюсь, что да.
Он знал, что она здесь. Ему сказала Беверли. Но теперь ясно, что она за
штучка, и второй раз он не попадется.
Тем не менее, он пошел бродить по яхте, выглядывать ее. Келли он соврал, что
идет в туалет, и она, оставшись в обществе пока еще безобидно подколотого
Чака Нельсона, была вполне счастлива.
Увидев ее, он подумал: ха-ха, какие мы красивые. И что с того? И тут же его
словно магнитом потянуло к столику, за которым сидела она, чета Зеппо и
мужчина с шевелюрой песочного цвета.
— Здравствуй, Зеппо. Айда, как поживаете?
Зеппо вскочил на ноги.
— Джек, дружочек. Говорят, твоя сегодняшняя передача — выше всяких
похвал.
— Спасибо. Захария поставит ее чуть позже. Хочешь посмотреть?
Он почувствовал ее аромат. Никто другой не мог излучать таких запахи.
— Ни за что не пропущу, детка, — восторженно заверил его
Зеппо. — Ты знаком с Джейд Джонсон?
— Знаком, — со знанием дела вмешалась Айда.
— Мы встречались, — подтвердил Джек, глядя прямо на нее.
— А это ее жених, лорд Марк Рэнд. Ее кто?
— Поздравляю, — сказал он, не выдержав нужной паузы. — Я не
знал, что вы обручены. Когда свадьба?
— Завтра, — ответила она спокойно. — Вы как поживаете?
— Спасибо, отлично, лучше не бывает.
В ее широко раскрытых глазах поблескивали золотинки. А волосы — он помнил —
мягкие, шелковистые. Ах, какая у них была потрясающая ночь!
И вот она обручена. Черт! Она выходит замуж за другого.
— Я видел ваше шоу с лордом Сноуденом, — сказал Марк. — Очень
интересная журналистская работа. Вы задавали удивительно точные
вопросы. — Он повернулся к Джейд. — Кажется, дорогая, мы смотрели
эту передачу вместе?
Вместе? Передача со Сноуденом прошла три года назад. Это, наверное, тот
самый английский козел, о котором она рассказывала. С которым, по ее словам,
все кончено.
— Не помню, — неопределенно буркнула она. Бразильское трио играло
Девушку из Ипанемы
:
— Вы не возражаете, если я украду у вас Джейд на один танец? —
вдруг спросил Джек.
— Пусть дама сама решает, — ответил Марк, дружески крякнув. —
Джейд — человек самостоятельный.
— Потанцуем? — Он вперил в нее смертоносный луч своих зеленых
глаз.
Боже! Почему, стоит его увидеть, ее бросает в дрожь? Будто ей шестнадцать
лет, это ее первый школьный бал, а рядом — местная футбольная звезда.
Ну нет, пусть этот профессиональный жеребец не думает, что вывел ее из
равновесия.
— Конечно, — ответила она небрежно, только голос почему-то заверещал, как у недоразвитой.
Они вышли на танцевальную площадку, несколько тактов продержались на
расстоянии вытянутой руки, а потом, словно со взаимного согласия, он
притянул ее ближе, его рука легла на ее плечо — и плоть ее словно обожгло.
— Привет, — шепнул он, будто никакого разрыва не было.
— Я в восторге от твоего платья, — сообщила Силвер сидевшей рядом
Ди Ди Дион.
— А я — от твоего, — не осталась в долгу Ди Ди. —
Фэбрис
?
— И никак иначе.
— Тьфу! Терпеть не могу, когда бабы чешут языками насчет шмоток, —
громко объявил Карлос. О своей схватке он и Захария уже забыли и
восстановили отношения — поэтому Карлос оказался в числе приглашенных.
— Уж мы такие, — поддакнула ему Ди Ди.
— Трахаться, лизаться да по магазинам шляться — другого счастья для баб
нет. Дай им другое занятие — и несчастней их не сыскать.
Карлос загромыхал над собственным юмором, рассчитывая на поддержку Уэса.
Но Уэс его не поддержал. Он вообще плохо играл окружение. За это Силвер его
и обожала.
Карлос уже на три четверти опорожнил бутылку виски и приближался к
состоянию, когда человеку море по колено.
— В чем дело? — невнятно пророкотал он, — Не смешно?
— Нет, — коротко ответила Силвер, вспомнив, почему много лет назад
их роман дал трещину. Когда Карлос набирался, он превращался в
свинью. — Вульгарно и дурной тон.
Не обращая на нее внимания, он продолжал приставать к Уэсу.
— Тебе черненькая курочка никогда не вылизывала?
Ди Ди смутилась, неодобрительно поджала губы.
— Черные курочки лучше всех, — не унимался Карлос. — Лучше...
всех.
— Идем, дорогой, возьмем чего-нибудь поесть, — быстро сказала
Силвер.
— Конечно, наша маленькая Силви не хочет такое слушать, — с
ухмылкой протянул Карлос. — Наша маленькая Силви считает, что лучше нее
в Голливуде не лижет никто. Она...
Уэс откинулся назад и съездил ему по челюсти. Карлос сполз на пол, как
оглушенный медведь. Разговор оказался коротким. Кликнув двух официантов, Уэс
распорядился:
— Отнесите мистера Брента вниз и положите на кровать. Он плохо себя
чувствует.
Официанты переглянулись и принялись выполнять задачу — поднять с пола павшую
суперзвезду и уволочь его с глаз подальше, под чутким руководством
озабоченной Ди Ди.
— Зачем ты это сделал? — сказала Силвер, сверкая глазами от
восхищения.
— Как это
зачем
? Он тебя оскорбил.
— Дорогой, но он же пьяный.
— Угу. А с ними только так и надо. Когда я работал в баре, я только
успевал их вырубать. Он проснется и даже не вспомнит.
— Кто-нибудь ему скажет. А иметь Карлоса Брента в стане врагов — не
самый лучший вариант.
— Плевать я на него хотел. Слушай, Силвер, может, я и плебей, но меня с
детства приучили: если кто-то оскорбляет даму, ему надо дать по зубам. Тем
более, если эта дама — твоя жена.
У нее из глаз едва не потекли слезы. Ведь раньше ее никто и никогда не
защищал, разве что Захария — но он не в счет.
О новости ему сообщил один из прихлебателей.
— Положи его в мой люкс, — великодушно разрешил Захария.
— Будет сделано, мистер Клингер.
— Что случилось? — спросила Беверли.
— Маленькая разборка. У Карлоса появилась новая привычка —
напрашиваться на кулак.
— Этот Карлос — настоящее хамло.
— Хорошо еще, что его телохранители остались на берегу. Только мордобоя
мне здесь не хватало.
— Возьмет и подаст на тебя в суд, — легкомысленно предположила
Беверли.
— Он не подал в суд, когда я сам его нокаутировал. Сейчас-то с какой
стати?
— Его ударили на твоей яхте.
— Пожалуй, стоит к нему заглянуть.
Беверли остановила его, положив руку на локоть.
— Что в ней есть такое, в этой Силвер Андерсон? Не такая уж она и
красавица, не Бруки Шилдс, но из-за нее то и дело возникают драки.
Захария ответил не сразу.
— Она — настоящая звезда, — сказал он наконец. — И хочется
быть ей преданным.
— Тебе никто не говорил, что ты...
— Не знаю, что ты хочешь сказать, но лучше не надо. Ладно?
— Почему?
— Потому что терпеть не могу дерьма. Один раз ты меня в нем выкупал,
второй мне не нужен. Пойдем на место?
— Нет. — Он прижимал ее к себе и не мог не заметить, что она не
особенно и вырывается. — Ты на полном серьезе собралась замуж?
— Абсолютно на полном.
— Почему?
— По-моему, тебя это ни в какой степени не касается.
— Да? А по-моему, ты как раз могла бы объяснить мне свое поведение.
Тут она попыталась вырваться, хотя и не очень активно.
— Я еще должна объяснять тебе свое поведение? — спросила она, до
крайности удивленная.
— Нам ведь было очень хорошо вместе, правда?
— О-о, еще бы. Ночка была, что надо. Только сердцееду Питону этого
показалось мало, и он без передышки принялся за следующую жертву.
— Что ты несешь?
— Ничего, не важно.
— Очень даже важно.
— Для меня — нет.
— Не долго же ты меня ждала.
— Что?
— Что слышала.
— Перестань меня так к себе прижимать. Я хочу вернуться за столик.
— Нет, не хочешь.
— Хочу.
— Не хочешь.
— Ты просто мерзавец.
— Знаешь что? Кажется, я готов тебя простить.
— Интересно, за что?
Голос был ледяным, но тело тревожило своим теплом.
— За то, что накрутила мне динамо.
— Я тебе накрутила динамо? А я думала — ты мне, с этой французской
булочкой с кремом.
— Если ты имеешь в виду Даниэль, она была с сенатором.
Едкий сарказм.
— Ну, понятно.
— А ты, хотел бы я знать, с кем пришла в
Чейзенс
? Какой-то
недопеченный актер? Я полагал, у тебя вкус получше.
— Конечно, тебе было бы приятнее, чтобы я сидела дома и предавалась
воспоминаниям о том, как прекрасно нам было вместе, и жила надеждой, что ты
когда-нибудь позвонишь. Когда у тебя не будет вариантов поинтереснее. —
Она смолкла, потом заговорила снова, в голосе звенело негодование. —
Между прочим, я действительно тебе кое-что приготовила. Твоя рабыня
позвонила в половине десятого. Если не мог встретиться, почему не позвонил
сам — и раньше? Или ты такой великий, что снять трубку — ниже твоего
достоинства?
— Арета позвонила тебе перед шоу, в восемь часов, и сказала, что я не
могу вырваться со студии и позже перезвоню. Неужели ты не могла подождать?
Куда там! Сразу гулять дальше, не дай Бог, один прием пройдет без тебя!
— Я прекрасно знаю, когда она позвонила и что именно передала. Это было
в половине десятого. А насчет того, что ты перезвонишь, я слышу впервые.
— Эй, милая дама. Когда ты сердишься, я люблю тебя еще больше.
— Позвольте вас разбить?
С лакированной улыбочкой Марк развел их в стороны, глаза его метали молнии.
Джек уже хотел сказать:
Нет, не позволим
. И вернуть ее — раз и навсегда.
Но было поздно. Она уже была в объятиях Марка. Он кружил ее в танце, а
веселые огоньки знай себе подмигивали — яхта плыла к Лагуне и к Новому Году.
Карлос Брент распростерся на кровати Захарии в его королевских покоях и
храпел. Рядом неподвижно, словно выточенная из черного дерева, сидела Ди Ди
Дион.
Войдя в каюту и узрев эту картину, Захария спросил себя: почему она
цацкается с этой стареющей суперзвездой? Она ведь талантливая певица, право
присутствовать на звездном небосклоне завоевала самолично. Зачем ей Карлос
Брент?
— Как он? — спросил Захария.
— Отоспится. — Ответила она. — Даже не вспомнит. Здорово
перебрал.
— В общество Анонимных алкоголиков вступать никогда не думал?
— Карлос? Никогда. — Лицо ее засветилось легким удивлением. —
Он же любит выпить. Ему-то от этого не плохо — только другим.
— Как же ты с ним управляешься?
Она едва заметно улыбнулась.
— Да уж управляюсь. Когда человека любишь, это не так трудно.
В своей собственной каюте Захария почувствовал себя посторонним. Трубно
откашлявшись, он прошел в туалетную комнату. Под зеркало был подоткнут
адресованный ему кон
...Закладка в соц.сетях
