Жанр: Любовные романы
Голливудские мужья
...ликолепно, восхитительно
слилась с музыкой.
К концу песни уровень адреналина в ее крови взлетел до неба — такого кайфа в
своей жизни она еще не ловила. Толпа гостей не поскупилась на аплодисменты.
И дядя Джек сказал он — ею очень гордится.
— Потрясающе, — шепнула ей Линди, поймав ее за руку, едва Джек
отошел. — Идея, фотографы хотят снять тебя с Пенном Салливеном.
Хевен едва не завизжала от восторга. Пенн Салливен! Актер! Обалденный
красавчик!
Неужели теперь так будет всегда?
ГДЕ-ТО В НЬЮ-ЙОРКЕ...КОГДА-ТО В СЕМИДЕСЯТЫЕ.. Девушка приехала в Нью-Йорк морозным субботним утром. В тонком
хлопчатобумажном платьице, в дешевой нейлоновой курточке, крепко сжимая
ручку чемоданчика, она стояла на центральной автостанции Нью-Йорка Порт
осорити
и думала, куда идти теперь. Когда она вынашивала план поездки в большой город, мысль о Нью-
Йорке казалась очень привлекательной. Но сейчас, высунув нос на Западную
Сорок вторую улицу, она уже не была в этом уверена. Улица была грязная, кругом валялся мусор, какие-то банки. Мимо
нее, подталкивая перед собой тележку с бумажными пакетами и газетами,
пронеслась безумного вида женщина. Худющий негр в розовом пиджаке и с такими
же розовыми глазами испугал ее своей привет-крошкой
. Два бродяги смерили
взглядом ее чемодан, прикидывая, есть ли смысл рисковать. Если бы они
решились выхватить чемодан и убежать, их ждало бы большое разочарование —
вся N поклажа состояла из двух старых свитеров, поношенного бельишка, пары
джинсов, стертых кроссовок и двух пачек печенья. Таковы были ее земные сокровища. А в кармане курточки лежали
восемьдесят четыре доллара мелкими купюрами. Вот и все богатство. Мимо с воем пролетела полицейская машина, и тут к ней подошел какой-
то длинноносый тип. Белый, а пальто из овчины. Привет, кошечка
. Не обращая на него внимания, она быстро пошла по улице. Он подстроился рядом. Тебе вроде подмога требуется
. Не требуется, — огрызнулась она, поеживаясь — ее Легкая
одежонка трепетала на ледяном ветру. Откуда будешь?
Из
Калифорнии
, — соврала она.
— Да-а? Как-то раз и меня туда занесло. Поимел там загарчик
и блондиночку
. Она остановилась и повернулась к нему. Что вам надо?
— спросила она в лоб. Да я просто так, с дружескими намерениями
, — ответил он, чуть отпрянув. Что вам надо?
— повторила она. Секса, — с надеждой в
голосе признался он. — Я тебе дам десять долларов и помогу со связями
.
С какими еще связями?
Ну, направлю к нужным людям. Работа тебе ведь нужна? И кости куда-
то бросить надо
. Устало вздохнув, она сказала: Катись
. Он поднял воротник теплого пальто. Отказываешься?
Да
. Ну и хрен с тобой. — Он плюнул. — Посмотрю, куда ты без
меня денешься
. Уходите
. Он ушел, что-то бормоча под нос. Дождавшись, когда он скроется из виду, она прислонилась к стене и
неловко открыла чемодан. Достала оба свитера, сняла нейлоновую куртку,
напялила их на себя, и сразу стало теплее. Надев сверху куртку, она
спросила, как пройти на Гералд-сквер, и решительно направилась туда. Вскоре
она оказалась возле знаменитого универмага Мейсис
, о котором столько
читала. Этот один из самых больших универмагов в мире занимал целый
квартал. В магазине бурлила жизнь, покупатели вперемежку с туристами, все
снуют взад-вперед, горя желанием истратить деньги. Выбрав рыжеволосую продавщицу, со скучающим видом стоявшую за
одним из прилавков с косметикой, она спросила: Не подскажете, где здесь можно узнать насчет работы?
. Рыжая посмотрела на нее. Ты пришла устраиваться на работу прямо с чемоданом? —
спросила она. — Пустой номер
. Что пустой номер?
Никто тебя на
работу не возьмет
. Почему?
Потому что вид у тебя такой, будто ты только что слезла с
автобуса
. Так и есть
. Женщина засмеялась над такой наивностью. Ой, держите меня! У
тебя, наверное, в кармане ни цента, негде жить, да еще и с
пузом
. Угадали два из трех. Есть предложения?
Вот тебе целых два, надеюсь, правильные. Переночуй в Организации
молодых христианок, а с утра садись на автобус и дуй назад
. Девушка не послушалась. Она твердо решила, что в Нью-Йорке все у
нее пойдет по-другому, она обязательно оторвется от своих гнилых корней и
добьется в жизни успеха. Нет работы, негде жить — с этим можно бороться. Она
не из тех, кто легко идет ко дну. Это уже не раз доказано. В Мейсис
ее не взяли, но ей удалось устроиться в комнатке в
Организации молодых христианок, и оставив там чемодан, она пошла погулять на
Таймс-сквер. Огляделась по сторонам и вскоре в витрине большого и шумного
ресторана Редз дели
увидела объявление: Требуется
посудомойка
. Она твердо знала: зарабатывать легкие деньги своим телом она не
будет. Ни за что. Даже посудомойка — и то лучше. Мыть посуду семь часов без передышки — такое под силу не каждому.Но девушка взялась за эту работу, хотя остальные три посудомойщика — все
мужчины — встретили ее враждебно. Даже на работе такого низкого уровня
мужчин не устраивала конкуренция со стороны женщин. Они делали так, чтобы ей
доставалась самая грязная работа. Огромные покрывшиеся коркой жира
сковородки. Ведра из-под мусора. И даже
тараканьи бега
— раз в день, перед
приходом санитарного инспектора, требовалось вычищать нижние полки шкафов от
мышиного и крысиного помета. Она знай себе работала и держалась особняком,
не вступая в дружеские отношения с официантами или поварами. Девушка знала —
от сближения недалеко до беды.
За совершенное в прошлом совесть ее не мучала — все ее жертвы
такую участь заслужили. Но ей не хотелось и впредь кого-то наказывать, а
потом убегать... убегать... Был один официант, Эли, — чернокожий, гомосексуалист,
весельчак. Он все время лез к ней с разговорами. За четвертым столиком сидит Вуди Аллен, — доверительно
сообщал он ей. — А вчера приходила Лайза Минелли — она обожает наш
яблочный штрудель. А ты здесь никого не видишь это нечестно. Попросись в
официантки. Стелла уходит — место освобождается. Хватай!
А платят больше?
Да. Да. Да!
Она прислушалась к его совету и попросилась в официантки. И ее
взяли. Отлично, — сказал Эли. — Теперь ты можешь переехать ко
мне. Мне позарез нужно с кем-то делить квартплату
. Его доброта показалась ей подозрительной. Она привыкла к тому, что
добрым просто так никто не бывает. С опаской она согласилась платить за
жилье половину, перебралась в его тесную квартирку в Гринич-Виллидж и стала
терпеливо ждать — что там у него на уме? Вообще-то я актер, — признался Эли. — И танцор, и
певец. А ты кем хочешь стать?
Хочу просто выжить, едва не сказала она. Но Эли бы этого не понял.
Да не только он — никто. Трагедия ее жизни была ее тайной, и раскрывать эту
тайну она не собиралась никому.КНИГА ПЯТАЯ
Голливуд, КалифорнияДекабрь 1985 года Со стороны ванной комнаты Силвер донесся вопль недовольства — значит, к
выходу она еще не готова. Уэс глянул на часы. Они опаздывали на прием по
поводу завершения съемок
Романтической истории
. Обычное дело. Силвер
опаздывала всюду. Вместе с Элизабет Тейлор она держала первенство по
внеурочным приходам.
Зевнув, он сел на край постели и включил телевизор. Он был готов к выходу
сорок пять минут назад.
Снова вопль.
— Проклятье! — вскричала Силвер, появляясь из ванной
комнаты. — Я выгляжу, как старая карга!
На ней был костюм из бежевой замши, довольно неудачно сидевший. Плечи
слишком широки, юбка чересчур длинна, талия сверх меры затянута. Такой наряд
был бы в самый раз двадцатидвухлетней модели шести футов ростом.
— И что ты скажешь? — воинственно спросила она, прекрасно зная —
наряд выбран неудачно.
— Блеск, — мягко похвалил он.
— Врешь! — снова закричала она и, хлопнув дверью, пошла
переодеваться.
Скинув туфли, он с ногами забрался на постель. Считай, теперь еще самое
малое полчаса. Да хоть час. Лежать и ждать ее — это его вполне устраивало.
Полтора месяца назад он совершил поездку в прошлое, после чего у него отпало
всякое желание пускаться в сомнительные странствия. Очень надо, чтобы его
еще раз вырубили на вшивой автостоянке и отволокли к какому-то толстопузому
сутенеру и дельцу-отравителю — нет, он привык получать удовольствие иначе.
С отвращением он вспомнил тот вечер. Целый вечер и ночь в придачу, мать их,
эти ублюдки отпустили его только на следующий день.
Он был уверен: кто-то увидел, что его потянуло к старым местам, — и тут
же стукнул. Он даже мог предположить, кто именно: его давняя подружка,
проститутка с печальными глазами. Нет, он ее не обвинял — ведь небось не
бесплатно стукнула, а за деньги. Хотя, кстати, любопытно узнать, сколько ей
за него подбросили.
Счастье, что череп у него — из бетона. Эти козлы шмякнули его чем-то
тяжелым, затолкали в машину и завезли в гости к черному пижону с говноедской
ухмылкой, в больших темных очках в белой оправе.
На сей раз встреча состоялась в каком-то заброшенном пакгаузе. Придя в себя,
он понял, что валяется на пропыленном бетонном полу, руки и ноги связаны
проводом.
На миг его обуял подлинный страх. Мистер Силвер Андерсон закончит свои дни в
одиночестве и никому не нужный — так, как он их и начал.
Сердце его подскочило, как неверно отбитый теннисный мяч, он едва не
облегчился в штаны.
Спокойно, услышал он внутреннюю команду. Ничего они тебе не сделают — ты
теперь не просто человек без роду и без племени.
— Ты что себе думаешь, ты? — Черный пихнул его ногой. — За
фраеров, что ли, нас держишь? Мы наши денежки должны всю жизнь ждать, или
как?
Он застонал, стараясь быстро собраться с мыслями.
— Ты нам должен, бледнолицый, и мы хотим забрать свое.
— Хрен я вам чего должен, — выдавил из себя он. — Вы меня
подставили.
— Нам нужны наши деньги. Поступили с тобой по-справедливому. Гони
двадцать две тысячи, а про порошок, который ты свистнул, так и быть,
забудем.
Пытаясь освободиться, он прошипел:
— Да вы совсем охренели.
— Лучше должок не задерживай.
Резкий пинок в нижнюю часть живота — в опасной близости от болевой точки —
заставил его скорчиться от боли.
— Подумай как следует. Приду завтра.
Они ушли, и он всю ночь так и провалялся связанным для жарки цыпленком.
Утром явился какой-то прихвостень и развязал его.
— Притаранишь гроши на ту же автостоянку во вторник, в восемь вечера.
Он еще долго тряс конечностями, восстанавливая кровообращение. Пока он
доплелся до машины и доехал до дому, Силвер успела удрать на студию.
Вернувшись вечером и найдя его распростертым на кушетке с пакетом льда на
лбу, она пришла в ярость.
— Похмелье? Так тебе и надо, — холодно бросила она.
— На меня напали, — запротестовал он.
— Ай-ай-ай, какая жалость! — снасмешничала она.
— И ни капли сочувствия?
— Обойдешься.
Она взлетела наверх и не смотрела в его сторону несколько дней.
Он уже знал, что порядок на съемочной площадке восстановлен, — ему,
рассыпаясь, в благодарностях, позвонили и Орвилл, и Зеппо.
— Не знаю, что вы ей сказали. — Орвилл хихикнул. — Или что с
ней сделали. Но она и Карлос вели себя, как лучшие друзья.
Не выдавая удивления, он принял поздравления, как должное.
— Я же вам сказал, что все будет отлично, — произнес он
великодушно. — Когда понадобится призвать ее к порядку — звоните.
Орвилл и Зеппо были готовы его расцеловать. Они — да, но не Силвер. Она
любила все делать по-своему — всегда. Он посмел бросить ей вызов, и это ей
не понравилось.
Постепенно он вернул себе ее расположение. Чары есть чары. И секс. Секс был
ей нужен, она жаждала его и без него просто недомогала. Но и Уэс, и Силвер
извлекли из короткого разрыва урок.
Между тем выкладывать двадцать две тысячи долларов он не собирался. Да вот
хрен им! Эти деньги они подкинули, чтобы без хлопот сдать его полиции, и он
считал, что это просто компенсация за подставку в Лорел-Каньоне. К тому же
это его страховой фонд — если жизнь даст ему мощного пинка. Эти денежки
хранились в его личном сейфе банка
Ферст интерстейт
— за вычетом
квартплаты Ребе, с которой он рассчитался, и трогать их он не собирался ни
под каким видом. А эти — ничего они с ним не сделают. Он снова в Бель-Эйр,
защищенный новой системой безопасности, установить которую он уговорил
Силвер, — здесь ему ничто не угрожает. На всякий случай он достал из
тайника пистолет — еще один сувенир из Лорел-Каньона — и стал носить его с
собой. Нет, больше они его не отловят. Уэс Мани — снова на уровне.
Силвер наконец появилась — золотистый пиджак поверх короткого черного
платья.
— Ну, пошли же, — нетерпеливо подстегнула его она. — Ты
готов?
Ха! Она еще его торопит. Он уже целый час как готов. Последнее время она
часто пребывала в дурном настроении. Он знал причину. У этой причины было
имя — Хевен. Засекреченная дочь Силвер быстро превращалась в рок-звезду, и
маму это приводило в бешенство.
В шестом павильоне студии
Орфей
все было подготовлено для банкета.
Воздушные шарики, круглые столики с розовыми скатертями, открытый бар,
буфетный стол, заваленный едой, небольшой оркестрик наигрывал музыку из
фильма. Собралась изрядная толпа, но пока без звезд. Прощальный банкет —
продюсеры благодарят съемочную группу. Обычно всем дозволено приводить свою
пару.
Звезды, как правило, выдерживают марку. Заявляются с большим опозданием. И
всегда ненадолго.
Ни Силвер, ни Карлоса еще не было. Зато уже приехал Хауэрд Соломен, рядом с
ним — увешанная ювелирными изделиями Поппи. В равной мере она была величавой
и сентиментально милой. Поппи считала, что с
простым народом
надо быть
накоротке, это прекрасно тебя характеризует в глазах общества.
— В конце концов, — как-то сказала она Хауэрду, — я и сама
вышла из их рядов.
Да, он более чем хорошо помнил времена, когда Поппи была его секретаршей.
Вжиться в новую роль ей удалось поразительно быстро.
После Аризоны и несостоявшегося сближения с Уитни Хауэрд покатился под
откос. Он принимал кокаин куда чаще, чем прежде, швырял студийные деньги
направо и налево и гораздо чаще влезал в авантюры, в результате которых
прибыль попадала непосредственно в его карман.
Он все больше походил на маньяка. Ему казалось, что все говорят
исключительно о нем. И впервые в жизни подкачала его мужская доблесть.
Поппи не оставила это без внимания.
— Хауи, котик, что-нибудь случилось?
— Сплошные стрессы на работе.
— Бедненький, сладенький мой. Нам надо отдохнуть. Заказать люкс в хорошей гостинице на Гавайях?
— Если понадобится, скажу.
Уехать — это не выход. Торчать где-то с Поппи один на один — такой вариант
его не устраивал. Ведь она сразу узнает о его пагубной привычке. Да, это
пагубная привычка, был вынужден сказать себе он. Искоренить ее, конечно,
можно. Стоит только захотеть.
Но искоренять ее не хотелось — вот в чем беда.
Первым появился Карлос Брент, вошел походкой враскачку времен своей
молодости. Его сопровождали два телохранителя, секретарша, личный менеджер
по рекламе и страдалица-подруга Ди Ди Дион.
Сопровождающие лица порхали вокруг него трепетными мотыльками.
Вскоре, в обществе Уэса и Норы, прибыла Силвер.
— Ненавижу эти сборища, — проворчала она, обращаясь к Норе. —
Улыбаться приходится столько, что мышцы лица ноют.
Она помахала осветителю из группы оператора — лучшему другу актрис — и
изящно приблизилась к его столику, познакомиться с его женой.
Теперь, когда съемки закончились, у нее иногда тревожно сосало под ложечкой.
Правильно ли она сделала, что ушла из
Палм-Спрингс
? В мыльной опере она
регулярно представала пусть не перед самой взыскательной, но постоянной
аудиторией. Пойдут ли эти люди в кино, смотреть на нее в
Романтической
истории
? Переключат ли телевизоры на другую программу, когда начнется ее
телечас? Будут ли и впредь любить ее и обожать?
Она не была готова к отставке. Силвер задыхалась без лести точно так же, как
Хауэрд — без кокаина.
А Зеппо Уайт — не Куинн Лэттимор. Куинну можно было звонить в любое время
дня и ночи. По любому мелкому поводу она всегда могла вызвать его к себе.
Зеппо — совсем другое дело. Он — сам звезда и ни перед кем не лебезит,
отказывается быть марионеткой, и это ее здорово раздражало.
— Не уверена, что Зеппо — тот агент, который мне нужен, —
пожаловалась она Уэсу.
Уэс озадаченно посмотрел на нее.
— Зеппо — это же самая верхушка. Теперь ты будешь получать только самые
лучшие предложения.
Ее мучала совесть — зачем она изменила Уэсу с Карлосом? Вдруг он узнает?
Не узнает, конечно. Как он может узнать? В самом крайнем случае она просто
скажет — ничего не было. Знала об этом только Нора. Что ж, Нора посвящена во
все ее тайны — чем эта отличается от остальных?
— Можно попросить вас об одолжении? — обратилась к ней жена
осветителя. Силвер великодушно улыбнулась. Наверное, попросит фотографию с
автографом. Обычное дело.
— Конечно.
— Это не для меня. Разумеется. Все так говорят.
— Для нашей внучки.
Внучки! Ее поклонники и поклонницы молодеют день ото дня! Продолжая
улыбаться, она заметила — Уэс разговаривает с Карлосом. О чем, хотелось бы
знать?
Знаете, я тут на днях потрахался с вашей женой.
Неужели? И как она вам?
Да ничего, вполне. Старушка еще в полном порядке.
— Малышка Мерибет умрет от счастья, если я принесу ей фотографию с
автографом вашей дочери, Хевен. Хорошо бы, чтоб она написала:
На память
Мерибет
— М-Е-Р-И-Б-Е-Т.
Улыбка — гравюра по бетону — осталась на лице Силвер, но негодование,
ревность, жалость к себе мурашками поползли вдоль позвоночника.
Проклятье! Чем, спрашивается, она это заслужила!
Уехать, сменить обстановку — для Джейд это было лучшим тоником. Но
получалось, что всякий раз, перебираясь с одного места на другое, она
порывала связь. В Лос-Анджелес — сбежать от Марка. Теперь назад в Нью-Йорк —
забыть Джека Питона. Хотя — какая он связь? Скорее, ночь страсти с
профессиональным жеребцом. Ясно, что покорять вершины — его хобби.
Но она, она как могла уступить так легко? Тоже ведь не из деревни приехала.
В Нью-Йорке она попыталась выбросить эту историю из головы, окунулась во
встречи со старыми друзьями. Ленчи в
Русской чайной
,
Мортимерз
,
Ле
Сирк
, вечера в
Хард рок кафе
,
21
,
Илейнз
— в зависимости от
настроения. Разнузданные набеги на магазины, три великих
Б
—
Бенделз
,
Бергдорфс
и
Блуминг-дейлс
.
Она с огромным наслаждением гуляла по улицам, вдыхала морозный воздух Нью-
Йорка. Потом навестила родителей в Коннектикуте и провела с ними два долгих,
полных блаженства, свободных от всякой работы дня.
Заключая соглашение с компанией
Клауд
, она не представляла в полной мере,
каких усилий они от нее ждут для продажи своего товара. Она пожаловалась
агенту, и та достала копию контракта, где черным по белому было написано: в
течение года Джейд Джонсон обязуется лично появляться перед публикой восемь
полных недель.
Подпись: Джейд Джонсон.
Куда деваться?
Безусловно, платили ей щедро. Контракт с
Клауд
обеспечил ее до конца
жизни. Теперь она может позволить себе сниматься в кино на своих условиях —
или не сниматься вообще.
Зеппо Уайт по телефону сообщил ей, что Хауэрд Соломен приобрел права на
экранизацию
Брачной могилы
и над сценарием — специально для нее — работает
один из лучших сценаристов.
— Я тебе устроил не контракт, а конфетку, — ликующе доложил
он. — Все, что ты хотела, и даже больше. Посылаю тебе бумаги прямо
сегодня. Подписывай, детка, и сразу шли мне назад.
— Как в Лос-Анджелесе? — спросила она, поеживаясь в квартире
подруги.
— Жарко. На носу Рождество. Моя рождественская индейка разгуливает у
бассейна. А у тебя что?
— Рождество встречу с родителями, сразу после праздников прилечу.
— Жду с нетерпением. Айда горит желанием созвать вечеринку в твою
честь.
По вечеринкам ее просто затаскали.
Клауд
закатила грандиозный прием, куда
собрались все воротилы и сливки нью-йоркского общества плюс пресса и самые
безудержные новаторы и первопроходцы.
Мужчины обрушивались на нее мощным шквалом. Пухлый политик с не поддающимся
расшифровке акцентом. Известный бродвейский актер, домогавшийся ее тела.
Бывший супружник Силвер Андерсон. И высокий худощавый модельер,
расположенный не только к женскому полу, но и к мужскому.
Она отвергла всех до одного, твердо решив: мужчинам — нет, карьере — да.
До Рождества оставалось несколько дней, и сразу после праздников она
собиралась вернуться в Лос-Анджелес и сниматься в последней серии фото— и
коммерческой рекламы
Клауд
. Собственно, она уже не могла этого дождаться.
За девять месяцев жизни на западном побережье она привыкла к ритму Лос-
Анджелеса, прекрасной погоде, дружелюбным людям. Она даже скучала по своей
квартире и подумывала о том, как бы ее оживить, например, завести пару
кошек. А если выгорит с кино, можно подумать и о доме — снять жилье где-
нибудь на побережье.
Весь Нью-Йорк активно готовился к Рождеству. В магазинах было не
протолкаться. Джейд с удовольствием выбирала подарки, но стоило позвать
продавца или продавщицу — начинался кошмар. Ее везде узнавали. Такая потеря
свободы была неприятной неожиданностью.
Наконец, покупки были сделаны, предстояла встреча Рождества в кругу семьи.
Из Калифорнии должен был прилететь Кори, а после праздников они собирались
возвращаться в Лос-Анджелес вместе.
За день до поездки в Коннектикут в ее жизнь на лихом скакуне снова ворвался
Марк Рэнд.
Он развелся и был готов совершить принципиальный шаг.
— Нужно что-то решать, Джек, — сказала Арета своим самым деловым и
убедительным голосом. — Иначе мы будем делать шоу, в которых перед
камерами в гордом одиночестве будешь сидеть ты один.
— Я уже сказал, — упрямо повторил Джек. — Мне в шоу нужна
Джейд Джонсон.
— И я тебе сказала, — терпеливо ответила Арета, — что она в
Нью-Йорке и приедет после Рождества.
— Я хочу получить от ее людей твердое обещание: в первую неделю после
приезда она появится у нас.
Вздохнув, Арета взбила волосы.
— Сделаю, что смогу. После того, как Норман Гусбергер ушел из
Брискинн
энд Бауэр
, они вообще перестали отвечать на звонки, не говоря обо всем
остальном. У них там собралась похоронная команда. Наше шоу стоит выше шоу
Карсона, а этим пентюхам трудно пальцем диск провернуть.
— Достань ее, — отрубил Джек.
— Да стараюсь я. Зато с Карлосом Брентом вроде бы верняк. А Захарию Клингера пока обрабатываем.
— Отлично.
Он вышел из кабинета, и Арета скорчила ему вслед гримасу. Последний месяц он
совсем оборзел. Всегда такой лапочка, но если что вобьет себе в голову —
берегись! Каким-то образом эта лисичка Джейд Джонсон растравила ему душу.
Как, почему — этого Арета не знала, но что он решил дать ей бой — это факт.
Если Джек хотел кого-то уничтожить, он делал это перед камерой, и, похоже,
очередной жертвой должна стать именно мисс Джонсон.
Арета снова позвонила в
Брискинн энд Бауэр
, спросив на сей раз самого
Берни Брискинна. Опыт научил ее — если ничего не мож
...Закладка в соц.сетях
