Жанр: Любовные романы
Голливудские мужья
... А зачем?
— ответила она. Схватив ее за талию, он произнес слова, которые ей так хотелось
услышать. Слова, которые навсегда защитят ее от злобного мира. Выходи за меня
. Через два дня они поженились, официально вступили в брак. Она
сказала ему, что ей девятнадцать лет, и она — сирота. Они были друг другу
под пару, потому что у него тоже никого не было, кроме старшего брата. В дом
брата они и переехали. Чич потребовал секса, не успели они переступить порог дома, и она
послушно уступила — теперь она его жена, как можно отказываться? Он затащил ее в отведенную для них комнатку и задрал ей юбку.
Повалил на узкую кровать и, громко пыхтя, принялся за дело. Ты не целка
, — сказал он через минуту. Я никогда этого и не говорила
. Мать честная! — вскричал он в сердцах. — Надо же так
наколоться! Не целка! Надула меня, сучка!
Он наотмашь хлестнул ее по лицу, продолжая шипеть и
браниться. От ее подлого вранья
Чич так никогда и не оправился. Однако,
гнев не мешал ему вонзаться в нее каждый вечер, а порой и по
утрам. Брат его был угрюмым типом, он состоял в гражданском браке с
женщиной, которая приходила и уходила, когда ей того хотелось. Она работала
танцовщицей в баре и обременять себя домашними делами напрочь отказывалась.
В результате уборка, стирка, готовка и хождение по магазинам — все легло на
плечи девочки. Она обслуживала всех, в том числе и приятеля брата — Брайана,
который по пятницам, после покера и мощной попойки, оставался ночевать.
Брайан был здоровяк — шесть футов два дюйма в высоту и триста фунтов в
ширину. Длинные патлы, неопрятная борода и не сходящая с лица
ухмылка. Девочка вскоре поняла — выйдя за Чича, она совершила большую
ошибку. И все-таки... одной еще хуже. Она молча страдала, принимая свою
судьбу, как неизбежность. По крайней мере, у нее есть муж — а это
немало. Незадолго до Рождества в пятницу вечером, она почуяла серьезную
опасность. Чич явился домой пьяный, размахивая полупустой бутылкой виски —
подарок босса. Позже пришел брат — злой как черт, потому что его гражданская
жена позвонила ему на работу и сказала: она встретила другого и больше не
придет. К приходу Брайана братья уже здорово накачались. Брайан догнал их
без особого труда. Девочка, нервничая, суетилась на кухне. Она подала им жареный
бифштекс с картошкой, а потом укрылась — от греха подальше, — заперлась
в комнатке, где жила с Чичем. За дверями трое мужчин громогласно ржали и орали друг на друга.
Она знала — скоро Чич придет и начнет ползать по ней, облапит всю целиком.
По крайней мере, управлялся он быстро, и она закрывала глаза и находила
успокоение во сне. Так и вышло, не больше чем через двадцать минут он ввалился в
комнату, что-то пьяно бормоча. Собрав волю в кулак, она приготовилась принять его домогательства.
Чич живо, без предисловий, взгромоздился на нее и сразу перешел к делу, но
ее холодная неподвижность пробудила в нем злобу. Что это с тобой? — прохрипел он с отвращением. — Вся
сухая
. Молчание. Тебе говорю!
— вскричал он и хлестнул ее по лицу — это вошло у
него в привычку. Она попыталась сесть, но он грубо толкнул ее назад, на узкую
постель. Встанешь, когда я тебе разрешу
. Он ударил ее снова и снова вошел в нее. Устало вздохнув, она отпустила державшие ее путы, расслабилась.
Чем скорее все кончится, тем скорее он оставит ее в покое. Алкоголь затормозил его рефлексы, подорвал мужскую удаль. Бранясь,
на чем свет стоит, он скатился с нее. Все ты виновата
, — буркнул он сердито. В дверь постучал его брат. Че ты там застрял? — невнятно пробухтел он. — Мы вроде
в бар собирались, не?
Иду, — раздраженно рыкнул Чич, вставая и застегивая
ширинку. — У меня на тебя уже не стоит, сучка такая. Только и знаешь,
что динамо крутить
. И он, ругаясь, вышел вон; слава Богу, на сегодня все, подумала
она. Но через пять минут в комнату ввалился его брат. Ты почему
расстроила Чича?
— взвыл он. Я ничего ему не сделала
, — мягко
возразила она. Он к тебе неплохо относится, верно?
— спросил брат,
подсаживаясь на край узкой кровати. Неплохо
, — солгала она. Кормит
тебя, шмотки покупает
. Да
. Его большая лапа вдруг взлетела вверх и обхватила ее левую
грудь. Прижавшись к стене, она прошептала: Пожалуйста, не трогай меня
.На нее пахнуло перегаром.
Должен. Надо проверить, нормальная ты или нет. Чич говорит, что
нет
. На нее наплыл его мясистый рот, а руками он пытался развести в стороны ее ноги. Он навалился на нее всем телом, и она стала отчаянно
сопротивляться. Но силы были неравны. И под ее яростные крики он вошел в
нее. Чич прав. Ты какая-то приторможенная
, — невнятно промямлил
он, прижимая ее руки к бокам со всей своей мужицкой силой. Сам ты приторможенный
, — дерзко ответила она, хотя едва дышала от боли. Я тебе пообзываюсь, телка
. Он дважды наотмашь ударил ее по лицу,
пресекая бесплодные попытки сопротивляться. Потом с животным воплем
удовлетворения закончил начатое. Когда он оставил ее, она приложила руку ко рту — оказалось, из
уголка сочится кровь. Провела языком по зубам — один шатается. Груди ныли от
боли, под обоими глазами — синяки. Еще один кошмар. Не много ли для ее
короткой жизни? Дрожа всем телом, она попробовала сесть. Но в эту минуту в комнату
вошел Брайан. Они с опаской посмотрели друг на друга. Брайан был вдребезги
пьян. Будь он трезв, она бы отговорила его, упросила бы ничего с ней не
делать. А так... Не надо! — Она замотала головой, видя, как он подходит к
ней. — Не надо! Пожалуйста!
Не говоря ни слова, он просто подмял ее под себя могучим
торсом. Наверное, она потеряла сознание, потому что очнулась в кузове
грузовика Чича — и услышала, как три пьянчуги о чем-то
совещаются. Выкинем ее прямо на середину городской свалки
. — Она узнала голос Чича. Нет. — Это уже брат. — Лучше в реку
. Болван! — зарычал Брайан. — Могли бы за двадцать
долларов взять шлюху
. Это все ты громила, — взъярился Чич. — Задавил ее до
смерти
. Такого страха она в своей жизни еще не испытывала. Ужас колючками
впился в кожу, когда она поняла: она потеряла сознание, а они по пьянке
решили, что она умерла, что они ее убили. И теперь думали, как избавиться от
тела. От ее тела. Ее колотила дрожь, но она решила — облегчать им страдания она не
будет. Минут через двадцать грузовик остановился. Трое зверей еще
спорили: как быть с алиби, что отвечать, если кто-то станет задавать
неприятные вопросы. Наконец, Чич подвел итог. Да кто она такая была? Никто. А раз никто, кто заметит, что ее
нет?
. Они согласно захрюкали, стащили ее тело с грузовика и швырнули в
глубокий ров с мусором. Она уже знала, какой будет ее месть. Только пришлось немного выждать — полтора месяца. Чиркнуть спичкой оказалось очень просто...КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ
Голливуд, КалифорнияНоябрь 1985 года —
Андерман продакшнз
, — сказала Юнити в белый телефон. —
Одну минутку.
Она постучала по стеклянной перегородке, отделявшей ее от бассейна — у его
кромки полулежал в кресле Уэс, стараясь поймать зимнее солнце — как
известно, в Калифорнии оно иногда ничуть не уступает летнему.
— Кто? — спросил он одними губами.
— Мистер Сэмюэлс.
Револьюшн пикчерз
. Ленивой походкой он пошел к
ближайшему телефону.
За три месяца Уэс обучился многому. Он ретиво взял в свои руки все дела
Силвер, и хотя ее официальным агентом был Зеппо Уайт, Уэс стал ее личным
менеджером и строго следил за соблюдением всех финансовых условий, не
позволял провести ее на мякине.
— Хэрри, старина. — Принятый в этом мире язык он освоил
сразу. — Вы свое предложение пересмотрели?
Да, пересмотрел, и еще как. Разговор занял несколько минут, в результате они
договорились о ленче.
— Закажи мне ленч на среду в
Палм
, в половине первого, — велел он Юнити, повесив трубку.
Открыв большой кожаный ежедневник, она записала распоряжение босса.
Он наклонился над ее столом.
— Как вообще дела?
— Отлично, — ответила она не без некоторой чопорности.
Выглядела она вне всякого сомнения отлично. Куда лучше, чем в этом
омерзительном баре, где он ее отловил. Бедняжка там от веселой работы едва
не загнулась.
Как-то утром, месяца два назад, он проснулся и вспомнил: она говорила, что
работает в
Титосе
, есть на Голливудском бульваре такой бар. Ай да память!
Он решил, что подгребет к ней, заберет свою тысячу, поглядит, как у нее идут
дела. Может, она даже отдаст ему собачку.
Пришлось немного выждать — Силвер как раз собиралась уезжать, ее пригласили
появиться в благотворительном показе мод. Вообще-то она звала его с собой.
— Ни за что, — отговорился он. — Женщины в одежде нагоняют на
меня тоску.
— Мужчина до мозга костей!
Она обворожительно улыбнулась, не сильно возражая, — главное, чтобы он
ждал ее, когда она вернется.
Сев в
Роллс-Ройс
, он отправился в Голливуд и медленно поехал вдоль чахлого
бульвара — где здесь
Титос
?
Оказалось, он удобно приткнулся между кинотеатром порнофильмов и магазином
сексуальных товаров. Приятное соседство.
Оставлять
Роллс-Ройс
у счетчика возле кромки тротуара он не захотел —
рискованно — и поехал на ближайшую стоянку, где дал служителю-мексиканцу на
чай десять долларов — чтобы как следует присматривал за машиной. Тот выкатил
на него глаза — решил, что Уэс чокнулся.
— Так присмотришь, или я забираю деньги назад? — пригрозил Уэс.
— Все сделаю, а как же, — радостно осклабился тот.
— То-то же. Если приду и увижу на машине хоть одну царапину, отрежу
тебе яйца и подам на десерт вместе с вашей мексиканской энчиладой.
И он быстро зашагал прямо к
Титосу
, пройдя мимо секс-магазина, хотя был
соблазн зайти и купить Силвер подарок. Ей бы понравилось что-нибудь
вульгарное. Скажем, игриво-прозрачный бюстгальтер, а для себя — баночку
тигрового бальзама. Тигровый бальзам — это мазь любви, афродизьяк, якобы
после него стоит несгибаемо и во веки веков. Он вспомнил, как однажды
попользовался им в шестнадцатилетнем возрасте — у него тогда была подружка,
оторва лет двадцати, до крайности требовательная. Запершись в туалете, он
натер этой мазью пенис. Десять ходов поршня — и он разрядился прямо на пол
безо всякой оторвы. Хорошее средство, ничего не скажешь!
Уэсу доводилось бывать в занюханных барах, но этот... н-да. Бармен будто
только что освободился из заключения. Клиенты — все шестеро — вполне тянули
на его сокамерников. Сгорбившаяся над дряхлой кассой кассирша напоминала
бабушку великой Мей Уэст — длинный платинового цвета парик и так далее.
— За шоу — пять долларов, — проскрипела она, не успел он войти.
— Какое еще шоу?
— Хотите поглядеть — платите.
Он выудил из кармана десятку, но оказалось, что сдачи ему не видать.
— Две порции выпивки как минимум, — сообщила старая карга, дергая
себя за когда-то алое платье, которое прикрывало увядшие груди.
Возле стойки сбежавший из тюрьмы бармен окинул его подозрительным взглядом.
Уэс взгромоздился на табурет и заказал пива. В подобных диковинных местах
лучше заказывать то, что нельзя разбавить, — этому его научила жизнь.
Откуда ни возьмись рядом возникла женщина — лицо каменное, жутко выкрашенные
под солому волосы, из-под псевдокожаной миниюбки выглядывают черные в
сеточку чулки. Порывшись в сумочке, она достала сигарету, запихнула ее между
губ и посмотрела на него якобы манящим взором.
— Огонек?
— Что?
— Прикурить не дадите?
Даже в самые тяжелые времена он не удостаивал таких красоток взглядом. Он
услужливо достал массивную золотую зажигалку
Гуччи
— еще один подарок
Силвер — и позволил женщине затянуться от сияющего пламени.
— Я ищу девушку, Юнити, — сказал он. — Кажется, она работает
здесь.
— Кто сказал?
— Она сама.
— Когда?
— Недавно. Так работает она здесь или нет?
— Без понятия.
Перегнувшись через стойку, он обратился к бармену.
— У вас тут Юнити работает?
— А кто спрашивает?
— Мать честная! — выругался он. — Вы что здесь, в Джеймса
Бонда играете? Работает она здесь или нет?
Бармен указал на дверь в тыльной стене.
— Вторая кабинка.
Отхлебнув пива, он соскользнул с табурета и открыл дверь — она вела в какой-
то вонючий темный коридор. В стене были три близко расположенных друг к
другу смотровых оконца, каждое затянуто тяжелой затемняющей шторкой. К
последнему окошечку прильнул мужчина — он явно занимался тем, что принято
делать без свидетелей. Стараясь не обращать на него внимания, Уэс
остановился перед — по его подсчетам — второй кабинкой. Чтобы шторка
поднялась, изволь бросить в прорезь два доллара. Заплатив, он стал ждать.
По ту сторону стекла появилась Юнити. Он едва узнал ее — это была совсем
другая Юнити. Крохотное личико перемазано косметикой, очков а-ля Джон Леннон
нет и в помине, а соломенный парик под Тину Тернер превращал ее в пугало.
На ней была блестящая красная юбка, сапоги из белого пластика, облегающая
футболка.
Словно во сне, она начала все это снимать, представив ему на обозрение
леопардовый пояс с подвязками и узенький бюстгальтер на болезненно худом
тельце.
Он попытался привлечь ее внимание, сказать, что это он, и раздеваться не
надо. Но стекло, понятное дело, было односторонним.
— Черт дери! — пробурчал он, глядя, как она стягивает с себя все
остальное.
Черная шторка автоматически захлопнулась — двухминутное представление было
окончено.
Выйдя наружу, он схватил бармена за руку.
— Я не хочу на нее смотреть, — заявил он. — Мне нужно с ней
поговорить.
— С кем?
— С Юнити, с кем еще?
— Она освобождается в три.
— А мне надо сейчас.
Бармен прокашлялся, выплюнул на пол себе за спину мокроту.
— За отдельную плату.
— В вашей лавочке все за отдельную плату. Может, вы и за поссать деньги
берете?
Попрепиравшись немного, они заключили финансовое соглашение, и бармен пошел
ее позвать.
Юнити. Его соседка, девушка строгих нравов. Он-то думал, что она работает
официанткой, а она, значит, с мужиками в гляделки играет.
Через несколько минут она появилась — надутая, поверх своих стриптизных
шмоток напялила длинный шерстяной свитер.
— Помнишь меня? — спросил он.
Она смотрела на него с удивлением и вызовом. Прежде чем он успел что-то
добавить, она выпалила:
— Деньги я истратила. Думала, что никогда тебя не увижу. И вообще я
решила, что заслужила их — так меня отделали.
— Ты истратила мои деньги? — вскричал он гневно. Он вполне мог бы
их ей подарить, но мысль о том, что она истратила их без спроса, привела его
в ярость.
— Мне же надо было уехать! А что, я должна была там оставаться и ждать,
когда они заявятся снова?
— Кто заявится снова?
— Твои дружки-наркоманы. Ты же не предупредил меня, что эти деньги — за
наркотики.
— При чем тут наркотики?
— Ладно, не надо. Может, с виду я и дура, но кое-что понимаю.
— Говорю тебе, наркотики тут ни при чем.
Она пожала плечами.
— Мне какая разница? Все равно я их истратила, и ничего ты мне не
сделаешь.
Она с вызовом смотрела ему прямо в глаза. Он покачал головой.
— Да ты просто воровка.
— А ты кто — бой-скаут?
— Тьфу!
— Все, можно идти? Мне, между прочим, надо на хлеб зарабатывать.
— Хороший способ нашла. Скидавать шмотье перед оравой онанистов.
— Конечно, травкой торговать куда лучше. Платят, поди, не так, как
здесь?
Они попытались испепелить друг друга взглядами.
— Где Дворняга? — спросил он.
— У меня.
— Отдай.
— Еще чего.
— У меня он теперь будет жить в приличных условиях.
— Обойдешься. У меня останется.
Косенькая, в идиотском парике — чтоб ее! Сперла его деньги, не желает
отдавать собаку... тысячу долларов захапала — и никаких угрызений совести!
— Зачем ты в этом сортире работаешь?
— Чтоб за квартиру платить.
— Я тебе дам за Дворнягу полсотни.
— Какие мы щедрые, — оскалилась она.
— Он все равно наполовину мой, — лицемерно заявил он о своих
правах. Ему вдруг безумно захотелось получить собаку, когда-то
принадлежавшую им обоим.
— Можешь подать на меня в суд.
То ли свое дело делал парик, то ли место действия — но Юнити была совершенно
другим человеком. Да она часом не одурманенная?
— Чем колешься? — поинтересовался он.
— Катись ты!
Схватив ее за кисть, он закатал рукав ее свитера — она и глазом моргнуть не
успела. И нашел, что искал — тоненькую линию свежих следов от уколов.
Она вырвала руку.
— Слушай, валил бы ты отсюда!
— А эта шикарная привычка у тебя с каких времен?
— Не твое собачье дело.
— Не моя ли тысяча на это пошла? Дерзко глядя на него, она ответила:
— Считай, с нее все началось. Когда заявились дружки, отделали меня под
орех и заставили съехать оттуда, я подумала: а почему нет? Деньги, по
крайней мере, у меня были.
Он сразу почувствовал, что виноват. И хотя никакого решения сразу не принял,
но приезжал к ней еще два раза и в конце концов предложил ей поменять
нынешний стиль жизни и пойти к нему в секретарши.
— Тебе нужна секретарша? Тебе? — Она зашлась от смеха. —
Зачем?
— Я удачно женился. Моя жена — Силвер Андерсон.
— Ни хрена себе! А я встречаюсь с Доном Джонсоном!
Убедить ее оказалось нелегко, но Уэс проявил настойчивость. В Юнити все-таки
было что-то привлекательное — эдакий беспризорный ребенок, — и он
хотел, чтобы свалившейся на него удачей воспользовалась и она, чтобы зажила
нормально. Он предложил ей пройти восстановительное лечение в клинике, а уже
потом приступить к работе.
— Придется сказать Силвер, что ты — моя двоюродная сестра. Не хочу
вдаваться в долгие объяснения.
Три недели назад она начала работать. Прежняя Юнити. Тихая, серьезная, в
очках а-ля Джон Леннон, лицо сердечком безо всякого грима, гладко зачесанные
назад русые волосы.
И вроде бы все шло, как надо.
— На сегодня все, — объявил первый помощник после того, как
режиссер
Романтической истории
дал команду
Стоп
.
Силвер тут же унеслась в гримерную, окруженная своей свитой: Нора, которая
теперь работала только на нее, парикмахер Фернандо, художник по гриму Рауль
и Игги — личный консультант по гриму и гардеробу.
Возвращение в ранг кинозвезд означало переход на новый уровень роскоши. По
сравнению со съемкой эпизодов на телевидении — текучка текучкой — это было
настоящее пиршество. Силвер умирала от наслаждения.
Ее гримерная, обставленная дорогой мебелью, была в три раза больше крысиной
норы, которой ее снабдила
Сити телевижн
за то, что трижды в неделю она
нагнетала страсти в
Палм-Спрингс
, — благодаря переговорам, которые
по-деловому, не давая противнику опомниться, провел восхитительный Зеппо
Уайт, с крысиной норой покончено. Слава Богу, она прислушалась к мнению Уэса
и отдала себя в руки всесильного Зеппо. Горю Куинна Лэттимора не было
предела — вполне естественно. Но Уэс проявил настойчивость (за эту
настойчивость Силвер его обожала) и сказал: бизнес есть бизнес. А поскольку
официального контракта у нее с Куинном никогда не было, она могла расстаться
с ним с чистой совестью, хотя они и выплатили ему солидную компенсацию.
Прощай, Куинни.
Привет, Зеппо.
Проработку деталей взял на себя Уэс. Взглянув одним глазом на ее контракт с
Сити телевижн
, Зеппо пришел в ярость.
— Это же чистое рабство! — кипятился он. — Такого позволять
нельзя. Того, кто заставил тебя это подписать, расстрелять мало!
Он прекрасно знал, что подписать такой контракт позволил Куинн Лэттимор.
Поначалу ей было его жалко, но Зеппо и Уэс объяснили: ее просто грабили —
недоплачивали, недодавали каких-то льгот, — и в конце концов у нее
появилась жалость к себе.
Однажды Уэс усадил ее и прочитал лекцию.
— Ты — очень красивая женщина. Она распушила хвост.
— Выдающаяся актриса и прекрасная певица.
Еще лучше. Комплименты она обожала, особенно от Уэса, к которому
привязывалась все сильнее.
— Но ты не становишься моложе.
Улыбка покрылась корочкой льда. Она терпеть не могла, когда кто-то вспоминал
о ее возрасте. Сорок семь... еще три — и пятьдесят. А там еще десять — и
шестьдесят. А там... Господи, прямо ноги подкашиваются.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросила она ледяным тоном.
Поняв, что попал в болевую точку, он тотчас сменил курс.
— Ты всегда будешь самой сексуальной бабой в этой деревне — тут
сомнений нет. Но я хочу, чтобы через несколько лет ты могла себе позволить
не вкалывать, как лошадь. Чтобы могла перевести дух и сказать:
Пошли они на
хрен — в этом году работать не буду
. А для этого надо нагрести побольше
денег сейчас. Из-за Куинна ты в этом смысле пару лет потеряла. Но с Зеппо
наши дела резко пойдут в гору. И начнем мы прямо сейчас.
Она успокоилась — он совершенно прав. Иметь возможность расслабиться, когда
надоест вкалывать, — это ли не замечательно?
— Согласна, — сказала она.
— Дело вот в чем, — продолжал он. — Не падай в обморок, но
Зеппо пытается расторгнуть твой контракт с
Сити телевижн
.
Она обомлела. Конечно, появляться три раза в неделю в
Палм-Спрингс
— это
тяжелая работа, но что она будет делать без нее?
Романтическую историю
не
будут снимать вечно, а ничего другого на горизонте нет...
— В
Палм-Спрингс
я работаю в удовольствие, — вступила она
бодро. — И если Зеппо договорится о повышении...
—
Палм-Спрингс
вернула тебя к жизни, снова сделала из тебя звезду —
все правильно. Но теперь этот сериал тебе больше не нужен. Зеппо займет тебя
так, что вздохнуть будет некогда. Он уже ведет переговоры с
Эн-Би-Си
,
чтобы у тебя была своя часовая программа. И речь идет о колоссальных
деньгах. Копает он и на студии грамзаписи. Рекламные ролики, пропаганда
всякого товара. Господи, Силвер, представляешь, сколько можно наколотить?
— Ты думаешь? — В голосе ее слышалось сомнение. Как и любому
творческому человеку, ей не хватало уверенности, когда речь шла о
собственном будущем.
— Да, я в этом уверен, иначе не стал бы так говорить. Зеппо все
объяснит тебе сам, но я решил тебя подготовить.
Этот разговор состоялся три месяца назад. И за эти три месяца все, что
обещали Зеппо и Уэс, сбылось. Полным ходом шли съемки
Романтической
истории
. Верный своему слову, Зеппо расторгнул ее контракт с
Сити
телевижн
. Как это ему удалось, она понятия не имела. Но самый блеск
заключался в том, что четыре раза в год — на свое усмотрение — она будет
появляться в
Палм-Спрингс
гостевым персонажем. И за эти четыре недели
получит столько, сколько ей платили за весь год.
Фантастика!
Уэс оказался более чем прав. Перейти под крыло Зеппо — это было второе по
зна
...Закладка в соц.сетях
