Жанр: Любовные романы
Голливудские мужья
...h; Без шуток?
— Но главное потрясение вечера — мой сосед по столу.
— Кто? Неужели аятолла?
Силвер с тоской в голосе засмеялась.
— Ничуть не лучше. Захария Клингер. Нора четко знала, когда в ней
возникала надобность.
— Сейчас приеду.
Запарковав
Роллс
в боковой улочке, Уэс подумал: может, он поступил
опрометчиво, приехав в убогий район Венис на такой шикарной тачке? Вдруг что-
нибудь открутят или разобьют?
Не страшно. Силвер купит еще одну. Надо привыкать не мелочиться. Всю жизнь
он считал центы; теперь можно расслабиться и пожить в удовольствие. Его жена
— богатая женщина! И пусть все это знают!
Он быстро прошел по набережной к своему прежнему жилищу. Стояло яркое
калифорнийское утро, несмотря на ранний час было жарко, и несколько
серьезных любителей скейтборда уже вовсю катались: девушки, затянутые в
тугие шорты и крохотульки-кофточки, и парни, на них было и того меньше. Они
жаждали как следует загореть, а что может быть лучше для загара, чем катанье
под солнцем?
Впрочем, может, пожалуйста: лежишь у шикарного бассейна Силвер, Владимир
подносит тебе прохладительные напитки, у локтя подмигивает цветной
переносной телевизор.
К старому жилищу он подходил со странным чувством. Даже слегка поежился.
Возвращаться к прежней жизни желания не было — его вполне устраивала
нынешняя.
Он достал ключ от входной двери, сунул в замок и с удивлением обнаружил — не
подходит!
Вот те на! Кто-то поменял замок!
Хотя чему удивляться? Ведь Ребе Виногратски он задолжал. Не позволит же она
ему так запросто прийти и увезти свое барахлишко. Молодец, Реба!
Он постучал в дверь Юнити. Можно забрать свою тысячу долларов и заодно
посмотреть на собачку. Он даже соскучился по нелепой дворняге.
Никто не ответил, и он постучал снова.
Дверь широко распахнулась, и на пороге возник трансвестит. Шести футов, с
ежиком на голове, лицо вымазано остатками вчерашнего грима. Он был закутан в
цветочное покрывало, ногти непомерно больших пальцев ног покрашены тускло-
розовым лаком.
— Какого дьявола... — Голос изменился. Гость этому красавцу явно
понравился. — При-ивет. Ты сюда в гости или жить?
— Я ищу Юнити.
— Звучит божественно. Это новый религиозный культ?
— Что?
— Ты предлагаешь мне к нему присоединиться?
— Юнити — так девушку зовут. Она здесь живет. Трансвестит захлопал
жесткими накладными ресницами, которые не отвалились за ночь.
— Ты похож на моего первого любовника, — игриво сказал он. —
Такой лапочка.
Уэс вздохнул. Педики его обожали. Он будил в них животные инстинкты — по
крайней мере, так ему не раз говорили. Он терпеливо повторил:
— Я ищу девушку, ее зовут Юнити. Она здесь живет, или жила раньше. Где
она?
— А-а. Эта. По-моему, она смылась и прокатила домовладелицу, оставила
ее с носом. Когда я сюда въехал, тут все было как в тюремной камере. Бурая
краска потрескалась...
— А куда она уехала? Трансвестит пожал плечами.
— У меня в кармане ее нет. — Он похабно осклабился. — Можешь
проверить.
— Телефон есть? Позвонить можно?
— Звони в любое время! Только откуда я знаю, вдруг ты меня ограбишь и
изнасилуешь?
Уэс смерил его тяжелым взглядом. — Придется тебе жить и надеяться.
Сидя за кофе, Силвер и Нора обсуждали возможные последствия пребывания в городе Захария К. Клингера.
— Меня от него тошнит! — продолжала уверять Силвер. — Сидеть
с ним рядом — это была кошмарная пытка. Сама не понимаю, как я выдержала.
— Уэс про тебя и Захарию что-нибудь знает? — спросила Нора.
— Нет, конечно. Никто не знает. Только ты.
Нора, с навеки прилипшей к нижней губе сигаретой, кивнула.
— На твоем месте я бы так это и оставила.
Силвер поднялась и стала ходить по комнате. На ней был светло-фиолетовый
спортивный костюм, волосы завязаны на затылке пучком, никакой косметики.
Нору всегда поражало, как прекрасно Силвер выглядит безо всяких украшений.
Если бы тщеславие позволило ей взяться за какую-нибудь неприметную роль,
многие ее просто не узнали бы.
— Хорошо, по крайней мере, что Захария ничего не знает про
Хевен, — сказала Силвер, как бы успокаивая себя.
Нора решила ступить на опасную территорию.
— Что тут, собственно говоря, хорошего? — спросила она. —
Девочка наверняка спрашивает, кто ее отец. И что ты ей отвечаешь?
— Не спрашивает. А если спросит, скажу, что это не ее дело, —
бросила Силвер без большой логики.
Нора неодобрительно фыркнула. Эту тему они уже обсуждали, и Силвер твердо
стояла на своем: она имеет полное право держать имя отца Хевен в тайне.
— Не могу взять в толк, какой тебе смысл скрывать от девочки, что ее
отец — Захария Клингер. Он миллиардер, детей у него нет. Ты лишаешь ее
возможности унаследовать огромное состояние.
— Он меня унизил, — упрямо сказала Силвер. — И он никогда не
узнает, что в результате этого унижения стал отцом.
Иногда Нора думала — лучше бы она не была посвящена в величайшую тайну
Силвер. Она была единственным человеком, знавшим правду, а такую ношу нести
нелегко — она слишком хорошо понимала, что утаивать правду от Хевен просто
негуманно. Тяжело вздохнув, она потянулась к кофейнику.
По ту сторону двери, весь превратившись вслух, притаился Владимир. После
того, как Силвер застала его в своей ванной, и он едва не потерял работу, он
решил слегка подстраховаться. Его страховым полисом из шести цифр стала
толстая записная книжка, заполненная сплетнями о его знаменитой хозяйке. Он
делал записи о ее настроениях, телефонных разговорах, покупках, одежде,
особый раздел был посвящен ее мужу — бывшему бармену. И вот сейчас он узнал
о Силвер нечто самое интересное, самое сенсационное. Отец Хевен — Захария К.
Клингер! Да одно это — целое состояние! Надо только с умом этой информацией
распорядиться.
56
Хауэрд Соломен не считал, что завтрак в восемь утра в отеле
Беверли-Хиллс
— лучший способ вступить в новый день. Но выбора у него не было — так
повелел Захария К. Клингер.
Хауэрд проснулся поздно, кинулся в душ, порезался во время бритья, поспешно
оделся и, хватанув дежурную порцию кокаина для поддержания духа, выскочил из
дома.
По счастью, Поппи еще спала. Полночи она не давала ему заснуть своими
разговорами, а повторов Хауэрд не выносил. Лично он был только рад, что
Мэннон измолотил эту мразь — Чака Нельсона. Но Поппи была безутешна.
— Весь мой прием — насмарку, — стонала она всю ночь.
— Наоборот, другого такого еще не было, — уверял ее Хауэрд. —
О нем будут вспоминать не один месяц!
Гостиничный парковщик забрал его машину, и он вбежал внутрь, зная, что
опаздывает на десять минут — а старый Зах, скорее всего, маниакально
пунктуален.
Захария сидел в
Лоджии
, садовой части бара-ресторана, где было пристойно
появляться только на завтрак или воскресный ленч. Большой босс приветствовал
Калифорнию без галстука. Он был в сером костюме и белой рубашке. Хауэрд
поверх свитера грубой вязки накинул спортивную голубую куртку, а темные
брюки удачно скрывали подъемнички в его туфлях.
— Опаздываешь, — встретил его Захария.
— Движение, — беззаботно ответил Хауэрд.
— По-моему, твой дом где-то близко? Что еще за инквизиторские штучки?
— Как спали, Зах... то есть... Захария?
— Твоими молитвами.
Появилась официантка и начала наливать ему кофе.
— Ага, — отреагировал Хауэрд, чуть гримасничая. — Кофеин —
лучший способ приготовиться к старту. Верно, Захария?
— Кофеин вреден для сердца.
— Правда?
— Мой доктор позволяет мне напитки только без кофеина.
— Вот как? — Хауэрд отхлебнул из чашечки и обжег язык. Последние
несколько месяцев сердчишко у него пошаливает — может, в этом виноват чертов
кофеин? Надо обязательно пройти полное медицинское обследование. — Вы
раз в год обследуетесь? — спросил он из чистого любопытства.
— Каждые три месяца, — последовал ответ.
Хауэрд заметил, что перед патриархом стоит стакан воды с кусочком лимона, а
на тарелке лежит простая булочка.
— Надо пересмотреть свои кулинарные привычки, — объявил он, когда
официантка передала ему меню. Не глядя туда, он заказал омлет, копченую
лососину и порцию мелко наструганной поджарки.
Глаза саднили. Наверное, надо носить очки. Пора идти к окулисту. Только бы
не забыть сказать обо всем этом секретарше. Милая девочка с молочной кожей и
сочными губками. Вылетит, как и все ее предшественницы, едва попадется на
глаза Поппи. Поппи хотела бы, чтобы его секретарши походили на женщину-борца
Халк Хоган в самый плохой из дней.
— Надолго в Лос-Анджелес? — спросил он, надеясь услышать
на пять
минут
.
Из изящного кожаного чехольчика Захария извлек очень длинную кубинскую сигару и любовно ее погладил.
— Это зависит от тебя, Хауэрд, — сказал он зловеще. Хауэрд
угодливо развел руками.
— Я в вашем распоряжении. Хотя лучше было бы провести эту встречу в
моем кабинете, где под рукой все цифры и факты.
— Цифры и факты мне известны.
На этом Хауэрд решил внимания не заострять. Ясно — у Захарии везде свои
шпионы. Ну и что? Главное — чтобы студия зарабатывала деньги, и все будут
довольны.
— Тогда вы слышали о моих планах поставить
Романтическую историю
с
Карлосом Брентом в главной роли и Орвиллом Гусбергером в роли продюсера?
Этот фильм, Зах... Захария, пойдет с колоссальным успехом. Мы заработаем
миллионы.
— Я читал сценарий.
Тут Хауэрд удивился по-настоящему. Сценария не читал даже он. Обычно он
прочитывал краткое содержание, и в данном случае идея была блестящей, куда
лучше первоначальной версии.
— Здорово, да?
— Дороговато.
— Хочешь заработать — надо вкладывать.
— Это мне известно.
Официантка принесла Хауэрду его завтрак. Расставила перед ним яства, а
Захария тем временем запалил сигару, и клубы дорогостоящего дыма лениво
поплыли к тарелке Хауэрда. Только этого ему не хватало. Вот старый хрен!
Должна же быть элементарная культура!
— Это вы зря, — указал Хауэрд на сигару, стараясь говорить
шутливо. — Хуже любого кофеина. Что про это говорит ваш доктор?
— Я его слушаю, когда это меня устраивает, — резонно объяснил
Захария. — Я плачу ему за информацию, а потом сам принимаю решение. Во
всех своих деловых операциях я придерживаюсь именно этого принципа.
Хауэрд почувствовал — вот-вот грянет гром. Он не ошибся.
— Пример. — Захария сделал паузу. — Я плачу тебе большие
деньги, чтобы ты управлял для меня
Орфеем
. Но окончательное решение
принимаю все равно я. Я делаю, что хочу и когда хочу.
— Нормальный ход. — Хауэрд подмигнул, фальшиво улыбаясь. —
Если мы говорим на одном языке.
Лицо Захарии осталось непроницаемым. Затянувшись сигарой, он смотрел на двух
девушек в теннисных костюмчиках, садившихся за соседний столик. Хауэрд и сам
был охотник поглазеть на девушек, но Захария смотрел на них так пристально,
что даже Хауэрду стало неловко.
— Я хочу, чтобы в
Романтической истории
главную женскую роль играла
Силвер Андерсон, — сказал Захария, не отводя взгляда от девушек. —
Я хочу, чтобы Мэннон Кейбл сыграл журналиста в
Убийстве
, а Уитни Валентайн
Кейбл — его партнершу. Кларисса Браунинг появится в эпизоде в роли жертвы.
Хауэрд начал смеяться.
— Это что? Утренняя шутка?
— Я еще не закончил, — холодно произнес Захария. — Каждому из
них ты предложишь ровно вдвое больше, чем он или она заработали на своем
последнем фильме. А если у них есть какие-то контракты, дай им вдвое больше,
чем там. — Он снова сделал паузу и отвел глаза от девушек — те уже
ерзали под его неумолимым взглядом. — Никаких переговоров. Эти
предложения сделаешь их агентам немедленно — в письменной форме.
Хауэрд почувствовал, как тыльная часть шеи наливается сталью, а краска гнева
неотвратимо наползает на лицо.
— Надеюсь, вы это не всерьез? — спросил он, построжав.
— Не надейся. Абсолютно всерьез, — спокойно ответил
Захария. — А в чем дело? Вам разве не кажется, что, заполучив Мэннона
Кейбла, Силвер Андерсон, Клариссу Браунинг и Уитни Валентайн Кейбл,
Орфей
здорово выиграет?
— Да, конечно, — ответил Хауэрд, думая, как урезонить этого
маньяка, ни хрена не смыслившего в кино. Умаслить его — другого выхода не
было. — Просто я сомневаюсь, что Кларисса Браунинг согласится на
эпизод.
— Да? А я считаю, согласится. За неделю работы она получит больше, чем
за весь последний фильм.
Оскара
она завоевала четыре года назад и с тех
пор не снялась ни в одной прибыльной картине. Согласится, никуда не денется.
— Мэннон откажется, — мрачно выставил второй аргумент Хауэрд.
— Ни за что. Он купится на деньги. И на возможность работать с мисс
Браунинг.
Хауэрд решил, что упоминать здесь Уитни не стоит — она возьмется за все, что
ей предложат, — но Силвер Андерсон? Это уже не устраивало его.
— Силвер не годится. Слишком стара, — без обиняков заявил он.
— А сколько лет Карлосу Бренту? — весьма логично поинтересовался
Захария.
— Не знаю... пятьдесят пять... шесть.
— Шестьдесят три. А Силвер — за сорок. В паре они будут смотреться
прекрасно.
— Она звезда дневного телевидения! — яростно возразил Хауэрд.
— Главное, что звезда. Остальное не важно. И она мне нужна. —
Захария выпустил клуб дыма прямо Хауэрду в лицо и поднялся. — Буду
ждать тебя в четыре часа здесь, у себя в номере, с письмами-предложениями
для агентов каждого из актеров. Перед отправкой я хочу их просмотреть.
Он еще раз взглянул на двух теннисисток, потом вернулся к Хауэрду,
беспомощно сидевшему в табачном дыму перед остывавшей яичницей.
— Прием вчера прошел великолепно, — между делом заметил
Клингер. — Распорядись, пусть со студии пошлют от меня букет твоей
жене.
С этими словами он ушел, оставив поверженного Хауэрда дымиться от ярости.
Как только Уэс объяснил, что он проживает по соседству и ищет домовладелицу,
чтобы зайти к себе и запаковать пожитки, трансвестит по имени Трэвис сразу
все понял, дал ему номер Ребы и вообще принялся активно вилять хвостом.
— Вы женаты на Силвер Андерсон, — с благоговением произнес он,
позволяя покрывалу в цветочек слегка соскользнуть с его плеча.
— Угу, — согласился Уэс, протягивая руку к телефону — позвонить
Ребе.
— Уэсли? — в голосе ее слышалось и удивление, и неверие. —
Оставайся там. Я приеду через двадцать минут.
Трэвис приготовил ему убийственно крепкий кофе и принес его в чашке, на которой сбоку было написано:
ДОСТАВЬТЕ МНЕ ТАКОЕ УДОВОЛЬСТВИЕ, МИСТЕР ИСТВУД, НУ ЧТО ВАМ СТОИТ?
Потом он уставился на Уэса с открытым ртом и спросил, едва дыша:
— Ну, а какая Силвер Андерсон на самом деле?
Уэс отбивался от его вопросов вплоть до прибытия Ребы. Она явилась в
сопровождении молодого громовержца с детским личиком, в джинсах с
проносившейся заплаткой на мошонке и веревочном жилете. Он походил на
восемнадцатилетнего сутенера, которого сию минуту выдернули с бульвара Санта-
Моника.
Трэвис мгновенно потерял голову от страсти.
— Ах, Уэсли, Уэсли, — воскликнула Реба, как всегда окидывая его
плотоядным взглядом. — Ты взлетел на самый верх, да? Уж удивил нас, так
удивил!
— Я и себя удивил не меньше, — честно признался он.
— Ты обещал мне фотокарточку, — с укором напомнила она.
— Ой-й... я тоже хочу фотокарточку, — вмешался Трэвис. — С
подписью, если можно.
Трэвису. С любовью и восхищением. Силвер Андерсон
.
— Я бы тоже не отказался, — вставил уличный громила.
— Заткнись, — осадила его Реба. — Я тебе плачу за то, чтобы
ты был моим телохранителем, а в мои разговоры влезать нечего.
Уэс вопросительно поднял бровь.
— Телохранитель?
— Ты думаешь, ты один теперь такой важный? — Она фыркнула. —
У меня проблемы с разводом. Мне нужна охрана.
Ее охрана и Трэвис уже прониклись друг к другу, любовью и обменивались
долгими взглядами, явно намереваясь совершить половой акт.
— Зачем ты поменяла мои замки? — спросил Уэс.
— Сейчас увидишь, — загадочно ответила она. — Идем.
Он попрощался с Трэвисом.
— Не забудь про фотографию, — напомнил Трэвис, чуть надув
губки. — А если захочешь привести сюда Силвер — я всегда буду ей
рад... — Он игриво качнул подбородком. — И тебе тоже.
Силвер в этом квартале? Уэс едва сдержал ухмылку.
Он пошел за Ребой. Она извлекла связку ключей, отперла дверь и отступила в
сторону, позволяя ему войти первым. Вот оно что. Внутри все было перевернуто
вверх дном, и она хотела, чтобы он насладился увиденным в полной мере. Да,
кто-то здесь здорово покуражился.
— Что они искали, Уэсли? — спросила она, поднимая с пола небольшую
лампу, выдержавшую шквальный налет, и водружая ее обратно на стол.
— Откуда я знаю? — раздраженно ответил он. — Я здесь только
живу.
— Жил, — уточнила она, доставая из сумочки большую записную
книжку. — Как я понимаю, ты уже перебрался в Беверли-Хиллс или в Бель-
Эйр — не знаю точно, где там живет Силвер Андерсон.
— Перебрался.
— Мог бы и заранее мне сообщить, — укорила она.
— Вот же я приехал, что еще нужно?
Она начала ставить в своей книжке какие-то галочки.
— Ты мне должен за три месяца. Плюс за разбитую...
— Я ничего не разбивал, — возразил он.
— Кто-то сюда залез и все разбил.
— Я должен расплачиваться за взломщиков?
Она поджала губы.
— Да.
— Реба, это ты размечталась.
— Не будь дешевым фраером. Ты жилец и отвечаешь за все, что происходит
в квартире. Все по закону.
Он пнул раскиданные по полу шмотки, наклонился и поднял рассыпанные
фотографии — его короткая карьера певца. В комнате стоял тяжелый запах
сигаретных окурков и нестиранной одежды — дворец Силвер в Бель-Эйр словно
находился на другой планете. Скорее бы отсюда сделать ноги! С этой мыслью он
схватил затертый чемоданишко из байки и принялся пихать туда все, что еще
подлежало спасению.
Реба, прислонясь к стене, наблюдала за ним. Ее
охрана
осталась снаружи.
— Идеальным жильцом ты не был никогда, — заметила она с хитроватой
улыбочкой. — Но мы с тобой... всегда понимали друг друга, верно, Уэсли?
— Вроде так, — согласился он.
— И с сексом у нас было недурственно, да? Ну, тут спорить просто глупо.
— Лучше не бывает, — осторожно заверил он.
Она облизнула губы, покрытые липкой алой помадой.
— Силвер привлекло в тебе именно это? — спросила она. — Секс?
Он неопределенно пожал плечами, лихорадочно складывая в чемодан манатки.
Реба откашлялась и призывно стала теребить верхнюю пуговку на блузке.
— Как насчет гульнуть напоследок, а, Уэсли? — предложила
она. — Что скажешь?
— Перестань, — пожурил ее Уэс. — Я теперь — человек женатый.
Пропустив эту информацию мимо ушей, она начала расстегивать пуговки.
— Мы с тобой вдвоем — это всегда было фирменное блюдо, да?
Фирменнее некуда, как сэндвич из солонины. Она почти скинула блузку, обнажив
розовый бюстгальтер
Фредерикс
, благодаря которому грудь гордо дыбилась. Он
предупреждающе поднял руку.
— Реба, уймись.
— Что значит
уймись
, Уэсли? Ты же всегда на взводе, разве нет? А уж
твоей популярной кинозвезде я всегда фору дам.
Он вдруг понял, что миндальничать с ней больше не обязан. Реба Виногратски
ему больше не нужна. Она — его прошлое. Как и этот обшарпанный дом, как и
его жалкие потуги зашибить деньгу, где удастся, как и работа за стойкой
бара. Все! Он теперь — свободный человек!
Чувствуя себя победителем, он сунул руку в карман и извлек оттуда пачку
банкнот. За день до этого он нанес визит в банк и взял из своего сейфа
наличность, чтобы с ней рассчитаться.
— Сколько я тебе должен? — спросил он кратко и по-деловому.
Задумавшись на секунду, она расстегнула застежку своего фирменного
Фредерикса
.
— Скажу, когда мы закончим. Он покачал головой:
— Нет, дорогая, так не получится. Потому что мы ничего не начнем. Я
тебе должен деньги — вот и все. Остальное не продается.
Мэннон опасливо посмотрел на Мелани-Шанну, вышедшую к завтраку. В
ниспадающем пеньюаре она выглядела вполне спокойной, золотисто-каштановые
волосы завязаны сзади степенным узлом.
Сев напротив него, она протянула руку к жареному тосту.
— Доброе утро, — произнес он. Она что-то буркнула в ответ.
Он окинул ее вопросительно-изучающим взглядом. Он и понятия не имел, что его
жена способна на такое буйство. Вчера вечером она просто оглушила его — да
всех, кто оказался рядом с ее гремучим язычком. Ему пришлось просто выволочь
ее из
Бистро
, не то она вцепилась бы Уитни в горло. Эти две бабы уже
навострили коготки к кошачьему бою.
По дороге домой она выплеснула на него все, что накопилось, отчехвостила
Уитни под орех. Сила ее гнева пробудила в нем дремавшие чувства, и в
уединении семейной спальни он заставил ее замолчать, предавшись с ней любви,
какой не помнил со дня их брака. А ведь он не прикасался к ней больше месяца
— почему? Уитни знай себе спит с Чаком. Почему он не может насладиться
собственной женой? Даже если он намерен с ней разводиться.
— Как себя чувствуешь? — спросил он.
— Прекрасно, — ответила она, не поднимая глаз.
С тарелкой домашних блинов — любимое блюдо Мэннона — вплыла
домоправительница. Он взглянул на Мелани-Шанну.
— Это ты заказала?
— Нет.
Ясно, на задушевный разговор она не настроена. Вчера она обвинила его в том,
что он все еще влюблен в Уитни. Святая правда. Но признаться в этом — ни за
что! И он отбивался, как мог.
Мэннон сейчас был в простое. Только что закончились съемки вестерна —
крутого и малобюджетного. А до следующего фильма — несколько месяцев. Первые
несколько недель он всегда наслаждался отдыхом, но если передышка
затягивалась, он начинал ерзать и томиться от безделья.
В принципе захоти он — и от работы не было бы отбоя. Но такого желания не
было. Важно сохранять благоразумие, и всякую новую работу он выбирал весьма
тщательно. Карьера его достигла вершины, и покидать эту вершину он не
собирался.
С утра он пребывал в прекрасном настроении. Еще бы — как смачно он вчера
врезал Чаку Нельсону, впечатал кулак в эту тупорылую тварь. Какой кайф —
посадить этого козла на задницу в присутствии всей киношной братии. И — что
важнее всего — в присутствии Уитни.
Чак Нельсон — беспринципная скотина. Поделом ему. Трахать чужую жену за
просто так — ишь чего захотел! Тем более, если это жена твоего бывшего
друга!
— Чем сегодня собираешься заниматься? — спросил он.
Мелани-Шанна отказывалась смотреть в его сторону. Она сидела, уставившись в
окно на широченную лужайку, ведущую к почкообразному плавательному бассейну.
— Не знаю, — сказала она.
— Ну, что ж. — Он поднялся. — У меня теннис, так что увидимся
потом.
Она расслабилась, лишь когда он вышел из комнаты. Быть с ним элементарно
вежливой — ей было трудно даже это. Из-за него она вчера выставилась дурой
перед всем светом, и ее бросало в дрожь
...Закладка в соц.сетях
