Жанр: Любовные романы
Голливудские мужья
...кнопку, он открыл ворота и
пошел к входной двери. Когда Уэс подрулил на красном проворном
Мерседесе
,
Владимир был уже наготове.
Уэс остановил машину и вылез из нее.
— Добрый вечер, приятель, — сказал он управляющему, пытаясь проскочить мимо и войти в дом.
Владимир распрямился во все свои пять футов и девять дюймов и загородил
дорогу. Буйный вид гостя потряс его.
— Прошу извинить, сэр, — сказал он, преисполненный собственного
достоинства. — Мадам Андерсон просила передать, чтобы вы позвонили
завтра. Сегодня ее нет.
— Так-таки и нет? — Уэс быстро взвесил ситуацию. Дворецкий-
гомосек, судя по всему, совершенно безвреден. Никаких проблем. —
Пожалуй, я ее подожду. Она возражать не будет.
Без дальнейших церемоний он отодвинул Владимира, онемевшего от такой
наглости, и направился в библиотеку и бар, где тут же взялся за бутылку
виски — именно то, чего ему не хватало.
Владимир, чья безоговорочная власть вдруг оказалась под вопросом, протопал
следом, лицо его стало кирпичного цвета.
— Што это вы себе позволяете? — вопросил он. — Вам нечево
здесь делать без разрешения мадам Андерсон.
Уэс отхлебнул изрядную порцию неразбавленного виски. Теплой волной разлилось
по животу. Он угрожающе посмотрел на управляющего.
— Это кто сказал?
— Я. — Владимир всматривался в невесть откуда свалившегося на его
голову оккупанта. Было в нем что-то подозрительно знакомое. —
Распоряжаюсь здесь я. Так што, пожалуйста, выйдите.
Уэс плюхнулся в кресло. Честно говоря, эта комедия была ему совершенно ни к
чему. Он вымотался донельзя.
— Никуда я не выйду, солнце мое. И нечего кипятиться, а то яйца лопнут.
Ляг на спинку и отдыхай.
— Што? — вознегодовал Владимир.
— Расслабься. Дыши глубже. Предайся воле волн.
У Владимира заломило в висках. Виноват во всем будет он. Это точно. Мадам
Силвер придет в ярость и уволит его — тогда, после случая в ванной, слава
Богу, пронесло. Но теперь... Что же делать? Физическое воздействие —
исключено. Этот человек явно был способен на безрассудство. Такой ни перед
чем не остановится.
Поглаживая рукой пшеничные волосы, он пытался решить, как же поступить в
этой неловкой ситуации.
Уэс откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза.
— Чувствую себя, как последнее дерьмо, — пробормотал он. —
Будь хорошим мальчиком и оставь меня в покое, а? Не приставай ко мне, и все
будет тип-топ. С твоей хозяйкой я все улажу. Не боись.
Он уже погружался в сон, и не было сил с этим сном бороться.
Владимир пристально смотрел на него.
Смотрел, не отводя глаз.
Память его старалась вовсю, но он не мог припомнить, где же он сталкивался с
этим буйным типом. Вот... вот... совсем близко... Нет, вспомнить не удалось.
— Так что же, Деннис? — воинственным тоном спросила Силвер. —
Почему ты смиряешься с поражением, как кастрированный бык?
Она уже уничтожила полбутылки шампанского, поковыряла салат из омаров,
отведала десерт (яблочный пирог с соусом из жженого сахара — немыслимая
вкуснятина!) и сейчас пребывала в боевом настроении.
— Moi? — спросил Деннис чуть нараспев.
— Или твой маятник ходит в обе стороны? — с подозрением спросила
она. Раньше такая мысль не приходила ей в голову, но сегодня в Деннисе что-
то такое было.
Реакция была бурной. Даже слишком бурной?
— Ты пьяна? — вскричал он. — Как ты смеешь? Как можешь ты —
именно ты — обвинять меня в гомосексуальных наклонностях? Уж ты-то меня
знаешь?
— Утихомирься, Деннис, — сказала она миролюбиво. — Среди моих
лучших друзей есть гомики. Просто я не имею желания с ними спать.
— Ты нанесла мне оскорбление, — произнес он строго. — Как
тебе понравится, если такой же вопрос я задам тебе?
Глаза ее лениво прошлись по ресторану. Деннис Денби с его плавной
вкрадчивостью во всем — лицо, одежда, манера говорить — утомлял ее.
— Давай сменим пластинку, — предложила она мягко.
— Почему? — не мог успокоиться он. — Или я попал в точку? И в
обе стороны качаешься как раз ты?
Она улыбнулась — на этой улыбке вполне могли вырасти сосульки.
— Попроси у официанта счет. Отвези меня домой. И если нам обоим жутко
повезет, мы больше никогда не увидимся.
Владимир не осмелился беспокоить мадам Силвер в ресторане. Осмелился он на
другое — позвонил домой Норе.
— Вам что надо? — раздраженно фыркнула Нора — она сидела перед
телевизором, поглощая бутерброд с цыпленком.
Владимир объяснил, в каком затруднительном положении оказался.
Нора заколебалась. Она с удовольствием смотрела сериал, а цыпленок был
вкуснейший. Но поглазеть на нового дружка Силвер — эта мысль была весьма
соблазнительной.
— Вы хотите сказать, что он ввалился в дом и тут же уснул? —
недоверчиво переспросила Нора.
— Мадам Силвер во всем обвинит меня, — траурным голосом произнес
Владимир.
Что ж, так тому и быть... Она выключила телевизор, включила автоответчик и,
откусив напоследок огромный кусок бутерброда с цыпленком, тронулась в путь.
Владимир встретил ее у дверей.
— Он все еще спит? — был ее первый вопрос.
— Да, — прошипел Владимир, продолжавший гневаться — как этот
дикарь посмел так нагло вторгнуться в его владения! Деннис Денби, по крайней
мере, был прилично одет и выглядел преуспевающе. У этого же вид такой, будто
только что выполз из темного переулка. Иногда Владимиру казалось, что мадам
Силвер наделена исключительно дурным вкусом.
Ворвавшись в дом, Нора направилась прямо в библиотеку. Уэс, распростершись в
кресле, мирно посапывал. Нора застыла в дверях.
— Вот этот? — громко спросила Нора. — Ну и экземпляр!
Владимир, поспешивший следом, кивнул.
— Вы избавитесь от него до возвращения мадам? — спросил он с
надеждой в голосе.
Уэс продолжал безмятежно спать.
Нора подошла ближе. Неопрятного вида здоровяк, ярко выраженное мужское
начало... Нора представляла его совершенно иначе. Можно было подумать, что
он целый день копал ямы... но этот никак не в стиле Силвер. Или она ее плохо
знает?
Поправив очки, она пустила струю сигаретного дыма в его сторону.
— Извините, — сказала она прокуренным голосом. — Здесь не
гостиница.
Он отверз один карий глаз и уставился на нее.
— При-и-вет, да-ра-гу-ша, — пропел он, вспоминая лондонский жаргон
своего детства. — Не почешете ли мне спинку?
Владимир цокнул языком — какая мерзость! Уэс зевнул, потянулся, широко
раскинул руки.
— Ты бы с радостью, я знаю, — сказал он Владимиру. — Но тебе такой кайф не обломится.
Нора нахмурилась. На стандартного голливудского холостяка не похож. На
стандартного голливудского жеребца — тоже. Где-то она его, кажется, видела.
— Мы с вами уже встречались? — спросила она.
Он еще раз потянулся, помедленнее. Потом внимательно посмотрел на эту
парочку — дворецкий Силвер и ее стервозная агентша. Похоже, они собираются
вышвырнуть его отсюда.
— Где Силвер? — спросил он, стараясь выиграть время. — Она
просила меня приехать, а теперь она в списке пропавших без вести.
— Когда она вас об этом просила? — поинтересовалась Нора.
— Во время нашего последнего разговора.
— Это когда?
Тьфу! Только этой сцены ему недоставало. Ах ты, старая лесбиянка!
— Я думаю, это не ваше дело.
— Все, что связано с Силвер Андерсон, — мое дело, — ответила
она колко. — Давайте-ка уносите отсюда свою жирную задницу, пока мисс
Андерсон не вернулась и не застала вас здесь.
Жирная задница
— это уже не изысканно. Эта старая вешалка много на себя
берет. Она-то какое имеет право его отсюда вышвыривать? Это может сделать
только сама Силвер.
— Свистните в задницу Либераче, — схамил он. Нора замерла.
— Что вы сказали?
— Что слышали.
— Если вы не уйдете отсюда сию же минуту, мистер... Мани, —
проговорила она размеренно, выделяя каждое слово, — я позову полицию, и
они выселят вас отсюда надлежащим образом.
Он поднялся.
— Это как будет угодно. Меня пригласила сюда Силвер. И я никуда не
уйду, пока она сама меня об этом не попросит.
— Вы не оставляете мне выбора, — суровым тоном произнесла Нора.
На него это не подействовало.
— Валяйте.
Инкуайерер
будет в восторге.
— Да. Ясно, что вы за подонок. Ради денег — все, что угодно. Я вас
раскусила?
— Не раскусила, а выкусила. Вот так, старушка. Мне не нравится, когда
меня пригласили в дом, а потом угрожают.
Владимир следил за этим оживленным обменом выпадами, словно зритель на
Уимблдонском турнире. Ах, какая прелесть! Уж ему будет что рассказать в
Рейдже
! Разве Деннис Денби с таким концертом может сравниться?
— Мистер Мани, — сказала Нора очень, очень медленно, — вы
уйдете своим ходом, или мне позвонить в полицию?
— Не проще ли позвонить Силвер и избавить всех нас от хлопот? —
предложил он.
Эта мысль уже приходила ей в голову. Хотя она предпочла бы, чтобы его
уволокли отсюда в наручниках. Ненависть к этому наглецу вспыхнула в ней
мгновенным пламенем.
— Если вы настаиваете, — сказала она бесстрастно. Повернувшись к
Владимиру, она приказала ему позвонить в ресторан, где ужинала Силвер.
Уэс тем временем взял стакан и прошагал к бару. Срочно требовалось
подзаправиться. Только он один знал, чего ему стоило внешнее спокойствие. В
желудке урчало, голова раскалывалась от боли. А если Силвер и вправду велит
ему убираться? И уж совсем катастрофа, если заявятся полицейские.
Опытной рукой он налил себе виски. Ноги — как две полые трубки. Можно
подумать, что он пропьянствовал всю ночь. Об удовольствии не было и речи.
Дальше одновременно произошло три события. Владимир, держа телефон на весу,
провозгласил:
— Мадам уже едет домой.
В комнату, раскрасневшаяся и в легком подпитии, ворвалась сама Силвер, а за
ней — Деннис.
А Нора, наблюдавшая, как Уэс наливает виски, вдруг все вспомнила и
закричала?
— Я знаю, где я вас видела. На приеме у Силвер — вы были одним из
барменов!
— Да, да! — подхватил Владимир, подпрыгивая возбужденным мячиком. — Я тоже вспомнил!
Силвер посмотрела на Уэса. Уэс посмотрел на Силвер. Последовала немая сцена.
47
— Я решил на лето снять дом на побережье, — сказал Джек.
Хевен, вяло смотревшая в окошко его
Феррари
, резко вскинула голову.
— Дом на побережье! Ого! Около Масл-Бич?
Он засмеялся.
— Нет. Масл-Бич далеко. Это в Транкасе. Там уединенно, тихо... в общем,
мне понравилось.
Что значит уединенно и тихо? Небось, тоска зеленая. Почему дядя Джек не снял
дом где-нибудь в самом центре Малибу, где тусуются все интересные люди?
— Приезжай, поживешь там, — предложил он. — Можешь подружку с
собой захватить.
Она поерзала на нагревшемся кожаном сиденье.
— Там, наверное, жутко... — поискав нужное слово, она закончила: —
одиноко.
— Вовсе нет. Чуть-чуть отъехать — магазины и рестораны. Я хочу, чтобы
ты пожила там, когда и я там буду. Составим друг другу компанию.
Господи! У нее есть семь подружек, которые будут счастливы составить дяде
Джеку компанию. Для мужчины в возрасте поклонниц у него — хоть отбавляй.
— А Кларисса? — спросила она. — Тоже там будет?
— Не знаю, — честно признался он. Надо принимать какие-то решения,
к чему он сейчас был совершенно не расположен.
— Дядя Джек, знаешь, наверное, мне там понравится! — решилась
она. — Когда можно приехать? И на сколько?
— Хоть на все лето.
— А дедушка?
Он улыбнулся.
— Да он, наверное, и не заметит, правда?
Она ответила улыбкой. Насчет Джорджа они были единодушны.
Иногда она очень тянулась к дяде. Сегодня был как раз такой день. Он
позвонил в воскресенье под вечер и сказал:
— Я только что вернулся из Вегаса, охота проглотить что-нибудь
китайское. У тебя нет никого на примете с таким же позывом.
— Это я! Это я! — воскликнула она, прокручивая динамо Эдди — да
плевать на него!
— Приеду за тобой через час.
Он сдержал слово и появился ровно через час, и они на бешеной скорости
помчались на Уилшир, к
Мадам Ву
, где их уже ждал шикарный китайский обед.
А сейчас он вез ее домой, и ей хотелось, чтобы этот вечер продлился
подольше. Жить бы у дяди все время — вот было бы здорово!
— Как твои музыкальные успехи? — затронул он новую тему. В
ресторане они говорили о школе, о ее жизни дома, о ее ухажерах.
— Нормально, — вяло ответила она. Откровенно говоря, никаких
успехов не было. Так, иногда удавалось попеть на школьной вечеринке — и все.
Я разослала мои кассеты во все компании звукозаписи. И все присылают их
назад с официальной отпиской. — Она с надеждой посмотрела на
него. — Вот бы ты пришел на мое следующее выступление.
Он кивнул, сознавая, что давал такое обещание уже несколько раз, но все
время что-то мешало. Он сказал себе: пойти на ее выступление надо
обязательно. Хевен в его жизни занимает очень важное место, она становится
старше, и надо уделять ей больше внимания.
— Ты ни одной моей записи не слушал, — укорила она его.
— Ну, дай мне. По дороге домой послушаю.
— Обещаешь?
— Стану я тебе врать?
Не станет, конечно, но особого интереса к ее занятиям он никогда не
проявлял.
Когда они вернулись, Джордж сидел запершись в своей мастерской.
— Не буду его беспокоить, — сказал Джек. — Потом позвоню ему
насчет того, чтобы ты пожила у меня.
— Обещаешь?
Он чмокнул ее в щеку.
— Что с тобой сегодня? Или ты мне больше не веришь?
Она стеснительно засмеялась.
— Это я так, на всякий случай.
Не успела она найти свою кассету, как он уже уехал.
Где-то посреди Каньона, поймав по радио изливавшую душу Билли Холидей, Джек
понял, что забыл взять у Хевен ее записи. Если честно, он совсем не сгорал
от желания их послушать. Вдруг она не поет, а чирикает? Раскрывать ей глаза
на горькую истину — брать на себя такую ответственность ему не хотелось.
Возможно, она поет, как Силвер. Не дай Бог! Голос сестры не был приятен
Джеку. Он сразу вспоминал мать, как она его бросила совсем малышом — точно
так же Силвер бросила Хевен.
Мысли его перешли на Клариссу, она все еще в Нью-Йорке. Он по ней скучает? Или нет? Попробуй ответь.
Потом он переключился на Джейд Джонсон: как развивались бы события, не
передумай она так внезапно. Одна ночь большого секса. Может, немного
больше...
Но откуда их может быть больше, если он ничего не решил с Клариссой?
Он покачал головой, подстроил изливающую душу Билли Холидей, прибавил
громкость — и поехал к гостинице, которую называл своим домом.
Конфликтных ситуаций Уэс не любил. Ни теперь, ни раньше. Особенно когда был
не в лучшей форме и знал, что выглядит, как полное дерьмо.
Силвер смерила его взглядом. Она была сердита; в глазах ее замерцал огонь,
он полыхнул по нему — но лишь на долю секунды. Она сохранила полное
спокойствие. Главное — не срываться, провести свою партию достойно.
— Здравствуй, Уэс, — сказала она, полностью владея собой. Потом,
повернувшись к Норе, добавила: — Я не помню, чтобы мы договаривались о такой
поздней встрече.
Нора, как никто другой знавшая Силвер, поняла — надо ехать домой.
Затем Силвер ледяным взглядом пригвоздила к месту Владимира.
— А что здесь делаете вы? Я вас не вызывала.
— Мадам Силвер, — героически начал Владимир, — этот человек
вошел без спроса. Я...
— Спокойной ночи, Владимир. Можете идти к себе. Сегодня вы мне не
понадобитесь.
Крадучись, он вышел из комнаты. Нора откашлялась.
— Пожалуй, я поеду.
— Хорошо, — коротко бросила Силвер.
— Меня вызвал Владимир, — сочла нужным объясниться Нора. —
Ему показалось, что требуется вмешательство.
Силвер отмахнулась от нее.
— Напомни, чтобы я оплатила тебе дополнительные услуги по поддержанию
безопасности.
Это задело Нору за живое. В конце концов, она всего лишь хотела помочь.
— Я скажу об этом
Сити телевижн
, — скрипнула она. — Мне
платят они, а не ты.
Взяв сумочку, она вышла из комнаты вслед за Владимиром. Силвер Андерсон
ступила на зыбкую почву. Ничего удивительного, что этого Уэса Мани она
никому не хотела показывать. Он же ничтожество, дешевка — простой бармен!
Скоро об этом узнают все — вопрос времени, не более того, — и тогда
весь Голливуд надорвет животы от смеха.
Деннис Денби сделал шаг вперед, полный решимости отстоять свои права.
— Кто именно этот человек, Силвер?
Она совсем забыла, что он послушным щенком стоял у нее за спиной.
— Деннис, дорогой, — сказала она снисходительно — Я знаю, что
пригласила тебя войти, но сейчас я приглашаю тебя выйти. Пожалуйста, прояви
понимание. Обещаю, что позвоню завтра.
Говоря это, она выпроваживала его из комнаты.
— Что происходит? — взвыл он. — Я думал, нас что-то
связывает.
Легонько поцеловав его в щеку, она продолжала подталкивать его к дверям.
— Кто сказал, что это не так?
Неохотно он позволил себя выставить.
— Между тобой и этим человеком что-то есть? — печально возопил он
напоследок.
— Не будь ребенком, — твердо сказала она, закрывая за ним дверь.
Прежде чем вернуться в библиотеку к Уэсу, она остановилась в вестибюле,
стараясь собраться с мыслями. Слова Норы не ускользнули от ее внимания.
Прием у Силвер... один из барменов. И Владимир это возбужденно подтвердил.
Черт подери! Почему же он ей не сказал?
Ну, сказал бы, что тогда?
Она покачала головой. Тогда бы она его отправила, не удостоив более
взглядом.
Решительно войдя в библиотеку, она остановилась прямо напротив своего
последнего любовника. Уперев руки в боки, она прошила его весьма и весьма
прохладным взглядом.
— Ну? — спросила она ледяным тоном.
Нарочито медленно, не поднимаясь, он зажег сигарету.
— Слушай, что-то мне начинает надоедать, что в этом доме со мной
обращаются, как с куском дерьма, — сказал он.
— Тебе начинает надоедать! — взъярилась она, расхаживая перед ним
взад и вперед. — А каково, по-твоему, мне?
— Насчет чего?
— Господи! Не притворяйся, будто ничего не происходит.
Он выпустил клуб дыма в ее сторону и поднялся.
— Пожалуй, я пойду, — сказал он. — Что такое теплый прием, я
знаю, но это уже чересчур.
Она, наконец, обратила внимание на его расхристанный вид.
— Ты похож на бродягу, — огрызнулась она.
— Извините, мадам Силвер, — произнес он насмешливо. — Но
когда я договаривался с вами встретиться, я не думал, что меня изобьют.
Она с сомнением посмотрела на него. Даже сейчас, несмотря на затрапезный
вид, в нем что-то было. Чувствовалось мужское начало, какая-то сила.
Она знала: надо велеть ему уйти — из ее дома и из ее жизни.
Но почему?
Только потому, что он бармен? Кто сказал, что Силвер Андерсон должна
следовать каким-то правилам? Она живет так, как хочет.
— Жаль, что ты не был со мной честен с самого начала, — сказала
она раздраженно.
— Почему?
— Потому что тогда мне не пришлось бы испытывать унижение перед людьми,
которые на меня работают.
— Ты унижена?
— Да.
— И что, сильно?
Она уловила юмор в его голосе, и это ей не понравилось.
— Катись ты в задницу, Уэс Мани, — сказала она и неверной походкой
пошла к бару.
— Обещания! Обещания! — Он обогнал ее и занял место за стойкой
бара. — Что приготовить, мадам? Бокал ее любимого шипучего?
Мартини-
Столичная
? Может быть, позволите предложить вам мой фирменный напиток:
клубничный дайкири плюс каплю
Бенедиктина
? И порцию прелестнейших орешков
впридачу!
Этим он ее пронял. На лице мелькнула тень улыбки.
— У тебя кошмарный вид, — сказала она сердито.
— Выдался тяжелый вечерок.
— Душ не помешает.
— Это приглашение?
— Знаешь, я, правда, очень недовольна, что ты заявился без приглашения.
— Ты же меня приглашала.
— Но ты встречу отменил.
— Перенес.
— Не люблю, когда меня заставляют ждать.
— Иногда стоит и подождать.
— Когда?
— Хоть сейчас?
Позже, гораздо позже, после жаркого секса и прохладного душа, Уэс прокрался
вниз и включил в кухне телевизор. Открыл холодильник, вытащил тарелку с
холодной вырезкой, ища тем временем дистанционный канал с новостями.
Нашел — и едва не подавился. Убийства — дело серьезное, есть чем удивить
народ. Хорошенькая блондинка рассказывала:
Звезда хэви-метал певец Чернелл
Люфт-ганза и его пятнадцатилетняя подруга Гунилла Сэкс вчера вечером
застрелены в уединенном гнездышке в Лорел-Каньоне. Орудие убийства не
найдено. Подозреваемых, как сообщает полиция, пока нет. Чернелл Люфт-ганза
обрел популярность в конце шестидесятых со своим ансамблем Рэм бэм уэмс
.
Он был известен, как...
Он вырубил ящик, не желая слушать подробности — главное, что речи о нем не
было.
Схватив трубку, он отстучал номер телефона Рокки. Несколько гудков — и ни на
кого не похожий боксерский с хрипотцой голос Рокки зазвучал в трубке.
— Где ты есть, хрен тебя дери? — резко спросил тот. Откуда Рокки знает, что он — не дома?
— Дома, — сказал он сдержанно.
— Не болтай!
— Почему мне не быть дома?
— Потому что они, мать твою, тебя и... — Рокки осекся.
— Ищут? — докончил за него Уэс.
— Ну, вроде да.
Рокки явно помрачнел. Этот разговор был ему неприятен.
— Какие пироги, дружище? — спросил Уэс, зная, что прямого ответа
все равно не получит.
— Ты, тормоз недоношенный! — взорвался Рокки. — Какого хрена
тебе понадобилось их уделывать?
— Чего?
— Чего слышал, недоумок!
— Тьфу! — Уэс не поверил своим ушам. — Ты, что, думаешь, это
их я?
— Слух такой, что ты их не только уделал, но еще прихватил с собой
пятьдесят тысяч зеленых наличманом плюс добрую кучу белого порошка.
— Что за хреновина!
— Хреновина или нет, он они тебя ищут.
— Где?
— Везде.
— Кто
они
?
— Серьезные ребята.
— Дела-а!
— Ну... так где ты?
Как же, нашел дурака! Они его не просто ищут, а, вполне возможно, еще и цену
назначили за его голову. Да такую, что Рокки не побрезгует.
— В Аризоне, — быстро сказал он. — Тут лучше для здоровья.
— Вот там и оставайся. — Рокки помолчал, потом вдруг выпалил: —
Какой у тебя номер? Если что узнаю, позвоню.
— Не надо, я позвоню сам.
И он повесил трубку. Задумался. Если бы он вернулся домой, скорее всего он
присоединился бы к Чернеллу Люфтганзе и Гунилле Сэкс в садах Эдема. А
удобрять помидоры он пока не готов. Нет уж, извините.
Он снова открыл холодильник, извлек оттуда холодную банку пива, перед тем,
как поднести ее к губам, вытер крышку — кто-то однажды сказал ему, что на
пивные банки писают собаки.
Так, хорошо. Что же ему делать?
Варианты?
Нью-Йорк. Кое-какие дружки у него там есть. Только холодно там, черт бы его
подрал. Но десять футов под землей — это еще холоднее. Флорида и Викки.
Нет, туда дорога заказана. Небось, растолстела, вышла замуж, имеет двух
детишек и вожделенную оградку вокруг дома.
...Закладка в соц.сетях
